Правление первых

      ‎Её глаза источали тот самый вызов, что Драко видел в лесу во время обряда Пятерым. Он рассмеялся где-то внутри себя, пока лицо по-прежнему сохраняло каменное выражение. Грейнджер смотрела на всё семейство Малфоев, по очереди оглядывая каждого. Взор остановился на Драко, будто она пыталась достать личину из глубин, вытрясти всю спесь принца и наконец добраться до его сути. ‎       ‎Красное платье, подчёркивающее стан Грейнджер, смотрелось настолько неотразимо, что Драко стало даже неуютно от собственных размышлений и созерцания. ‎       ‎Он прекрасно понимал, что это вызов. Неподчинение порядкам, попытка доказать свою значимость и роль в будущей семье. Её худые плечи хоть и выглядели хрупко, но принц всегда вспоминал о случившемся на корабле. Пташки отряда доносчиков при королевской гвардии донесли всё вовремя. В них, как в отличных информаторах, Малфой даже не сомневался. ‎       ‎Но подчинялись они не королевской семье, как бы прискорбно то ни было. Их главой уже как много лет оставался Аргус Филч — противный старикашка, который настолько хитёр, что обдурил бы самого Тома Реддла, если бы то потребовалось. Его маленькие «птички» пролезали в самые узкие щели, выуживая информацию так искусно, что никто и не смел сомневаться в отсутствии в ней истины. При этом у самого Филча были свои методы предосторожности — «птички», как правило, не имели языков, чтобы не щебетали там, где это не имело нужды. И даже представляло опасность. У славящегося своей жестокостью Драко не хватило бы духу подбирать сирот с приютов и улицы, вырывать языки и вынуждать работать на себя. Варварство. ‎ ‎      — Меня не было некоторое время, а шотландцы постепенно захватывают замок, — закатила глаза матушка, оглядывая наряд Грейнджер. ‎       ‎Нарциссу выпустили из башни за неимением доказательств её причастности к исчезновению Рэй. Нельзя сказать, что Драко так просто в это поверил, но препятствовать волеизъявлению короля — навлекать гнев попросту. ‎       ‎Своеобразную игру Грейнджер с её красным платьем и надменным выражением лица просто не захотелось оставлять без должного внимания. ‎ ‎      — Ты выглядишь чудесно, дорогая принцесса, — ухмыльнулся Малфой, обнажая зубы. Не скалясь, а скорее насмешливо. ‎       ‎Служанки оставили горячее и удалились. В зале остались лишь представители королевских семей и стража. ‎       ‎Драко не упустил из внимания, как принцесса вздёрнула горделиво нос, посмотрев на него уничижительно, и выбрала место рядом с Нарциссой. Туда, где когда-то сидела Рэй. К удивлению самого Малфоя, королева не стала препятствовать такому единению. ‎       — Приятно слышать, что вы заметили, принц. Как ваше здоровье, королева? Наверное, томиться долгое время в башне ужасно, — казалось даже, что Грейнджер произнесла эти слова искренне, без намёка на сарказм в голосе, несмотря на её взгляд, в котором виднелось презрение к ситуации королевы. ‎ ‎      — Очень лестно слышать от вас беспокойства, но не волнуйтесь, дитя, королеве всегда есть чем себя занять, — нотки недовольства всё равно промелькнули в голосе Нарциссы. ‎ ‎      Люциус продолжал молчать, словно всё происходящее его нисколько не волновало. Это он удостоил их всех своим присутствием. ‎ ‎      — Поиски Рэймонд продолжаются? — поинтересовалась Гермиона. ‎ ‎      Эта тема была сродни вскрывшемуся гнойнику на теле Малфоя. Сестру видели на рынке, но точный след поймать не сумели. Будто кто-то очень искусно заметал улики за собой. Драко не привык проигрывать — он дал себе обещание обязательно найти Рэй. Это его сестра. Его плоть и кровь. Малфой. ‎       ‎— Продолжаются. И меня очень печалит, что нет никаких наводок, — буквально выплюнул Драко. ‎ ‎      — Пора наведаться к старине Филчу. Его замечательные дети сумеют найти информацию в сточной канаве о нашей пропаже. Было глупо полагаться лишь на наших гвардейцев. Придётся снова взять кредит в Инквизиционном банке на услуги этого скупердяя, — Люциус говорил это таким обыденным тоном, словно о закупке зерна для столицы, но никак не о пропавшей наследнице. ‎       ‎Да, она вторая в очереди на престол. И в случае смерти Драко Рэй обязуется полностью взять все королевские полномочия брата — ровно до того момента, пока сама не родит. ‎ ‎      — Значит, слухи о пташках вовсе таковыми не являются. Наивно было полагать, что корона этому препятствует.       Малфою показалось, что Гермиона в свои слова вложила как можно больше отвращения. ‎      — Каждый должен знать своё место, принцесса. Именно поэтому, пока короли воюют, женщины сидят в замке и хранят внутренний покой. В это время такие, как Филч, выполняют свою работу, позволяя королям не сдохнуть опрометчиво на войне, — ухмыльнулась Нарцисса, пригубив бокал красного вина. ‎       ‎Обстановка становилась напряженнее, и никто не старался сгладить углы. Даже такие семейные застолья всегда представляли из себя политические игрища, на которых каждую секунду тебя оценивает противник. Нельзя дать слабину, иначе умрёшь. ‎       ‎— Суровая правда, однако всё же правда. Но и короли держат возле себя армию, флотилию, верных союзников и даже опасных тварей, — невзначай ответила Гермиона. ‎       ‎— Мы не дадим вам армию, если вы об этом, Гермиона. Неприятно признавать, но у короны и без вас есть долги. Знать не готова спонсировать ещё большие траты. Посылать на границу гвардейцев сродни отрыву младенца от груди — истерия, хаос, недовольство высших чинов. Сейчас слишком шаткое положение из-за пропажи Рэймонд, мы не можем рисковать, — в разговор вступил Люциус, внимательно наблюдая за девушкой. ‎       ‎Драко видел, как раздуваются у неё ноздри — первый признак бешенства Грейнджер. Несмотря на их взаимоотношения, даже Малфою на долю секунды стало жаль эту отчаявшуюся. Это уже не просьба, а моление о помощи. ‎ ‎      — Политический союз ради борьбы с Англией. Разве не для этого мы собрались? Я проделала долгий путь, на меня покушались, а вы ничего не предприняли. И всё это, чтобы получить отказ, несмотря на договорённости? Вы знаете цель моего прибытия.       Железный тон, который не терпит несогласия. ‎       ‎У Люциуса заходили желваки на лице — настолько он был взбешён. ‎ ‎      — А что вы сделали для французской короны? Если бы в вас было желание бороться, вы бы давно заявили о своих притязаниях на английский престол. Но вы, Гермиона Грейнджер, мните себя незаменимой принцессой, что вам все должны, но при этом вы не обязаны никому ни золотом, ни делами во благо остальных. ‎       ‎— Я правильно вас поняла, что вы отказываетесь поднимать на Совете вопрос помощи Шотландии? — в глазах Гермионы отчётливо виднелись злость, отчаяние, и толика надежды проскользнула, когда она, выдержав суровый взгляд Люциуса, наконец посмотрела на Драко. ‎       ‎Искала поддержки. Он стал последним человеком, который мог переломить этот исход битвы в пользу Шотландии. ‎‎       Её глаза начали полниться слезами горести, тревоги за собственную страну, которую она никак не могла защитить. Малфой прекрасно знал это чувство. Беспомощность. ‎ ‎      — Раз будущая королева просит, я не могу не услышать её молений. Мы отправим не основной состав, однако я полечу с ними на Валаре. Надо