Правление первых

      Малфой никогда не считал себя неудачником. Его рождение на этот свет было долгожданным, успехи преследовали во всём, а утруждаться в выстраивании связей с другими не приходилось — люди сами жаждали поговорить, даже если он навевал ужас на многих.       Проблем с девушками тоже не имелось: все вздыхали по Драконову принцу, словно по божеству, а не такому же человеку. Когда состоялось его знакомство с Грейнджер, даже малейшего представления о возможных трудностях не было, однако эта вздорная принцесса перевернула всё его существование с ног на голову.       Непокорная, горделивая, но в то же время горячая сердцем — так можно охарактеризовать её. Он бился за Шотландию и её людей на границе. Нонсенс для него же самого. За рубежом Малфой прославился своей жестокостью к врагам и не собирался сдавать назад: Драко сжёг всех военных дотла, не оставив и шанса на то, чтобы сдаться в плен. Сигнал Тому Реддлу, что посягать на «его» точно не следовало.       Прошло несколько дней после прибытия в Шамбор. Его занятость не позволяла видеться с семьёй и несносной принцессой, которая очень странно себя вела после этого нелепого поцелуя на балконе. Он ухмыльнулся: девочка испытывала к нему уже не ненависть, а что-то более светлое. Это грело мужское сердце, но итог всё равно один — нужно убедить её претендовать на английский престол.       Он сидел в своём кабинете, погружённый в сплошную бюрократию — кипа бумаг лежала на столе, с которой необходимо ознакомиться до вечера. На следующей неделе должны были приехать английские послы на бал, организовать это правильно — весьма непростая задача. Дальнейшие переговоры решали судьбу Франции: присоединиться к Шотландии в этой войне или сохранять нейтралитет, оставшись в стороне и не впутываясь в этот безумный поток. Помощь Драко на границе, безусловно, будет трактоваться Реддлом как непосредственное присоединение к силам Эдинбурга, но раскрывать истинные карты нельзя раньше времени, учитывая, что ситуация может меняться день ото дня.       — Вам так одиноко, Ваше Высочество. Мне — ещё более. Вы перестали звать меня.       В ногах зашевелилась девушка, которая до этого вырисовала на бумаге разные цветы причудливых форм. Пэнси Паркинсон была одной из фавориток, которым Малфой позволял находиться рядом. Её необычная внешность цепляла взгляд, а талант к рисованию помогал заводить разговор не только на заурядные темы, но и беседовать об искусстве, в котором Драко ничего не понимал.       Разве что в искусстве войны.       — Но ты же сейчас здесь находишься, Пэнси, — не отрываясь от бумаг, отмахнулся Малфой.       Паркинсон проскулила что-то невнятное, продолжая чиркать пером по пергаменту. Драко прекрасно понимал, что она выступала в роли временного увлечения, но девушка будто игнорировала его ранее высказанные мысли на этот счёт. Она словно пребывала в прострации каждый раз, как оказывалась рядом с ним. Малфой не мог точно описать состояние Пэнси, но это определенно было спокойствие.       Различия в их статусах не позволяли сближения под алтарём с дарованием друг другу клятв верности. Ему и не хотелось. Но он прекрасно осознавал, что Паркинсон потенциальная угроза для союза с Грейнджер. Потому оградил возможные контакты, чтобы не мешать течению правильных событий.       Однако Пэнси не оставляла попыток так или иначе дать знать о себе Грейнджер. Нарочно, без сомнений.       — Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Не приходишь ко мне, не делишь со мной ложе, — томно прошептала Паркинсон, касаясь пальцами его коленей.       Женские уловки действовали на него лишь тогда, когда сам Малфой позволял этому случиться. Его отец, Люциус, всё время говорил: «Юбка не может управлять мужчиной до того момента, пока он не потеряет голову от любви». Отчасти он руководствовался этой фразой, не позволяя самому себе пылких юношеских чувств.       Попытки, конечно же, Пэнси не оставляла, но сама тоже знала, что Драко не собирается поддерживать тесных отношений, тем более война близка как никогда ранее, нельзя допускать возможности незаконнорождённых.       — Время не лучшее для игр. От моих решений сейчас вершится судьба Франции. Я не беру в расчёт Шотландию, но это только до поры, пока свадьба с Грейнджер не состоится. Ты должна вести себя бдительно и осторожно, не нарывайся на неприятности. Настанет период, когда наше общение будет затруднительным. Тебя Нарцисса наверняка выдаст за какого-нибудь графа или же принесёт в дар вояке за заслуги перед страной. И к этому ты тоже обязана быть готова.       