Консерватор

Чжунли временами чувствует себя настоящим стариком. И дело не только в том, что в числе его возраста есть три нуля, а скорее в самом восприятии жизни. Например, его очень старый друг (буквально) чувствует себя вполне молодо. Ему скоро третье тысячелетие, а он ведёт себя словно за плечами лишь второй десяток. Чжунли давно отвык строить планы, как он. Что такое быть мечтательным, когда у тебя было полно времени, даже чтобы завоевать вселенную? Пожалуй, это последнее, чего Моракс не делал. Возвращаясь к его другу, Чжунли может сказать что порой Венти кажется ему чересчур беспечным. Хотя, мужчина уверен, тот не раз жалел о своей просьбе обратить его, которая была так давно, что сейчас Моракс и не вспомнит как сильно загонялся по этому поводу. Но это и правда огромное давление. Когда тебе на жизнь отведено меньше века, любой, конечно, начнет беспокоиться о смерти. По сравнению с огромным опытом Моракса, ваши сто человеческих лет — пустяк. Венти и человеком был неугомонным. Когда они только познакомились, Чжунли был готов поклясться, его друг был маленьким пропеллером. И Моракс никогда его не поймет в этом плане. Кто же знал, что бессмертие заботит кого-то вроде него. Оборачиваясь назад в прошлое, Чжунли может сказать что контракт не единственное, что сподвигло его превратить Венти из человека в кого-то величественней. Ему просто-напросто стало страшно потерять друга. Привязываться — не любимое его занятие, особенно к людям, что так легко могут покинуть его. Чжунли не любит терять близких, никто не любит. Обречь Венти на бесконечные скитания стало первым решением в голове, а также единственным способом вылечить его болезнь. Как грустно, наверное, было ему просить Моракса о подобном, зная, что тот не может отказать. Как простой человек мог знать, что долго жить не дар небес? Вряд-ли Венти был готов к потребности пить кровь, хоть изредка и с возможностью употреблять животную, Чжунли искренне сомневается что это было не минутное желание. Моракс иногда не понимает людей. Особенно маленького Аякса. Чжунли раздражает, когда люди не оценивают ситуацию правильно. То есть, вы буквально можете быть раздавлены его клыками, но все равно ведёте себя, словно Моракс маленький оленёнок, которого можно легко сбить и ничего тебе не будет. В таком случае, вы — самые глупые люди в этой ситуации. Ведь недооценивать противника уже равно смерти. Но некоторым везёт, ведь Моракс не жаждет войн, он и так участвовал в слишком многих. И так создал слишком много конфликтов. Аякс — тот, кто рационально оценивает свое положение и понимает, что он буквально в заложниках. Хотя Чжунли от него нужно было лишь хорошее произведение. До этого момента. Что ж, Чайльд действительно мог послужить примером многим людям. Чжунли был знаком со всякими. И эти многие и вправду вели себя, словно они властелины мира. Завышенное эго — это главное оружие человека против самого себя, но немногие могут это понять. Но у тех, кто понимает, есть свои методы. Например, чтобы скрыться от хищника, жертва может спрятаться в стае. А Аякс слишком много времени проводит среди поваров, распрашивая о Чжунли, наивно думая что тот об этом не узнает. Или возле Эльды, помогая ей с шитьем и выпивая часами чай. Также Моракс может выделить библиотеку, где никогда не бывает безлюдно. Он смотрит из окна своего кабинета, как тот поливает цветы вместе с Эльдой и о чем-то радостно болтает. Забавно, что такое он позволяет со всеми, кроме Чжунли. И раздражает в какой-то мере — Господин, вас что-то беспокоит? — Старый дворецкий стоит в проходе, придерживая дверь рукой. В другой Моракс видит поднос с чаем и облегчённо выдыхает. — Не слышал, как ты вошёл. — За годы работы с вами можно перенять многие привычки, — он улыбается и морщинки около его губ исчезают, — наверное, вы никогда и не замечали, что способны подкрасться бесшумно. Он проходит вглубь кабинета и выставляет на маленький журнальный столик сервиз с подноса. Белые чашечки покрывает золотой узор, а на заварочном чайнике янтарными линиями нарисован маленький ромбик. В некоторых местах он покрыт трещинками, что только говорит о старинности сего предмета. Моракс