Бабы в Зоне!? Ты врешь!?

Армейские Склады. Место, которое когда-то считалось перевалочным пунктом по пути к ЧАЭС. Некоторые бывалые сталкеры называют Склады "мостом" между жизнью и смертью. Ведь там, за Барьером стоит неведомая установка Монолита, которая способна превратить обычного сталкера в пустую оболочку, без цели и смысла жизни. Сталкеры считают, что стать зомбированным - значит избежать участи куда хуже смерти. Люди, которые становятся такими теряют абсолютно всё, чего они добились в прошлой жизни. Раз был упомянут Барьер, то почему бы не упомянуть его стражей, которые каждый день борются за то, чтобы монохромные и мутанты не пробрались вглубь к кордону Зоны, борются за то, чтобы простые бродяги-сталкеры таскали артефакты торговцам, получали за них деньги и уезжали на Большую Землю с уже распланированой на годы вперёд жизнью. Эти люди - свободовцы. Наивные и серьёзные, весёлые и унылые, честные и преступники. Но всех их объединяет лишь одно - они слишком сильно стараются ради других. Присаживайся, сталкер, сегодня рассказ пойдёт о них. *** – Чувак, косячком не поделишься, а то мой, походу, тю-тю?– сказал сталкер, шарясь по карманам своего "Стража Свободы". – Не, мэн, извини. Если нас Цербер на позиции застукает за куревом, то тогда точно ноги в зад запихает,– ответил второй и, взяв в руки бинокль, принялся осматривать территорию за Барьером. – Да, ты прав, но чёрт, как же не хватает мне сейчас этого,– свободовец начал ёрзать на месте. Товарищ отвлёкся от просмотра территории и с сочувствием глянул на него. – Послушай, Жека, я бы тебе советовал не злоупотреблять этой хернёй. Если будешь столько дымить, то глядишь завтра уже и не проснешься или ещё хуже - забредёшь в какое-нибудь логово кровососов. Тут рядом вот - Деревня. Повстречаешь там "усаторылого", и останется от тебя одна лишь голова, жопа, да сандали. – Да знаю я... – Ты меня услышал, Жека? Это не шутки!– серьёзно посмотрел сталкер на своего товарища. Тот лишь виновато опустил голову и принялся крутить предохранитель на своей G36. – Услышал, Ворон... Услышал... – Вот и отлично.– похлопав по плечу Жеку, улыбнулся Ворон и глянул на циферблат наручных часов,– Так, пора обедать. Идём, перекусим пока время есть. – Угу...– невесело буркнул Жека. – Эй, ну ты чего, брат? Обиделся на моё замечание? Жека отвернулся. – Ясно-о-о.– протянул Ворон,– Слушай, хоть ты пока и стажёр, но я буду за тобой присматривать. Помнишь, что Лукаш сказал? Сталкер кивнул. – Так что я буду с тобой до тех пор, пока ты не наберёшься опыта. А дальше, ты уже сам поймёшь, что к чему. Понял? – Да, Ворон. Спасибо,– сказал Жека и перевёл бодрый взгляд на товарища. – Ну вот! Отличный настрой, Жека! Главное помни: ты - свободовец, а свободовцы те ещё живучие сволочи,– сказал Ворон и они вместе направились к костру на холме. Глухой звук выстрела прервал разговор двух свободовцев. Голова Жеки раскололась на куски, словно спелый арбуз. По всюду разлетелись фрагменты серой массы и плоти. Тёмная жидкость начала бить фонтаном с шеи сталкера, окрашивая всё вокруг красным цветом. Жека упал на землю, испытывая последние предсмертные конвульсии. Ворон стоял неподвижно, пока вновь просвистевшая над ухом пуля не заставила его панически прыгнуть за мешки с песком. Последовали ещё выстрелы. Пули врезались в укрытие сталкера, издавая характерный звук удара рукой по песку, каждый раз заставляя Ворона содрогаться. Вдруг стрельба прекратилась. Откуда-то со стороны вышки послышалось: – Готово! Я снял его! Снайпер, стоявший