Грёбанная пятёрка по физике

— Антон, пиши! — как в не себя заорал Серёжа — слегка полный парень армянской внешности с прикольной дулькой на голове. — Тоха, ты реально ссыкуешь, тёлкой не будь, — поддакнул Димка — коротко стриженый грек, который носит очки, оправдывая стереотип об отличниках. — Да, пацаны, вы что прикалываетесь?! Нам до конца весны ещё два месяца учиться! Мне как ему в глаза смотреть? — сделал как можно более изумлённое лицо Антон — высоченная шпала со светлыми кучеряшками и прикольной украинской фамилией Шастун. — Он же мне в жизни даже четвёрку по физике не натянет! А мне она ахуеть как нужна! — он был похож на сумашедшего — расхаживал по комнате вперёд-назад и буквально пытался вырвать свои волосы, пока его друзья хихикали, сидя на полу перед большой разбросанной колодой карт. — Пиши! Каждый из нас мог проиграть, а следовательно любой бы мог прощаться с нормальной оценкой! — Серёжа рывком поднялся во весь свой небольшой рост и с нажимом смотрел Шасту в глаза. — Не поверишь, но я впервые с ним согласен, — так же отозвался Поз, начиная собирать карты в коробочку. — Плюс, ты можешь потом сказать, что телефон украли и всё, ну или ты был на тусе, а кто-то решил так прикольнутся, — он подкинул хорошую идею, заставляя Антона сдавить губы в тонкую полоску и с громких вдохом достать телефон из кармана. — Чтож, была не была, — он медленно ввёл пароль и сел на диван, ожидая пока друзья повторят его действие. Оно, к слову, выполнилось через секунд пятнадцать. — А может ну его, а? Ну хуйня же... — он вновь попытался отмазаться от наказания. —Нет, Тох, надо, — в один голос промолвили друзья. — А что писать то? — Серый быстро достал телефон, пытаясь вспомнить текст песни, который так хотелось подсунуть однокласснику в виде огромной такой подлянки. «А в чём дело?» — возможно вы не догадались о чём идёт речь. Так вот: три ученика одиннадцатого «Б» класса решили собраться у одного из них, чтобы посмотреть футбол и просто почилить. Так вышло, что мама Шастуна уехала в недельную командировку — так и появилась хата для небольших дружеских тусовок. И хуй знает как, но Серёжа нашёл карты в его квартире, из-за чего и начал страдать наш Тоша. Но сначала игра на дурака не несла никакие убытки — лишь пару обзывательств и раскрытие мухлежа от Матвиенко, а вот потом... Диме пришла идея сыграть на желания и вроде тоже ничего страшного в этом нет, но задание для проигравшего Шаста было слишком сложным: написать самого строгому учителю любой тренд из Тик Тока, который будет намекать на то, что парень влюблён в этого преподавателя. И как же так, сука, сошло, что Антону реально нравился этот препод?! Хуй его знает... — Вооо! Я нашёл! — Серёжа повернул дисплей телефона к друзьям и прямо ткнул им в лица. На видео была поддельная переписка какой-то девочки, которая под песню «Этой ночью будет жарко» писала кому-то подкат. — Да нееее, — захныкал Антон, пока Дима одобрительно кивал на счёт тренда. — Это идеально! — всё так же восхищался своим умом Серый, пока находил полный текст песни в Гугле. — Пи-ши! Пи-ши! Пи-ши! — их радостные возгласы сопровождались всё время, пока парень заходил в переписку с физиком. — И, кстати, только ты пишешь в роли пассива! — подметил очкарик, а Шаст даже не попробовал сопротивляться — и так ему светят врата Ада. — Если я умру, прошу сделать гроб с Хеллоу Кити, — он как-то многострадально вобрал в лёгкие больше воздуха и принялся писать текст песни. Антон: Этой ночью будет жарко, нам будет горячо)) Антон: Ты берёшь меня за бёдра и открываешь счёт! Антон: Буду с тобой самым покорным и ты будешь польщён. Антон: Мне сегодня тебя мало, и я хочу ещё!) От стыда его щёки наливались настоящей краснотой, а сердце билось через раз, пытаясь справиться со сбившимся дыханием. — Бляяя, — он включил режим полёта и кинул телефон в ноги. Закрыл лицо руками, начиная слишком громко думать. — Не ссы! — хлопнул по его плечу армян. — Выкрутимся, если чё.