Его слова Паркинсон слушала внимательно, это их негласное правило. Каждое слово впитывать подобно губке, не упускать даже малейшую крупицу информации. Если Малфой говорил серьёзно — нужно слушать. Даже если речи приносят боль. Потому что мыслить рационально являлось его достоянием.       В своё время Малфой проходил обучение у Аластора Грюма — именитого логиста, который состоял при доме Брустверов. Португалия тогда была открыта для сотрудничества, и Люциус позволил ему на время уехать за границу, дабы набраться опыта у столь умного человека. Аластора не так легко описать: единственное, что мог принц сказать с точностью, так это то, что мужчина был весьма своенравен и по-своему строг. Снисхождения на занятиях не было, разговоры он вёл с Драко на равных — для Грюма словно не существовало границ и титулов. Он уважал только тех, кто этого достоин.       Логистика по ведению войны весьма сложна в познании, особенно учитывая, что при странах существовали лишь советники, кругозор которых ограничивался собственным опытом и сведениями. Конкретного изучения логистики, как элемента науки, не существовало — лишь афинцы интересовались этим, с тех пор прошло много веков, знания приобрели недостоверность. Аластор наверняка чуть ли не единственный и уникальный человек во всём мире, который посредством путешествий, общения с военачальниками и изучению культур стран смог составить некоторые анналы, которых ещё не видел свет — однако в будущем они наверняка будут изучаться всеми воеводами мира.       Кингсли Бруствер познакомил их по случайному стечению обстоятельств: Аластор Грюм на тот момент находился в Португалии для исследования особенностей поведения в сохранении нейтралитета от войн — он это познавал не как отсутствие ответа со стороны, а как способ выразить собственные убеждения в миролюбивом контексте. И ему настолько по душе пришлась идеология Португалии, что он смог стать истинным гражданином и выступать под флагом за границей.       Обучение с ним хоть и было непродолжительным, но благодаря Аластору Драко смог разобраться в особенностях человеческого поведения на войне, нетривиальным опознавательным знакам лидеров стран, а также учению о стратегии в искусстве битвы. Грюм стал для принца авторитетом посильнее отца, ведь тот, кто хранит знания, уже победитель во множестве войн.       — Неужели нельзя решить вопрос как-то иначе? Стать фрейлиной при дворе? — обеспокоенно спросила Паркинсон.       — Нарцисса вряд ли захочет поручиться за тебя, если Грейнджер всё-таки станет моей женой. Будешь создавать проблемы и лишние слухи, которые королевской семье не нужны. Тебе необходимо выйти замуж и жить свою жизнь, Пэнси, — Драко отложил бумаги в сторону и внимательно окинул взглядом девушку.       Она грустила.       Он не знал, как её утешить. Либо же просто не хотел обнадёживать.

***

      Женщины крутились подле неё, снимая мерки для платья. На балу необходимо выглядеть представительно и утончённо: присутствовать будут не только французская знать, но и английские послы. Её образ — ключевая часть предстоящих переговоров. Ни в коем случае нельзя дать слабину перед врагами.       Одеждой занималась непосредственно Нарцисса, потому Гермиона совершенно не знала, какой наряд она наденет на завтрашнее мероприятие. Девушка сильно нервничала. Совсем не понимала, чего ждать с закатом следующего дня.       Тонкая полупрозрачная сорочка нежно щекотала кожу — её пеньюары, наряды, гребни и украшения предоставила французская корона. С ней было не так много вещей, некоторые из них утеряны в связи со страшным ураганом по пути во Францию. Грейнджер до сих пор с утробным ужасом вспоминала тот день и потерю близкой фрейлины.       Остались лишь Джинни и Криденс. Единственные родные и знакомые ей люди, на которых можно было полагаться во дворце. Несмотря на добродушность служанок французского двора, Гермиона отчётливо и весьма ясно видела, как они шепчутся за её спиной. И особняком держатся от Криденса с Джинни. Либо влияние Нарциссы поспособствовало такому поведению, либо открытая неприязнь против иностранной принцессы. Для них она всего лишь чужеземка, с которой приходилось считаться, несмотря на статус Грейнджер при дворе.       