на деревянном сооружении в тридцати метрах от Ворона махал тому рукой. Ворон сделал ответное действие, но в ту же секунду вышка взмыла на воздух. На месте снайпера образовался клуб дыма и всё, что когда-то было самим снайпером и его позицией исчезло. Ворон с ужасом посмотрел на прилетевшую к нему руку «орлиного глаза» Свободы. На мгновение всё стало очень тихо. Гробовая тишина окутала весь мир вокруг сталкера, и спустя несколько секунд раздались выстрелы и крики свободовцев о том, что монолитовцы напали на Барьер. Автоматы свободовцев очередями огрызались на оружие монохромных, изредка делая небольшие паузы между новым градом из пуль. Где-то на холме затрещал пулемёт, испуская в сторону монолитовцев пули 7,62 калибра, попутно бросая на землю один короб патронов за другим. Крики раненых и покалеченных людей заполонили пространство, смешиваясь с выстрелами и взрывами. Рядом пролетевшая граната из подствольника M203 залетела в окно вагончика, из которого выглядывали стволы автоматов свободовцев. Разворотив всё внутри, троих сталкеров разорвало на части; густой дым поднимался с пробитой крыши вагончика. Ворон быстро вскинул свой SA80 британского производства и переключил предохранитель на одиночные выстрелы. Немного помедлив и сделав пару быстрых и неуверенных вдохов-выдохов, он выглянул из укрытия и увидел уже изрядно поредевший отряд монолитовцев. Некоторые фанатики уже лежали на земле с дырками от пуль на теле и оторванными конечностями, образуя под собой небольшие лужицы из крови. От всего отряда осталось по меньшей мере пять человек. Двое монолитовцев в экзоскелетах спрятались за большими валунами, откуда вели рассеянный огонь из своих «Винторезов» по оппонентам. Ворону было отлично видно этих ребят и он, прицелившись в четырёх кратный SUSAT, нажал на спуск. Пуля, пролетев небольшую дистанцию, разбила одну из двух линз противогаза фанатика, попутно проходя через глаз и выходя уже через затылок, оставляя на камне кровавый окрас. Рядом стоящий монолитовец отвлёкся на мгновение и получил аналогичную дозу, пропуская через свою голову свинец. Ворон перевёл перекрестье прицела на другого фанатика, но тот через миг упал замертво от выстрела снайпера Свободы. Ещё двое были превращены в сито пулемётом, за которым стоял Цербер. Момент и всё закончилось. Больше не кричали раненые и не стреляло оружие. Всё завершилось так внезапно, как и началось. Ворон посмотрел на дорогу ведущую на Радар. Большая её часть была засеянная трупами и частями трупов. У некоторых отсутствовали руки, ноги, головы, а торсы были отдельно от ног. У одного из фанатиков не было половины лица и за разорванной кожей виднелся запекшийся скальп. *Где-то около шестнадцати человек.* Подумал Ворон и посмотрел на рядом лежащего Жеку. Его бывшего подопечного. Сталкер присел около трупа и взял его руку. Крутящим движением свободовец снял с безымянного пальца кольцо. Обручальное кольцо. Ворон сдерживался, чтобы не заплакать. Крепко сжав в руке предмет, он произнёс: – Прости меня... Прости, что соврал... Вдруг сзади крикнули: – Ворон, иди сюда! Сделаем подсчёт! Это был голос Цербера. Сталкер ещё раз посмотрел на мёртвого товарища и направился к командиру отряда защищающего Барьер, попутно схватив оружие Жеки. Поднявшись на небольшую возвышенность, Ворон подошёл к Церберу. Свободовец спокойным взглядом на него посмотрел. – У нас шесть человек убитыми и один ранен. Это самая большая атака на Барьер из всех, которые когда-либо были. Что у тебя? – Их было где-то шестнадцать человек. Может, больше, я не знаю... Цербер тяжело вздохнул и посмотрел на рядом проходящих соклановцев с носилками, на которых лежал труп с окровавленной шеей. – Такого никогда не было... И это мы ещё легко отделались, они могли сюда и на БТРе заехать. Если бы это случилось, нам всем была бы торба,– сказал Цербер поджигая сигарету спичкой. – Цербер... Жека погиб...