Правление первых

      Зелёный пар вышел из лёгких лягушки, и она испустила дух, обмякнув в руках. Девушка аккуратно положила её на деревянный стол, внимательно осматривая маленькое тельце. Никаких видимых изменений на тонкой мягкой коже не было, что казалось Рэймонд весьма необычным. Влитая в рот земноводной прозрачная жидкость, которая не так давно появилась на чёрном рынке отравителей, должна была пройти испытание и на столе Снейпа — любые новинки не ускользали мимо его зоркого взгляда.       В большинстве случаев яды оставляли после себя неизгладимый след, по которому можно было понять, каким именно средством отравили человека. Иногда это была пена изо рта, зелёная или лиловая кожа, красные глаза с полопавшимися капиллярами, как при удушье. Чаще всего трупы имели синий оттенок кожи лица и сильный отёк — явный признак отравления белладонной, но в случае работы с этим ядом Рэймонд не замечала ни единого симптома, наблюдаемого за время обучения в подмастерье у алхимика.       Она иногда сбегала из замка, чтобы продолжать учиться у Северуса — ей это казалось более занимательным, чем просиживать подол юбки за вышиванием. Обучиться она могла и у матери: Нарцисса имела опыт побольше многих, яды и токсины её стезя, в которой она была истинной королевой. Но взаимоотношения теперь стали такими тяжёлыми, что порой Рэймонд даже было сложно смотреть в сторону женщины.       Интерес к алхимии и ядам возник по большей части из-за Снейпа, который день за днём водил её в лес, обучал приготовлению целебных отваров, собирательству трав и грибов. Те бесценные знания, которые она успевала получать во время уроков, Рэймонд бережно заносила в тетрадь, не жалея бумаги и чернил. Мужчина постепенно старел, а учеников за всю жизнь у него так и не было. Передача всех познаний словно стала его первостепенной задачей. И хотя у Малфой был плотный график в связи с занятостью — брат вновь дал ей право распоряжаться внутренним порядком замка, — Рэймонд всё равно находила время для учителя.       — Сколько можно повторять: всегда открывай ставни, когда работаешь с ядами. Испарения могут быть настолько токсичными, что никакая тряпка не спасёт, — проскрипел Северус, заходя в хижину и махом отворяя все окна настежь.       — Прости, я слишком увлеклась. Почему же не показываются симптомы отравления? — пробухтела Рэймонд, недовольно убирая нож от только что вскрытого живота земноводной. Её опыта не хватало, чтобы разглядеть слишком маленькие изменения.       Снейп подошёл ближе и, поднеся лупу к маленькому тельцу, осмотрел на наличие изменений. Казалось, вид её остался совершенно таким же, каким был, но что-то заинтересовало Северуса, и он очень внимательно начал разглядывать органы.       — Проблема в доступе кислорода. Этот яд не совершенен — внутренности страдают от нехватки, поэтому здесь есть ярко выраженный эффект на потроха что человека, что животного. Маленькие белые крапинки на кишках. И посмотри её язык, он наверняка онемел, но не потерял своего цвета. Ты слишком невнимательно работаешь, — ответил Северус, отбрасывая прибор в сторону и начиная отряхивать со своего чёрного плаща листья и хвою.       И действительно, догадки учителя оказались верными — яд оставил после себя след, только не внешний, а внутренний. Снаружи лягушка выглядела абсолютно здоровой, и только вскрытие показало истинную причину смерти.       Отравление кантареллой.       — Тщательно прополощи рот и натолчи себе уголь. Не хватало ещё спасать тебя из лап смерти, — проворчал Снейп, наконец усаживаясь.       — Я знаю все меры предосторожности, учитель. Но ты сегодня по-особому суров. Случилось что-то серьёзное? — она словно чувствовала перемену в настроении Снейпа.       Спустя длительное молчание, которое уже для самой Рэймонд начинало становиться утомительным, мужчина наконец заговорил, будто предаваясь воспоминаниям:       — Когда-то давно я любил женщину. Она была красива и мудра, совсем как ты. Её прелестное лицо иногда так схоже с твоим, принцесса, что, общаясь с тобой, я вспоминаю молодость. Она умерла несколько лет назад. И вот сегодня её сын нашёл меня и сделал заказ. Всего один, но самый сложный, который с трудом готовить даже мне. И рассмотрев его лицо получше, я снова встретился с её чертами.       