показать англичанам, что Шотландия отныне находится в альянсе с Францией и другими странами, которые выступили против узурпированного режима Тома Реддла, — сказал Драко, смотря ей прямо в глаза. ‎       ‎Меж ними словно треснул лёд. Малфой прекрасно понимал, что ей тяжело просить, тяжело так унижаться. Несмотря на их постоянные склоки, ему были милы эти глаза, до раздражения дорого это противостояние. Их взаимоотношения питали его сердце, будто до этого он лишь существовал. ‎ ‎      Грейнджер же была сродни дикой кошки. Ему же очень хотелось гладить её по шёрстке и слушать мурлыканье. Несмотря на все холодные слова, которые сама принцесса припомнила ему, Драко действительно переживал за неё, когда было неясно, сможет ли она снова ходить. ‎ ‎      Гермиона едва слышно прошептала кроткое «спасибо». ‎ ‎      — Ты туда не отправишься, Драко. Том не так давно выкупил разработку у восточных торговцев прекрасного оружия — бронебойных снарядов. Размер одно такого больше человеческого роста. Эта диковинка явно нужна для наших драконов, а он не упустит возможности, чтобы испытать их как можно скорее, — Люциус явно давал понять, что возражения не принимаются. ‎ ‎      Но что он, что сам Драко прекрасно осознавали, что сдерживать Францию от действий нет смысла. В конечном счёте всё равно настал бы момент, когда пришлось решать английскую проблему. ‎ ‎      — Историю пишут те, кто выжил. И мы выживем, — сурово парировал Малфой. ‎

***

‎       ‎Гермиона сидела в комнате, словно была затворницей. Прошла неделя с момента последнего разговора с Драко. Он практически сразу отправился на границу вместе с устрашающим Валаром, чьи белоснежные чешуйки отражали свет солнца. Вестей не было уже долго ни от матушки, ни от принца. Помимо переживаний о войне, о её развёртывании до полномасштабного размера, что занимало лишь время, Грейнджер терзало и другое. ‎ ‎      Том Реддл, который преследовал её во снах. Иногда как пелена прошлого, а иногда как и больное воображение. Один запомнился больше всего. ‎ ‎      Чёрный английский замок с острыми решётками на окнах. Мрачная атмосфера, сырость, вечный холод — именно таким было это место. ‎ ‎      — Так вот ты где. Я тебя так давно искал, — крепкие мужские руки обхватили её талию, подобно путам. ‎ ‎      Том… ‎       ‎— Пусти, хватит! — она начала вырываться, но всё было тщетно. Её словно намертво привязывало к Реддлу. ‎ ‎      Горячее дыхание обдавало шею, но странно — чувствовался больше холод. Словно сама смерть стояла позади, схватив её лапищами. ‎       ‎— Сначала я отниму королевство, а потом свободу. Ты навсегда станешь рабыней без права голоса. Будешь радовать глаз… ‎ ‎      Воспоминания об этом сне вызывали лишь негативные эмоции и странное ощущение собственной немощи. ‎ ‎      Неожиданно дверь в комнату отворилась, и стражники пропустили внутрь Нарциссу Малфой. Её холодные глаза не выражали ничего, кроме презрения ко всем, кроме себя самой. ‎       ‎— Вы не сильно-то переживаете за моего сына и вашего будущего супруга. Отдали приказ, словно он ваш паж, а сами сидите в своей комнате, уподобившись затворнице, — женщина недовольно цокнула языком. ‎ ‎      — Что же мне делать в его отсутствие? Посетить уроки вышивания, которые проводятся при дворе? — язвительный тон ничуть не скрасила нахальная улыбка на лице Гермионы. ‎ ‎      Нарцисса села в кресло, закинув величаво ногу на ногу. Показывая, что она в этом замке хозяйка, несмотря на недавнее помещение под стражу. ‎ ‎      — Например, решать вопрос о ваших притязаниях на английский престол. Время для забав закончилось, пора заняться