– прервал молчание Ворон. – Едрить твою...– тихо ругнулся Цербер и сделал затяжку,– Это не твоя вина... – А чья, Вова?! – Не кричи, прошу тебя...– закрыв глаза перебил его Цербер. – Я же, блять, ему обещал, что сделаю из него свободовца... Я же дал ему слово. Слово, мать твою! Я... Говорил, что он выживет,– Ворон сорвался на крик, но резко затих, когда тяжёлая рука командира легла на его плечо. – Ворон, я знаю, что тебе тяжело, но это Зона. Здесь каждый день умирают люди. За всю свою жизнь здесь я видел очень много смертей. Я своими глазами видел, как моего друга разорвало на куски аномалией. Возможно, я не самый лучший в поддержке, но я лишь хочу сказать, чтобы ты не винил себя. Жека был очень хорошим товарищем, и мы никогда этого не забудем, и ты никогда не забывай этого, понял? – Да, я понял... Спасибо тебе,– Ворон криво улыбнулся. Цербер похлопал его по спине и вдруг за спиной послышались крики: – Ребята! Простите! Мы опоздали! Цербер поверул голову и увидел рыжеволосую девушку. Она бежала трусцой, придерживая болтавшуюся на плече G36. На голове у неё были противо осколочные очки, в кобуру между разгузкой и облегчённым комбинезоном лесного окраса был засунутый Glock 17. Красота девушки очень сильно выделялась на фоне вечно серой и мрачной Зоны. Смотря на неё казалось, что затянутое тучами небо становиться ясным, а трава и деревья вокруг приобретают весенний зелёный окрас. Рядом бежало ещё два человека. Один парень был одет в экзоскелет и в руках он держал РПК с барабанным магазином; на втором кадре, который был помоложе, хорошо сидел свободовский "Страж", а руки крепко сжимали цевьё и рукоятку АК-12. – Чекистка! Я уж думал не дождёмся. Правда, уже всё закончилось,– сказал Цербер наступая тяжёлым ботинком экзоскелета на только что упавший на землю окурок. – Ради Бога, простите! Мы очень спешили, но пришлось стаю слепышей обходить, поэтому и задержались. Вы как, вообще, в порядке? – Большой ценой нам далась эта защита, но мы выстояли. Могло быть и хуже. Погибших мы забрали и осталось всего лишь здесь немного убраться. – Тогда, Кощей и Рокер вам помогут. Так, ведь?– Чекиста посмотрела на свободовцев. – Мы в твоём распоряжении, Цербер,– сказал Кощей грубоватым и немного хриплым голосом, перехватив при этом поудобнее РПК. – А-ага...– неуверенно поддержал товарища Рокер. – Спасибо, ребят. Прошу за мной,– указал рукой Цербер в направлении костра на холме. Чекистка проводила сталкеров взглядом, затем посмотрела на Ворона. Он стоял, не двигаясь. Его взгляд был направлен в одну точку, а бледное лицо не выражало никаких эмоций. Выглядел он так, словно его абсолютно не интересовало всё происходящее вокруг. Девушка подошла к Ворону и, аккуратно обхватив руками тело сталкера, прижала к себе. – Эй, ты как? Всё нормально? – А?– сталкер дёрнулся и посмотрел в ясные глаза девушки,– Да, всё хорошо, Лесь. – Если тебя что-то мучает, просто расскажи мне. Не сдерживайся, хорошо? Я помогу. – Уже всё нормально, спасибо,– улыбнулся Ворон. Чекистка уже хотела отстраниться, но сталкер наоборот прижал её к себе и зарылся носом в волосы девушки, вдыхая пряный аромат, который вряд-ли бы мог сочетаться с местом, которое буквально пропитано смертью и кровью. Какое-то время они стояли в обнимку, ничего не говоря. Через несколько минут раздался знакомый голос: – Ребята! Идите сюда, у нас сбор!