Ретроспектива поцелуев

…Черствость — отца, бесноватость от матери Шрам под ребром — твоя роспись на память Впредь я всегда остаюсь сверх внимательным Попробуй задеть, если смелости хватит.

Я отсчитывал секунды на циферблате своих часов, дожидаясь конца урока. Стрелка медленно дергалась по окружности, отмеряя миллиметровые расстояния между засечками временных промежутков. Учительница уже давала домашнее задание и анонсировала тему следующего урока, но только самые послушные ученики внимали её речь, записывая всё сказанное в дневник. Остальные же были загипнотизированы тиканьем часов, неумолимо несущих всех присутствующих к долгожданной передышке. Громкий звон наконец разбил тишину учебного часа и все повскакивали со своих мест, впопыхах собирая вещи. Я не был исключением и параллельно с Минджон аккуратно складывал в рюкзак свои учебные принадлежности. Закончив, я поднял голову, чтобы посмотреть, готова ли идти Минджон. Но подруга уже спешно направлялась к выходу. Я собирался позвать её, однако быстро передумал, когда Мини обратилась к другому человеку. — Джено! Джено! Ли Джено! — звала она его, совсем не смущаясь сколько внимания привлекает этим. Мне было до жути неловко лицезреть эту картину. И вспоминать, что она не шутила утром, говоря что пригласила Джено поесть с нами… Я поспешил за ними, судорожно выдохнув и поправив маску, натянув её повыше на носу. Постарался успокоить себя, что лучше уж будет так, чем как-то внезапно и спустя время. — Джено, так ты пойдешь с нами обедать? Мы же договорились с тобой, не забыл? — воодушевленно спрашивала Мини, остановив парня в коридоре. — Мы договаривались? Разве? — едко ответил Джено и в мимике его не прослеживалось ни капли дружелюбия, он смотрел на Мини с укором, на меня же не обращая никакого внимания. — Ну… Да? Я в пятницу у тебя спрашивала и ты покивал головой, — сказала она и меня кольнуло сильное сомнение. — Серьезно? А я случайно тогда не в наушниках был? — уточнял он, потирая руки и я сразу понял к чему всё идет… — Нет, ты просто играл во что-то на телефоне… — заметно смутилась и поубавила энтузиазма Минджон. — Значит я тогда был погружен в игру и не расслышал твоего предложения, сечешь? Я предпочитаю есть один, так что извини, — отчеканил он и вновь направился в ту сторону, куда изначально шел. Вся моя неуверенность сошла на нет в ту же секунду, пуская на своё место раздражение. Я не хотел видеть Минджон расстроенной, причем из-за какого-то очередного мудака. И кем бы этот мудак не был, таким тоном разговаривать с моей лучшей подругой я никому не позволю. — А чего так, в своей европе разучился палочками есть и боишься облажаться перед всеми? — громко выплюнул я ему в спину первое что пришло на ум. Джено остановился и замер, вероятно решая, что ему сейчас предпринять в ответ на мою внезапную (даже для самого себя) дерзость. — Или может ты очередной социофоб, считающий себя выше всех остальных? — продолжал я, желая донести до него свою позицию как можно доходчивей и шире. — Но в любом случае я бы попросил быть более вежливым с моей подругой, которая всего лишь пытается с тобой подружиться! Постояв так немного, он хмыкнул и развернулся. А затем подошел почти вплотную ко мне. Близко. Слишком близко… Я задержал дыхание, чтобы случайно не подорвать живую мину перед собой, предвосхищая начало взрывоопасной речи. — К твоему сведению… Земля уже уходила у меня из-под ног, а сердце забилось в разы быстрее. Я благодарил утреннего себя за лучшее решение в жизни — снова надеть медицинскую маску, ведь иначе я бы не смог ощущать его повзрослевший запах так близко и устоять на месте в этот момент, а позорно сбежал бы. — …Я умею пользоваться не только палочками, но и тринадцатью видами вилок, — четко и с напором выговаривал он каждое слово, смотря мне в глаза так, что становилось жутко. Кажется, никогда еще ко мне не приближались настолько близко, так сильно близко, дыша в паре сантиметров, прямо на уровне моих губ, цепляя глазами всё моё внутреннее существо, и говоря с таким напором, будто готовясь впечатать меня в стенку. Я разнервничался бы рядом с любым человеком в такой ситуации. А рядом с Джено… Уже абсолютно другим Джено, это было втройне пугающее чувство. — …А знаешь, сколько их всего бывает? — я бесконтрольно дернул бровью, ничего не отвечая. Зрительный контакт давался мне всё труднее. — Тринадцать, — он смотрел на меня еще несколько мучительно долгих секунд с такой злобой, что создалось ощущение, будто он вот вот начнет высасывать из меня душу. Для меня это был абсолютный тупик. Последние ученики покидали кабинет. Большинство смотрело на нас и пока не приходилось выворачивать голову больше чем на сто десять градусов, взгляды не отводились. Некоторые так и останавливались, с интересом наблюдая за развернувшейся стычкой. Минджон закусывала губу и нервно моргала, смотря то на меня, то на Джено. Со стороны наверняка казалось — ещё чуть-чуть и начнется драка. Но я знал, что она невозможна — на уровне инстинктов, как знаешь когда нужно ложиться спать или в какой стороне находится дом. И я был прав, потому что через мгновенье Джено ухмыльнулся и наконец сделал пару шагов назад. — И кстати, я скорее мизантроп чем социофоб, так что в друзьях не нуждаюсь. Так и передай своей подруге, если она до сих пор не поняла что я разговаривал с ней из вежливости, — сказал он последнее, перед тем как развернуться и ускорив шаг быстро скрыться за углом. Мы с Мини остались в коридоре вместе ещё с несколькими одноклассниками, лицезревших эту сцену. Мы стояли, уставившись друг на друга в полной растерянности и непонимание. Она приложила левую руку к талии, а вторую поднесла к лицу, покусывая ноготь на большом пальце. — Ладно, что тут скажешь… Пошли обедать, — и смазанными шагами пошла в сторону столовой. Я чувствовал её огорчение всем нутром и сожалел, что ей пришлось всё это услышать и познакомиться со злобной надменностью Джено. Но жалел ли я о собственных словах? И был ли удивлен такому поведению Джеффри Даммера? Нисколько.

