Час Волков

И не станет в небе горячих солнц...

Прежде, чем Красный замок отдал приказ, десятки Железных кораблей в Черноводном ощетинились баллистами и скорпионами. В небо взметнулся настоящий дождь из копий и железных стрел, немедленно впившихся в тущу дракона. Тот нелепо взмахнул крыльями и рухнул в воду вместе с всадником. Грейджой азартно потер руки. Они вместе с королем по прежнему находились в зале Совета, наблюдая за маневрами противника из окна. — За каждого дракона бочка золота, — напомнил Морской Дьявол. — Раз Деймон Таргариен теперь кормит рыб, полагаю, армию за стенами остается просто хорошенько припугнуть, и они сами дадут деру под крыло мамочки. — Это не Деймон, — процедил Эймонд. — Какой-то бастард на молодой особи. Это отвлекающий маневр, призванный рассеять наше внимание и притупить бдительность. Теперь ему известна наша боевая мощь, и он поведет дракона над сушей – скорее всего с севера, где мы практически беззащитны. Мы только что лишились преимущества. — Что прикажете, Ваше величество? — спросил его Лорд-командующий. — Следите за небом, — ответил Эймонд. — Я побеседую с командующим из Долины. Он должен был уже получить мой подарок. Дейрон! — позвал он вздрогнувшего брата. — Идем со мной. Тот с готовностью поднялся. Пока Алисента была занята светскими беседами с Рейнирой – Эймонду доложили о ее самовольстве, – он повел брата обходными путями, чтобы ненароком не столкнуться с матерью. Та, узнай о плане Эймонда, подняла бы крик до самого Эссоса. Покинув боковую галерею, Таргариены вышли в сад, где Эймонд невольно замедлил шаг, украдкой поглядывая на дорожку, ведущую к Чердреву. — Подожди, — велел он Дейрону. — Что-то не так? — шепотом спросил брат. Он не привык к столице, а наслушавшись историй о покушениях от стражи, везде видел убийц. — Ты что-то чувствуешь? — В смысле? — не понял Эймонд. Дейрон замялся. — Простой люд говорит, не только в Королевской Гавани, но и в Староместе тоже, что у тебя магическое чутье, которым тебя наделила… — он запнулся, осознавая, на какой тонкий лед ступает, — Ее милость королева Аларра. Якобы ты неуязвим и видишь будущее. Эймонду вспомнились непонятные видения и удушающие сны, после которых он просыпался в поту. Но то был просто бред, вызванный лихорадкой или дурманом! Те видения же не сбывались! — Если бы я видел будущее, то не допустил бы гибели моих любимых. Меньше верь чужой болтовне. Эймонд снова оглянулся на дорожку из светлого песчаника. “Чушь!” — разозлился он. — “Я бы понял. Я не настолько глуп, чтобы не понять. Хелейна пророчествовала, не я!” “Darilaros”, наследный принц – так его назвал сумасшедший в лесу. Откуда наемнику из Долины знать валирийский? Сон в Винтерфелле – Эймонд видел Деймона верхом на Вермиторе задолго до того, как тот лишился Караксеса. Тогда он списал зыбкие образы на горячку, ведь само существование столь старого дракона было не более, чем байкой. Оборотень в облике Аларры, явившийся к нему среди бела дня, говорил о преданной службе некоему божеству, и в насланном им видении снова был Деймон. — В Цитадели ты не находил чего-либо о магии? Северян или южан? — Немного, — осторожно признался Дейрон. — Вы с Эйгоном всегда смеялись надо мной за интерес к древним верованиям. “И поплатились”, — мрачно подумал Эймонд. Поняв, что интерес брата отнюдь не праздный, Дейрон начал припоминать: — Мейстеры писали, что Старки могли обращаться в лютоволков, хотя свидетельств тому не было. Зато они легко заклинали зверей и верили, что за Стеной все еще обитают Дети Леса и мертвые чудовища, которые однажды явятся в наш мир и… — Наступит Долгая Ночь, — нетерпеливо перебил Эймонд. — Еще. Время поджимало, однако, он не мог заставить себя сойти с дорожки. — В Браавосе существует храм Многоликого бога, ему поклоняются Безликие, но об их традициях мне неизвестно. — Это все? Дейрон нервно переступил с ноги на ногу. — О Владыке Света ты сам знаешь. Ему поклоняются в Вольных городах, особенно в Волантисе. В Староместе есть его маленький храм, однако, в Вестеросе у него почти нет последователей. — Владыка Света? К своему стыду, Эймонд не знал о нем ничего. Он прежде редко интересовался религией. Таргариены – сами