улыбается. Это его любимый сервиз, а их у него много. Когда твоя жизнь длинна, ты можешь радоваться мелочам бесконечно, а заботливая внимательность от дворецкого греет душу. Старик замечает внимательный взгляд Чжунли на сервизе и усмехается. — Этому набору всего ничего, а уже покрылся сколами, — он аккуратно поглаживает кончиками пальцев мелкие трещинки на своей чашке, — скоро вновь стоит заказать такой же у Вагнера. Действительно хороший мастер, без вопросов создаёт одинаковые сервизы каждые десять лет. — Профессионализм в истинном его проявлении, — Чжунли поднимает чайничек, предварительно проверяя чашки рукой. Фарфор теплый, дворецкий нагрел его заранее, учитывая желания господина. — Не считаете нужным поменять материал на другой в следующий раз? Чжунли мотает головой. — Самый первый экземпляр был из фарфора. Кто я такой, чтобы противоречить идеям того мастера? Дворецкий посмеивается, отпивая из своей чашки. — Должно быть, этот человек был бы рад, услышь это. — Да… Чжунли помнит, как Гуйчжун его любила. Помнит и мастера, его хорошего друга, умершего много лет назад. Моракс не простит себе, если этот сервиз будет уничтожен. Из открытого окна доносится ворчание Эльды и заливной смех Аякса. Чжунли сразу реагирует, поворачиваясь к окну. С его места видно немногое, лишь верхушки деревьев и крупные облака, проплывающие над особняком. Мужчина расплывается в улыбке. Дворецкий также улыбается, когда Моракс поворачивает голову обратно. Он ничего не говорит, лишь нежно смотрит на господина. За все десятилетия, что они провели вместе, старик научился читать Чжунли по одному взгляду. От одних утренних действий он может понять сегодняшнее настроение. Когда Чайльд появился в доме, Моракс стал как открытая книга. А старый дворецкий слишком внимателен чтобы пропустить такое. — Этот юноша, — он кивает головой в сторону окна, откуда доносится птичье пение и топот чьих-то ботинок, — довольно интересен. — Верно. Не зря я пригласил его к себе, — он кивает своим мыслям, подносит чашку к лицу, пробуя напиток сначала на запах. После удовлетворительно растягивая губы в улыбке, — твое умение заваривать чай лучшее, что мне довелось увидеть за всю мою жизнь. — Я уверен, вы встречали мастеров своего дела лучше моего любительского умения. Но благодарю, от вас это звучит как высшая похвала. Они проводят в тишине ещё около десяти минут, когда дворецкий удаляется. Но прежде чем выйти, замирает у двери с подносом в руках. — Будьте осторожны, господин. Долгий опыт ценнее черепахового панциря. Дворецкий удаляется. — Я тебя понял.

***

У Аякса дела идут удивительно хорошо. Моракса он успешно избегает, прячась по разным местам. У него даже получилось добыть кое какую информацию, нелегким путем, конечно. Например, он узнал что тот не любит морепродукты. Не слабая точка, но и не совсем бесполезно. Вдруг Аякс захочет сделать ему неприятно? Хотя доселе такого желания у него не возникало. Несчастная Эльда весь день терпела его вопросы и навязчивость. Пожалуй, Аякс действительно сильно наседал, но высшая цель оправдает все затраты, так что он может мириться с ненавистью персонала какое-то время. Хотя скорее неприязнью, первое было сказано слишком громко. Его шарм работает на всех женщин, кроме Эльды, это можно доказать целой тарелкой фруктов от старой поварихи и маленькому свертку булочек от портного, который удивительно проживает здесь наравне со всем персоналом. Разве его вызывают так часто? Ещё дома он смирился с тем, что каждый пытается его накормить. Эй, Чайльд вырос в богатстве, он не голодает! Аякс кушает больше, чем кто-либо из них может представить, но в силу быстрого метаболизма остаётся худеньким. Или это просто гены матушки, он не в курсе. А ещё его работа идет полным ходом, ведь он написал около трёх страниц чистого текста за пару дней пребывания здесь. И это прогресс! Ведь дома у него еле хватало времени на идею, не то что письмо. Хотя он не уверен какой ритм больше подходит его нанимателю, быстрее закончить и сбежать для него в приоритете. Хорошим решением было бы самостоятельно найти Моракса и вручить ему первую главу его импровизационного романа-фэнтези-ужастика. Ещё было