Ретроспектива поцелуев

…Но всё быстро закончилось и не начавшись А я до сих пор в том моменте злосчастном В руках своих хрупких держусь недоступным Слежу постоянно за стрелкой минутной…

Конец дня наступил быстро, не давая опомниться от событий утра. В школе со мной больше ничего не приключилось, помимо той злосчастной встречи глазами и нашему с Джено невидимому рукопожатию через книгу. Лишь Минджон безуспешно докапывалась до конца уроков о природе моего оцепенения перед новеньким. Я же старался не подавать виду, что во мне что-то перевернулось и рассыпалось, поэтому вел себя так естественно как мог — надевая наушники на переменах, рисуя в тетради и не обращая внимания ни на кого вокруг. Делать привычные вещи впервые оказалось настолько тяжело и муторно. Руки чесались разломать карандаш, порвать наушники и опрокинуть парту. Монотонные занятия хотелось заменить насыщенной беседой, есть не хотелось вовсе, а смотреть в сторону входа, прямо на того кто сидел во втором ряду — постоянно. Мне до сих пор не верилось что такое совпадение возможно и Джено — тот самый Ли Джено, по рассказам мамы — золотой мальчик родившийся в очень богатой семье, каким-то образом перевелся в обычную государственную школу и теперь учился со мной в одном классе. Это было мало отличимо от попаданчества рандомного персонажа из выдуманной вселенной в нашу. И потому мой мандраж был настолько велик, ведь я встретил Тони Старка, Эрена Йегера, Питера Пена и Дина Винчестера в одном флаконе. Очень хотелось расспросить родителей за ужином, знают ли она какие-то новости о семье Ли, ныне взявших фамилию Листер, заодно убедившись что Джено реально существовал, а не появился как тульпа из моего больного воображения… Я долго решался и формулировал вопросы которые хочу задать и наконец прервал обсуждение папиной работы. — Мам, пап, а вы помните Джено? — уверенно произнес я и они в миг затихли, одновременно посмотрев в мою сторону растерянными взглядами. Меня смутила уже одна эта реакция, так что я на ходу менял планы, отменяя вопрос за вопросом. — Конечно же помним, Джемин, — чересчур ласково, даже для самой себя ответила мама, — а почему ты вдруг вспомнил о нем? — Да сам не знаю… Просто вот пришло в голову воспоминание как мы играли с ним в детстве, — выдумывал я. — Ааа, ну хорошо, — она выбрала из гриля самый большой кусок мяса и положила в рот, от чего щеки вздулись и переминались от жевания. Зная свою мать, я мог с уверенностью сказать, что она не хочет говорить на эту тему и специально набивает рот. — А вы случайно не знаете, как сложилась жизнь у семьи Джено, после того как мы перестали общаться? Мама продолжала жевать и сообщала об этом жестами, смотря на папу. Он, потерев нос и шмыгнув им, взял инициативу в свои руки, как от него и хотела жена. — Да нет, сынок. У нас же тогда соц сеток этих ваших никаких не было, когда твоя мама поругалась с Хаюль, — я внимательно внимал каждое слово отца, начавшего рассказ, — и знакомых общих не имелось, кто сохранял бы всё это время связь и с нами, и с ними, чтобы хоть какие-то новости иногда рассказывать. Мы впервые что-то новое узнали о семье Ли, только спустя год после ссоры, когда семьи «Ли» уже не было по сути, — мои брови дернулись вверх, а папа тяжело вздохнул, мельком взглянув на жену, — твоя мама к тому времени полностью остыла и уже по третьему кругу винила себя в случившемся, поэтому попыталась связаться с бывшей подругой, надеясь помириться. Только вот было уже поздно, потому что мать Джено развелась с мужем, и успев найти нового, какого-то иностранца — уехала к нему вместе с сыном за границу, — закончил он, и эта информация меня совсем не удивила, хорошо вписавшись в картину мира что представала передо мной. — Даже не попрощалась