боги среди людей – не нуждались в иных богах. — Рглор, иначе Бог Пламени и Теней, — воодушевленно пояснил брат. — По легенде, Рглору противостоит “Великий Иной”, который приведет за собой тьму и холод. “Король Ночи”, — леденея, понял Эймонд. — Красные жрицы предрекают явление того, кто навсегда уничтожит Великого Иного и тьму, Обещанного Принца… — Нет! — рявкнул Эймонд, и Дейрон испуганно отшатнулся. Опомнившись, король с вымученной улыбкой потрепал его по плечу. — Спасибо, Дейрон, твои знания помогли мне разглядеть то, что прежде скрывалось от моих глаз. — Он чувствовал вскипающий в крови гнев. Пока этот гнев не лишил его рассудка, он быстро заговорил: — Я хочу встретиться с командующим Ареннов, для этого придется выйти за городские стены. У них есть оружие против драконов, и я хочу, чтобы ты подстраховал меня. — Мы с Тессарион сделаем все возможное! — с готовностью откликнулся Дейрон. — Нет. Тессарион возьму я. Ты оседлаешь Вхагар. — Предупреждая возмущения Дейрона, Эймонд пояснил не терпящим возражения тоном: — Вхагар прошла много битв, ее мощь многократно превосходит твою Синюю Королеву. Я не могу рисковать единственным драконом, способным противостоять Вермитору. — Думаешь, Вермитор еще жив? Даже если так, нет ведь гарантии, что Деймону все же удастся подчинить его? — тихо спросил Дейрон. Эймонд не сомневался, что дяде это удастся. — Не говори пока матери. Иди. Я догоню. Несильно пихнув брата в нужном направлении, он быстрым шагом направился к Чердреву, а скрывшись от посторонних глаз, перешел на бег. Старое дерево встретило его безмолвием и ровной молочной корой без намека на лик. — Зачем Владыка Света посылал мне видения, если не желал спасения Аларры? Неужели так он направлял меня по пути, который привел к ее гибели? Чердрево хранило молчание. — Вы сказали, что можете спасти меня. Красный пятипалый лист и опустился к ногам Эймонда. Он поднял его, разглядывая причудливый рисунок тонких прожилок, повторявших линии на его правой ладони. Эймонд спрятал лист за пазуху. — Вы назвали меня Обещанным Принцем. Хотите, чтобы я уничтожил Короля Ночи? Порыв ветра растрепал белые волосы короля. Крона Чардрева шумела, словно смеясь над ним. — Я найду вас! — разъярился Эймонд. — Пойду за Стену, если понадобится. Я принесу с собой огонь и растоплю весь снег вплоть до неизвестных земель, но найду вас! И вы вернете к жизни мою жену. А если Владыке Света так этого не хочется, то пусть сам явится ко мне. Ветер крепчал: гнул перекрученные ветви, срывал листья охапками, трепал полы одеяния Эймонда. Над Королевской Гаванью собирались рыхлые стальные тучи. К тому моменту, как Эймонд добрался до площадки перед замком, начал накрапывать дождь. Дейрон в окружении смотрящих за драконами негромко втолковывал что-то Тессарион. Драконица била хвостом, рассекая камни, и порыкивала, грубо пихая наездника в грудь. Вхагар наблюдала за ней со спокойствием старухи, способной угомонить надоедливую соплеменницу одним укусом. В пасти ее легко бы поместилась голова Синей Королевы. — Эймонд! — воскликнул Дейрон и тут же опомнился. — Ваше величество! Я не уверен, что Тессарион согласна… — Jiagas! — приказал он, не сбавляя шага. Тессарион верила в него светящиеся глаза. — Darys Aemond Tangarion iksan, hen Valyrio Uepo anogar iksan. Yne sytivilibila, yne dohaera. Синяя Королева приблизила голову к человеку перед собой. Ноздри ее хищно раздувались, в приоткрытой пасти угрожающе алела глотка. — Lykiri, Tessarion. Yne dohaera. То же, что в далеком детстве. Только теперь Эймонд не дрожал от страха. Если понадобится, он возьмет Тессарион силой. Спустя томительно-долгий удар сердца Синяя Королева сомкнула пасть и отвела голову, укладываясь на землю. Эймонд уверенно направился к седельным веревкам. — Бери Вхагар и держись позади. Внешних стен не покидай. Если увидишь, что Аррены осмелились напасть, взлетай и прикрывай меня сверху вне досягаемости метательных орудий. Дейрон оторопело закивал и несмело двинулся к Вхагар. “Все хорошо”, — подумал Эймонд, взирая на нее со спины Тессарион. — “Ты нужна мне здесь”. Вхагар флегматично отвернулась, позволяя мальчишке забраться в седло. Дождь усилился: начиналась буря.