***

На следующие сутки я только сильнее убедился в верности своего поступка — всё так же не чувствуя никакого сожаления. Минджон же немного грустила, и мне было всё ещё обидно за неё, так что я пытался подбодрить свою общительную подругу как мог и даже предложил сходить на днях в кино. Она заметно приободрилась и подметила что последний раз мы вместе ходили смотреть фильм около года назад. Действительно большая дата. И я даже сам начал радоваться своей идеи, вспоминая наши былые походы. Но сегодня было и то, что вызывало во мне смешанные чувства. По школе расходился слух о нашей с Джено небольшой потасовке и в ситуацию вклинивались всё новые и новые «подробности». Утром наша стычка описывалась как напряженная ссора с криками и визгами, в обед она переросла в неудачный спарринг на физкультуре. К вечеру мы, как герои рассказов были уже избиты до полусмерти друг другом и лежали в коме… Я с интересом наблюдал за этим явлением, не переставая удивляться человеческой непритязательной тяги к сплетничеству. Одноклассники то и дело подходили ко мне с расспросами и это излишние внимание мне не претило, но и восторга не вызывало. Меня успокаивали по большей части лишь собственные выводы о произошедшем и личности моего, теперь уже точно — нового знакомого с двойным именем. А выводы все сводились лишь к одному: старый образ маленького обаятельного мальчика, играющего со мной в догонялки и прятки — был разрушен окончательно. Вероятно, мой образ в тот день так же разрушился у некоторых одноклассников и учителей, что привело к небольшим проблемам… — На Джемин! — громко позвал меня классный руководитель, придя под конец последнего урока. — Ты и Джозеф, идите за мной. Вещи можете сразу забрать. Я первым делом взглянул на Минджон, ища в ней поддержки. Но она была напугана чуть ли не больше моего и прикрывала рот рукой, боясь даже пискнуть. Набрав воздухом полные легкие я встал со стула и поплелся за преподавателем, по пути столкнувшись с раздраженным Джено, впервые посмотрев на него спустя сутки. Чувство несправедливости вмиг заполонило меня, понимая куда нас двоих ведут и по какому поводу… Опасения были верными и после трехминутной неловкой тишины на протяжение всего пути, нас завели в кабинет директора. Со Енхо — встретил нас взглядом, сидя на крупном кресле посреди комнаты, и что-то печатая на ноутбуке. — Джозеф, Джемин, здравствуйте. Присаживайтесь на диванчик, — указывал он рукой на мебель возле стены, прямо напротив его стола. — Здравствуйте, — сказал я, садясь с самого края. Джакузи предпочел промолчать, а расселся почти в самом центре, деловито закинув ногу на ногу. — Вы можете предположить, почему я пригласил вас к себе? — начал Енхо, поправляя очки на переносице и туловищем разворачиваясь в сторону Джено. — Потому что люди склонны распространять непроверенную информацию и лезть в чужую жизнь, — уверенно произнес Джено. Мне захотелось кивнуть, подтверждая его слова, но я сдержался. — Интересное заявление… А как оно относится к вам, Джозеф? — Это я хотел бы узнать у вас. И, прошу, зовите меня Джено. — Джено? — Енхо нахмурился, задумавшись о такой просьбе, — Ах, да! Ли Джено! Мне передали информации о том что вы в процессе смены документов, конечно, — я беззвучно наблюдал за этим театром, как они оба играют роль серьезных и по уши занятых людей. Джено сильно преобразился, начав диалог с директором. Со Енхо так же выглядел сейчас немного иначе, чем я его помнил по открытиям школьных мероприятий и линеек. Казалось, сейчас происходит встреча деловых партнеров по заключению некоего контракта на многомиллионную сумму, а не дисциплинарная профилактика. Но с другой стороны, причин нашего вызова ещё не было озвучено. — Так, зачем вы нас вызвали, сонбэ? — спросил Джено, словно прочитав мои мысли. — Что ж, раз вам так не терпится узнать, приступим к делу. Джено, я знаю что вы успели сменить множество школ за свою жизнь и это наверняка создает почву для постоянного стресса. Насколько я знаю, вы в основном так же учились не в простых школах, а частных, что дает вам уникальный бэкграунд. Особенно, учитывая то, что эти школы находились в разных странах европы, и… — Не могли бы вы выражаться яснее, Енхо-сонбенним? — он быстро постукивал пальцами по поднятой коленке, иногда потирая одним другой. Обращение к директору у него стало более уважительным, но в тоне голоса блестели нотки снисходительности. А я только сейчас понял, что ни капли не переживаю