для приличия, — в аккурат дожевав к этому моменту, сухо и устало промычала мама, выждав паузу. — Даа-а-а, а столько пафосных речей было… — протянул отец, качая головой. — Вот так вот бывает, сына. Выбирай друзей тщательно, чтобы такого не случалось! Видишь люди какие встречаются! — Что значит «выбирай друзей тщательно»? — вдруг оживилась она. — А то, что надо еще постараться после стольких лет — так всё бросить и сбежать к первому встречному… Я тебе всегда говорил, что она однажды подкинет тебе свинью, — огрубел папа и держался в шаге от того чтобы поднять голос. — Ничего такого ты мне не говорил! Совсем с ума выжил? Джунсо, мы всей ситуации не знаем, а то что знали уже наполовину забыли! — А вот почему не знаем, если вы как сестры были?! Юджу, ты можешь меня сколько угодно пытаться переубедить, но я никогда не изменю своего мнения, что твоя Хаюль та ещё вертихвостка была. Хорошо хоть эта горе-мамаша сына своего не оставила-а-АЙ! — почти закончил он мысль, но получил по голове палочками от мамы и я всё больше удивлялся тому во что перерос мой, казалось бы, безобидный вопрос. — Ты чего несешь, при ребенке то?! Хаюль была отличной подругой и матерью, не наговаривай почем зря! Нечего вообще эту тему мусолить и кто каким был, столько лет уже прошло, смысл какой? — Да ладно?! «Хорошей матерью и подругой» была, ну конечно! Поэтому она всегда кичилась своими деньгами, внешностью и властью? Поэтому помыкала тобой при любом удобном случае? Поэтому ты постоянно оговаривала её за спиной и поэтому она спихнула нам своего отпрыска на попечительство? Может, поэтому мальчик вечно не хотел от нас уходить и постоянно рвался в гости?! — не хотел униматься отец и я был рад ему рвению вылить всё накопившиеся, зная что другого шанса послушать такие откровения может уже и не быть. — Джунсо! Прекрати нести всякий бред! Сейчас же! — Я то прекращу говорить, конечно! Но а ты когда-нибудь смиришься с тем, что вы разошлись как в море корабли, или так и будешь до конца жизни — раз в год листать фотоальбомы и перебирать памятные вещички от своей Хаюль, да плакать?! — папины слова больно ударили маму и отрикошетили в меня, попав дробью по груди. За столом воцарилась неловкая, стыдная и прискорбная тишина. Но папа, хоть и молчал — не разделял этого настроения с нами и смотрел на жену со всей серьезностью вопроса… Я тоже взглянул на маму. Её лицо оставалось невозмутимо прямым и каменно стойким. Однако в глазах различался искристый блеск задвинутых внутрь слез и всепоглощающая тоска. И мне на мгновение показалось, что я смотрю в зеркало, которое отражает все мои былые эмоции и тайные помыслы. — Ты про ту коробку с вещами, что я выкинула неделю назад? — спросила она и я вжался в свой стул, дрогнув от холодности тона. — Из всего что связано с Хаюль я оставила только фотографии, потому что на большинстве мы вместе с ней или кем-то ещё. Раньше делать фото было не самым дешевым удовольствием, если помнишь. К тому же полностью вычеркивать её из жизни я не хочу. Слишком много она для меня сделала и я благодарна ей во всем, что было. Да даже если и попытаться убрать абсолютно все детали, ты уже не уберешь самое большое её влияние на нашу жизнь, — с этими словами она задержала на мне взгляд и разок поджав губы вернулась к теме. — Сам знаешь. Какие то вещи уже не исправить. Да и нет смысла. Папа тоже перевел на меня взгляд и не отводил достаточно долго, словно войдя в транс. — О чем это вы? — не мог не спросить я, чувствуя подозрительную и немного пугающую недосказанность, будто связанную со мной. — Какие такие вещи нельзя исправить? — Как нибудь потом, зайчик, это нелегкий разговор для меня, — ответила мама. — В смысле? — я издал смешок от напряжения, придвинувшись к столу. — Давайте