– крикнул Рокер откуда-то со стороны вагончика на холме. Ворон и Чекиста переглянулись, затем сталкер крикнул: – Уже идём! Рокер кивнул и затем исчез с виду. Спустя время, когда уже почти смеркалось, свободовцы образовали небольшой круг у костра. У каждого свободовца в руке были стопки, кружки или бутылки. В центре стоял Цербер, в руках у него была помятая железная кружка, рядом возле него стоял Ворон. Когда шум среди сталкеров прекратился, Цербер начал говорить, осматривая свободовцев, не останавливая свой взгляд на ком-то конкретном: – Товарищи, ребята... Я... Этот день был для нас всех очень тяжелым... Сегодня многие из нас потеряли близких людей... Я потерял очень дорогого мне человека... Цербер затих, затем прочистив горло, продолжил: – Белый был очень хорошим товарищем и человеком... Я уверен, что все помнят тот гон мутантов, который мог бы поставить под угрозу жизни других, если бы не Белый. Он героически скоординировал действия всех на Барьере и благодаря своей выдержке, мужеству и храбрости предотвратил смерть всех людей охранявших Барьер... И такими людьми, которые сегодня пожертвовали собой ради нас с вами, были все. Да, возможно, не самые честные и лучшие, но они сделали так, чтобы мы сейчас стояли на этой земле... И поэтому сегодня я хочу помянуть и выпить за тех людей, кто сегодня покинул наши ряды, тех товарищей, кто оставил нас не попрощавшись, за тех свободовцев, которые навсегда останутся в нашем сердце и памяти... Свобода не отступит!? Все сталкеры хором ответили: – Никогда! Залпом осушив все содержимое кружек и стопок и закусив, кто чем мог, присутствующие начали потихоньку расходиться, кто по позициям, а кто спать и смотреть очередной кошмар о Зоне. Цербер, ещё какое-то время постояв возле костра, тихо произнёс: – За тебя Белый, за тебя, дорогой ты сукин сын. Сталкер опрокинул кружку, поморщился и, поднеся к носу рукав комбеза, сделал глубокий вдох. Вдруг на его плечо опустилась рука Ворона. – Держись, мэн. И помни, что мы все всегда рядом,– сказал сталкер и глянул на стоявшую возле ящиков с боеприпасами и болтающую с Рокером о чём-то не очень интересном, Чекистку. – Вижу, ты всё ещё с ней... – Ага... – Можно попросить тебя кое о чём?– сказал Цербер. – Конечно, брат. – Присмотри за Чекисткой, пожалуйста. Она единственная, кто остался у меня из близких. Я не хочу потерять и её. – Цербер, она самое дорогое, что у меня есть и я сделаю всё, чтобы обезопасить её от жестокой судьбы,– сказал Ворон и серьёзно посмотрел на командира. – Хорошо, Ворон, спасибо. Теперь можешь быть свободен, а я побуду пока один. Ворон кивнул и направился к Чекистке, которая безуспешно щёлкала бензиновой зажигалкой, пытаясь закурить. Цербер вздохнул и поднял вверх голову. Небо в Зоне сегодня чертовски красивое. Оно выглядело так, словно какой-то неуклюжий художник случайно разлил краску, создав незапланированный шедевр искусства. Яркие звёзды подмигивали друг другу, иногда быстро убегая из присмотра их большой, замученной вечным ночным дозором, сестрицы луны. Далекие выстрелы, вой собак и шелест деревьев создавали интересную и такую "привычную" мелодию, что хотелось просто закрыть глаза и утонуть в этой симфонии. Зона... Какая же ты прекрасная стерва. Отбираешь самое ценное, а взамен заставляешь по собственному желанию всё равно оставаться здесь ещё...