и сижу спокойней обычного. Хоть ситуация и напрягала с той стороны, что я впервые оказался в кабинете директора и вероятно по поводу своего, не самого лучшего поведения — моя совесть была чиста как хрусталь и уверенность в своей правоте стояла непоколебимо. В случае чего, я даже готов был разговаривать с директором на уровне близкому к Джено, но благо, пока что он справлялся за нас обоих. — Я хотел сказать, что ваше присутствие в нашей школе создает значительный прецедент и добавляет важный опыт, поднимая наше положение на порядок выше среди других бюджетных учреждений в регионе, — деликатно вещал он, немного смахивая на репортера с канала новостей, сидя в этом строгом костюме и идеально выглаженном пиджаке — И потому мы очень внимательно относимся к вашему обучению, и — окружению, — его взгляд на мгновенье метнулся ко мне. «Простите?!» — так и хотелось сказать мне громко и решительно, но не потому что я не понял сказанное, а потому как меня задела данная формулировка, и хотелось ткнуть этим директору, заставив оправдываться. Но такое поведение конечно было слишком непозволительно и я просто сложил руки на груди и сильно нахмурился, кривя губами под маской. Директор развернулся в сторону Джено ещё сильнее, будто меня тут и вовсе нет. Чувство что я тут лишний и не должен всё это слышать неприятно развязывалось в горле. — Что вы имеете ввиду под «окружением»? — снова, как зная, Джено задал интересующий меня вопрос. Боковым зрением, я подметил, что он, в отличие от Енхо — чуть склонил голову в мою сторону. Я случайно кашлянул, подавившись воздухом и от неловкости смазано повторил кашель еще пару раз, поднеся кулак ко рту. Это заставило директора наконец обратить на меня внимание и быстро пройтись глазами с головы до пят. Енхо сложил руки в замок и облокотился локтями о стол, теперь располагаясь по центру. — До нас дошли слухи, что между вами и На Джемином произошла некая потасовка. О её последствиях источники разнятся в своих показаниях, но поскольку вы оба являетесь весьма яркими личностями, этот инцидент уже привлек чересчур много внимания, которое мы не могли обойти стороной, и не смогли бы даже с обычными учениками. Мои брови взлетели вверх. Я вместе с Джено яркие личности? Необычные ученики? Это такая шутка или фигура речи? С каждым новым словом авторитет директора неумолимо падал всё ниже в моих глазах. — …Политика школы в подобных вопросах придерживается позиции исключения любых, порочащих репутацию случаев, и я пригласил вас именно за этим. Чтобы узнать всё от первых лиц и пресечь конфликт на корню. Если он действительно имеется, конечно, а так же… — Енхо открыл рот чтобы закончить предложение, но почему то оборвал себя на полуслове с подозрительной внезапностью, задумался на мгновение и только потом продолжил, словно переключив мысль. — …Вдобавок к этому, хотелось бы напомнить вам, Ли Джено, что второй привод в этот кабинет за первый месяц учебы — не очень хороший показатель и вынуждает нас быть ещё более осмотрительными по отношению к вашей персоне, — наконец закончил он, тактично добавив напоминание о важности соблюдения дисциплины. Я немного злорадствовал Джено, но за себя был возмущен уже на полном серьезе. Подумать только — стоило этому Джордано Бруно постучаться в дверь моей жизни, как проблемы начали сыпаться одна за одной, грозясь проломить крышу дома! Да еще и по таким пустякам! Больше молчать у меня сил не осталось, и я вклинился в их до жути кишащий наигранными формальностями диалог. — Никакого конфликта между нами нет, не было и не будет, уверяю вас. Произошедшее всего лишь недоразумение, вырванное из контекста, только и всего. Это трудно даже назвать ссорой, не то что дракой. Мы и пальцем друг друга не коснулись, — выпалил я как на одном дыхании, не до конца веря собственным словам. Но мне нужно было противопоставить директору хоть что-то, лишь бы он заткнулся. — Да. Я с ним полностью согласен, — удивительно, но Джено закивал моим словам, и приподнял над коленом руку, указывая пальцем в мою сторону. Это подкупило меня поставить более четкую точку. — А я согласен со словами Джено о том, что люди слишком любят лезть не в свое дело, — и посмотрел на директора исподлобья, возвращая кинутый им камень, запечатанный в бумагу моего недовольства его предосудительными речами. Ему, так же как и мне, определенно не понравилось то как быстро мы с Джено спелись, даже не сговариваясь при этом, и даже не учитывая