Что-то в груди болезненно сжалось, словно злодей из страшной сказки подошёл и, пробив рукой грудину, резко схватил сердце Рэймонд. Ей стало жаль мужчину, хотя утешить она его и не могла.       — Зачем ему яд? — только и смогла прошептать Рэймонд.       Северус медленно повернулся к ней, пытливо разглядывая лицо. Его брови нахмурились, а мимика стала суровой, словно разговор перестал приносить ему удовлетворение.       — Он покупает отраву для твоего брата. Приказ Его Величества.       Нехорошее предчувствие зашевелилось внутри живота, скручиваясь тугим узлом. Рэймонд, к сожалению, знала своего брата не так хорошо, как хотела бы. Между ними было весьма серьёзное расстояние, выстроенное из-за матери. Порой Рэй казалось, что Нарцисса Малфой до ужаса боялась своего сына, но никогда бы не призналась в этом даже самой себе. Попытка отравления Валара по просьбе матушки лишь отдалила Драко и Рэймонд ещё дальше друг от друга. Печаль охватила её за плечи холодными объятиями, напоминая, что с братом ей, наверное, никогда не выстроить хороших отношений.       Она не могла позволить себе нагружать его своими переживаниями, в то время как сам Драко наверняка ненавидел её всей своей душой. Иногда Рэймонд даже казалось, что брат признавал дружественные и любовные связи гораздо охотнее, чем семейные. Гермиона меняла его характер, но, видимо, недостаточно, чтобы он оттаял по отношению к Рэймонд. Он никогда особо не делился новостями своей личной жизни, не спрашивал совета о том, как стоит общаться с девушками, не разговаривал о её самочувствии. Словно такая, как Рэймонд, была ему попросту обузой. На фоне неё Драко казался идеальным — наследник, отличный военный, Драконов принц, готовый на всё ради своей страны. Но, вероятно, совсем не готовый любить её.       Порой, когда они гуляли с Гарри, он рассказывал ей о поисках, как сходил с ума из-за незнания о том, где же она была, и Рэй чувствовала себя в эти моменты счастливой. Она была рада слышать, что Драко дал поручение Гарри обыскать всю Францию, чтобы найти девушку, но, когда Рэй встретилась с братом, их встреча была холоднее, чем девушка предполагала. Увидев Драко, она хотела броситься ему на шею, сказав о том, как скучала, как ждала встречи, но отрешённый взгляд ледяных глаз пригвоздил её к месту. Он лишь кивнул самому себе, словно сделал какую-то пометку в голове, и ушёл в замок, оставив на попечение Гарри.       Командующий утешал её, пытался донести до неё мысль, что Драко на самом деле переживал за неё.       Рэймонд Малфой такая реакция надломила. Она уподобилась цветку, которому безжалостно сломали стебель, оставив прекрасный бутон на увядание.       Позже появилась новость о заточении матери под стражу. Умер отец. Люциус иногда катал её на лошади, проводя целый день за этим занятием. Но это было в далёком детстве.       Очень давно.       — Брату нужен яд? Но зачем? — только и смогла выдавить из себя принцесса без возможности превозмочь собственную дрожь.       — Очевидно, для убийства. Вопрос в другом: чьего? — злая ухмылка на лице Северуса заставила девушку затрястись ещё сильнее.       Брат был жестоким убийцей, когда того хотел. Если что-то ему не нравилось, он без особых усилий избавлялся от этого, как от ненужного механизма. Близились великие перемены, Рэймонд чувствовала это на подсознательном уровне, но не могла объяснить своих опасений. Она лишь знала, что яд предназначен для человека.       Жестокая участь могла настигнуть подобно быстрому удару палача.       Она боялась произнести вслух слово «цареубийца» в одном предложении с именем Драко. Но каждый раз, когда Рэй сталкивалась взглядом с братом, она ощущала страх, от которого волосы шевелились на голове.       Следующим мог стать кто угодно.

Нарцисса Малфой.

Родольфус Лестрейндж.

Беллатриса Лестрейндж.

Рэймонд Малфой.