бы славно сначала спросить подробности заказа, прежде чем попусту тратить листы и чернила на свое воображение, но кого это волнует? Заказчика, разве что. Потому он редактирует первую главу и с гордостью держит ее над собой, любуясь своим первым детищем в этом жутком доме Как что-то столь прекрасное могло родиться здесь? Он подрезает неровные уголки, подписывает каждый листик своим автографом и гордо складывает в картонный пакетик. Сверху красуется красный атласный бантик. Все, что ему осталось — просунуть это под дверь кабинета и убежать, но деревянные круговые узоры гипнотизируют его и заставляют глупо таращиться на стену. И он может отойти, но если там происходит что-то действительно важное, разве что-то может пересилить его детское желание подслушать? Он прислоняется ухом к двери, напрягая все свои слуховые способности. — …опыт ценнее черепахового панциря… Он не может понять сути диалога, но отпрыгивает назад, когда слышит приближающиеся шаги. — Я тебя понял, — раздается уже более четко голос Моракса, когда дверь приоткрывается и Аякс видит начищенный и сверкающий носок туфли дворецкого, придерживающий ее. Он неловко чешет затылок, когда старик лишь загадочно улыбается и исчезает в повороте. Половина его тела видна, так что план быстро сбежать терпит крах. И план избегать Моракса тоже, потому как когда с жутким скрипом дверь отлетает в сторону, горяще янтарный взгляд направлен прямо на него. Аякс сглатывает. — Ты чего-то хотел, дорогой Аякс? — Его брови вздымаются вверх, а губы чуть приоткрываются. Еле дыша, Чайльд указывает пальцем на документы в своих руках. Мужчина кивает и подзывает жестом к себе. И эта ситуация пугает Чайльда не потому, что его только что поймали. И даже не потому, что все его пути на побег будут отрезаны, только нога коснется порога. Он кладет свои бумаги на стол и падает на мягкое кресло рядом, сразу складывая ручки на прижатых друг к другу коленках. Его плечи, казалось, вот-вот соприкоснутся от сжатой позы, но Моракс лишь невозмутимо поправил рубашку и подтянул его импровизированный рассказ к себе. — Я ведь не давал тему? — Его глаза метнулись к Аяксу, но тот не решался ответить. Тогда, увидев как неловко чувствует себя парень, мужчина просто кивнул и принялся читать. Его глаза бегали по строчкам быстро, перепрыгивая с абзаца на абзац все ниже. Текста там немного, прочесть его можно за десять минут и пересказать дословно. У Аякса нет под рукой часов, но этот примерный десяток минут тянется целую вечность, будто бы шести тысяч лет не может быть достаточно, чтобы развить в себе быстрое чтение. Изредка Чжунли хмыкал или быстро менялся в лице, что сопровождалось нервной дрожью в коленях Аякса и частым подпрыгиваниям, но, в конце концов, он завернул текст обратно и посмотрел на юношу. Тот сразу выпрямился по струнке, выжимая из своего позвоночника все соки, и в ожидании уставился на Моракса. — И так, Аякс, — он расслабился на своем месте, расслабленно откинувшись назад. Его руки должны были покоиться за головой в сгибе, но были заняты ленивым перебирание различных вещиц на столе, — это не то, что я попросил, Но, — сердце Аякса почти ушло в пятки, останавливаясь на одном «но», он почти расплакался, ожидая когда ему объявят точный результат, — ты не получил каких либо советов или пожеланий, но в итоге победил. Мне нравится, Аякс, ты большой молодец. Парень замер. По щекам разлился румянец, а ушки, кажется, вот-вот закипят. Похвала от Чжунли временами представляется самой высшей из всех. Сердца Аякса так не трепетало даже тогда, когда отец приободряюще похлопал его по плечу в честь поступления во французское училище. — Я, я могу идти? — Он почти тянется к своим рукописям, когда мысль оставить их его спасает от скорой ошибки. Чжунли улыбается. — Конечно, но прежде, — он тянется к своему маленькому шкафчику внутри рукописного стола и роется там некоторое время. Скоро на стол летит бумага, кою Аякс гипнотизирует ещё с минуту, пока не догадывается взять в руки. Он сминает письмо в руках, нащупывая там что-то толстое и вскоре вскрывает, понимая, что оно открывается повторно. Сложенный вдвое серый листок привлекает его внимание сразу.