причину привода в этот кабинет. Мой взгляд явно добавил последнюю каплю в его терпение и он вылил своё отношение ко мне так прилично, как только мог. — Джемин, а скажите на милость, вы сейчас больны? Почему на вас маска? — спросил он, с хитрой уловкой, вынудив меня изменить презрительный взгляд на растерянный. — Да… То есть, нет. Я плохо чувствовал себя с утра и показалось что начинаю болеть, — соврал я, чуть не запнувшись, чтобы хоть как-то оправдаться и не рассказывать о своих истинных мотивах скрывать большую часть лица. — То есть, вы уже лучше себя чувствуете? — докапывался директор, и я начинал понимать к чему он клонит. — Да, Енхо-сонбэнним. — Тогда, будьте добры, снимите маску и больше не носите её в школе без весомых причин. Болеющие ученики обязаны брать больничный, а учителя не имеют право допускать детей на уроки в болезненном состоянии. Надеюсь, вы понимаете, насколько это важно? Наша репутация зависит и от таких мелочей в том числе, — показушно улыбался Енхо, и от улыбки этой шли противные мурашки. Я послушно закивал, до боли закусив язык, перед тем как осторожно стянуть маску и спрятать её в кармане пиджака. И, может быть, у меня взаправду развивается паранойя, но мне показалось, что в тот момент Джено наклонился ко мне ещё немного, и разглядывал какое-то время. — Итак, раз уж мы с вами разобрались с проблемой, вам осталось только написать объяснительные и можете быть свободны! Енхо подвинул нам два листка бумаги и разъяснил что писать. Джено аккуратно попытался отмазаться чтобы не писать объяснительное, но у него ничего не вышло и он подошел за листком, сев теперь сбоку от меня на углу стола, для удобства написания текста. Я последовал его примеру и взял свой, только после поняв, что Енхо дал ручку Джено, но не предоставил её мне и погрузился в свой ноутбук, печатая невесть что. Гребанный тщеславный урод. Пришлось полезть в портфель, чтобы взять свою. Однако, открыв пенал, я быстро понял что все мои ручки снова растерялись… Катастрофа. Это настоящая катастрофа! Я уже было решился открыть рот, чтобы попросить директора выдать мне канцелярию, но сразу передумал, анализируя его отношение к себе и придя к выводу, что возможно, это даже было сделано нарочно. Как иначе тогда можно было выдать ручку одному ученику, но при этом не подумать о другом?! Я ударил языком по краю своих приоткрытых от шока губ, негодуя, и пытаясь придумать что делать, не прося помощи не Енхо, не тем более Джено. В голову ничего не приходило, я закрыл и потер глаза левой рукой, пытаясь восстановить сбившееся от стресса дыхание. Когда я вновь открыл их, то передо мной, прямо на листке для заполнения, уже лежала новая ручка. Взгляд мой сразу взметнулся к углу стола. Джено сидел наклонившись вперед, прикрывая подбородок ладонью, словно та самая статуя мыслителя, и держал в свободной руке свою объяснительную, перечитывая её. Как только я понял, что он уже успел дописать всё, разглядев расположение надписей через просвечивающий лист, и при этом заметил мою проблему — его глаза направились на меня. Я в панике отвел взгляд и схватился за предоставленную ручку, поджав губы. Дыхание вновь начало сбиваться и рука моя выводила буквы не присуще криво. Но вскоре, написав шапку объяснительного, я столкнулся с новой проблемой. Что, черт побери, писать дальше?! Вся инструкция директора напрочь вылетела у меня из головы за это время, а сам я совсем не смыслил в написание объяснительных, ни разу не сталкиваясь с такой нуждой, чтобы понимать как они устроены. Паника подступала с новой силой и я начал ощущать жар на лице, когда Джено плавно опустил свой лист на стол и медленно подвинул его в мою сторону, давая возможность увидеть текст. Сейчас, маска требовалась мне как никогда раньше! Но вместо этого у меня была лишь одна свободная рука, которую я не убирал от лица уже с минуту. Бросив ещё один мимолетный взгляд на Джено, я тяжело вздохнул, и рвано выдыхая, дописывал объяснительную по примеру так быстро, как мог. — Готово. Можно идти? — вскочил я с места сразу же как поставил подпись и протянул Енхо свой заполненный лист. Он прошелся по нему глазами и отпустил меня, а затем так же поступил и с Джено. Я буквально вылетел с кабинета и остановился в паре метров от двери, хватаясь за пылающее лицо руками и вдыхая полной грудью. Спасибо. Я должен сказать ему спасибо. Я хочу сказать ему «спасибо»! Но почему мне так тяжело смириться с этой мыслью?! Дверь позади