***

      Женщина сидела в своих покоях, рассматривая внимательно снующих служанок, которые были погружены в суету: меняли цветы в дорогих вазах, переносили постельное бельё, обновляли шторы. Нарцисса больше походила на пленницу, нежели на хозяйку замка. После нескольких отчаянных попыток с её стороны вмешаться в государственные дела сын наложил арест на все её передвижения по замку. В последнее время Драко стал слишком нервным и несобранным, верные королевскому величеству информаторы докладывали ей о снующей ведьме, которая порой появлялась в стенах замка.       Орден Жриц уже перестал бояться Святую Инквизицию, всё чаще встречаясь с Драко. Нарцисса ненавидела этих ведьм — как истинная католичка, ей была чужда варварская вера, несмотря на то, что сын нередко представал пред ней в том виде, о котором она не расскажет ни единой душе до скончания своего века. Разговоры лишь сердили его, Драко совершенно перестал прислушиваться к мнению матери. Её авторитет был подорван с появлением Рэй в замке — та в подробностях рассказала о деяниях королевы и продаже дочери алхимику.       Несмотря на то, что Драко и Рэймонд ещё с детства связывали весьма странные взаимоотношения, совсем не тёплые, будто они не приходились друг другу плотью и кровью, сын не простил своеволие матери насчёт сестры.       Кроткость проявлять желания не было, однако Драко расстраивать не хотелось. Она слишком любила сына, чтобы вот так терять его доверие без возможности восстановления. Нарцисса испытала радость, когда шотландская заноза оказалась в руках Реддла. Но, как женщина, она чувствовала толику жалости к этой несчастной — неизвестно, что творил с ней этот садист. О деяниях Тома Реддла было наслышано за эти два года. Каким-то образом он переманил на свою сторону несчастную Беллу, чьё прекрасное лицо сейчас омрачал страшного уродства ожог. Грейнджер постаралась на славу — Беллатриса настолько возненавидела себя в отражении серебряных зеркал, что только и думала о том, как придушить девчонку собственными руками, чем неоднократно делилась с Нарциссой. Она так и не рассказала Драко о природе происхождения шрама на лице сестры, списали всё на несчастный случай. Однако королева выдвинула чёткое условие перед Беллой: больше никогда не связываться с Реддлом. К сожалению, её сестра была не совсем в уме — детская хворь привела к помутнению рассудка, а потому иногда её действия не поддавались логическим объяснениям.       — Кто вам позволил трогать мой столик? Оставьте и выметайтесь, вы слишком утомили меня, — проворчала Нарцисса, презрительно глянув на двух девушек, что пытались вынести предмет интерьера.       Послышались отдалённые шаги, и в комнату вошёл Драко. Под его глазами пролегли глубокие синяки, словно он долгое время не спал. Материнское сердце больно кольнуло.       — Здравствуйте, матушка. Как ваше самочувствие? — его голос был обыденным, но серые глаза метались по разным углам покоев, лишь бы не сталкиваться с её карими.       Она недовольно поджала губы, но, не кривя душой, всё равно ответила:       — Вполне себе, если не считать, что нахожусь здесь в качестве пленницы.       Сын закатил глаза, совсем позабыв о придворном этикете, несмотря на раздражительный цокот матери, которую явно не радовало такое поведение.       — Матушка, всё это ради вашего же блага. Знать точит на вас зубы за поступок с принцессой, а потому умерьте гнев. Тем более что он не полезен для здоровья, если верить целителям, — Драко ухмыльнулся, как будто это была очередная шахматная партия.       Нарцисса Малфой, в девичестве Блэк, точно знала, что воспитала достойного наследника французской короны. Она боготворила сына, закрывала глаза на порой ужасные поступки, статус первого ребёнка влиял на материнскую любовь. Слава, как о суровом воине на поле боя, ходила подобно легенде средь простого люда. И Рэй, и девочка Грейнджер боялись её сына, даже Люциус порой замирал в ожидании, когда желваки ходили по лицу их старшего ребёнка. Но Нарцисса понуждала себя не страшиться никогда, даже если глаза в моментах его жестокости расширялись от ужаса. Несмотря на его отношение сейчас, она прекрасно понимала, кто стоит перед ней и чего он никогда не сделает в сторону королевы.       — Дорогой, у тебя так много дел, но и отдых нужно себе позволять. Я знаю, ты занят поиском решения по спасению Гермионы Грейнджер, но не стоит забывать, что она уже далеко не твоя. Близкие отношения наверняка состоялись с Томом Реддлом, нечестивице нельзя вступать в нашу семью, — как она ни старалась, нотки отвращения в голосе скрыть не удалось.       — Мне плевать на это, ты же должна всё понимать, как никто другой. Я преследую совершенно иные цели, чем просто стать королём и заделать на свет наследников престола. И мне нужна Грейнджер, нужна настолько сильно, что я уже начинаю сходить с ума из-за произошедшего два года назад, — прорычал Драко, вперяясь в неё взглядом, пытаясь обжечь.       Женщина чувствовала всю его злобу, но даже при всём отвращении к их отношениям желала помочь, вот только не знала, каким образом. Ощущать душевную боль ребёнка сродни пытки для матери.       — Так или иначе, твоя злость не доведёт до добра. Том Реддл опасен, не втягивай страну в войну из-за какой-то девчонки, которая уже не является нашей проблемой, — она тут же ухватилась за чашку с чаем, услужливо принесённую одной из служанок.       — В войну нас втянул отец, а не я. Если бы Люциус не посчитал нужным связываться с узурпатором, как и приглашать его в наш дом, ничего бы в принципе не произошло, — прошипел Драко, приближаясь к матери.       Лицом к лицу, родитель глядел на своё дитя, пытаясь понять, почему же плоть от плоти настолько противилась воле создателя. Но несмотря на противоречивые чувства, глубоко внутри женщины клокотала гордость: сын вышел сильнее отца, и за это однозначно стоило сказать слова благодарности корням рода Блэк.       — О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды, но даже так я не хочу ничего более слышать о Люциуса. Поэтому не гневай Бога и меня, лучше придержи острый язык за зубами. Люциус не был образцовым отцом, а мужем так и вовсе не являлся нормальным, но от обвинений такого рода следует отойти, — процедила Нарцисса, отворачиваясь от Драко, как от неразумного ребёнка.       — Ты его ненавидела. Отца. Почему же тогда боишься очернения его имени после смерти? — вопрос Драко застал её врасплох.       Это было действительно так. Жизнь Нарциссы Блэк стала предрешённой с момента рождения: рождённая в семье лорда, которого убили на пятый день рождения женщины, она стала воспитанницей монастыря, примерной девушкой, впоследствии отправленной во дворец и выданной за самого лучшего принца Европы — Люциуса Малфоя. Поначалу ей отчаянно хотелось любви, как и всем бестолковым девицам, начитавшимся романов. Но суровая реальность обрушилась ещё на консумации брака, когда у юной Блэк не пошла кровь. Муж посчитал её осквернённой и выставил перед родителями шлюхой за то, что та не сохранила девственность до узаконивания отношений. Однако обязательства связывали юного Люциуса по рукам и ногам — деньги Блэков ему были нужны гораздо сильнее, чем возможный разрыв и огромные финансовые потери. Ему пришлось смириться. В случае с несчастной Гермионой Грейнджер, в отличие от Нарциссы, бедняжке совсем нечего было предложить, кроме самой себя.       Когда напали на замок, уже спустя много лет, её изнасиловали в родных стенах, но Нарциссе пришлось взять себя в руки и уже через несколько часов, поутру, выйти к народу, чтобы сообщить об отражении атаки на Шамбор. Она ощущала себя грязной, словно её изваляли в самом мерзком районе Франции, средь шлюх и больных чумой людей. Но благородство и статус женщины рода Блэк были превыше низменных чувств и страданий по самой себе. Она перешагнула через это, став сильнее. Наступило и время, когда Нарцисса понесла ребёнка от Люциуса Малфоя: несмотря на поразительную схожесть с отцом, королева упорно произносила про себя, подобно заклинанию, что он Блэк и ничей больше. С Рэй всё было сложнее — она рождена женщиной. Где-то глубоко, на подкорках сознания, Нарцисса прекрасно понимала, что девочку ждало несчастное будущее, потому что всех девушек в этом мире преследовала одна участь — стать девкой для удовлетворения низменных потребностей. И неважно, для кого именно. Что для мужа, что для борделя — разница лишь в том, где общество реагировало более лояльно.       Она старалась воспитывать сына вдали от Люциуса, но тот, словно поняв её намерения, настраивал ребёнка против матери, вбивая в голову клином те основы, противником которых являлась Нарцисса. Ненависть к мужу крепчала день ото дня. Она не смогла сдержать своей радости, когда в один момент Драко убил его, подобно шавке.       Мерзкое отребье закончило так, как заслуживало.       — Я не очернения боюсь, сынок. Все в этом замке — продажные твари, которым ничего не стоит донести на королевскую семью привилегированной знати. Просто будь осторожен. И сестру предупреди, — она отвернулась, намереваясь дальше пить чай в гордом одиночестве.       