Натюрморт кровью

      Ходил в эту мастерскую я два раза в неделю, рисуя там и, как мне советовал психолог, думая о себе, о том, чего я хочу в жизни и что же именно меня тревожит, ведь я совершенно не понимал, почему моя жизнь так плоха. Неужели только из-за того случая? Я также, находясь каждый раз в одном помещении с Венти, рвался спросить у него, откуда же этот протез, что вообще произошло и… не его ли тогда сбил мой отец?.. Но вот прошёл месяц, а я так и не мог собраться с мыслями и просто спросить.       Каждый мой приход сопровождался такими же всплесками эмоций со стороны моего нового знакомого, когда кто-то просил Венти открыть шторы, а также часами, что тот проводил, находясь в своём мире и создавая невероятной красоты и естественности картины. Этот человек… он притягивал. А тот беловолосый парень, к моему удивлению, всё также приходил и каждый раз жаловался на свет. Я просто не мог понять, зачем он тогда приходит, если ему всё не нравится…       Венти казался мне странным. Но и интересным одновременно — мне хотелось узнать его ближе, но почему-то было страшно даже подойти к нему. Только собираясь что-то спросить у моего «наставника», я тут же начинал тяжело дышать и невероятно сильно волноваться. Просто его глаза… В те короткие моменты, когда я смотрел в них, моя душа будто бы оставалась в этих очах, а послевкусие было холодным, леденящим душу.       Однажды я даже почти смог задать этот надоедливый вопрос Венти. Тогда мы остались одни, точнее, я остался один. А Венти вышел из мастерской, и тогда мой внутренний мальчик захотел открыть штору. Ну я её и приоткрыл. А потом вернулся Венти и, о чудо, не накричал на меня, а лишь приблизился, томным взглядом рассматривая моё лицо. Мне даже показалось, что он выпивши, однако позже он разговаривал со мной как обычно и был вменяемым. Но в ту секунду, когда Венти на меня уставился, я моментально засёк кровь на краешке его рта. Подумал тогда, что он поранился, вот и сказал ему, что, мол, у тебя кровь на губе, может, помочь? Но этот парень… Всё его «пьяное» состояние улетучилось, и Венти принялся облизывать свои губы, будто бы не хотел, чтобы какой-то Сяо видел его кровь.       После того случая Венти стал будто бы осторожнее, и больше я не замечал крови на его лице.

***

      Эта картина, являющаяся мне по сей день во снах, заставила меня напиться в тот же вечер, когда я её лицезрел.       После месяца посещения мастерской я совершенно не сблизился с Венти, но в этом я винил скорее его, чем себя. Ведь этот парень будто бы хотел и изо всех сил пытался быть отшельником. Он мало контактировал с посещающими студию людьми, и того яркого паренька, что встретил меня в первый день, как не бывало. К собственному удивлению, я стал близок с Альбедо — тем беловолосым парнем, которого я в шутку называл седым. Но и этот тип казался странным. Однако у меня не было особо выбора в общении: на занятия к Венти ходили маленькие дети и пара мужчин среднего возраста, а также женщина.       И вот, тот момент, после которого я напился как последний алкоголик. Тогда я, задержавшись на занятиях в университете, — ведь было время сессий, и я активно к ним готовился, — пришёл в мастерскую позже обычного. На улице уже стемнело, время — восемь вечера. Я, торопясь, забежал в здание, где находилась мастерская. Дверь в неё была приоткрыта, видимо потому, что остальные двери в том же коридоре были заперты, и свет в них не горел, что значило отсутствие кого-либо ещё.       Я, будто бы боясь, что Венти на меня накричит, если я ворвусь так поздно в мастерскую, тихими и медленным шагами пошёл к приоткрытой двери. Не решаясь так просто зайти и, возможно, помешать чему-то, словно шпион заглянул в щель, из которой лилась струйка света.       Я опешил.       Первые секунды мой мозг даже не мог понять, что за сигналы в него идут. Такого… в моей голове до этого точно не было. Боже, лучше бы я тогда застукал кого-то за страстным сексом! Однако вместо него моим глазам открылась такая картина: Венти и Альбедо, которые, я сначала подумал, целовались, но нет. Опершись о стол, Альбедо стоял лицом ко мне — к двери, — закинув голову, а лицо его было белое, как полотно; глаза были закатаны, а Венти, прильнув к его шее, что-то… делал. Я совсем не понял что, однако потом, когда мой «наставник» отстранился, мне открылся вид на две дырки от укуса на шее Альбедо, из которых текли ручейки крови. А Венти… Венти, немного передохнув, слизал с ран оставшуюся красную, дурманящую голову жидкость, после этого, кажется, целуя Альбедо в губы. Если бы не этот седой олух, а сам Венти был бы тогда повёрнут ко мне лицом, то я бы, наверное, был уже мёртв.       Тихо, словно оказавшись в хоррор игре, я, боясь даже скрипнуть половицей, вышел из главных дверей мастерской. Только глотнув свежего воздуха, я тут же осознал, что только что увидел. Однако делать выводы мне не хотелось, хотя они так и просились. Поэтому, чтобы не додумывать, я отправился в ближайший магазин и купил себе бутылку коньяка, выхлебав её в одно лицо, как на праздник, хотя даже на праздник я себе такой роскоши не позволяю.