есть, пока не остыло, — она вновь взяла свои палочки и уже было продолжила трапезу, но я остановил её, не в силах умолчать важный вопрос. — Мам, — медлил я, собираясь с силами, — а что бы ты сделала, если бы… снова встретилась с тетей Хаюль? — этими словами я, возможно, обеспечил маме бессонную ночь. Но мне очень нужно было узнать её мнение, которое теперь я мог спросить только таким образом, обходными формулировками. Мама зависла на пару секунд, держа на весу палочки с зажатым сашими между ними. А затем поднесла её ко рту, и прожевывая слова, ответила: — Я думаю, что прошла бы мимо неё, сделав вид что не узнала. Папа довольно закивал, услышав такой четкий и радикальный ответ. Меня же, почему то, это совсем не устроило. — А если бы она сама узнала и подошла к тебе первой? — тяжело сглотнув, надавил ещё раз я. — Сомневаюсь, что она бы так поступила. Но даже если так - я бы всё равно до последнего делала вид что не узнаю и постаралась бы закончить наш диалог как можно быстрее, — сказала она уже не задумываясь и иронично закончила разговор между нами. — Понятно, — все на что меня хватило, устало и удрученно протянуть. Копошась в тарелке, я прокручивал в голове все новые факты с отношением родителей к этой теме и пытался сопоставить со своим нынешним положением. Они что-то скрывают от меня. Что-то серьезное. Это первое что меня волновало. Второе — мама утверждает, что не стала бы вновь общаться с тетей Хаюль. И даже здороваться ей было бы невмоготу. Третье — я не верю её словам. И четвертое: Мне стало до жути интересно, что бы подумал обо всём этом Джено, оказавшись на моем месте…

***

Выходные помогли мне успокоиться и перевести дух. Работа в этот раз стала даже некой спасательной шлюпкой — надула меня воздухом и не позволяла утонуть, перемещая по толще водных мыслей энергию к моему ментальному здоровью. Всё было хорошо, если не считать прихода Ким Шиен, что я, к счастью пропустил благодаря перерыву и Джехен сам сказал ей что тот самый парень якобы пришел однажды и Джехен передал ему кепку с запиской. Хотя, если честно, я был немного расстроен что не увидел её лицо в тот момент и осознание что ей не написали в ответ по номеру в записке. Было бы ещё слаще увидеть её лицо после понимания нашей с Джехеном аферы. Но этого она уже точно никогда не узнает. И особенно того, где теперь хранится этот головной убор. К которому, после рабочего дня мне захотелось вернутся... Кепка теперь хранилась в коробке из-под старой обуви в дальнем углу шкафа. Наваждение проверить её напало на меня, как обычно — посреди ночи и я достал вещь, чтобы рассмотреть повторно, и… примерить. Головной убор сел идеально, будто изначально принадлежал только мне. Я усмехнулся этой идеи, поскольку теперь действительно считал её своей. Мне попросту не хотелось лишний раз искушать судьбу и находить повод для встречи с Джено, ведь учеба в одном классе уже являлась слишком рискованной и ставила возможность столкнуть нас по любой рандомной причине. Этой причиной, например, запросто могла стать Минджон. Она сама открыто грозилась это сделать. Потому я сразу попытался обезопасить себя ото всех и со следующей недели пришел на уроки в медицинской маске. Не знаю почему, но скрытие своего лица всегда давало мне в разы больше уверенности и комфорта. — Ты чего это, болеть удумал? — спросила подруга вместо привета. — Да как-то не очень себя чувствовал утром… Боюсь, что правда начинаю болеть, — чуть хриплым голосом произнес я. — Надеюсь тебе просто показалось, не хочу заразиться и заболеть шестой раз за год! — Тоже надеюсь на это, — я устроился за своей партой и начал раскладывать учебные принадлежности, выравнивая их по одной линии. — Я пригласила новенького сегодня поесть с нами на