Неожиданно Драко подошёл так близко, насколько позволяли правила приличия. Он склонился над ней, как коршун, облокотившись на спинку кресла, в котором Нарцисса гордо восседала. В глазах мелькнула сталь, холодная ярость, управлять которой было довольно опасно. Но она даже и не пробовала — знала своего сына лучше прочих людей, которые уже умерли, попытавшись быть более напористыми.       — Не говори про Рэй, матушка. После всего того, что ты совершила с ней, ты не заслуживаешь даже упоминать её. Я пришёл не просто болтать, а предупредить: скоро я объявлю знати о своём решении посетить Англию. Рэй останется в стране в качестве регента, и, если ты посмеешь что-нибудь выкинуть в моё отсутствие, клянусь Богом, я уничтожу тебя и дражайшую тётку Беллу, — процедил Драко. Он резким движением поправил чёрного цвета плащ и вышел из покоев, скрываясь в тени коридора.       Беспокойство начало окутывать, подобно ядовитому газу. Знать была зла, да настолько, что Нарциссе стоило великих усилий успокоить что их, что Святую Инквизицию.       Мужчины неуправляемы…       В моменты, подобные этому, женщина прекрасно осознавала собственную беспомощность — казалось, что тузов в рукаве недостаточно для разрешения всей ситуации. Она чувствовала надвигающуюся бурю и не могла остановить её собственными усилиями. Драко, несмотря на возраст и военный опыт, всё ещё оставался ребёнком в глазах хитрого политика. У Реддла было слишком много хороших карт на руках, в том числе и незаконная магия, которая развивалась день ото дня, вопреки мнению Ватикана, считавшего еретиками всех выходцев из тех земель.       Приглашение на бал не было получено, Том Марволо Реддл намеренно бросал вызов французскому двору. Специально провоцировал Драко на конфликт, показывая своё непочтение и непризнание его во главе страны.       Любые опрометчивые шаги привели бы Францию к тяжёлой гражданской войне на фоне религиозных интересов. Она подозревала, что сын не сильно чтил католические традиции, но чтобы рисковать настолько сильно ради женщины, которую едва знал…       Это уж слишком.

***

      Малый Совет собрался в церкви, наверное, впервые за сорок лет. Но католицизм появился во Франции ещё раньше — по мнению Драко, он являлся раковой опухолью. Ватикан активно диктовал условия, продвигая своих епископов в стране, но не ради её блага, а скорее ради плотного контроля. Единая религия объединяла — так говорили лицедеи-католики, надеясь, что таким образом подчинят всю Европу особенному плану, разрабатываемому в сердцевине Италии под покровом ночи. Пропаганда зашла настолько далеко, что против язычников начались настоящие гонения — двери их домов помечали чёрной меткой, чтобы каждый горожанин знал, где живут еретики.       Малфой не занимался жертвоприношениями, как яростные языческие фанатики: не угрожал людям, окрашивая проходы в крестьянские лачуги свиной кровью, не преподносил Великим оленей с царской охоты, не было и выжженного клейма на его теле, но вера в магию присутствовала в жилах на каком-то необъяснимом уровне. Можно было подумать, что дракон повлиял настолько сильно на его отношение к своим убеждениям, но это скорее можно было обусловить буйством его характера, нежели внешними факторами. Хотя и яростное противление католицизму лишь подкрепляло собственные уверения.       Фибула со знаком Дома Малфоев, украшенная языческими рунами, была прикреплена к исподней рубахе, как напоминание об истинной вере короля. Новый титул для него не был непривычен — его готовили к этому бремени всю осознанную жизнь. Он бы ни капельки не удивился, узнав, что мать с самого рождения читала ему дворцовый этикет и политическую литературу, одновременно с этим кормя малыша Драко грудью. Убийство Люциуса легло тяжким бременем на плечи, однако так нужно было для государства. Наёмники постарались сделать всё без лишнего шума, но суеты не удалось избежать — на протяжении долгого времени знать негодовала и искала виновников. Подставить одного из слуг, стравливая знать на Англию, не составило труда: все стали питать ненависть к Тому Реддлу ещё больше, чем после поступка в отношении Шотландии и принцессы Грейнджер.       С фресок на него глядела Женевьева Парижская, словно осуждая его дальнейшие действия. Но Малфою было плевать на католиков. Они не поддержали бы ни единого решения юного короля, подчиняясь лишь Папе. Драко с огромным удовольствием снёс бы Дижонский собор и дворцовую часовню, в которой сейчас служил главный лицемер — Аделард Римс.       