***

      Дни после этого события были адом. Я постоянно думал о том, что увидел, а о возвращении в мастерскую не могло идти и речи.       Но мне всё же надо было туда явиться.       Придя спустя неделю после инцидента, мои поджилки тряслись, а свой страх перед Венти я показывать боялся. Скорее даже, боялся, что снова увижу ту самую картину, если зайду внутрь мастерской.       Но, к моему удивлению, попав в такое знакомое помещение, я увидел привычную мне ситуацию, когда Венти, мило сидя за столом рядом с маленькой девочкой, рассказывал ей что-то, одновременно рисуя. Она тоже рисовала. Я, не решаясь прервать такую солнечную атмосферу, осторожно прошёл внутрь, уже ожидая ко мне вопросы насчёт того, почему меня не было столько времени. Но когда Венти закончил, то не сказал по этому поводу ни слова, лишь кинув на меня приветливый взгляд. Я кивнул в ответ и улыбнулся. На деле же, только отвернувшись от «наставника», гримаса ужаса появилась на моём лице, а по спине пробежал холодок. После этого визита я даже подумал, что было бы неплохо найти другую мастерскую или вовсе завязать с рисованием, но я не мог. Как будто бы Венти запер меня в своём подвале, пристегнул наручниками и не хотел выпускать, вместе с тем очаровывая меня одним своим видом, отчего мне не хотелось уходить, а лишь продолжать.

***

      Я медленно начал замечать, как Венти становится всё ближе ко мне, будто бы интересовался, но явно не как своим учеником. Он начал вести себя так сразу же после того, как я застал их с Альбедо, хотя я даже не знаю, имею ли право это так называть.       Но что бы там ни было, мне безумно нравилось то внимание, что он ко мне проявлял. Однако сейчас я думаю, что мне скорее не нравилось, а у меня не было выбора. Звучит глупо, но этот Венти будто бы использовал какую-то магию, будто бы он специально хотел сделать так, чтобы я не мог от него уйти, и удерживал.       И мне нравилось. Я даже… в какой-то момент влюбился! Ощущал себя прекрасно, но сейчас немного грустно оттого, что это была иллюзия. Это было похоже на школьную историю любви, хотя любовь тут была только с моей стороны, да даже не любовь, а влечение, причём не в привычном его понимании. Венти же как будто заигрывал со мной, при этом не планируя что-то серьёзнее того, чтобы поддразнить меня или создать в моей голове образ недостижимой цели в виде него самого. Но я и правда выглядел очень глупо тогда, будто бы собака, перед лицом которой машут куском свежего мяса.       И вот, это случилось со мной.