открылась и я услышал неспешные шаги, подступающие ко мне. Мой обзор был частично закрыт, потому что я массировал брови в надежде привести себя в чувства, но появление Джено перед собой невозможно было не заметить. Он замедлился, поравнявшись со мной и остановился в паре шагов. — Всё нормально? — услышал я то, что кардинально отличалось от всех его предыдущих реплик. Такой спокойный и тихий голос, без напряжения и подтекстов, вдруг, искренне интересовался моим самочувствием… Лёд внутри меня тронулся, задевая сразу весь спектр эмоций. Они взорвались во мне гейзером и выплеснулись в виде нервного смеха, душащего и горчащего. Что? Что заставило тебя так быстро переменится в отношении ко мне, Джено?! Зачем ты помог?! — Хахах, господи, какой кошмар, хаха, — продолжал смеяться я, прикрывая рот то ладонью, то локтем. — Нет, это точно не нормально! — Это ты ещё не сидел с ним один на один. Тот ещё ублюдок… — сказал Джено и сделал пару шагов к коридору, отдаляясь. Я последовал за ним, не смело ступая нога в ногу. — Я чуть не сорвался когда он начал меня пассивно принижать, — высказывался я, находя облегчение в своих жалобах и постепенно успокаиваясь. — То же мне, директор. И как таких только в школу берут?! — Коррупция, — четко и однозначно ответил он, перерубая дальнейшее продолжение диалога. Мне хотелось его продолжить. До жути хотелось, чесалось и ныло под грудью, требовало выйти по гортани из рта и дойти до чужих ушей! Но я был не в силах сказать даже простое «спасибо», а адреналин уже спал на нет, забирая всю оставшуюся силу воли с собой. — Точно, — всё что мог себе позволить я, перед тем как погрузить наш необыкновенно странный дуэт в молчание. Идти теперь по коридору было ужасно некомфортно. Особенно осознавая, что уроки давно закончились, и мы вдвоем, вероятно, последние оставшиеся ученики в школе… Мне всё это было до боли знакомо. И до боли противно. Я ускорил шаг, быстро обгоняя Джено и бросив краткое: «ладно, пока», ушёл со школы. Сбежал. Так и не поблагодарив. Ну и черт с ним.

***

— Что вчера было? Куда вас с Джено повели?! Рассказывай мне всё!!! — навалилась на меня Минджон, когда мы встретились на входе в школу перед началом занятий. — Конечно Мини, и тебе доброе утро! — измученно улыбался я, снова не выспавшись. Мне не хотелось говорить об этом унизительном приеме у Со Енхо и ещё более унизительной помощи Джено с объяснительной. Мне было так неприятно находиться в собственном теле после всего случившегося, что я просидел в ванной три часа, тщетно пытаясь смыть с себя весь этот стыд и позор. И потом ещё долго решал что придумать, чтобы остаться дома и не идти на учебу. Убедить маму что у меня болит живот так и не получилось, мне просто дали кучу таблеток на выбор и отправили в школу. — Мы были у директора. Из-за недавней стычки с Джено, когда ты пыталась позвать его обедать, — начал я, зная что Минджон всё равно от меня не отстанет, — И Джено у них прямо на коротком поводке оказывается, как выставочный песик за которым они пристально следят. Если подумать, то для Енхо я — беспородистая дворняга, а Джено — благородный доберман с кучей наград за прыжки в высоту, — сказал я и только потом понял что перенял кличку Джено от Ченле и Донхека. На удивление, она оказалась идеально подходящей и удобной, что мне теперь хотелось называть его только так. — Доберман? Вы новенького что ли обсуждаете? — вдруг донеслось со спины и Минджон повернулась первая. Я успел заметить как она поморщилась, перед тем как повернуться самому. Хендери стоял засунув в карманы брюк обе руки и смотрел на нас с интересом. Я подумал, что судя по всему лучше не использовать слово «доберман», раз уж даже Хендери знает кому оно принадлежит. Черт возьми, у Джено становится слишком много имен. — Привет. Нет, скорее то, как мы с ним ходили вчера к директору, — ответил я, удовлетворяя любопытство приятеля. — О, кстати, да! Как всё прошло? Это было так странно, видеть что тебя уводят куда-то как провинившегося. Ещё и вместе с Джо. Это случайно не из-за вашей тупой стычки было? — Да, ты прав. Хоть до чего-то додумался, молодец! — язвила Мини, явно не радуясь его компании. — Эй, красотка, слушай… — Ребят, ребят! — перебил я Хендери. — Я ничего не расскажу если вы намерены переругаться! — А я то тут причем? Она первая начала, ты сам только что видел! — Тц, Джемин. Просто рассказывай уже дальше. Я закатил глаза, устав слушать их препирания и манипуляции, а затем