«Дорогой Моракс, Я, как твой старый друг, понимаю твое нежелание выходить куда-либо чаще, чем по праздникам. Тем не менее, от всего сердца прошу тебя, появись на моем банкете в скором времени, точная дата написана чуть ниже. Беря во внимание твою нелюбовь к вычурности, я отложил яркое приглашение, что сделал мой непутёвый жених, предпочитая вместо этого оповестить тебя лично. К слову о женихе, у нас состоится помолвка. Передай Эльде, что она была права. Все Альберихи — идиоты. Со всем уважением, Дилюк Рагнвиндр»

Чайльд взглядывается в последнюю строчку. — Дилюк Рагнвиндр?! Моракс кивает и забирает у него письмо. — Я получил его пару дней назад, и подумал, почему бы не взять тебя с собой? Будь у Аякса хоть немного сил, он бы подпрыгнул от радости. Руки непроизвольно тянулись напрыгнуть с объятиями на мужчину, но он лишь сжал ладони вместе. — Я могу… Пойти? — Чжунли вновь кивает ему и сердце Аякса прыгает в груди, — Во сколько? — Будь готов к семи вечера, — он кидает взгляд на часы, сверяясь также со своими наручными, — у тебя есть пару часов. Аякс не дама, он не будет собираться по несколько часов, но два?! Он вылетает из комнаты быстрее, чем Чжунли успевает сказать ему что-либо о дресс-коде (что ему, Впрочем, не нужно. Аякс имеет свои мысли к подобным мероприятиям). Уже в комнате он распахивает дверцы шкафа, судорожно перебирая свои костюмы. Нарядов у него достаточно, чтобы менять их каждый день в течении месяца, но для помолвки… Красная рубашка не выглядит как наряд для такого мероприятия. Потому Аякс надевает ее, прижимая к телу тугим белым жилетом. Черный галстук это его маленькая шалость, совсем не смотрящаяся на фоне бело-красных цветов. Пиджак, соответствующий жилету, он оставляет не застегнутым, свободно болтающимся на белоснежных штанах. Что ж, а прическа — его любимое занятие, особенно когда мягкие кудри прекрасно выглядят, на какой бы бок он их не перекинул. А не подкрасить глаза красной подводкой, украденной у матушки не так давно, было бы преступлением. Он замечает оставшиеся ему полчаса и бегом направляется ко входу в поместье, чтобы встретить Чжунли. Чжунли, одетого в белый костюм с его необычно янтарным галстуком, ожидаемо с их фамильным знаком. Он улыбается, а Аякса берет злость. Они одеты словно в парную одежду, собираются на чужую помолвку и Чжунли с огромной вероятностью будет представлять его самостоятельно, будто бы взял на мероприятие своего сына или домашнего кролика. Моракс галантно протягивает ему свою облаченную в черные бархатные перчатки руку. И стоит. Ждёт, как будто и правда надеется что ему ответят. Аякс прикусывает губу и отвечает на этот жест, сжимая чужую ладонь с чуть большей силой, чем было необходимо. Так они проходят весь этот, казалось, бесконечный сад, держа ладони друг друга на уровне талии. Чтобы выглядело не слишком вульгарно, но не недостаточно по-детски. Водитель отворяет им двери автомобиля поочередно, но в конечном итоге они все равно остаются рядом, прижимаясь плечами. Чайльд не видит необходимости поддерживать диалог и удерживает свое желание спросить кто же становится женихом самого Рагнвиндра, предпочитая этому гипнотизировать переднее сидение. Моракс временами поглядывает на него, но диалог не начинает. В дороге они проводят около получаса, как раз то время, за которое Аякс успел бы перебрать ещё десяток нарядов, чтобы не выглядеть так абсурдно рядом с мужчиной. — Мы на месте, — Чжунли самостоятельно открывает дверь, уже не собираясь помочь в этом парню и выходит на каменистую дорожку. Чайльд выбирается и первое, что бросается ему в глаза — огромные виноградные поля и некоторые слуги, носящиеся между ними. А также ещё около пяти, что уже спешат встречать новых гостей. Замок Рагнвиндров точно не обходит Моракса по своему объему, или даже по красоте, но Аякс любит такие места — уютные и свободные. Внутри все выглядит ничуть не хуже, правда оттуда они быстро уходят, оказываясь на просторной веранде. Тут у Чайльда срывается ритм дыхания, когда он видит несколько десятков людей, стоящих у длинных столов. Отовсюду доносился хохот дам и голоса мужчин. Все звуки слились в одну какафонию и Чайльд почувствовал, что ему становится душно. Под руку его все также придерживает Чжунли. — И они все пришли на помолвку? — Шепчет он почти на