Неизвестно, что он успел наплести Грейнджер за их короткую встречу, но по его глазам можно было понять, что мужчина пребывал в радостных чувствах, услышав новость о похищении. Чернь и вся сопутствующая «грязь», по мнению Папы, должны были покинуть пределы Англии. Грейнджер являлась угрозой католическому режиму во Франции, а потому они наверняка опрокинули в себя по бокалу терпкого вина за здоровье Тома Реддла, который избавил их от невесты-язычницы.       — Ваше Величество, какая честь для нас, что вы решили провести собрание Малого Совета в стенах Римско-католической церкви, — буквально пропел Римс, улыбаясь во весь рот.       Епископ ещё не подозревал о том, что заседание в фактически сердце идеологии Ватикана — серьёзная мера для подведения всех к той опасной черте, провести которую предстояло Драко Малфою. Король лишь смерил Аделарда холодным взглядом, проходя мимо мужчины. Круглый стол, установленный посередине церкви, теперь привлекал всё внимание к себе — скамьи и генуфлектории вынесли вон по приказу Поттера, который появился в этих стенах подобно фурии, судя по испуганным глазам прислуживающих мальчишек, которые пялились на королевского гвардейца с откровенным ужасом на лицах.       Малый Совет состоял из шести человек, представляющих власть при французском дворе.       Десница Короля — главный советник по политическим вопросам. Сейчас им являлся Руфус Скримджер, достигший своего статуса в последние годы жизни предыдущего короля. По нему сложно было сказать, какую сторону он займёт после заседания, поэтому Драко относился к нему с особой бдительностью.       Магистр Казначейства — ответственный по всем финансовым вопросам, хранитель золота. Им был Корбан Яксли, весьма неприятный мужчина с хитрой ухмылкой на лице. Политические интриги, которые он вёл, чаще всего пропускались мимо ушей и глаз других членов Малого Совета, но казначеем он был отменным, вытягивая деньги мастерски.       Законник — отвечающий за исполнительство законов и занимающийся правом при французском дворе. Родольфус Лестрейндж в своё время занял этот пост. Несмотря на рабочую систему правосудия, Малфой сомневался в честности занимаемого положения. Но даже наличие родственных отношений не спасало Родольфуса от предвзятости со стороны Люциуса — у них довольно часто случались конфликты на фоне издаваемых уставов и приказов.       Лорд-командующий Королевской Гвардией — этот пост заслуженно занимал Гарри Поттер, верный гвардеец Драко. Хотя вступил он в должность совсем недавно, уже успел показать себя на поле боя как отличный стратег — многие битвы по сдерживанию английской армии на шотландской границы были проведены успешно, если бы не отсутствие суверенитета после пропажи Грейнджер.       Магистр теней — самый загадочный человек Малого Совета. Его боялись увидеть в ночи, ведь он представлял и обучал шпионскую сеть, отвечающую за информацию для нужд королевства. Аргус Филч держал своих птичек в узде, вырвав им языки и научив общаться жестами на конкретном языке, который понимали только он и связисты. И если милые маленькие создания находили другие способы, например, пытались писать послания своими ручонками для передачи информации, он оставлял их калеками — отрубая пальцы под самый корень и выгоняя из общины птиц, выкидывая их на попечение улицы.       Шестым человеком Малого Совета был король, которому выделялось место во главе стола. Но несмотря на свою весьма короткую жизнь, в сравнении с отцом, Драко уже понимал — власть имущие менялись, а Малый Совет всегда оставался. С этими стервятниками просто необходимо было держать ухо востро, чтобы не потерять место.       — Ваше Величество, рады приветствовать на заседании Малого Совета. Вы были весьма определённы, оставив сира Аделарда присутствовать на нашем собрании. Что-то, вероятно, произошло? — голос Яксли эхом отскочил от стен часовни с лающим призвуком.       Все тут же встали, завидев его. В лицах, омрачённых старостью, читалось недоверие к молодому королю. Они явно окрестили его щеглом в политических вопросах, но страх всё равно отражался в их глазах — Драко знал, какие слухи о нём ходят среди народа и за границей. Драконов принц, что на поле боя нещадно убивал врагов, сжигал деревни дотла, пытал предателей. Мужчина сел во главе стола, взглядом приглашая других поступить так же. Когда все были готовы, он заговорил. Хрипотца в голосе пугала его самого, но, казалось, присутствующие не замечали внутренней неуверенности мужчины. Он впервые вёл государство к подобному решению.       — Уважаемый Совет, я собрал вас здесь сегодня для обсуждения дальнейшей политики Франции. Угроза со стороны Англии висит над нами на протяжении уже нескольких лет, и всё это время мы бездействовали по приказу Ватикана. На сегодняшнее заседание я хотел бы вынести вопрос о введении антиклерикальной политики, — объявил Малфой.       В зале повисло напряжённое молчание: стоящий в углу Римс побледнел до цвета стен часовни. Не этого заявления он ждал от короля. Советники начали шептаться меж собой, некоторые благоразумно сохраняли тишину, анализируя ситуацию в голове, судя по их сосредоточенному взгляду в одну точку. Первым не сдержался епископ и сделал шаг к столу, несмотря на то, что в заседании Малого Совета он не имел права голоса.       — Вы не можете отвернуться от Ватикана! Династия Малфоев подписала документы о католицизме как государственной религии Франции ещё до вашего появления на свет! Мы долгое время терпели чернь, которую творили еретики на этих землях, и закрывали глаза на летающего демона, которого взрастили вы! Но это уже слишком! — губы сира Аделарда затряслись, приобретая мерзкое выражение.       Драко откинулся на спинку стула, глядя на священнослужителя исподлобья. Может, стоило вышвырнуть его отсюда, пока не успел заставить советников сомневаться?       Законник посмотрел на Малфоя, беззвучно спрашивая разрешения высказаться. Драко кивнул Родольфусу, и тот встал на ноги, чтобы вещать перед всеми присутствующими:       — Мой Король, ваше решение может серьёзно повлиять на систему права во Франции. Многие законы основаны на религиозных доктринах, игнорировать которые не представляется возможным. Люди несколькими поколениями жили в католицизме: разрушать соборы и высылать епископов обратно в Рим — довольно жёсткое решение, — Лестрейндж старался говорить аккуратно, но предложение короля и вправду ввело его в несколько нестабильное состояние.       Малфой знал, что сомнения будут довольно сильными — резкие изменения в стране так или иначе воспримутся народом тяжело, в особенности старшим поколением. Однако доводов у Драко было в достатке, чтобы убедить Малый Совет принять его сторону.       — Ватикан прислал мне письмо о том, что синод епископов не даёт своего благословения на защиту границ от посягательств Англии. Также он сообщил о своём нежелании поддерживать мои действия по спасению моей невесты Гермионы Грейнджер, которую незаконным путём вывезли из суверенного государства Франции и, по моим данным на текущий момент, насильно удерживают в замке «Кровавый Рубин». Нашу союзницу и наследницу шотландского престола закрыли в качестве пленницы, а Ватикан отказался оказывать поддержку. Не предательство ли это? — яростно прорычал Драко, резко поднимаясь на ноги.       Все советники тут же вскочили следом за своим королём, настороженно глядя на молодого мужчину. На из лицах читалось недоумение — официального заявления от бывшего короля не было, а потому всех убеждали в пропаже принцессы. В ледяных глазах Малфоя разразилась буря — никому не хотелось попадать под горячую руку, когда он пребывал в таком взбешённом состоянии. Наверняка они все решили, что Драко заблуждался, но у него ещё были козырные карты на руках, которые он определил для себя раскрыть в самом конце.       — Яксли, скажите, как обстоят дела с казной Его Величества и налогами католической церкви? — буквально прошипел Малфой.       Магистр Казначейства быстро сглотнул, но тут же начал лепетать своим глубоким басом:       — Ваше Величество, Ватикан всё больше требует денег на строительство соборов и обеспечение монастырей, но налог с получаемой от народа десятины платится нерегулярно. Казна терпит убытки, несмотря на уверения Рима.       Ещё одна проблема католической церкви во Франции — епископы были жадными, занимались лихоимством, помимо продажи индульгенций, как «отпущения всех прегрешений». Фарс, который почему-то пришёлся по душе одному из предков, решившему пригреть такую змею на собственной груди.       — Юный Король прав, господа. Пташки давно рассказали мне информацию о знаменитых похождениях епископов в парижские бордели. То, как они имели там девиц, а порой и сами курировали публичные дома, лишь показывает всю их грязь, — прошелестел Аргус Филч, неожиданно поддержав Драко. Магистр Теней явно давно точил свои гнилостные зубы на Ватикан и теперь не стесняясь выражался.       