Красные нити

      Девчонка сидела на камне и неспешно выводила какую-то мелодию на флейте. Мотив был знакомый. Настолько, что Годжо даже почесал голову, пытаясь взъерошить воспоминания.       Почему-то вспомнилась Утахиме и её нравоучения. Он задумался глубже. И вспомнил.       — Что это за мелодия? — крикнул он девушке.       Та аккуратно отложила инструмент, положив его параллельно своим коленям. Немного подумала и сдвинула его на миллиметр, выравнивая. Затем подняла взгляд на Годжо.       — Это «Сказание о тэнгу».       — Хах! — Годжо щёлкнул пальцами. — То-то я думаю, с чего мне вспомнилась Утахиме!       Яманокава недоуменно наклонила голову.       — Не обращай внимания. Вспомнил свою семпай, зануда та ещё… Я однажды слышал эту мелодию от неё.       Девчонка пожала плечами и откинулась назад, предварительно расправив все складки на ципао или расположив ровно те, что не хотели расправляться.       — О чём это сказание?       — М?       — Сказание о тэнгу, о чём оно? Мелодия есть, слов нет.       Шаманка долго молчала. Годжо подумал было, что она ничего не скажет, как та начала говорить нараспев. Жил-был тэнгу, и родом он был из страны тэнгу. Не прост был он, не злобен, не хвастлив. Жил среди сородичей, и никому не делал зла. Однажды явилась к нему Небесная лисица и оставила дар — Семь защитников счастья, семь реликвий света. Но был тот дар слишком велик. Слишком ярок, слишком тяжёл. И стали сородичи сторониться тэнгу. "Слишком он изменился", — говорили они. "В его глазах сияет небо, но сердце его не рядом с нами". Одинок стал тэнгу. Очень одинок. Он покинул родные горы и пошёл по свету. Шёл он в южные земли — там его изгнали. Шёл он в восточные земли — там его отвергли. Шёл он в западные земли — и там никто не захотел быть рядом. Опечалился тэнгу. Поднялся он высоко в горы, выше облаков, И поселился у холодного ручья. Долгие годы провёл он в уединении. Дух его стал крепок, как сталь. Сердце его очистилось, как родниковая вода. И стал он ямабуси — воином, познавшим истину. Но был одинок он, очень одинок. Просил небеса о друге единственном Услышали боги его мольбы, И спустилась к нему кицунэ — лисица с серебряным хвостом. Слово за слово — и подружились. И с тех пор жили рядом, делили тишину и чай. Яманокава вдруг замолчала и поморщилась. — Всё в порядке? — Да, — рассеянно произнесла шаманка, — вспомнилось кое-что… Хм… что же там было дальше? ах да. Шли годы. Ямабуси стал защитником людей. Где появлялся он — исчезало зло. Где ступала нога его — очищалась земля. Не было в мире демона, что мог бы его одолеть. И вот однажды пришли к нему сородичи — тэнгу из прежних времён. Пали ниц, умоляли: "О, брат наш! О, ямабуси великий! Беда пришла к нам: демон-о́ни разрушает земли, Сожжён лес, осыпалась гора, чёрный огонь всё пожирает!" Пожалел тэнгу своих братьев. Согласился пойти, помочь. Сказала ему кицунэ: "Пойду с тобой. Я слаба в бою, но могу подать оружие. Когда устанешь — я подставлю плечо. Когда падёшь — я подниму тебя". Отправились они вместе. И сразился тэнгу с демоном. День и ночь — и ещё день, и ещё ночь. Земля дрожала, реки вскипали, ветер свистел, Огнём дышали небеса. Оба ослабли. И вот — тэнгу заметил уязвимость. Крикнул он: "Кицунэ, сестрица! Подай мне Второе сокровище! Я одолею его, победа близка!" Но рассмеялась кицунэ. Смеялась долго, смеясь прямо в сердце. Смеялись и сородичи тэнгу. — "Глупец, — сказали они, — теперь сила твоя нам достанется! Мы прославимся, а ты исчезни, исчезни навек!" Махнула кицунэ хвостом. Щёлкнули пальцы, хлопнули крылья. Обратили тэнгу в камень. Камень спрятали в деревянный ящик. Ящик — в мешок. Мешок — в воду. А воду затянуло туманом. С тех пор никто не видел ямабуси. Семь защитников счастья были утрачены.       Шаманка замолчала. Годжо помолчал, ожидая продолжения, затем возмутился:       — И это всё?       — Да.       — А где мораль?! Где поучительный конец?! Если это легенда, то там обязательно должна быть кровавая сцена, где ямабуси сносят голову, рассекают тело на тысячи кусков и тому подобное! А если это сказка, то должен быть хэппи-энд, где кицунэ и тэнгу-предатели получают по заслугам!       Яманокава пожала плечами, и внезапно побледнела.       — Ты чего?       — Всё в норме.       Посох то взмывал вверх, свистяще рассекая воздух, то со свирепой силой обрушивался вниз, оглушительным треском подтверждая силу удара.       Яманокава плясала с посохом так, будто он ничего не весил. Будто у неё в руках полая бамбуковая тростинка, а не боевой бо, утяжелённый свинцом. Прыгала по остаткам мостовой, о которой напоминали разбитые плитки. Сдержанно улыбалась предполагаемым противникам.       С этого угла Годжо казалось, что у неё глаза тёмные, безумством берсерка полные. Хотя он прекрасно помнил прозелень, вплетённую в чайную радужку.       Интереса ради снова принялся разглядывать девчонку то так, то эдак, пытаясь разглядеть проклятую энергию. И снова её не увидел.       Нет, шаманка не была похожа на Маки. И уж тем более на её досточтимого дядю. Какая-то энергия, редкими всполохами показывающаяся, там была. Но совершенно иная, не проклятая. За прошедшие три месяца Сатору Годжо так и не понял, что это. Но не оставлял попыток понять.       Шаман откинулся на спину, да так, что голова свесилась назад. Мир перевернулся. Сверху нависал цельный кусок стены, идеально ровно откроенный от здания вместе с традиционной крышей. Даже бумажный фонарь на углу сохранился, и вывеска.       Годжо заинтересованно выпрямился и подошёл ближе. Он впервые обратил внимание на этот кусок здания. Звуки тренировки стали глуше.