Мерки закончили снимать, и Гермиона наконец смогла вдохнуть полной грудью и расслабиться — в комнате осталась лишь Джинни.       — Что ты видела в замке сегодня? — спросила принцесса, разглядывая собственное отражение в зеркале с позолоченной рамой.       Джинни осторожно подошла сзади и начала аккуратно заплетать волосы в косу принцессе. Её задумчивый взгляд заставил Грейнджер немного занервничать.       — Моя госпожа, в замке всё по-прежнему. Полным ходом идёт подготовка к завтрашнему балу. Среди слуг также блуждают слухи о том, что в английскую делегацию войдут не только послы и дипломаты, но и сам Том Реддл явится. Доверять им нельзя — источники слишком недостоверные. Однако информацию всё равно стоит принять к сведению и быть готовыми.       Весть о Томе Реддле, подобно резкой боли под ребром, ударила Гермиону. Информация от Джинни совсем не радовала, но с этим стоило считаться, потому что предсказанное будущее лучше, чем неизвестность. Даже крупицы могут позволить подготовиться лучше. Внутренний страх всё равно вынуждал сердце биться чаще, несмотря на то, что его местоположение не подтверждено.       — Что касаемо Малфоев?       — Живут свою лучшую жизнь. С покоев принца не вылазит фаворитка Паркинсон — днями и ночами там время проводит. Думаю, догадываетесь, с какой целью. Нарцисса живёт в отдельных покоях после скандала с заточением. Люциус занят организацией бала. Новостей о Рэймонд по-прежнему нет, — доложила фрейлина.       Чего и требовалось ожидать — наследник рода Малфоев не изменил своим принципам. Может, оно и к лучшему: воспылавшие чувствами люди очень часто совершают роковые ошибки, исправление которых занимают годы. Сердце не должно править над разумом. Её порыв лишь феномен собственного организма, не более.       — Что насчёт оружия Реддла против драконов дома Малфоев? Военные видели бронебойные снаряды в действии? — Гермиона внимательно наблюдала через зеркало, как Джинни начала растирать по нежной коже шеи ароматическое масло с жасмином.       — Не имею информации, мужчины замка о таком не разговаривают. Вам следует побеседовать с Бэрбоуном, он наверняка обладает большими знаниями, чем я.       Ещё одна загадка, которая не обсуждалась в замке. Нарцисса упомянула об этой разработке ещё за столом, но ясными новостями Гермиона не обладала. Если оружие действительно существовало, оно могло создавать серьёзные проблемы не только для охоты на драконов, но и для флотилии с пехотой, также и для осады замка.       Каэтелла, которая крутилась в кругах не только знати, но и военачальников, не раз предупреждала о великом знании плана развёртывания какой бы то ни было войны. Из-за своего статуса невесты Грейнджер не обладала полным доступом, да и женщин во Франции к такому не допускали — всё происходило на закрытом совещании безопасности, куда попасть она определённо точно не имела возможности.       Грейнджер была вынуждена довольствоваться слухами, уподобляясь Аргусу Филчу, который пускал своих пташек во всевозможные щели, лишь бы те выудили каплю информации. Картина вырисовывалась отнюдь не радостная — действовать приходилось исподтишка, скрываясь, чтобы не привлекать лишнего внимания со стороны Малфоев.       Тяготение к Драко, о котором не один раз думала Гермиона, не могло стать полноценным рычагом давления — принц не являлся романтиком или влюблённым идиотом, ровно как и она сама. Задурить ему голову в угоду собственных интересов можно исключительно в виде постоянной игры, во время которой его мозг пребывал бы в нескончаемом анализе её действий. Такой план мог определённо сработать, главным правилом оставалось установить лишь одно: ни в коем случае не заблудиться самой в лабиринте, который Гермиона выстроит для него.       Неожиданно раздался тихий предупреждающий стук за дверью — гвардейцы так оповещали о человеке, который вот-вот должен был зайти. Грейнджер быстро накинула на плечи тонкую шаль и только успела повернуться, как в комнату вошёл Малфой. Он мельком глянул на присевшую в реверансе Джинни, указав ей головой на дверь. Девушка послушно покинула покои, оставляя будущих супругов наедине.       Его глаза очертили фигуру принцессы, задерживаясь на сорочке, но он быстро перевёл своё внимание на безмятежное выражение лица.       — Прошу прощения за неожиданный визит. Я бы хотел поговорить с вами о завтрашнем дне.       Слишком официальное начало для того, с кем она целовалась не так давно.       Даже смешно. Он так старался быть непринуждённым в общении с ней.       — Такая срочность, что аж вломились без предупреждения. Мне стоит волноваться? — эти слова Грейнджер буквально промурлыкала.       Девушка обогнула кресло, аккуратно ступая по махровому ковру, и привалилась бёдрами к туалетному столику, приготовившись слушать причину столь внезапного появления. Гермиона невольно обратила внимание на заплетённые в косу волосы принца — растрёпанные, они лежали у него на правом плече. Наверняка заплела та самая фаворитка.       Неприятное чувство. Словно покушались на её.       — Конфронтации на балу не избежать. Не исключаю и откровенные провокации со стороны английского двора. Как бы там ни было старайтесь не оставаться наедине с англичанами. Я не могу предоставить вам гарантированную безопасность.       Серьёзный тон Малфоя вынудил принцессу зябко повести плечами.       Беспокойные чувства начали одолевать: помимо того, что перечислил Малфой, существовал ещё один план развития событий. Например, потенциальное убийство шотландской принцессы.       — Весьма печально, что Франция не может обеспечить должную защиту и неприкосновенность будущей невесте и союзнице по претендентству на английский престол. Понимаю ваши предостережения, но вы же сами допускаете самый плохой исход и при этом не готовитесь к нему, — холодно отрезала Грейнджер, вставая на ноги и пересекая комнату.       Теперь они были друг напротив друга. Казалось, что меж ними искрило электрическое поле, незаметное человеческому глазу, что-то невообразимой реакции и силы. Каждый раз, когда Гермиона пыталась описать собственные ощущения, заходила в тупик, потому что ни одни слова не могли с точностью охарактеризовать то проявление силы, что возрастало при контакте, даже невербальном.       — Я оповещаю вас лишь потому, что встречи с некоторыми господами из прошлого могут вывести достопочтенную принцессу из столь хрупкого равновесия, которое было нарушено нападавшими на вас и мою сестру. Франция не собирается в открытую конфликтовать, поэтому я, как кронпринц, требую и с вас проявления терпения и доброжелательности во избежание этой непредвиденной ситуации, — процедил Драко, для которого словно ничего не существовало, кроме долга и собственного положения.       Гермиона хмыкнула и сделала пару шагов назад, чтобы разорвать этот контакт, который доставлял смешанные чувства. Трудно беседовать холодно, когда прошлая ситуация говорила сама за себя: прошедшая близость и накалённая обстановка меж ними лишь путала, нежели облегчала и без того нелёгкую жизнь.       — Как низко вы меня ставите, раз решили, что я буду в открытую воевать прямо на балу. Это как минимум невежливо. Но вы же не думаете, что это исключит прения, которые наверняка захочет провести английская делегация? — усмехнулась девушка, скидывая с себя шаль и открывая мужчине вид на тело, которое виднелось под прозрачной сорочкой.       Нежная кожа отливала оливковым цветом в свечах канделябров. Малфой, словно сдерживая себя и как военный, и как принц, старался смотреть в глаза цвета кофе, но он совершенно невольно, не специально оглаживал своими очами очертания силуэта Грейнджер.       В комнате стало душно. Молчание длилось несколько минут — мужчина без зазрения совести скользил взглядом по ней, несколько раз оттянув ворот чёрной рубахи, которая отчётливо контрастировала с его белёсыми волосами, сплетёнными в это нелепую косу, которая добавляла его образу какой-то неряшливости, одомашненности.       — Если английская делегация захочет прений — она их получит. Лучше накиньте шаль, в замке сквозит, — ровный тон, который непоколебим ни огнём, ни льдом. Сплошная дюна, в которой властвует песок и сухой воздух, заполняющий лёгкие.       Он уже собирался уходить, но неожиданно для самой себя Гермиона вновь заговорила:       — Вы ведёте себя холодно. Я знаю, что у вас есть фаворитка, с которой вы коротаете часы, и не надеюсь занять место в вашем сердце, несмотря на брак. Но слухи со стороны слуг мне не нравятся. О нас шепчутся не в лучшем свете. Постарайтесь уладить этот вопрос.       Драко повернулся к ней, вновь вперив свои очи прямиком в её: будто искал там нечто, за что можно крепко ухватиться, что поможет ему в дальнейших разговорах с Грейнджер.       Но он покинул комнату, так и не попрощавшись.       На следующее утро появилась весть, что Пэнси Паркинсон покинула Шамбор и по приказу принца отправилась в Шенонсо. «Дамский замок».