продолжил, вкратце рассказывая всё что произошло, но моментами, для комичности, слегка преувеличивая трешовость ситуации и суровый образ директора. Мы вошли в школу и двинулись к раздевалке, чтобы переобуть сменку. — Понятно, ну, я от Енхо другого и не ожидал. До сих пор кошмарит от воспоминаний как он меня разносил, после того как мы с пацанами окно на первом этаже разбили моим мячом… Жуть. Думал, исключит. — Да мог бы и исключить, — едко ухмылялась Мини доставая туфли. Мы с Хендери проигнорировали её подкол. — А че, почему он вас вызвал то? Вы же ничего не разбили тогда, кулаками не махались, даже без криков обошлось. Или я чего-то не знаю? — интересовался Дери, выпытывая упущенную информацию. — Как я понял, Джено у них слишком золотой мальчик и они трясутся за него больше жизни. Но меня, если честно, больше интересует почему изначально слухи о нашем взаимодействие с такой силой и скоростью распространились по школе… Будто мы самые важные личности в школе, блин. На нас тогда ещё так смотрели все в коридоре, словно мы представление цирковое показываем! В голове не укладывается… — В смысле? Подожди, ты реально не врубаешься? — выпучив глаза, удивился Дери. Я посмотрел в пол, держа в руке свой ботинок, и снова задумался об этом. Пазл никак не хотел складываться в моей голове. И если излишнее внимание к этому Джастину Биберу как к новенькому «загадочному красавчику» школы, да еще и приехавшему из-за границы я вполне мог понять, то почему меня упоминали наравне с ним? Моя личность не затерялась в слухах, обозначаясь: «какой-то парень с которым подрался Джено», её не ставили на второй план, а иногда даже выводили вперед. Возможно, это даже Джено, напротив, был тем кого называли «какой-то парень». Так почему? Отлипнув от пола взглядом и закончив переобуваться, я вернул внимание на друзей, ожидая от них ответ на свой вопрос. И осознал что они переглядываются, давясь смехом. — Вы чего? — уставился на них я в непонимание. — Что смешного? — Я не понимаю, он реально не понимает или понимает? Джемин, ты че реально не понимаешь? Я не понимаю! — тараторил Хендери, наседая на Минджон. — Походу, он реально не понимает… — отвечала Минджон, не замечая как ей на плечо приземлилась рука Дери. — Да что я не понимаю?! Объясните чтобы я понял! — это слово уже троилось на языке и принимало безобразное неестественное звучание, но я не отклонялся от заданной друзьями тематики и повторял за ними. Хахаха-ХАХА! — не унимался Хендери. — Джемин, ты же помнишь, как часто я тебе говорила что ты очень красив и фотогеничен? — на мою удачу, начала объяснять Мини откуда-то совсем, как мне показалось, издалека, — И ещё я часто добавляла что ты многим нравишься, а твоя популярность весьма многообещающая… — Но ты же это говорила касательно моих снимков? И то что они набирают много лайков. Я думаю, тут больше твоя заслуга как фотографа, причем тут моя внешность то? — Джемин, какой же ты слепошара, господи! — взорвался Хендери, — Ты серьезно всё это время не замечал, что по тебе все девчонки в школе сохнут, а парни давятся от зависти?! Тебя ж даже пару раз на школьных баннерах с фоток Минджон вешали, как лицо школы! Хахах, пиздец, я в шоке! Что. Нет, ЧТО?! Невозможно. Я не верю в это. Такого не бывает, нет. С чего вдруг мне быть настолько популярным??? Учусь я средне, какими-то выдающимися навыками и достижениями не обладаю, в спорте не развиваюсь, творчески не самовыражаюсь, внешность свою всегда считал самой обычной. И даже с людьми почти не общаюсь — откуда взяться популярности?! — Хахах! Ха-хаха, смешно! Вот это вы прикольно придумали, хахах, я на секунду даже повелся! — отнекивался я, заливаясь нервным смехом вместе с ними. — Придумали, конечно. Если бы. Знаешь, я был бы реально рад это выдумать. И не сталкиваться с проблемой, что когда хочешь пригласить на свидание девушку, она тебе отказывает, объясняя это тем, что уже влюблена в нашего «Ледяного Принца На Джемина», — более чем серьезным тоном произнес Хендери, что тут же пошатнуло мою картину мира и заставило подметить то, с какой недовольной интонацией он это произнес вкупе с моим именем… — Или быть вынужденной постоянно отказывать незнакомым девочкам в просьбе подружить их с тобой или дать твои контакты, — вставила Минджон. — О, и выслушивать от подруг постоянные обсуждения твоей внешности, настроения и рассуждения о том, насколько ты был бы хорошим парнем! Я не имел ни малейшего понятия как относится