***

Рыцари Долины верно истолковали послание: ни один воин не осмелился подобраться ближе, чем на четыре полета стрелы. Эймонд опустился неподалеку, в низине, ожидая, пока лорд-командующий соизволит явиться. Положение было невыгодным: с холма на него нацелились катапульты и стрелометы, однако, большая часть Рейниры по-прежнему находилась в замке. От готового к атаке воиска отделилось три всадника. Эймонд не знал их в лицо – прежде не было нужды. Небесно-голубые плащи развивались за их спинами, пока лошади несли их во весь опор против ветра. Тессарион повернула голову в сторону замка, где на стене бдительным стражем застыл ее наездник, и Эймонд предупреждающе окликнул ее по-валирийски. Рокот в ее глотке стал громче – Синей Королеве не нравились приказы могущественного незнакомца. Она чуяла в нем силу, ощущала согласие наездника и его страх. — Lykiri, — чужая рука прошлась по ее чешуе. Всадники спешились, разумно не приближаясь к дракону. — Я сир Арнол Аррен! — закричал мужчина в годах, возглавлявший делигацию. — Лорд-командующий доблестными рыцарями Долины! Эймонд вышел из-под защиты Тессарион в дождь. Его поступь была неспешной, движения сдержанными и спокойными. Он приближался как человек, уверенный в своей власти, способный лишить их жизни одним словом. — Сир Арнол Аррен, — повторил Эймонд негромко, заставляя их спешиться и, переглядываясь, двинуться навстречу. — Значит, Леди Джейн выпустила тебя из небесной тюрьмы, чтобы ты упокоился здесь. Сир Арнол побагровел. — Следи за словами! Ты – мальчишка, захвативший то, что тебе не принадлежит! Эймонд склонил голову на бок, рассматривая человека перед собой. — Забавно слышать это от тебя, трижды пытавшегося свергнуть свою кузину. Что же не устроило сира Арнола, второго в линии наследования после совсем юной девочки? Аррен схватился за меч, но двое других удержали его. — Ты ответишь за свои мерзкие слова, — прорычал он. — Леди Джейн правит мудро и справедливо. Эймонд его словно не слушал: — Кости твоих предков, должно быть, трещат от ужаса. Однажды мой дракон под дланью Висеньи Таргариен поставил Долину Аррен на колени. За прошедшие века Вхагар должно быть, пресытила ваша жидкая едва теплая кровь. Но по моему приказу она вернет былые времена, когда замки Долины рушились один за другим. Как там пожар? По слухам, Леди Джейн всерьез опасается голода, пока амбары наших союзников в Просторе ломятся от зерна. Сир Арнол скривился в уродливой усмешке: — Алис Тирелл вступила с тобой в союз? Как же старательно ты ублажил ее! Почему нет? Она хороша собой, а королева уже не сможет возмутиться. Эймонд окаменел. Не стоило ему лично встречаться с Арренами. Его рана кровоточила слишком сильно, чтобы не надавить на нее посильнее. Арнол либо намеревался вывести его из себя, получив предлог к атаке, либо хотел убить прямо сейчас, чтобы обезглавить Красный замок. И Рейнира – выживи та – не упрекнет его в неоправданном риске ее жизнью. — Vhagar, vala enkagas morgulis. Сир Арнол и его воины уловили имя дракона и тут же посмотрели на безучастную Тессарион. — Кажется, ваш питомец не слушается, — насмешливо выплюнул один из воинов. — Я обращался не к ней. Тучи исказила необъятная тень, еще более черная на их фоне, затем исчезла безследно. Рев громче самого сильного грома сотряс окрестные земли. В строю рыцарей начинала подниматься паника. В небо вспорхнула первая стрела, затем последовал смазанный дождек крик “отставить без приказа!”