***

Физика, которая была последним седьмым уроком, казалась Антону ой каким несладким времяпрепровождением. Он, наверное, пожелал бы свалить с урока, попросив кого-то прикрыть его, да не всё в этой жизни так легко. Идти к нему надо было. Шастуну нужна ёбаная четвёрка в аттестате. И к тому же, друзей как назло в школе не оказалось — один заболел, другой до бабушки укатил. Пидарасы, одним словом. Но, как оказалось, Шаст напрасно волновался — физик не подал к нему и знака внимания, из-за чего парень и решил прилечь на согнутые локти всего лишь на пять минуток... И ой как зря... — Рота подъём! — прям на ухо проорали ученику, и тот, осматривая хихикающий класс, поднялся. — Простите, — голубые глаза прожигали в нём дыру и Шаст, выпрямляя спину, тяжело вздохнул — Попов корпусом развернулся и пошёл к доске, даже не сказав слова в ответ на извинение. В оставшуюся часть урока Антон не вникал, лишь нервно поглядывал на часы, молясь всем богам, чтобы время тянулось как можно медленнее. Жилка на шее слишком быстро пульсировала, заставляя парня вспоминать те написанные строки Попову. Воздуха категорически не хватало. Невыносимо хотелось курить, но больше – провалиться под землю… ну или куда ещё, лишь бы подальше от физика. Тяжело сглотнув, Антон уставился на преподавателя, который, сидя за столом, абсолютно спокойно и непринуждённо зачитывал какой-то материал про состояние атомов при каком-то там движения тел. Арсений Сергеевич был определённо хорош собой. Достаточно красивый мужчина, в самом расцвете сил, высокий, статный, интеллигентный, умный и грациозный до ужаса. Прямо-таки Воронежский граф во плоти своей. Сегодня он был в костюме с идеально выглаженной рубашкой, что так презентабельно обтягивала мощные плечи и грудь. У Шаста даже чуть слюни не потекли! Но бляя... Одно дело глазеть и мечтать о таком прекрасном создании в виде физика, когда у вас лишь рабочие отношения, а другое написать ему слишком, сука, слишком ненормальный подкат и желать о том, чтобы он это проигнорировал! — И долго ты там сидеть собираешься? — гулко разнёсся по классу голос Арсения Сергеевича, отчего мальчишка вздрогнул, возвращаясь в реальность. Сколько времени он просидел, пялясь на препода, Антон не знал, но тот факт, что в кабинете, кроме них двоих не осталось никого, был на лицо. Блять. Хотя, нет, не блять, а ОЙ ЖЕ ЕБАТЬ КАК ПЛОХО! ПИЗДЕЦ НАХУЙ, ПРОСТО СУКА ЁБАННАЯ! Антон резко поднялся на ноги и поспешил к двери, до последнего надеясь, что двухдневная выходка всё-таки сойдёт ему с рук. — До свидания, Арсений Сергеевич, — буркнул он себе под нос, нажимая на ручку двери, но та не поддалась. Заперто. — Не так быстро, Шастун, – буквально пропел Попов, пока Шаст развернулся к нему, упираясь спиной в дверь, понимая, что путей отступления у него немного, а если быть точнее – их нет вообще. — Подойди, пожалуйста. Антон медленно подошёл ближе, останавливаясь у первого ряда парт, сохраняя максимально возможную дистанцию. Было страшно. Было невыносимо жарко. Но было так реально, что ворот рубашки с огромной болью сдавливая шею парню. – Какой счёт ты хочешь, чтобы я открыл?– хрипловато интересуется Арсений. Присев на краешек своего стола, он скрестил руки на груди и вперил в мальчишку нечитаемый взгляд. – Это не то, что вы подумали – тяжело сглотнув, дрожащим голосом ответил Шастун. Перед глазами мигающим сигналом горело «SOS», а в ушах стоял невыносимый свист — хотелось сдохнуть прям тут, в дерьмовом кабинете физики. — М-можно мне выйти? — Нельзя, — категорично ответил мужчина, чуть качнув головой. — Ты писал мне такие непростойные фразы и думаешь, что я так просто тебя отпущу? По твоему поведению тоже не скажешь, что ты хороший мальчик, – негромко рассмеялся Попов, а потом вдруг внезапно сократил