обеде, — внезапно выдала она, от чего ручка выскользнула из моей хватки и покатилась к краю парты. Минджон поймала её в последний момент. — И если ты сбежишь или попытаешься отмазаться, я восприму это как личное оскорбление, — теперь был пойман и я. — А с чего бы мне бежать или прятаться? — спрашивал я, а сам уже думал как выкрутиться из петли, которую накинули на меня сходу, не дав даже присесть. — Это ты мне скажи! Зачем избегать любых контактов с людьми при каждом удобном случае? Я просто устало смотрел на неё, без всякого желания спорить и пытаться доказать что-то. Это было бы невозможно объяснить. Я был связан с Джено однажды и связь эта была очень крепкой, хоть я уже и не помню большинство деталей. Да и не хочу вспоминать. Как и снова связываться с ним. — Ну не хочешь отвечать, как хочешь. Главное не играй в такую же молчанку на обеде вместе с Дже… — она оборвала слово, поняв свою оговорку, — Джозефом. Вместе с новеньким. На долю секунды после её оговорки моё сердце стукнуло чуть сильнее в груди. Осознание верности моего убеждения в личности новенького — в моменте создало ощущение возможности потери контроля, то ли над собственной судьбой, то ли над чувствами… — Мини, можешь больше не шифроваться, я знаю что его первое имя Джено, — сказал я и ощущение контроля над жизнью вернулось. Произносить имя бывшего друга вслух было всё ещё непривычно, но при этом дарило небольшую легкость, будто с этим именем у меня ничего не связано, а все беспокойства напрасны. Это так же придало уверенности, что мне действительно ничего не стоит увидеться с ним лицом к лицу. Минджон удивленно уставилась на меня, явно не веря своим ушам. — Неужели ты всё-таки познакомился с ним?! Когда успел??? — Не успел, а подслушал разговоры одноклассников, — соврал я, удачно вспомнив её аргументы по доказательству моей социофобии. Минджон кисло скривилась и закатила глаза. — Мда, на что я только рассчитывала… — Хороший вопрос. Я им часто задаюсь — на что ты рассчитываешь? Твердишь мне про этого Джеймса Бонда как назойливая муха! — Тц. Хам! — обозвалась она, прищурившись. - Уже и помочь нельзя! — Да, нельзя, пиявка! — ответил я, забавляясь. — Чучело, — улыбка тронула её лицо. — Коза! — Диплодок! — Клуша! — смеялся я уже чуть сильнее. — Питекантроп! — улыбалась Минджон во все зубы. — Вертихвостка! — вдруг вырвалось у меня упоминание ужина с родителями и Минджон замерла на секунду, будто увидев проекцию того дня в моей голове. — Чего? Вертихвостка?! Слышь, пипидастр, это че еще значит, поясни-ка, — уже без забавы в тоне спросила она с наездом. — П-п… Пипидастр?! — хотел уже было возмущаться я сам. Мы ошарашенно уставились друг на друга, не понимая что на нас нашло и откуда только взялись такие слова в нашем лексиконе. И поняв, что думаем мы об одном и том же — мы одновременно и громко засмеялись, ещё некоторое время после инцидента придумывая друг другу абсурдные и смешные прозвища. К сожалению, эта идиллия продлилась недолго. Дверь в класс громко хлопнула и на пороге появилась темная и хмурая фигура, с наброшенным на голову капюшоном куртки, под которым виднелся силуэт крупных наушников. Я узнал вошедшего сразу же, даже не разглядев лица. Мне стало тяжело дышать и я спихнул это на вспревшую после смеха маску. Джено шел большими уверенными шагами. Мимо своей парты… И быстро оказался в самом конце класса. Швырнув рюкзак на свободный стол он устроился за ним и сложив руки перед собой уткнулся лицом в ткань кофты и рюкзака. Мы с Минджон неловко переглянулись, напрочь забыв о былом веселье. — Афигеть… Пришел, хлопнув дверью, весь из себя чернее тучи, сел в такую позу, да теперь ещё и в наушниках! Никого не напоминает? — ухмылялась подруга, шепча мне на ухо. Я наигранно посмеялся