ухо Мораксу, что спокойно стоит рядом и не спешит его отпускать. — Верно, — он кивает и окидывает взглядом толпу, — Дилюк не любитель такого скопления народа, но его жених за свои года нажил множество друзей. Думаю, они скоро уйдут, мы приехали довольно поздно, — отвечает также шепотом, стараясь не привлекать к себе внимания. Чайльд выдыхает. Он слегка отстраняется от мужчины и тот легко отпускает его руку. Аякс кидает ему что скоро вернётся и отходит чуть дальше, садясь за высокий стол поодаль толпы. Рядом шумит вода в фонтане, а в ушах кричит музыка и собственное сердце Аякс оттягивает свой галстук и расстёгивает одну пуговицу. Шанс встретить здесь кого-то знакомого равен нулю. Точно также как и быть узнанным кем-либо, так что он не беспокоится по поводу своего сопровождающего. Но его сердце продолжает колотиться, будто бы Аякс только что вернулся с марафона, а дыхание срывается все больше с каждой секундой. Он берет стакан воды и залпом выпивает, надеясь, что Чжунли сейчас его не видит. — У тебя все в порядке? — Скорее всего, бармен, смотрит на него обеспокоенно. Аякс кратко кивает и вновь обращает свой взгляд на толпу. Парень за стойкой быстро что-то мешает и протягивает ему. Перед Чайльдом стоит странного вида бокал, наполненный голубоватой жидкостью. — Безалкогольный, вряд-ли тебе сейчас поможет алкоголь, — он улыбается и опирается руками об подбородок. — Спасибо, — Аякс пробует напиток на запах и отпивает, когда ничего странного не чувствует. В конце концов, кто станет травить его на помолвке? — А… Где жених? Бармен усмехается. — Ты тоже фанат Рагнвиндра? Ко мне сегодня десятки девиц подошли с таким же вопросом, — он вытирает стаканы, отставляя каждый в сторону, — повезло же родиться красавцем. Щеки Аякс закипают, когда он резко поворачивается, чтобы объясниться. — Нет-нет, я фанат его творчества, — он прокручивает стакан в своей руке, наблюдая как напиток вихрем крутится за стеклом. — Я так и понял, — он улыбается, откидываясь на своем стуле. Парень взглядывается в толпу и задерживает взгляд на группе перевозбужденных дам, что громко обсуждают жениха, — что ж, не повезло им, Дилюк ведь уже занят. Аякс смиряет их таким же недовольным взглядом. — Надежда умирает последней, — он мягко улыбается и протягивает свою ладонь бармену, тот смотрит на руку пару секунд, — мое имя Аякс, прошу, называй меня так. — Кэйа, называй меня Кэйей, — он жмёт руку в ответ, наклоняя голову в бок, — ты со стороны жениха? — Смотря, какого именно, — он посмеивается, — но да, я, можно сказать, со стороны Рагнвиндра. В каком-то смысле, это правда. А ты? Кэйа отодвигает стопку стаканов в сторону, присаживаясь поудобнее. — Как тебе сказать, я… — Кэйа! — раздается в толпе и к ним выбегает мужчина с каштановыми (хотя при свете они выглядят красными, но, честно, Аякс уже ничему не удивится) волосами, собранными в высокий хвост. Он старается отдышаться около минуты, а потом кладет ладонь на плечо Кэйи, — Опять отнимаешь работу у Чарльза? Бармен посмеивается и кладет свою руку сверху чужой. — Дилюк, дорогой, я просто спасаю ситуацию, — он махает рукой на Чайльда, когда тот судорожно оглядывает каждого взглядом, — к стойке подходят гости, а он невесть где! Дилюк выдыхает и смотрит куда-то влево, где темноволосый парень перетаскивает коробки из одного угла в другой. — И это не ты дал ему поручение в самый разгар праздника, да? Кэйа смеётся. — Я думаю, что справляюсь лучше скряги Чарльза, даже друга себе завел, — он опирается локтем о Чайльда и тот слегка пошатывается, — Это Аякс, он твой большой фанат. Чайльд густо краснеет, но протягивает руку, когда Дилюк делает это первее него. — Аякс, должно быть, пришел с Мораксом? — Говорит Дилюк и Кэйа удивлённо кидает на него взгляд. Он улыбается. — Так кто-то все же в состоянии покорить сердце нашего старика? — Он смеётся, а Аякс опускает взгляд в пол, словно его только что отругали как малое дитя. — У нас просто деловые отношения… Дилюк кивает. — У нас тоже когда-то были, но меня Моракс на чужие помолвки в качестве партнёра не брал. — Партнёра…? — Да, боюсь, с друзьями на такие мероприятия не пускают, — Чжунли появляется сзади и опускается подбородком чуть ли не на плечо Аякса. Тот вздрагивает, — надеюсь, ты не против? Чайльд чувствует что вечер будет очень длинным.