разделяющее их расстояние. Заставив мальчишку прижаться пятой точкой к столу, он опустил руки, упираясь ладонями по обе стороны от него, лишая любой возможности сбежать. — Я ведь нравлюсь тебе? Антон, кажется, воздухом поперхнулся. – Издеваетесь что ли, – пораженно пискнул он, чувствуя горячее дыхание мужчины на своих губах, – вы препод, я ваш ученик, да и к тому же... Договорить ему не дали. Попов с животным нажимом впился в его губы, начиная сминать и кусать их, при этом закрывая глаза от удовольствия. Парень замер, кажется, не дыша. Он не отвечал на поцелуй, но и не отстранялся, просто позволяя учителю целовать его чуть приоткрытые губы. И это сводило с ума. — Возможно я и вправду тебе не нравлюсь, но... — Арсений разорвал поцелуй, скользя ладонью по телу Шастуна. Он осторожно накрыл его пах и слегка сжал, чувствуя, что тот начинает отвечать на эти желанные поглаживания. — Тогда почему у тебя стоит? — он приподнял одну бровь домиком и, пытаясь расстегнуть парню ширинку, облизнулся суховатые губы. Антон разинул глаза и начал судорожно дышать — тело его предательски подставило и с этим надо что-то делать. — Тоша, ты с первого дня нашей встречи так развратно на меня смотрел, что я держался из последних сил, понимаешь? Я держался. Но вот твои сообщения... Они стали намёком, что я что-то могу сделать с тобой... Я не настаиваю, но и сдерживаться больше не хочу. Решай прям сейчас, — он убрал руки с тела парня и смотрел Антону в глаза, не понимаю чувства младшего. Антон и сам себя не понимал — в голову удалила молния, разгоняя кровь жгучими волнами, она затмевала разум, обнажая слабые места и заставляя делать необдуманные, но желанные поступки. И вот именно это желание схватило его прямо за горло тонкими холодными пальцами и не отпускало, хотя мозг и пытался что-то предпринять, душа приняла решение за всех. — Я хочу вас, — с его уст это слетело слишком быстро — точно так же, как учитель резким движением поднял его на руки, заставляя парня обхватить его талию длинными ногами. Он направился к своему столу и аккуратно посадил Шастуна на край поверхности, на ходу начиная терзать чужие губы и скидывать лишние предметы с парты. Благо ноутбук он сегодня заранее сложил в портмоне, а то бы в порыве этой страсти сейчас бы полетели на ветер пара десяток тысяч. Весь этот мир для них сузился до этого кабинета, а воздух вокруг стал стекать по горлу раскалённым воском, в надежде на памятные ожоги этого дня. Они прижались как можно ближе, пытаясь сохранить это тепло и совместный секрет между собой, отвергая прекращение своих действий. Арсений сминал в кулаках чужую рубашку, пока Антон врезался ладонями в его причёску, пытаясь проредить её пальцами. Его губы были податливы — это сносило крышу и заставляло всё больше и больше испытывать дикий инстинкт. Животный инстинкт. Хотелось этого парня взять целиком — хрупкие плечи, тонкая талия, плоский животик, на котором даже под тканью выделяются рёбра. Хотя и многое другое, на что он часто обращал внимание, было намного сексуальнее: аппетитная округлая попка и худые ножки, который так и хотелось обхватить ладонью и сжать до синяка. Всё в этом парне для него было идеально. — Скажу честно: я давно об этом мечтал, — Антон не имеел понятия зачем Арсению эта информация, но всё равно шепнул ему в губы. — Ты не представляешь, что я делал с тобой в своих фантазиях, — не остался в долгу преподаватель, начиная прижиматься бедром к паху ученика, чувствуя как тот не по-детски возбуждён. Да что там про парня говорить — он и сам был напряжён как оголённый провод, от которого искры летят в сторону из-за перенапряжения тока. Член болезненно упирался в штаны, требуя разрядки, но он не спешил, тщательно изучая губами каждый миллиметр манящих губ, а