ко всей этой новой информации и что вообще всё это значит. В голове летало перекати-поле и ветер грустно гудел протяжное «УУУУУУУ…». Мои брови почти сошлись друг с другом, натянув кожу. Я смотрел в пустоту перед собой и в обзоре у меня открывался вид на раздевалку и прилегающий коридор. В моменте, пелена упала с глаз и я сразу же столкнулся взглядом с мимо проходящей девушкой. Она засмущалась и отвернулась в сторону, но украдкой посмотрела на меня еще пару раз, пока не скрылась за углом. Я перевел взгляд на компанию девушек, стоящих неподалеку и все они поочередно отворачивались, начиная хихикать внутри своего кружка. Выловив взглядом следующую девушку, я столкнулся с похожей реакцией. И со следующей. И еще с двумя после. И ещё… Они все смотрели на меня, ещё до того как на них посмотрел я сам. — Твою мать… — пробубнил я себе под нос, осознавая масштаб собственной трагикомедии. Всё это время я считал себя раком отшельником и прятался в своей раковине, подолгу заседая на самом дне безграничного и пустынного океана. А оказалось, меня давным давно выловили с бездны и поместили в аквариум, любуясь со стороны сотнями глаз. Размышляя в этом направлении я быстро побелел от шока и мне стало тяжело стоять на ногах. — Неужто реально дошло? — спрашивал Хендери, расстраивая меня всё сильнее. Так, как в этот момент, мне ещё никогда не приходилось чувствовать себя настолько неуютно. И ещё ни разу я не испытывал столь сильное желание спрятаться в настоящую раковину, словно рак-отшельник. Или хотя бы замуроваться в бетон под ногами. — А почему вы раньше мне об этом не сказали?! — вспылил я, все еще отказываясь верить в этот бред. — Откуда нам было знать, что ты не в курсе?! Как вообще можно не заметить, когда на тебя обращают столько внимания, Джемин! Особенно после того как за тобой сама Ким Шиен бегала! — руки Хендери выделывали пируэты в воздухе, пока он оправдывал свою позицию. — Я думала, ты просто не хочешь говорить на эту тему… Я прикрыл лицо руками и медленно провел ими к макушке, пропуская пряди волос меж пальцев. Так и застыл, хватаясь за голову и пялясь в пол. Внезапно, я понял что уже давно заметил эту повсеместную заинтересованность моей персоной. Все те многочисленные взгляды которые я ловил на себе в столовой — наверняка были связаны именно с этим. А я так долго и искренне верил в теорию «зоопарка»… Мой мир и убеждения рухнули с грохотом. — Ну, справедливости ради, ты стал настолько популярным только последний год, в частности после того как сменил прическу, — пыталась утешить меня Минджон. Я мысленно сделал пометку вернуть свою прежнюю стрижку-горшок в ближайшее время. — Так а почему я настолько популярен, как вы говорите, что все девчонки по мне «сохнут». В чем причина? Я, типо, настолько красив для них? И Джено тоже, выходит? «Да» — одновременно ответили друзья, давно убрав улыбки. — А ещё вы оба почти ни с кем не общаетесь, не проявляете эмоций на публике, ходите всё время хмурые и неприступные, — это всех привлекает ещё больше, — объясняла Мини. — Девчонки только и мечтают как преобразят вас своей любовью и вытащат в социум, расколов ваши панцыри. Наивные дуры. — Да не, уже чуть меньше мечтают сами это сделать, хаха! — подметил Хендери, рассуждая не понятными мне категориями. — А… ну, да. Теперь некоторые хотят чтобы вы просто замутили друг с другом. Блять. ТОЛЬКО НЕ ЭТО. — ЧТО?! — сказал я излишне громко. Потрясений в последние дни мне уже хватало по горло, но это конкретно подкосило мои нервы, — Ты хочешь сказать, что нас с Джено… — я не хотел произносить это слово и избегал его с помощью жестикуляции и сбавления громкости голоса, — после одного лишь взаимодействия?! — Взаимодействие даже не всегда требуется, Джемин. Ты же сам в фандомах состоишь. Знаешь ведь, как это бывает. Хендери смеялся гортанью, гогоча в пол силы. А я пытался потерять сознание, лишь бы не слушать больше об их наблюдениях и выводах, приправленных сверху насмешками. Мысль о том, что такой ажиотаж вокруг нас с Джено был вызван лишь фактом нашей внешности — ввергала меня в ужас. И то что моё отрешенное поведение стало отправной точкой для идолопоклонства, делало ещё хуже. Я всё это время вёл себя так из соображений собственного комфорта и для того чтобы напротив, не привлекать излишнего внимания. Но судя по всему, наше общество было слишком лукистским и романтизирующем социопатию. Мне понадобится ещё не один день чтобы переварить всё это безумие.