на эту реплику и ненадолго вернул взгляд на это мрачное пятно вдали от себя, пытаясь предположить мотивы такого странного и частично похожего на моё поведения. Вокруг послышались такие же шепотливые обсуждения пришедшего, и судя по их тону они были совсем не положительными. — И часто он так врывается в кабинеты? — спросил я у подруги, наплевав на последствия. — Это вроде второй раз. Но были ситуации и страннее. — Например? — Ну, например на свой третий учебный день он пришел не в форме, а обычных джинсах и толстовке. Тэиль к нему сразу придрался за отсутствие формы, а тот разговаривал с ним без формальных обращений и всё пытался отстоять своё, как он сказал: «право на самовыражение и комфорт». Конфликт решился видимо только у директора и теперь он приходит максимум в этой своей старомодной безвкусной куртке. — Как можно додуматься прийти в школу в джинсах и толстовке… — недоумевал я. — Да это ещё ерунда полная! В пятницу он принес в школу хомяка! — Чего? Хомяка?! Гонишь! — мои брови вскочили до самого предела и если б я сейчас пил воду, то обязательно подавился бы. — Я тебе серьезно говорю, он принес хомяка! В коробочке из-под кофе, блин. Только знаю это скорее всего одна я, потому что он показал мне его на перемене и просил слишком бурно не реагировать. — Зачем. Приносить в школу. Гребанного. Хомяка?! — искренне интересовался я, представляя себе эту картину и размышляя об уровне доверия Джено к Минджон… — Понятия не имею, Джемин! Он сказал что это секрет. И ведь это только верхушка айсберга! Вот ты уже заметил что он выходит из класса, бог знает куда, почти на каждой перемене? А если не выходит, то лежит на парте в твоей фирменной позе и так же в наушниках. — Да… — ответил я, только сейчас понимая, что действительно успел заметить это. — Когда я говорила что вы оба отбитые фрики и стоите друг друга, я не врала, теперь понимаешь?! От вас абсолютно одинаковая энергия исходит, я тебе даже доклад могу написать на эту тему с развернутыми аргументами! Хотелось снова громко смеяться, только уже истерически. Я обхватил голову двумя руками, облокотившись локтями об стол. Услышанное никак не хотело укладываться в голове и казалось бредовым сценарием к стереотипной седзе-манги, а не событиями в реальном мире. Загадочный и красивый новенький, который ни с кем не общается, постоянно куда-то пропадает, препирается с учителями, никогда не улыбается, но при этом носит с собой в школу ручного хомяка. Что там ещё? Ах, да, знает несколько языков, учился за границей, рос в богатой аристократической семье и наверняка профессионально фехтует и играет в шахматы! И уходит он на переменах наверняка на крышу, чтобы побыть наедине с собой и мечтательно смотреть вдаль, размышляя о трагичном прошлом… Внезапно всё моё представление о жанре собственного сериала жизни — смылось в унитаз. ТАМ, наверху, изначальный сценарий явно забраковали, решив что изменение рейтинга и аудитории от нуарного детектива восемнадцать плюс в сторону ромкома для девочек подростков будет куда лучшей идеей. Я скривился от собственных мыслей и усмехнулся вслух. — Не могу понять, а кроме тебя с ним вообще никто не общается что-ли? — хотелось уточнить у Минджон последний момент. — Думаю, да. Как я поняла, он сам ни с кем не пытался познакомиться, а поскольку его постоянное каменное выражение лица кажется недружелюбным, все опасаются к нему подходить. Кроме меня, конечно же! — закончила она и показала пальцами зайчика, высунув язык. — Ясно. В плане социального общения он реально похож на меня, я понял, — не стал увиливать я, решив, что мне ничего не стоит признать этот очевидный факт. Надеюсь, это будет последним моментом связанным с Джено, который мне придется смиренно принять как данность.