***

      Зал для проведения бала и банкета явил себя как огромное пространство с длинными окнами и прекрасными украшениями. Дом Блэков, к которому принадлежала Нарцисса, непосредственно спонсировал все эти траты, даже несмотря на долги Франции в Инквизиционном банке. Делегация англичан прибыла ещё днём, состав хранили в тайне, словно приехали преступники, а не представители ещё одного государства.       Хотя музыка и играла, шампанское лилось рекой, а пары танцевали, обстановка была напряжённой. Французы бросали неодобрительные взгляды в сторону иностранцев. Даже такие скупердяи, которым важны лишь деньги, всё равно осознавали вклад принца в войну Шотландии. И не одобряли присутствие узурпаторов.       Пока ещё присутствовали лишь пешки — официальные гости ещё не явились на «торжество» в их честь. Тёмно-бордовое платье с туго затянутым корсетом и красивыми кружевными рукавами не давало вдохнуть полной грудью — служанки перестарались над тем, чтобы её талия выглядела идеально, как песочные часы. Сплошные муки, не иначе.       Троны королевской семьи пустовали: чета занималась встречей дипломатов. Гермиона же вынужденно скрашивала своё одиночество вином. Среди англичан и французов, она выглядела как белая ворона. Единственный, кто вселял в неё уверенность, был Криденс, стоящий в другой стороне зала и внимательно наблюдающий за всеми, кто находился поблизости от неё.       Под звуки скрипок ворота в зал отворились, пропуская вовнутрь Люциуса, Нарциссу и Драко с многочисленными послами. Взгляды их источали беспокойство и тревогу, что стало для Грейнджер определённым звоночком.       Что-то не так.       Драко тут же отсоединился от общей колонны шествующих, чтобы подойти к ней, но большая чёрная фигура выросла прямо перед глазами, перегородив обзор на Малфоя, во взгляде которого мелькнул неподдельный ужас из-за возникшего силуэта.       Чёрный мундир с золотыми аксельбантами казался настолько величественным, что у Гермионы появился страх поднять голову и наконец столкнуться лицом к лицу с тем, кого бы она хотела забыть.       Голоса вокруг смолкли, инструменты перестали играть. Слышалось лишь учащённое дыхание, направленное в грудь мужчины.       — Столько лет прошло, а вы не изменились, Гермиона.       Бархатистый голос, такой приятный в своих глубинах басового тембра, вызвал у принцессы табун мурашек, что так нещадно пробежали с головы до пят.       Когда серый цвет глаз встретился с карим, казалось, мир остановился.       Том Реддл.       Собственной персоной.       Язык онемел, а мозг не мог сформировать нужную мысль, которая бы после переросла в вежливую или же колкую фразу. Всё её существо замерло под давлением англичанина.       Она предполагала, что он придёт. Но надеялась, что глупые слухи не оправдают себя.       — Вы тоже…       Хотелось ударить себя по голове за ту несуразицу, что Гермиона выдавила из себя. Нельзя, чтобы все видели её страх. Иначе битва будет проиграна, даже не начавшись.       Её лицо вновь приняло безмятежное холодное выражение. Она решительно глянула на него, будто хотела снести ледяным потоком энергии, что исходил из неё.       — Не окажите ли вы мне честь и не потанцуете со мной?       Гермиона молила всех Пятерых Богов, чтобы Драко, который сейчас стоял за спиной Реддла, резко ворвался в их «переговоры» и наконец увёл Гермиону подальше отсюда. Но этого не случится из-за потенциальной политической опасности.       Все молчали.       Она тоже. Поэтому подала лишь руку мужчине, который не так давно отдавал приказ убить её соплеменников.       Том ухмыльнулся слишком явственно, опасно. Приняв её ладонь, он силой дёрнул принцессу на себя, из-за чего Гермиона, не устояв, влетела в его грудь с размахом. В ноздри ударили ароматы древесины, кожи, бобов тонка и миндаля с элементом мяты. Это ароматическое масло она сразу узнала.       Когда-то Грейнджер подарила ему такое же, привезённое из заграничной поездки.       Он сделал это специально.       