Правление первых

      Замок, окутанный штормом и тьмой, был настолько холоден, что любой другой замёрз бы тут же, ещё на первых секундах нахождения в нём. Однако жрицы, выросшие в храмах, находящихся в горах, обдуваемых со всех сторон ветрами, весьма стоически переживали любые неудобства.       Каэтелла шла по коридору, чувствуя неустойчивость камней под собой, словно башня раскачивалась от каждого удара волны. Чёрное платье с капюшоном ограждало не только от любопытных взглядов других учениц, но и выполняло роль поддержки для самой женщины.       Пока молодые девушки шептались меж собой, Каэтелла, не обращая ни доли своего внимания на их невоспитанность, подошла к кабинету главной жрицы. Неуверенный стук выдал волнение, но, услышав твёрдое «Входите», Кроули мгновенно стала спокойной и заглянула внутрь.       Каблуки отбивали звонкий ритм по старинным плитам, оповещая старую женщину о присутствии своей подопечной.       — Ты совсем не изменилась, Каэтелла. Жаль, что твои оплошности привели к полному провалу, — старческий голос Верховной Матери заставил внутренне вздрогнуть.       Такие обвинения не были попусту, что Кроули прекрасно осознавала. Завоевать доверие женщины — непростая задача, с которой справиться могут далеко не все.       — Матерь, я сильно согрешила и готова понести наказание. Но я хочу, чтобы вы благословили меня на второй шанс, дабы оправдать ваше доверие ко мне и всему Ордену. Позвольте мне попытать удачу ещё раз, — неуверенные нотки слишком громко звучали в её голосе.       Верховная нахмурила свои брови, что виднелись за плотной тканью, скрывающей черты лица: недовольство выражалось настолько чётко, что на секунду Кроули показалось, словно её убьют на месте за попадание в немилость.       — Удачу? Девочка, удачи не существует в Ордене Жриц. Есть только план, которому каждая должна следовать, и ты об этом осведомлена. Стоит ли давать тебе ещё один шанс, если ты, дорогая Каэтелла, уже успела меня разочаровать?       Кроули преклонила голову, чувствуя, как мозг начал сильно пульсировать от давления, которое насылала Верховная Матерь.       — Простите меня, умоляю. Дайте мне шанс всё исправить, и я исполню вашу волю целиком, — прошептала Каэтелла, ощущая солёные слёзы на своих ланитах.       Верховная встала со своего трона, сделанного из стали и серебра, отражающего свет луны, как символ единства смерти и возрождения, непоколебимости и силы жриц. Она смотрела на дитя, что когда-то было слабым подопечным, неспособным выполнить даже элементарные задачи в Ордене. Но тяжесть жизни научила Каэтеллу цепко держаться за любые возможности.       — Это не моё желание. Вся идеология Ордена построена на высшей воле, которую мы должны нести как истинный путь среди всех. Европа погрузилась в католицизм, вера в Пятерых тускнеет, ровно как и влияние нашего культа. Ты знаешь, почему мы действуем в соответствии с главным планом, — прошептала ведьма, разумом обволакивая всё естество Каэтеллы на сверхъестественном уровне, работая не как успокоение, а как приказ.       Кроули медленно прикрыла глаза, словно находилась в трансе, чувствуя, как тело расслаблялось из-за слов Верховной Матери. Подобная практика использовалась для эффективного восприятия жриц Ордена всей получаемой от Матери информации. Нельзя было сказать о гуманности этого способа, однако он активно применялся уже несколько поколений. Если ты состоишь в Ордене — мирись и следуй его правилам.       — Вы правы, Верховная. Однако я дерзновенно прошу вас дать мне ещё попытку, дабы вознести наш Орден над прочими. Правители должны повернуться к нам вновь, чтобы исполнить предначертанное небесами, — преклонила она голову вновь в надежде получить желаемое одобрение.       