Римс весь затрясся, глаза стали огромными, как два масдора. Видимо, такая «клевета» выбила его из колеи.       — Не смейте обвинять епископов в грязи, которая свойственна вам, Аргус Филч! Всем известно, что ваша содомия достигла эпогея, ведь вы в своей постели согревали маленьких птичек! А это, между прочим, бедные дети с парижских улиц!       Гомон на заседании стал ещё громче — советники начали разбрасываться обвинениями и законами, в то время как Малфой просто наблюдал за развернувшейся пред ним картиной. Мужчины ссорились, но уже не столько из-за слов короля, сколько отстаивая собственные интересы и мнения. Но истина была явной — всем не нравилось своеволие католиков на французской земле.       Резкий удар кулаком по красному дереву, и все сидящие тут же успокоились, обращая внимание на короля. В их глазах виднелись смятение и страх, но Драко лишь поднял голову, тяжело вздыхая. Когда же он посмотрел на них вновь, на его губах расцвела яркая ухмылка.       — Кажется, от католиков в этой стране больше нет былой пользы. Одни убытки. Что же скажет Десница?       Все взгляды тут же обратились к Руфусу Скримджеру, до этого времени погрузившегося в молчание и размышления. В его руках была фигурка волка, вырезанного из осины, которую он теребил в ладонях, а иногда и играюче передвигал по столу. Он поднял очи на короля и, помолчав немного, ответил:       — Вами движет любовь, Ваше Величество. Если ваше желание спасти эту девушку любой ценой, что может быть благороднее? Мы способны бесконечно размышлять на тему казны, законов, индульгенций и роли католицизма в стране, но разве вы уже не сделали выбор?       Его дерзость всколыхнула чувства Малфоя, перед глазами вновь всплыл силуэт Грейнджер. Он не знал причину своих переживаний, но почему-то глубоко внутри осознавал — его задача вызволить её из лап мерзавца, который не только лишил их союзницы, но и унизил Драко на последней встрече своим поступком.       — Вы верно подмечаете, Руфус. Но не стоит забывать, что Том Реддл вертит нашим обществом как хочет, дразнит приглашением на бал ради законной инаугурации своих прав на английский престол, при этом держа в заложниках наследницу Шотландии, нашу союзницу. Разве это не вызов Франции? — прошипел Малфой, тут же пригвождая хотевшего открыть свой рот епископа.       — Вы уверены, что эта информация доподлинная? Нахождение Гермионы Грейнджер неизвестно никому, её считают пропавшей без вести, как и Миранду. Не удивлюсь, если такую молоденькую и хорошенькую девчушку Реддл действительно решил оставить при себе. Но есть ли у вас доказательства? — неожиданно спросил Аргус.       Заминка была кратковременной, но Малфой поделился с ними частичкой правды:       — Каэтелла Кроули, одна из ведьм Ордена Жриц, показала мне её. Я видел своими глазами Гермиону Грейнджер в пленении.       Аделард Римс ахнул, закрыв рот ладонями: сквозь неразборчивый шёпот слышались возмущения и слова «чернь», «язычники», «мерзость».       Молчание длилось несколько секунд, прежде чем Драко окончательно заявил:       — Я объявляю денонсацию Конкордата между Францией и Ватиканом. Совету даётся день на принятие решения в голосовании, после этого Руфус обязуется издать указ и отправить его послом в Ватикан.       Стальной голос эхом отскочил от стен часовни, подобно удару топора. Аделард втянул голову в плечи, наконец осознав своё бессилие в этом вопросе. За окном раздался рёв Валара, зовущего своего хозяина. Советники все внимательно глянули в окно и, за исключением Родольфуса, поочередно подняли руки вверх, всматриваясь в открытую пасть подлетающего дракона. Ими руководил не только страх перед легендарным существом, но и ожидание перемен. Они откликнулись на его призыв отказа от католичества, не став ждать завтрашнего дня.       Это льстило.       — Большинство. Тогда готовьте приказ сегодня, Руфус.       Он уходил с ощущением победы из часовни — настолько сладостным был момент торжества. Аргус Филч одобрительно улыбнулся, обнажив свои мерзкие зубы напоследок. Согласие этих лицемеров лишь шаг к желаемым результатам. Но сейчас Драко Малфой чувствовал что-то похожее на благодарность где-то глубоко внутри.       После всего произошедшего осталась лишь встреча с самой опасной ведьмой этого столетия, которую католики боялись больше Геенны огненной.       Долорес Амбридж — предводительница Ордена Жриц и наставница Каэтеллы.