– Я пойму, если ты сейчас же заблокируешь меня, если попросишь всё забыть, может даже договорюсь снять с себя вашу группу, если тебе будет неприятно меня видеть. Правда, пойму, постараюсь забыть, но... – хмурит брови, на секунду отводя тёплый взгляд всегда ледяных океанов. – Но я хочу, чтобы ты знала. Всё было по-настоящему, честно, без притворств и желания обидеть или задеть тебя. Я был настоящим. И я вправду влюбился в тебя, Амелия, с ума по тебе сошёл.

Мой взгляд пробежался по серьёзным лицам сидящих за столом людей, и одна пара синих глаз выделялась слишком чётко. Я узнала его сразу, как только вошла: того нахала из моих тягуче сладких воспоминаний забыть было просто невозможно, ведь в аду и то не так горячо, как в его объятиях...

— Почему ты молчишь? Знаю ведь, как жаждешь меня внутри себя. Просто представь: я долблю тебя с бешеной скоростью, целую твои пухлые губки и сжимаю грудь, а ты опрокидываешь голову, содрогаясь в оргазме, но я не останавливаюсь.

Внутри царило счастье, пусть недолгое, ведь на следующее утро они снова ругались, обременяя себя на гибель всех нервных клеток. Ну, а как иначе? Они ведь Том и Джерри, и каждый их прожитый совместно день – это новая серия, заканчивающаяся необратимой любовью.

— Хочешь трахнуть меня? — беззастенчиво повторил Шастун, облизывая нижнюю губу. — Ты мне понравился, и я решил, что очень хочу почувствовать твой член в себе...