серьёзными делами. ‎ ‎      — Я могу понять ваше беспокойство, но вы забываете, королева, что я не могу, да и не особо хочу, притязать, пока на границе Шотландии не будут улажены все вопросы. ‎       ‎Гермиона прекрасно осознавала, что рано или поздно этот вопрос снова поднимется, дабы уравнять шансы по «сделке». ‎ ‎      — Дитя, видимо, ваше кратковременное нахождение здесь не позволило узреть некоторые факты, которые влияют не только на Шотландию, но и на Францию. Эта страна без денег благородного дома Блэк — ничто. Все решения, которые принимаются в политике, отголоски моих собственных размышлений, пока Люциус думает, что правит страной. Пока вы не начнёте действовать, можете забыть о свадьбе — я не позволю ей состояться. ‎ ‎      Нарцисса надменно глянула на неё, будто видела перед собой не принцессу Шотландскую, а грязь на улицах рынка. ‎       ‎— Вы угрожаете мне? — выгнув вопросительно бровь, уточнила Грейнджер. ‎       ‎— Предупреждаю. Скажу откровенно — вы мне не нравитесь. Но почему-то мой сын находит общение с вами весьма занятным. Однако это не имеет отношения к происходящему в политике. Вы либо с нами, либо против нас. И если с нами, то советую дружить со мной, потому что, если с моим драгоценным сыном что-то случится по вашей вине, я сотру Шотландию с лица земли, — прошипела, как змея, королева. ‎ ‎      Гермиона почувствовала, как холодная ярость расползается по сердцу: ладони начали нагреваться с неимоверной скоростью, намереваясь исторгнуть благословенный огонь. Именно в этот момент она поняла, насколько же сильно можно ненавидеть тех, кто угрожает безопасности страны, которую она готова защищать всем сердцем. ‎       ‎Она дотронулась до дубового стола — рукой, которая по температуре напоминала угли. Дерево начало трещать под натиском сжатых горячих пальцев. Материал вспыхнул под удивлённым и даже испуганным взглядом. ‎ ‎      — Когда я уезжала, я сказала собственной матери, что сожгу замок дотла, если кто-то причинит вред мне или Шотландии. Теперь говорю это и вам, — выплюнула Гермиона, обрывая последнюю возможность для создания тёплых взаимоотношений с этой женщиной. ‎       ‎Наверное, именно так и началась их вражда. Вскормленная холодом и ненавистью королевы. И, конечно, не без угля, смешанного с яростью со стороны Гермионы. ‎ ‎

***

‎ ‎      Миранда стояла в башне, смотря в узкое окошко вдаль, где через много миль развернулось самое кровавое сражение за историю Шотландии. Она смутно помнила даже в девичестве, как её ныне почивший муж сражался на войне за территории — Вермунд был жесток и неумолим. Тогда она — девица, проданная во имя всеобщего блага, — представляла единственную ценность, которой дом Кроули мог откупиться. ‎ ‎      Её младшая сестра — Каэтелла Кроули — не достигла брачного возраста и первой менструации, а потому не могла рожать потомство для семьи Грейнджеров. Зато Миранду отдали спокойно, словно породистую кобылицу. ‎ ‎      Родившаяся дочь не вызывала никаких тёплых материнских чувств, пока не обнаружился её дар — власть над великим огнём. Адским пламенем. Магическая сила проявлялась лишь в роду Кроули и всегда через женщин. Ведьма — ведающая мать. Таких, как Миранда, Каэтелла и Гермиона, ненавидели везде, где не принимали веру в Пятерых. Инквизиция считала демонами тех, кто владеет магией, в особенности прорицанием, потому что именно это дарование представляло опасность для судьб многих: считалось, что таким образом жрицы навлекают проклятия и несчастия на тех, чью судьбу узнали. ‎ ‎      Каждую ночь Королева-Мать переживала за своё дитя, что находилось в