Пожилая женщина кивнула, отведя взгляд в сторону. На этом можно было считать разговор оконченным, но как только Каэтелла поднялась и уже направилась к выходу, как Верховная вновь заговорила:       — Не подведи меня ещё раз, Каэтелла. Верни девочку в Орден, где ей и место. Избавься от мужчины подле неё, который только и делает, что мешает прогрессу. Он как хищник — с пасти течёт пена в ожидании мяса. Не дай ему сожрать Гермиону Грейнджер с потрохами. Лишь один избранный достоин, и его имя тебе ведомо.       Каэтелла поклонилась и покинула зал, чувствуя, как беспокойство начинало овладевать разумом. Слова Верховной заставляли тревожиться над судьбой племянницы. Гермиона потомок Кроули, а потому Каэтелла не даст девочке пропасть — таков священный закон Ордена.       Тайные планы не всегда рассказывались простым жрицам, но у Ордена была определённая задача — контролировать правителей стран через статусность и боязнь. И поскольку племянница являлась негласной жрицей Святого Ордена, на неё возлагалась одна из миссий, для этого и следовало устроить встречу Гермионы с Верховной Матерью. Глава всех ведьм не терпела неповиновения, тем более что с победой Реддла всё пошло псу под хвост.       Ей просто необходима встреча с Мирандой. Правда, поиски женщины могли занять весьма длительное время — укрылись они довольно основательно, даже Реддл со своей нарастающей силой не способен был найти след.       Женщины Кроули много поколений несли в себе программу «Agni», выверенную Орденом для осуществления плана по захвату власти с помощью врождённой огненной магии, и потерять такой ценный материал — настоящая проблема для Ордена. Дитя Драконова Принца и Жрицы Ордена должно было достичь невероятных высот, но если Грейнджер родит ребёнка Реддла, то это будет возможностью для воспитания таких монстров, каких не видел свет.       Поэтому всеми силами необходимо избежать этой судьбы для девочки. Она этого не заслуживала.

***

      Крепкие мужские руки обхватили девушку за талию и усадили на дубовый стол, по пути сметая все важные документы, чернильницу и книги. Образовавшийся беспорядок был не сравним с тем, что происходил у них на душе. Истома Реддла уже стала невыносимой и для него самого — он длительный период времени не прикасался к ней после дня приезда, но терпение его закончилось, судя по расширившимся зрачкам, когда Гермиона надела чёрное кружевное платье по фигуре, которое буквально свело с ума короля, по крайней мере, Грейнджер обозначила эту закономерность для себя.       Запах вина смешался с её цветочным парфюмом на его шее.       Это могло бы походить на любовь. Она наверняка уже обманывалась сама, не понимая, где та самая истина.       — Прости, я не могу.       Эти слова, выброшенные Гермионой, прозвучали как нечто странное и весьма несуразное — они делали это множество раз, в различных местах и обстоятельствах, но в последнее время становилось тошно всё сильнее.       Обманывать саму себя в её планы не входило.       Она медленно сползла со стола и легла на ковёр, стыдливо закрыв ладонями лицо. Том продолжил стоять, внимательно смотря за каждым движением Грейнджер. Её подавленное состояние уже вынуждало Реддла тревожиться — два года прошло, а терзания начались недавно. Выглядело слишком странно, и Том не знал наверняка, как реагировать на её своеобразные выпады.       — Ты больна? — спросил Том, усаживаясь на пол рядом.       — Разве что твоим присутствием. Мне интересно, когда это действо станет обыденностью и тебе надоест приходить ко мне? Этот вопрос я задаю тебе из раза в раз, но ты отмалчиваешься или всё сводишь к нелепым шуткам, словно не хочешь отвечать. И меня это сводит с ума. Поговори со мной, Том. Скажи, что тебе нужно, — усталость в голосе была настолько очевидной, что Гермионе не хотелось её скрыть от навязчивого взора. Никогда невозможно знать его мысли наверняка, несмотря на в моменте появившуюся печаль в его глазах, которую она успела разглядеть через маленькую щель меж пальцев. И неясно было, грустил он от её отношения к нему или же по своим корыстным причинам. Но, возможно, это секундное проявление человечности явило себя совсем на чуть-чуть, потому что ответ его был жесток:       — Я повторяю тебе постоянно, но ты просто не хочешь слышать правду, которая не нравится. Так как же мне ещё донести до тебя истину? — он ухмылялся, судя по интонации голоса, но Грейнджер было страшно убирать ладони с глаз.       