***

Стоило Джено пропасть из моего поля зрения, переместившись на заднюю парту, я стал думать о нем ещё больше. И затылок периодически стягивался мурашками от ощущения чужого взгляда. Мне хотелось развернутся всем корпусом чтобы увидеть это своими глазами и убедиться что я ещё не сошел с ума. На середине урока я все же повернул голову в его сторону, перед этим делая вид что разминаю затекшую шею. И каково же было моё удивление, когда я устремил свой взгляд к последней парте, и… Столкнулся с препятствием в виде туловища другого своего одноклассника, перекрывающего весь обзор на Джено, а значит и его на меня. Только тогда, знатно посмеявшись над собой и словив испанский стыд, я наконец успокоился и погрузился в тему урока. Всё остальное время я больше не беспокоился о Джексэнвилле и не вспоминал. Сам по себе. Но на второй перемене Донхек и Ченле, сидящие через парту от меня, заговорили о нем, вынудив меня оторваться от чтения книги. — Ты кстати видел как Джено сегодня на первый урок пришел? — спросил Ченле и я среагировал на имя моментально, больше не имея возможности сконцентрироваться на тексте. — Нет. Как? Небось в каком нибудь рванье опять. — Ага, если бы! Он завалился в класс будто это его личная комната, а нас и вовсе не существует. А потом швырнул свой рюкзак на стол с такой силой, что он чуть не перевернулся. На него аж смотреть мерзко. Выглядит как вылитый маньячело… Его бы изолировать от нормальных людей, — закончил Ченле свой гиперболизированный рассказ. — Ахренеть можно, он совсем не врубается где находится или как? Реально в психушку таких надо, пока в людей не начали кидаться вещами или чем еще похуже. — Знаешь, мне кажется ни одно из имен не подходит ему по настоящему. Ему стоило бы назваться Джокером, — дерзко предложил Ченле. — Хахах, реально! А ведь похож! Только он Джокер худшей версии, типа Джареда Лето в отряде самоубийц. — Фу, нет, Джаред хотя бы харизматичен. Джено сделал бы этот фильм ещё хуже. — Думаешь, можно сделать ещё хуже? — Не знаю. Мне по барабану. Просто Джено бесит даже больше чем наторможенный со своими куклами, ну и с Джаредом Лето вместе взятыми — назвал Ченле, помимо актера явно клички неких знакомых, которые я пару раз уже слышал и даже видел на стенах туалета рядом с оскорбительными надписями, но от неимения интереса не углублялся в значения и тем более их владельцев. Теперь же небольшой интерес возник перед моими глазами и я отметил в планах спросить у Минджон, знает ли она что-нибудь об этом. — Согласен! Эти хотя бы безобидные были, оказывается. Просто со своими прибабахами, которые хоть как-то предугадать и объяснить можно было. Тут же вообще полная неизвестность. — Да-а-а-а! А самое блин обидное, что девченки, почему-то, именно по таким как эти двое сохнут! Я просто в шоке насколько быстро у этого добермана образовался фанклуб! — промелькнула ещё одна кличка, как я понял, явно обозначающая Джено. Фанклуб, значит. Интересно… — Чего?! У этого пугала тоже теперь поклонницы есть?! — восклицал Донхек, противно кривя лицом. — Конечно! Говорят что даже сама Ким Шиен на него уже глаз положила. Я замер, услышав злосчастное имя в таком контексте. Полное непонимание охватило и меня, что я был готов ворваться в диалог этих двоих для выяснения подробностей этих слухов. А потом вспомнил инцидент в своей кофейне и то каким способом я заполучил кепку Джено… Неужто эта встреча была судьбоносной не только для меня? — Не-е-ет, не может быть! Ты врешь! Этого не может быть!!! Только не красотка Ким Ши-е-е-е-ен! — почти взревел Донхек, падая на парту. — К сожалению, я думаю это правда. Учитывая больные вкусы этой девченки и сходство двоих наших уникумов… Она явно любит наступать на одни и те же грабли, — недовольно съязвил Ченле и я не выдержав, повернул голову в их сторону, посмотрев осуждающим хмурым взглядом. Теперь они явно упомянули ещё и меня, что проигнорировать я не мог и действительно готов был задавать вопросы. Ченле, увидев мою реакцию стушевался, изменившись в лице и похлопал всё ещё ноющего Донхека по плечу. — Эй, чувак, пошли в сортир сгоняем, — звал с собой его Ченле, явно пытаясь избежать стычки со мной. Я так же не горел желанием контактировать с ними лишний раз, потому молча проводил их взглядом до самой двери, а затем вновь открыл вкладку с книгой. До обеда оставалось продержаться ещё один урок, а мой живот уже настойчиво урчал, сообщая о голоде. И я совсем забыл, о раннем предупреждение Минджон, потому дожидался обеда без всякого подвоха…