Музыка зазвучала с нотками страсти, неугодной слуху Гермионы, словно что-то инородное, совсем не верное. Ладони мужчины обхватили её за талию и ведущую правую руку, уверенные движения повели её в вальсировании, которое больше подходило на танец прямиком на лезвии ножа. Всё смешалось в единый цвет, напоминающий кашу из серого цвета его противных очей, смешавшегося с её карим.       — Вы не надеялись встретиться со мной снова. Какова судьба-злодейка… Иногда всё идёт не как мы хотим, а как желают другие. Я пожелал — и вот вы танцуете со мной вальс, — томность в голосе скользила подобно обволакивающим водорослям, которые утянули бы принцессу на дно, без возможности вдохнуть кислорода.       — Не надо ёрничать, Том. Ты приехал сюда, чтобы уничтожить меня. Так зачем весь этот спектакль? — горько прошептала Грейнджер, осознавая всю плачевность своего положения.       Он сделал очередной рывок, постепенно превращая вальс в танго. Руки слишком пошло заскользили по её бёдрам, а глаза так и заискрились от желания. Гермиона прекрасно знала о его одержимости. И боялась.       — Ну же, девочка. Не стоит так страшиться меня. Когда-то ты очень даже любила проводить со мной время, — он зашёл ей за спину, танцевально оглаживая тело, которое уже полыхало от каждого прикосновения Реддла.       Она невольно нашла взглядом лицо Малфоя. Его ноздри яростно раздувались — принц готов был сорваться с цепи, как бешеный пёс. Вцепиться в глотку короля Англии и вышвырнуть его тело на попрание свиньям. Но Грейнджер чувствовала его бессилие, неравенство положения.       Драко принц, а Том — король.       — Что было — то прошло. Ты пытаешься заставить меня подчиниться воле английской короны, отказаться от притязаний. Я не сломлюсь, — сквозь зубы прошептала ему в губы Гермиона, когда он в очередной раз сделал рывок на себя, притягивая девичье тело к себе.       Все вокруг охали на каждый его выпад, но ничего не могли поделать.       — Скорее хочу сделать встречное предложение. Стань моей этой ночью, я заберу тебя в Англию. Твою страну больше никто не тронет, — промурлыкал Реддл, носом утыкаясь в её шею.       Непонятная волна окатила Гермиону. Приглашённые видели происходящее и молчали. Все знали, что она невеста Драко, и игнорировали то, что вершилось сейчас прямо у них на глазах. Каждое его пошлое, совершенно развязное движение упускалось из вида. Страх слишком укоренился в людских сердцах.       — Довольно, Реддл.       Голос Драко раздался совсем рядом, Гермиона только и успела облегчённо выдохнуть. Холодные пальцы вцепились в плечо принцессы, буквально отдирая от английского короля. В нос ударили запахи апельсина, мяты и ледяной свежести. Аромат, который стал для неё родным за такой короткий период.       Шёпот людей раздался по залу. Осуждение, насмешки — всё облепило Грейнджер, подобно комьям грязи.       — Принц Драко… Невежливо вырывать партнёршу из рук. Особенно когда я не закончил.       Серые глаза блеснули стальным оттенком.       — Вы, видимо, выпили достаточно вина по пути на бал. И я тоже, — улыбнулся Малфой самой ослепительной улыбкой.       На мгновение Грейнджер почувствовала, как от беспокойства пламя разгорается в ладонях. Стало страшно. Если мужчины вцепятся друг другу в глотки, беды не миновать.       Смешки знати немного скрасили напряжённую обстановку.       — Вы ревнивец, Драко. Но, насколько мне известно, принцесса шотландская ещё вам не жена.       Хитрая улыбка застыла на лице Тома.       Скорее она больше походила на звериный оскал.       Драко, к удивлению Гермионы, явной провокации не поддался, а скорее переиграл.       — Вы раскрыли нашу тайну, король. Я хотел объявить о свадьбе позднее, но вы вынуждаете действовать меня более быстро, чем хотелось. Свадьба состоится на следующей неделе. Не могу дождаться, чтобы воссоединиться с моей возлюбленной, — прошептал Малфой, прижимая к себе девушку.       Как она ни пыталась скрыть удивление на лице, всё равно не вышло. Новость разразила зал, подобно молнии: резкие обсуждения, поздравления и даже увеселительные свистки посыпались со всех сторон. Лишь они втроём замерли, как каменные изваяния, ожидая реакции друг друга.       Драко.       Гермиона.       И Том.