потом и скул, и шеи — дальше поцелуй прекратился. В глазах старшего играли чёртики и Антона это заводило. У него и самого в глазах мутнело от одного представления о том, что сейчас будет. — И всё таки... Ты уверен? — решил убедиться Попов, расстёгивая лишь верхнюю пуговку школьной формы. — Как никогда, — Шастун тянется руками к своему предмету гардероба и молниеносно снимает его, смотря на восхищённый взгляд Арсения, который уже расправлялся со своим верхом. А когда учитель остаётся в одних брюках, Антон готов поклясться, что такого красивого тела он в жизни не видел: очертание кубиков на загорелой коже, где россыпью созвездий расположились массы родинок; мускулистые плечи и руки, которые могли бы держать Тошу за бёдра... Ой, ой. Которые красиво напрягались, заставляя мышцы плавно перекатываться под кожей и открывать изящные синие вены. Арсений так же решил избавиться от ремня младшего, но и заметить не успел, как сам оказался со спущенными брюками. Он выразительно цепнул зелёные глаза своего ученика и снова удивился — парень буквально заставляет его трахнуть эту сладость. Попов надавливает на член Шастуна, а тот в свою очередь так затяжно стонет, что из ушей преподавателя готов мёд литься — так красиво ещё ни у кого не получалось. — Только потише, Тош, а то нас услышат... — мужчина находит губами его сосок, обводит ореолу и прикусывает, чувствуя как по телу младшего бегут мурашки. — И ничего не бойся, мой сладкий... Этот голос Антон готов слушать вечность, а если и в такой позе, то целую бесконечность вечностей — понимаете всю суть желания? Парень ахуевает, когда учитель попросту сдирает с него джинсы и тянет резинку трусов — дыхание прекращается, а по виску течёт капелька пота, что так ярко ощущается при действиях Арсения. Старший наклоняется и кусает другой сосок, пока боксёры по-тихому исчезают, медленно оголяя всё больше и больше кожи, пока, наконец, член младшего не ударяет о живот со звуком хлюпанья. — Такое ты себе представлял? — Попов тягуче кропотливо спускается к еле видному прессу и, целуя красивый ровный член, захватывает его в кулак, начиная дрочить. Его губы смыкаются на головке, слизывают капельку смазки, а язык начинает ласкать уздечку, да так, что Шастуну кажется будто у него сейчас глаза от удовольствия выкатятся и мозг через уши выплывет. Ученик от одного вида этого до невозможности пошлого зрелища готов кончить в эту же грёбанную секунду, и Арсений, будто что-то поняв, обхватывает член у основания, сжимая пальцами в тугое кольцо, но резко погружает в себя весь ствол, ритмично втягивая щёки и причмокивая. Антон готов взорваться. Арсений готов сесть в тюрьму за то, что Антону нет восемнадцати, но лишь бы слышать его стоны в полную силу. Антон кусает себе запястье, чтобы не выдавать их, а Арсений блаженно сосёт его член. — Арсений... Ахр... Сергеевич, — парень хочет попросить старшего остановиться, но тот сам прекращает эти прекрасные действия, последний раз чмокая головку. — Называй меня Папочка, — ухмыляется в ответ Попов, скользя ладонью к ягодицам парня и сжимая, получая на это тихие вскрики. — Хорошо... — А сейчас сделай своему Папочке приятно, — учитель стягивает ученика со стола, смотрит как тот спускается на колени и запускает ему в волосы пятерню. Антон кончиками пальцев касается боксёров и стягивает их, чуть разивая рот от размера достоинства старшего. Он облизывает губы, глядя на длинный, увитый венками член, и показушно вытягивает язык, начиная вести им по всем длине. Попову неистово хочется не этого, но он ждёт, пока Шастун оближет малиновую головку, поиграется с уретрой, и только потом возьмёт в рот. Мужчина наслаждается видом парня, что неумело пытается доставить ему наслаждение и задирает голову, закрывая веки. Он тянет парня