чертоге инквизиционного безумия. На фоне последних новостей приехала и Каэтелла, раздражённая и полная ярости из-за нерадивости Миранды. ‎ ‎      — Надо было расторгнуть помолвку. Справились бы и без помощи Малфоев. Если бы моя дражайшая племянница присоединилась к Ордену Жриц, весь мир лежал бы у её ног: мужчины, золото, власть. А ты позволила этому мальчишке забрать её, — возмущалась позади Каэтелла. Её рыжие длинные волосы растрепались из-за нервного хождения женщины по комнате. ‎ ‎      Она приобрела вечную молодость в обмен на собственную утробу. Теперь порождать на свет она могла только тёмных монстров — страшных тварей, которые настолько метафоричны, что даже сама Каэтелла не могла с точностью объяснить, что они из себя представляли. ‎       ‎Из-за отсутствия детей материнский инстинкт у неё пробудился по отношению к племяннице. Да и стоило признаться, что Гермиона, казалось, любила тётю больше, чем собственную мать. ‎       ‎— Уже ничего не изменишь. Пусть судьба ведёт её по тропе неизвестности. Я прокляла тот день, когда она появилась на свет. Теперь же моим проклятием станет её отсутствие подле меня, — печально пробормотала Миранда. ‎ ‎      На горизонте виднелся огонь — горели леса из-за атаки. ‎ ‎      — Мне было даровано видение этой ночью. Битва будет выиграна благодаря юнцу. Однако сие будет дано нам не за просто так. Судьба возьмёт свою кровавую жатву. Я слышала материнский плач в дали нитей жизни, — прошептала Каэтелла, становясь рядом с сестрой. ‎ ‎      — Неужели чей-то благородный сын или дочь умрет? — неверяще спросила женщина. ‎ ‎      Она знала, что ответа не последует. Каэтелле, как и прочим, кто обладал даром предвидения, не позволялось раскрывать пророчества до конца. Судьба должна оставаться неизменной. ‎       ‎— Грядут дурные времена, Миранда. Мы должны быть готовы. Потому что потом будет много боли у тех, кто не примет судьбу такой, какая она предначертана для всех нас. ‎       ‎Каэтелла обхватила ладонями лицо сестры, привлекая к себе. Их глаза оказались близко друг к другу, Миранда могла разглядеть нечто волшебное в металлическом оттенке младшей Кроули. Жрица мягко очертила нежными пальцами контур лица, а затем оставила ласковый поцелуй на щеке женщины.       ‎— В трудные времена мы должны держаться вместе, сестра. Ты убила мужа во благо семьи, но ни я, ни ты не имеем больше наследия, кроме нашей дорогой принцессы. Но она одна. Поэтому для подстраховки тебе пора заняться и тем, кого ты так ненавидишь. Ведь, в случае непредвиденных обстоятельств, он единственный имеет право притязать и на шотландский, и на английский престолы. ‎ ‎      Казалось, у Миранды в мгновение ока презрение выплеснулось наружу. Она холодно глянула на сестру, тотчас отстраняясь от неё, словно получила удар под дых. ‎ ‎      — Ты же знаешь, что я ненавижу этого ребёнка. Вермунд притащил его в замок как щенка, заявив, что я должна заниматься его воспитанием. Что он ровня Гермионе, — с болью в сердце прошипела женщина, ненавистно смотря на Каэтеллу. ‎       ‎Та знала о её боли и всё равно просила о таком. ‎ ‎      — Этот щенок всегда искал в тебе материнскую любовь. До сих пор ищет и верит, что ты его любила. Не делай из него врага, а лучше обрати в союзники, — тепло улыбнулась жрица, несмотря на атмосферу в комнате. ‎       ‎Этот ребенок — порождение Вермунда и какой-то жалкой шлюхи, которой он спустил в лоно. Она всегда ненавидела что Вермунда, что это дитя. Но была толика правды в словах Каэтеллы.       Пора было вызволить Ирвина Грейнджера из ямы, в которую Королева-Мать собственноручно его поместила.