обгоревшие губы

обгоревшие губы стали куда нежнее, но касаться нельзя. ну что же, плачь. кровоточь и кричи – не греет руки сталь; я ведь, – помнишь? – палач. я лишен права убить и воскреснуть, да и незачем, если ценности так холодны. я кровью чужой клянусь покинуть это чертово место, ты – удивительно точно запоминаешь сны вслух не сказано – уголки губ и пыль, – ни тобою, ни мною о том, как много безбожно прожито. я не тешу себя надежной, что когда-то достоин был тебя; но мы оба как-то по-глупому брошены. обнаженные руки собирают иссохший терен, неуместные отпечатки стынут на чьих-то страницах. я не скажу, но обещаю: я буду верен. я слышу в ответ: 'слишком нежно для тех, кому предстоит проститься' предстоит? я исследовал 'между нами' в парсеках, сухостью губ потверджая пройденный путь. собрав всю жестокость, что прячется в быстротечных реках, говоришь: 'я больше не буду'. я умоляю: 'пожалуйста, будь' в междусточье крестом одно на двоих прячу 'но' , в междуречье вода – омыть руки, — светла и сладима. кровоточяще-забыто, но, конечно, не прощено, слишком близко – поцелуй меня, горящий мессия ..и всё это теряет смысл, едва доходя до сути, я ломаю руки, доходя туда, где хотел бы увидеть тебя. воды стынут кроваво-хладно, меня неизменно мутит. мы продолжаем, потому что это не чувства – борьба. потому что это убийства и битва, 'услышь' и 'замолкни', эвфемизмы для расставаний, близость лелеет страх. уходить, чтобы слышать, как мертвые бурые волки криком напоминают об оружии – навсегда — в руках время бросается на плечи моим-твоим обещаниям, обоюдное предложение на коленях. венчание кольцами дыма, скомканное прощание, признаваться в любви мишеням. признаваться. в том, что писать тебе – тяжело, до горчящей боли. я не верю времени, и время мне, в общем, не верит. но если когда-либо снова.. держи при себе немного ветра и соли. чтобы их – на вишневую сладость. мои обгоревшие губы стали куда нежнее.