за волосы и начинает сам толкаться в податливый ротик, кайфуя от жара. Преподаватель пробует зайти глубже, и парень, расслабляя горло, пропускает член в глотку, пуская вибрации от стонов. Попов готов продать душу Дьяволу, лишь бы чувствовать этот жар в этом рту. Он понимает, что мальчик скоро не сможет дышать и оттягивает таз назад, но перерыв получается не долгим и через пару секунд он опять входит резким толчком. Двигается быстро, а потом сжимает член у основания и отстраняет от себя ученика, помогаю ему подняться. Он поворачивается и быстро лезет в ящик под столом, доставая оттуда тюбик смазки и начиная открывать его, но ловит непонимающе удивительный взгляд парня. — Я ждал этого дня, — хитрая улыбка расстягивается на его лице, и мужчина, прижимая парня к себе, целует пунцовые губы в последний раз, а после поворачивает ученика задом к себе и ложит грудью на поверхность стола. — Щас будет не очень приятно, — он выдавливает холодную смазку на пальцы, убирает тюбик и, отлаживая одну ягодицу, проникает одним пальцем. Шастун жмурится — это не самое кайфовое, что он испытывал в жизни. Он ощущает поцелуи на своих лопатках, а потом тёплое дыхание на загривке. — Помнишь строки, что писал мне? — низко спрашивает Попов, наконец находя подушечкой указательного пальца заветную точку — парень сексуально выгибается и стонет громче обычного. — Приму за согласие, — он представляет ко входу средний палец и входит в две фаланги, начиная обсыпать плечи младшего горячими поцелуями. Через пару десятков секунд дискомфорт прошёл и Шастун, полностью отдаваясь ощущениям, был готов сам насаживаться, требуя большего. Его мысли летали в пустыной и безлюдной нирване, где всё спутывается во едино и исчезает от переизбытка эмоций. С третьим пальцем разряд тока ударил его без предупреждения в сердце — оно вздрогнуло, покрылось кровавым узором и услада от этого удара отозвалась в каждой венке и жилке. Хотелось чувствовать уже Арсения. Хотелось наслаждаться его губами. Хотелось его навсегда. — Готов? — прохрипел Попов, предъставляя головку ко входу. Шаст, что, снова замечтался? Похоже. — Ага, — мужчина медленно вошёл на половину и попытался поймать ртом воздух. А когда вздохнул его, через лёгкие к сердцу потекла воздушная огненная лава. Сдерживаться было невыносимо и он начал раз за разом вбиваться в хрупкое тело, сжимая зубы, чтобы сдерживать собственные стоны. Антон под ним закатал глаза, вновь до боли укусил собственное запястье, начиная извиваться и подаваться навстречу. Член внутри постоянно попадал по нужному месту, а суховатая ладонь преподавателя ласкала его член — Антон ещё никогда не был так рад, что пришёл на эту долбаную физику. Шлепки тел и приглушённые стоны разносились по классу, а от духоты хотелось вскрыться, но никто ничего не замечал — даже ливень за окнами, который бил в стёкла огромными каплями их не волновал. Они наслаждались друг другом. Они были единным целым. И когда оба были на взводе, учитель вышел из ученика, развернул его к себе и вцепился в губы мёртвой хваткой, начиная с огромный скоростью дрочить оба члена. Кончили они одновременно, положа головы друг другу на плечи и нервно дыша. — Я могу расчитывать на четвёрку по физике? — отшутился Шастун, прижимаясь вспотевшим виском к щеке старшего. — Хоть на пятёрку, если поедешь сейчас ко мне домой... — устало, но весело рыкнул учитель, поднимая чужую голову и смотря в уже почти родные глаза. — Устраивают тебя отношения с учителем за пятёрку в аттестате? — Устраивают. За грёбанную пятёрку я буду хоть на коленях перед тобой стоять каждый день, Папочка, — Антон лизнул чужие губы и рассмеялся. — Ловлю на слове, — подтверждает Арсений, чмокая младшего в висок. — Ты от меня теперь ни куда не денешься... — Ну и отлично.