Хищное выражение было невыносимо наблюдать. Однако его ледяные пальцы заскользили по ногам, продвигаясь к бедру, как бы вынуждая её раскрыть глаза и посмотреть ему в серебристого цвета очи. Но не с целью пристать вновь он это делал, а скорее играюче, чтобы Грейнджер всё-таки обратила своё внимание на иное.       Пришлось пойти на уступку, сквозь щёлку меж тонких пальцев она вновь глянула на него: растрёпанные чёрные волосы, вспухшие от поцелуев губы, серые глаза блестели, подобно маленьким звёздам. Любая женщина, увидев его, захотела бы оказаться подле, встречать рассветы в одной постели, любить и быть любимой рядом с мужчиной, чьи черты и впрямь прекрасны, этого у Реддла не отнять.       — Ты ведь влюблён в меня, милый Том. И тебя это злит, как и радует одновременно. Но детство прошло, пора отпускать то, что даётся с трудом, не думаешь? — прошептала она, приподнимаясь на локтях, придавая своему виду немного серьёзного настроения.       И Грейнджер действительно не шутила. При всём очаровании Реддла, обманчивых улыбках и мужском обаянии она никогда не забывала в том, что молодой король сотворил с её страной. Жизнь матери, как и тётки, скорее всего, остались нетронутыми — Каэтелла Кроули наверняка позаботилась о том, чтобы представители королевской семьи были живы. Но о судьбе Ирвина Гермиона не догадывалась — Реддл вполне мог себе позволить убийство неразумного мальчишки, чьи умения казались весьма посредственными, но управителем Шотландии стать ему реально, с должным обучением и хорошим наставником.       — Если бы я с лёгкостью отпускал то, что мне с трудом даётся, я бы имел ничтожно мало. Согласись, аппетит приходит во время еды. А ты раз за разом не даёшь собой «лакомиться», тем самым подогревая интерес. Но разве нет большего удовольствия, чем захватывающая игра? — хитро улыбнулся Том, нависая сверху.       Их взгляды пересеклись, как очередное противостояние. О нет, Гермиона не задвигала себя вровень с монашествующими людьми, однако и не могла позволить бесстыдно спать с врагом. Несмотря на его красоту, девушка постоянно напоминала себе о том, что человек он мерзкий, малодушный, играющий на слабостях других. Но вспоминала его из детства и колебалась, словно робкий мальчишка вновь стал бы прежним пред ней.       — Так или иначе, ты меняешь судьбу, Том. Путь человеческий не терпит интенсивных изменений, которые ты так настойчиво продвигаешь. Если бы ты ограничился только Англией, возможно, Судьба простила бы тебя. Но ты слишком жадный и ненасытный в своих желаниях. Неужели, если я отдамся тебе целиком и полностью, вместе с телом и душой, ты отступишься от своей тирании, преисполнишься тем, что имеешь? — прошептала Гермиона, нежно оглаживая пальцами его щёку.       Он прикрыл веки, явно наслаждаясь прикосновениями женщины, которую страстно желал день ото дня, этого не скрыть напуской серьёзностью. А она, словно великая соблазнительница, продолжала его мучить, будто ей доставляло это особое извращённое удовольствие.       Так или иначе, Грейнджер было очевидно, что он пленён, заворожен. Может, и не имело смысла его отвергать? Вариаций развития событий множество, неужели не найдется способа, который стоит использовать с тем, что имелось у неё? Например, очарование?       — Не отступлю. Но мы сможем ублажать друг друга до исступления, моя дорогая мисс Грейнджер. Так, что тебе даже понравится быть моей. Разве тебя не прельщает это?       — Меня прельщает, когда ты держишься подальше и не забиваешь мне мозг ерундой о замечательном времяпрепровождении с тобой. Сделай одолжение: перестань смотреть на меня как похотливое животное, и тогда у нас, может быть, ещё что-то сложится, — фыркнула Грейнджер, поднимаясь с ковра. Переламывать себя и делать вид, будто полностью отчуждена от его очарования — весьма затруднительно. Но ей хотелось этого противостояния, чтобы показать Реддлу всю сложность взаимоотношений с ней. Надеяться на его искупление, всё равно что в летний день ждать снега. Однако попытки она не оставляла, пускай и такие жалкие.       Льняная рубаха тут же оказалась на её теле, закрывая взор от любопытной пары глаз. Надевать чёрное платье вновь не хотелось — это бы распалило короля ещё сильнее. Сила в отказе — Грейнджер была напрямую убеждена в этом. Ведь, если хоть на секунду поддаться ему целиком, интерес будет утерян навсегда. Реддл любил длительные игры, а не короткие победы.       Неожиданно мужчина заговорил, да голосом таким утробным и глубоким, что Грейнджер замерла. Волоски зашевелились на теле.       — Я вынужден устроить приём во дворце. Европейские страны должны явиться для того, чтобы принять мою власть. Мне на это плевать, но знать настаивает на легитимности. Среди приглашённых даже Орден Жриц из Каталонии. Будут все. Так что предупреждаю тебя: одно неверное движение, поступок или слово, я найду твоего брата и мать. Думаю, говорить о том, что я с ними сделаю, не следует.       Первая мысль была о Драко Малфое. Он наверняка будет присутствовать на приёме и торжественном балу. Дыхание спёрло от накатившего волнения, но она старалась не подавать виду. Лишь коротко кивнула Тому, словно соглашаясь с тем, что он ей наказал.       — Допустим.       Реддл лишь удивлённо поднял брови, будто не ожидал услышать от неё достаточно удовлетворительный ответ. Но Гермиона прекрасно понимала, что факт согласия успокоил бы его гораздо лучше, чем постоянные уклончивые слова, которые за собой не имели бы веса.       — Твоя тётя прибудет в Англию, как представитель Ордена. При всём уважении к ведьмам, я жду от тебя полного подчинения, иначе и ей не сносить головы, — предупредил Том, подходя к ней вплотную.       Дыхание спёрло, как если бы ей очень туго затянули корсет. Она смотрела на него снизу вверх, исподлобья, прекрасно понимая, что осуществление угроз — лишь вопрос времени и её собственного поведения.       Том Реддл на самом деле не очень сложный человек — его мотивы в основном легко считывать и понимать, к какому выводу он мог бы прийти. Но такая его черта, как непредсказуемость, весьма и весьма опасна. Он с детства творил всё, что ему приходило на ум.       Его ладонь скользнула через открытый участок рубахи к ареолу груди, поглаживая сосок, который взбух от пары прикосновений. За это Гермиона ненавидела своё тело — Реддл был отличным любовником, если закрыть глаза на то, что он её враг. С детства она не воспринимала его как объект вожделения, но Том извратил её разум, показывая, что и так себя вести тоже можно. Названый брат превратился в изощрённого мужчину, который вынуждал её стонать под ним.       Каждый раз Гермиона была на распутье: либо стоило послушать разум, либо отдаться ему целиком и полностью, позволить завладеть естеством. И день ото дня проходили в борьбе, которая уже утомляла.       Она отпихнула его руку вновь, показывая тем самым, что лучше не продолжать. Не сегодня.       — Я поняла все твои наставления, Том. И я не подведу.       Это последние слова.       Но смятенье всё ещё тлело в глубинах сердца, заставляя раз за разом чувствовать себя виноватой. По всей видимости, его манипуляции начинали работать.       И ей это совсем не нравилось.