. Эймонд достал из-за пазухи немного помятый лист Чердрева. Аренны немедленно уставились на него, на их лицах страх сменился смятением. — Запомните, сир Арнол, не будет под этими небесами иной власти, чем моя. — Эймонд смял лист в кулаке, и тот вдруг раскрошился, словно долго пролежал на сухой жаровне. — Ваши союзники мертвы либо покинули вас, вы остались в одиночестве. Возвращайтесь в Долину и велите Джейн Аррен приклонить предо мной колено, тогда я освобожу Рейниру и ее сына Джекейриса, затем отдам на милость тех, чьих близких они жестоко погубили. — Смеешь предлагать мне позорное бегство, щенок? — заорал Арнол, выхватывая-таки клинок. — Один шаг – и Рейнира отправится к вам по частям, — предупредил Эймонд. — А голова ее будет болтаться в клетке над главными воротами, пока не сгниет. Он раскрыл кулак, и обломки алого листа, подхваченные ветром, метнулись в лица Арренам. — Что это? Проклятье? Колдовство! — неслось ему в спину, когда он быстрым шагом шел к нервной Тессарион. — В замок, — скомандовал король ей и Вхагар. Тучи надежно скрыли их. По возвращении, Алисента накинулась на него, как праведная монашка на Неведомого. А Дейрон только подливал масла в огонь, возбужденно рассказывая, как Вхагар вдруг без его команды полетела навстречу армии. У Эймонда, чьи мысли были заняты иным, шум немедленно вызвал головную боль. — Молчать! — гаркнул он. — Лорда-командующего ко мне! Тот явился незамедлительно. Алисента, которую никто не отсылал, и Дейрон остались неподалеку. — Арнол Аррен не собирался атаковать и слишком быстро согласился на наши условия, — поделился наблюдением Эймонд. — Он либо ждет чего-то, либо имеет другой приказ. — Может, он ждет Деймона? — несмело подал голос Дейрон. Мысль была разумной, но Эймонд покачал головой. — Когда я сказал, что у него не осталось союзников, выражение его лица все сказало за него. Все наши вассалы откликнулись? — Все, кроме Мартеллов и Старков, Ваше величество, — доложил Лорд-командующий. — Старки в пути, — сказала Алисента, и в ее голосе проскользнула тщательно скрываемая неуверенность. — Криган Старк не предал бы нас! — Он бы не предал Аларру, — прошептал Эймонд. Его вдруг накрыло опустошение: абсолютное ничто, место, в котором не осталось света или тьмы, лишь монотонная серая хмарь. Вырваться оказалось непросто, как Эймонд не пытался, лишь глубже увязал в наваждении. — Дайте мне бумагу и чернила, — выдавил он, прикрывая ладонью глаз. Боль молотами стучала в висках. — И позовите мейстера. Ночь в Королевской Гавани выдалась светлой. Тучи рассеялись, залив улицы дождем, и многочисленные лужи на дорогах и крышах подернулись льдом, отражая свет полной луны. По словам Отто Хайтауэра, на его памяти не случалось столь стремительных похолоданий. Наступали тяжелые времена. Из Цитадели прилетели вороны с сообщениями о сильных штормах в Закатном море, каких не видели тысячу лет. “Дни становятся все короче”, — сообщали мейстеры, — “мы опасаемся, что вскоре полдень сменится закатом. Близится зима”. Слуги зажгли свечи в покоях Эймонда, но после их ухода он потушил их – хватало лунного света из распахнутого окна. Камин он залил водой из графина, внушив себе, что в комнате слишком жарко, а на самом деле в глубине души опасался нового видения, навеянного Владыкой Света. Где-то далеко внизу Вхагар и Тессарион пожирали скот. Прокормить двух драконов было проще, чем четверых, и Эймонд малодушно подумал, что не избежал бы бунтов, останься Солнечный Огонь и Пламенная Мечта в живых. Он ненавидел себя за эту отвратительно-прагматичную мысль. “Может, Деймон сдохнет от голода вместе со своими дикими драконами?” — размышлял он, понимая, что нет, не сдохнет. Он рассеянно листал дневник Лисанны, который забрал из Винтерфелла. Информация была обрывочной и неполной. Аларра упоминала о других дневниках, только добраться до них Эймонд сможет нескоро. “Долгая Ночь”, — писала Лисанна, — “почти легенда. Мало кто верит в нее. Тогда солнце не всходило годами, дети рождались и умирали во тьме, накрывшей весь мир. Иные опустошали наши земли, города, крепости, они – смерть, чудовища, которых не остановят всемогущие драконы. Неизвестно, кто создал их. Я думаю, что Дети Леса, для победы над Первыми людьми, но они никогда не признают. Прошло восемь тысяч лет, и я боюсь, что Долгая Ночь придет со