«…окийский

…ический колледж.

.нилище №4»

      Сердце пропустило удар.       Он присмотрелся и узнал строение, характерное для его alma mater. Что здесь делает почти половина хранилища? Как оно тут оказалось?       У куска стены, возвышавшейся над ним, были идеально ровные края, будто неведомая сила среза́ла кирпичную кладку, как раскалённый нож масло. Абсолютно гладкий срез, откромсавший от здания самый угол.       Спустя мгновение до шамана дошло — стена стояла вровень с границей Тюремного царства. Какая бы сила не запечатала их здесь, она была способна поглотить огромное пространство, захватив часть здания.       Стало тихо. Чересчур тихо… Годжо сорвался с места и взбежал на груду камней, где тренировалась Яманокава.       Она лежала на спине, широко распахнутыми глазами смотря вверх. Тяжело дышала, насильно проталкивая воздух сквозь зубы. Пара алых капель стекла с носа вниз, под шею.       Девушка скривилась, будто от сильной боли, и зажмурилась.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил шаман девчонку.       — Не уверена, — не сразу промычала Яманокава и со стоном приподнялась.       Наконец, ей удалось сначала сесть, затем встать. Девчонка с трудом разогнулась, переступила ногами, затем вытерла кровь с носа тыльной стороной ладони.       — Вы плохо влияете на это место, Годжо-сан.       — Что?!       — Сначала я думала, что мне показалось. Но царство и правда искривляется под вашим воздействием. Кажется, вам пора возвращаться…