***

      Валар взлетел, поднимая за собой ворох дорожной пыли и травинок. По мере набора высоты дух захватывало всё больше — этого не отнять даже у такого опытного наездника, как Драко. Он так жаждал этого полёта, что и путь ему был безразличен — лишь процесс волновал каждую частичку тела.       На лице ещё отчётливо чувствовалась тушь от рун: недавно проведённый обряд поклонения Пятерым потребовал не только полную концентрацию, но и немало крови. Малфой докатился до такого уровня отчаяния, что даже пустился в чёрную магию, неведомую этим странам.       Хултан. Так называлась магия Румынии, которую активно практиковали ведьмы Ордена Жриц.       Он искренне молил богов, чтобы они даровали ему Гермиону Грейнджер. Целой, невредимой. Под его опекой, защитой. Драко чувствовал стыд за самого себя, в первую очередь как мужчина — тот, кто не в состоянии был защитить свою семью. Его королевская кровь взыграла в венах упрямо, по-мальчишески, совершенно неуместно, но он не мог пойти против.       Состоявшаяся встреча с Каэтеллой Кроули показала ему, что медлить столько времени становилось опасным. Она во всех красках, как сильная ведунья, показала ему всё то, что случилось с Грейнджер. Его обуяла ярость. Такой силы, что хотелось перевернуть горы, расчленить Реддла на мелкие куски мяса, чтобы даже стервятникам было отвратительно клевать его гнилостное тело, не различая ни одной из пожираемых частей.       Каэтелла лишь посмеялась над ним, назвав самонадеянным глупцом, но согласилась сопровождать его от лица Ордена Жриц на балу Реддла. Омерзительно. Ему хотелось отмыть Грейнджер от следов грязных лап этого чудовища, но для начала вызволить как можно скорее.       Подношение богам лишь часть пути. Каэтелла поведала о магической сути Гермионы Грейнджер для всего Ордена Жриц, а потому оставлять её у врага — самому себе жизнь портить. Следовало освободить её от ошейника, но магия Реддла уходила глубоко к истокам, куда ему, обычному смертному, не добраться. Драконье благословение не давало ему привилегий в тёмной магии, а потому они заключили с Кроули договор.       Высвобождение Грейнджер в обмен на обучение при Ордене.       Пользы для него самого было крайне мало, но лучше иметь Жриц как союзниц, а Гермиону — как супругу, нежели отдать всё самолично Реддлу в его мерзкие руки. Но моментами становилось не по себе. Драко убивал — много и даже часто, что уж говорить про мучительность этого действа. Однако понимание импульсивности собственных поступков приводило к сдерживанию опасности для Грейнджер.       Малфой не хотел, чтобы она пострадала. Достаточно.       Вершины деревьев теперь были весьма далеко, Валар постепенно поднимался к облакам. С того момента, как Уизли передали яйцо дракона, прошло уже достаточно времени. Он хотел просить его и для Грейнджер, обязательно самку, чтобы спаривание видов завершилось успешно, тем самым вводя драконов как традицию в королевской семье Франции. Но не успел — события вереницей прошли вокруг, путая все карты. Сначала пропажа Рэй, а затем игрища матери и похищение Грейнджер.       Грейнджер.       Грейнджер.       Она должна была быть с ним.       Он с силой натянул поводья, давая указ приземлиться.       Малфой уже заметил женщину, сидящую в поле и собирающую венок из луговых цветков. Он шёл осторожно, несмотря на громкие рыки Валара, которому странная особа не слишком нравилась.       — И ты вновь пришёл ко мне, Драконов Принц. Что на этот раз? — голос Кроули был мягким, обволакивающим.       Самая настоящая ведьма, которая способна подчинять себе мужчин.        — Каэтелла… Покажи мне свою племянницу. Дай мне Гермиону Грейнджер, — голос охрип от нетерпения и жажды.       В Ордене Жриц были способные ученицы, чьи силы могли проходить через времена. Сейчас же он хотел взглянуть на настоящее.       В поисках разгадки он сам не заметил, как измучил себя до такой степени, что увидеть её было одним из желаний. И он не в состоянии был объяснить причину. Наверняка Грейнджер, как такая же ведьма, околдовала и его.       Но Малфой был не против.       Кроули словно видела его насквозь, а потому ухмыльнулась, наводя тяжёлый туман, окутывающий Драко вокруг. У этой дымки был странный запах, напоминающий старую тряпку или же словно кто-то захлопнул огромную старинную книгу прямо перед его носом.       — Это пыль времени. Не думай, что оно только в трёх ипостасях. Течёт всегда, ежесекундно и без людских ограничений. Доверься этому потоку, отпусти свою земную жизнь и тогда сможешь увидеть, — прошептала Кроули, продолжая плести венок, но голос её стал жутким, пробирающим до костей.       