следующей зимой. Были знаки. Криган не верит мне, не пускает за Стену, чтобы поговорить с Детьми Леса. Я знаю, они там, прячутся в лесах Одичалых. Им тоже страшно. В старых записях предков я нашла упоминание о неком последнем герое, который с помощью Детей Леса прогнал Белых Ходоков далеко за стену. Брандон Строитель говорил с ним. Правда ли это? Я не хочу, чтобы мои дети жили в ожидании смерти. Я хочу, чтобы мудрость Старков и сила Таргариенов сохранили наш мир”. — Твои дети умерли, не увидев зимы, — тихо сказал Эймонд в пустоту. — Твоя мудрость их погубила. Внезапно его внимание привлек алый проблеск – тлеющий в камине уголек. Эймонд взял со стола кубок и залил его вином. Уголек погас было, затем продолжил тлеть по-прежнему. Постояв немного, Эймонд потянулся к нему голой рукой. Далеко не все Таргариены могли без опаски касаться огня. Ходили слухи, что Эйгон Завоеватель для устрашения врагов омывал руки в раскаленной стали, да еще один предок вышел из пожара невредимым. Хелейна часто обжигалась по неосторожности, Эйгон как-то с пьяну подпалил собственные волосы. Эймонд сам однажды чуть не обварил руку в дыме Вхагар, на память остался незаметный шрам. Пальцы обдало жаром. Помедлив, он все же вытащил уголек из камина. Боли не было. Уголек продолжал тлеть на его ладони, и Эймонд сжал его, раскрошив в труху. — Чушь. Со стороны окна донеслось протяжное “кар”. На столе сидел крупный ворон и внимательно рассматривал подписанный указ, которым Эймонд в случае своей кончины назначал наследником Дейрона Таргариена. — Убирайся! — велел король, взмахнув рукой. Ворон уставился на него черным глазом и снова громко каркнул. На его лапке болтался привязанный клочок бумаги. Присмотревшись, в темноте Эймонд разглядел оскалившегося волка. — Старки, — понял он. — Где послание? Ворон отскочил, стоило ему приблизиться, задел раскрытый дневник Лисанны и яростно клюнул страницу. — Хватит, прочь. Птица извернулась, ускользая от чужих рук, и снова посмотрела на Эймонда. — Хорошо, — Эймонд сел за стол. Только он взялся за перо, как ворон стремительно бросившись вперед, клюнул его палец до крови. Эймонд помянул Неведомого. Птица перепрыгнула на шкатулку Аларры, по-прежнему покоившуюся там, где оставила ее хозяйка, и угомонилась. Посидев немного, ворон взвился и в неописуемой ярости бросился на изумленного Эймонда. Тот потерял равновесие и опрокинулся на пол вместе со стулом. “Слуги услышат”, — подумал он, и двери тотчас сотряслись от ударов. — Все в порядке! — заорал он. — Оставьте меня. Расторопный рыцарь извинился и пожелал ему доброй ночи. Ворон вернулся на шкатулку. Понаблюдав за ним еще немного, Эймонд осмелился спросить: — Старк? Из темноты на него обратился блестящий глаз. Таргариен выдохнул. Старки могли заклинать животных – так сказал ему Дейрон. “Криган науськал ворону тревожить меня среди ночи? Глупость! Или…” — Старк, — снова позвал он, — ты слышишь меня, верно? Птица соскочила с шкатулки и подобралась ближе, ткнула корону, породив слабый звон. Эймонд вернул на место упавший стул и сел, не отрывая взгляда от оборотня. “Или не оборотня?” Ворон нетерпеливо переступил с лапы на лапу, ожидая дальнейших слов, но правда заключалась в том, что Эймонду нечего было ему сказать. “Может, этого ждал Аррен? Прибытия Старков, чтобы переманить их на свою сторону, используя месть?” Эймонд стащил опостылевшую повязку и провел ладонями по лицу, ненароком запачкавшись в саже. — Каждый миг наяву я думаю о ней, каждую ночь вижу во снах. Если бы существовала магия, способная воскресить или вернуть время вспять, я бы отдал за это знание свою жизнь. Я не возьму другой жены, не буду иметь наследника. Долг перед твоей семьей невозможно оплатить. Он услышал удаляющееся хлопанье крыльев – ворон растворился в ночи.

***

На рассвете Эймонду принесли послание, на котором рядом с мордой волка было наспех написано “невозможно”.