Он смог рассмотреть мерцание каждой пылинки, словно великое колдовство творилось пред ним. Ведьмы редко когда даровали такую возможность — заглянуть в безвременье, украсть эту часть себе, оставив навсегда в воспоминаниях.       Образ, начавший вырисовываться серебристыми нитями, постепенно обретал чёткие формы: кудрявые волосы были красиво уложены в низкий пучок, а чёрное платье с кружевом и струящейся тканью юбки по ногам смотрелось строго, но утончённо. Глаза полнились печали: Грейнджер задумчиво глядела в затёртую книжку, но мысли словно витали где-то в совершенно ином месте. Вскоре она отложила своё занятие в сторону, ладонь скользнула к лодыжке, а затем и к стопе — пальцы начали медленно щупать кожу, словно принцесса проверяла чувствительность.       Нападение прошлых лет, с вытекающей комой и плохой координацией, наверняка сказалось на ней из-за нестабильного лечения — многое тогда произошло, и такие события били по здоровью на долгие годы. Он чувствовал, что поступал нечестно, подглядывая за ней вот так. Но ему было необходимо удостовериться в том, что Грейнджер находилась в безопасности. Как будто видение могло опровергнуть все сомнения.       Грейнджер ходила кругами по комнате, подобно дикому зверю. Он даже провёл ассоциацию львицы в клетке, но его мысли прервала вошедшая в комнату девушка азиатской наружности. Змеиные глаза тут же устремились к беспокойной фигуре.       — По-моему, я выразилась ясно, чтобы ты была готова к ужину. Мой господин не желает видеть тебя как оборванку. Немедленно прими душ и надень платье, которое я принесла.       Она исчезла за дверью, оставляя Гермиону в одиночестве. Малфою хотелось протянуть руку к этой дымке, коснуться её кожи хоть на секунду. Её белая прядь выбилась из общей причёски, словно олицетворение строптивости. Малфой теплил надежду о том, что она дождётся и не сдастся просто так.       Реддл был редкостной сволочью: то, как он методично убирал всю шотландскую знать, кто не успел унести ноги, а затем открыл настоящую охоту на выходцев королевской семьи, ужасало. Он явно намеревался оставить Грейнджер у себя под крылом, без возможности уйти. Теперь у неё не было ничего, что имела раньше.       Ужасно пошлое платье в её руках лишь подтверждало догадки Драко. Оно было до неприличия откровенным, так наряжали шлюх в элитных борделях для услады очей заходящей знати. Видимо, Том настолько хотел её опустить, что таким образом показывал, кто она при дворе и где её место.       Мысль о том, что он с ней успел сотворить, вынуждала Малфоя терять благоразумие. Он хотел вылететь к ней сейчас же. Глаза опасно сверкнули среди мрака и пыли. Неожиданно водоворот из картинок рассеялся, и перед ним возникла Каэтелла, держа в руках уже готовый венок.       — Грозный воин испытывает злобу на несправедливый мир. Тебе ненавистно всё, что доставляет дискомфорт, в особенности когда отнимают твои игрушки. Но ещё не время собирать кровавую жатву, мальчик, — улыбнулась она, передавая венок в его руки.       Она уже собиралась уходить обратно в глубины леса, откуда и появилась, но Малфой спросил:       — Когда ты предскажешь что-то хорошее?       Женщина обернулась, на её лице красовалась такая явственная ухмылка с примесью очарования, что Драко смутился, отведя взгляд в сторону. Ведьмы, которые приняли свои силы полностью, воистину ослепительны.       Но он и знал с точностью, что если бы ей отдали приказ с Ордена о менее ласковом разговоре, то Каэтелла бы напугала его со всей своей кошмарной сущностью, что скрывалась за оболочкой привлекательной женщины.       — Ты должен познать магию, какая она есть в природе. И когда ты разгадаешь суть её, подобно Реддлу, то сможешь противостоять на равных. Но пока, мальчишка, занимайся своим драконом и желанием мести. Ты ещё ничего не сможешь изменить. Моей дорогой племяннице придётся пройти путь феникса, сгорающего дотла, чтобы переродиться вновь, но ты ей не помощник на этом пути. Я вижу много судеб, предрешённых для неё. В одной из них она забеременеет и выносит дитя Реддла, самое могущественное существо, рождённое от злой страсти. И в этой судьбе ты уже ничего не сможешь сделать, — прошептала Каэтелла, но он услышал.       Внимал каждому слову, что вылетели из её губ. Женщина скрылась средь деревьев, за ней, словно провожатые, летели бабочки, погружаясь во мрак лесной.       Валар прилетел с окровавленной пастью, наверняка сожрал чьё-то стадо овец.       Пора возвращаться в замок.