***

Сортировать ингредиенты салата, раскладывая их по соответствующим группкам — довольно расслабляющее занятие. Похоже на медитацию. Морковка к морковке, капуста к капусте, помидорки ютятся в углу тарелки, а оливки, нарезанные колечками, выстраиваются в узорчатый ряд по каемке. На моем подносе царит абсолютная гармония и порядок, геометрически правильные формы столовых приборов и даже самой еды идеально дополняют друг друга как элементы абстрактной картины, написанной по всем канонам Малевича или Пауля Клее. Такое даже есть не хочется. И не только из-за красоты. Мой упорядоченный набор на подносе — полная противоположность творящегося в голове хаоса, который невозможно привести в нормальное состояние. Да и сил никаких нет. Друзья давно притихли и сами стали медленее и аккуратней есть, наблюдая за мной. Это я знал и без доказательств, чувствуя их скованность. — Ты онигири не будешь есть, да? — барахлящим радио включился сбоку от меня голос Хендери. — Нет, — устало ответил я. — Дашь мне? — Нет. — Почему? — обиженно протянул он. — Ты испортишь композицию, — невозмутимо ответил я, всё ещё увлеченный декорированием подноса. Передо мной зубочистками вырисовывалась загогулина в виде буквы «Б», в значение «Бесит». Но буква выходила нелепо огромной, поэтому я стал перекладывать зубочистки вдоль подноса как змейку. — Бля, Джемин, твой драматизм меня убивает, — как-то очень спокойно высказал Дери, наблюдая за моими действиями. Мне было всё равно. Я был с головой погружен в своё занятие, полностью потеряв голод ещё этим утром. Меня временами даже подташнивало и идти сегодня на обед с ребятами я совсем не хотел, но в последний момент подумал что всё же надо попытаться поесть. Зря. Только деньги потратил на дурацкий салат. — Он рефлексирует и преисполняется, не мешай, — вмешалась Минджон. Он дебилирует и загоняется, Мини! Я оторопело медленно перевел недовольный взгляд на друга, продолжая держать молчание. — Да пофиг, главное чтобы от нас опять не дистанцировался и не провалился в себя — ответила она вполне логично. В её словах прослеживалась забота и мне даже полегчало от этого факта. Подумалось, что она позвала Хендери с нами специально по этой причине, забив на их натянутые отношения. — Это значит, что он мне не даст своё онигири? Я закатил глаза, не поднимая головы, но чуть ухмыльнулся. Со стороны Минджон послышался смешок и она покачала головой. Хендери тяжело вздохнул и стал хлюпать вишневым соком из пакетика. Мы просидели в тишине ещё некоторое время, а потом ребята принялись обсуждать уроки и скорый отъезд Хендери на соревнования, совсем не споря и общаясь словно мы настоящая компания друзей и они прекрасно ладят друг с другом. Меня немного заворожила эта неожиданная атмосфера и я расслабившись, молча наблюдал за ними. Но идиллия за нашим столиком растворилась так же внезапно, как появилась. Сбоку от меня, на единственное свободное за столом место, громко приземлилась чья-то фигура и поднос с глухим хлопком стукнул о поверхность. Я испуганно повернул голову на звук. — Кажется это место не занято, я посижу с вами, — спросил Джено без вопросительного тона, не церемонясь и уже взяв в руки палочки. Ребята смотрели на него исступленно, и явно терялись в ответах, а я, еще не успев переварить те самые слухи про «нас» и вчерашний инцидент у директора — мгновенно вскипел. — Н-нет? — неуверенно произнес Хендери, бегая глазами от меня к Минджон и обратно. — Не занято. Но это не значит что тут можно садиться кому угодно, — строго ответила Мини и я мысленно поцеловал её в лоб за смелость! — Мм, понял. Что ж… Кажется мы ни с того начали. Давайте попробуем заново. Меня зовут Ли Джено, — приступил к еде и параллельному рассказу он, игнорируя наши недовольные взгляды, — родился в Корее и жил тут до семи лет, пока с мамой не пришлось переехать в европу по некоторым обстоятельствам. И так уж вышло, что мы переезжали из страны в страну множество раз, из-за чего я сменил одиннадцать школ и уже перестал пытаться заводить друзей в каждой из них. Возможно, поэтому всем кажется что я нелюдим… На самом же деле, я просто чертовски устал. Но это не оправдание моему поведению, признаю, извиняюсь, и хочу исправиться. Тем более что собираюсь доучиться в этой школе до конца. Так что, выходит, вы открыли мне глаза и я бы хотел подружиться с вами. Если позволите. «Если позволите…» Если позволим! Снова вся речь без вопросительного тона! Меня брала злость от этой напыщенности и нога задергалась под столом, намекая что пора уходить. Особенно синдром ухудшался, при виде лиц друзей, быстро проникнувшихся такой глупой и давящей на жалость историей… Подумать только, если позволим! А если не позволим??? Джено??? Вываливать сразу столько информации о себе — просто нелепость. Нелепость и то, какими яркими у меня сразу вернулись воспоминания с детства, связанные с ним…

Прохладный осенний ветер дергал скрипучие качели из стороны в сторону. Мы разлеглись на карусели неподалеку от них и медленно крутились по инерции, лениво раскинув руки и ноги по сторонам. Встретившись после первой недели в школе мы обменивались впечатлениями, жалуясь на нехватку друг друга в своих классах. Диалог шел с задором, но тем не менее, Джено всё это время явно был чем-то опечален…

— Я Хендери! — вдруг, предательски заговорил мой друг, разрушая проигрывание флешбека, — Учился только в этой школе, друзей много и не против завести ещё одного, люблю спорт и rpg игры, приятно познакомиться! — закончил, протягивая новоиспеченному товарищу руку. Они обменялись рукопожатиями и теперь вдвоем посматривали на Минджон. Неловкая пауза провисела минуты две, пока Мини делала вид что жует, неумело скрывая свою заинтересованность. Я озирался вокруг, и заметив как некоторые столы притихли и обратили свои взоры в нашу сторону, готов был вскочить к выходу в ту же секунду. — Ах, да, перед тобой я, пожалуй должен извиниться лично в первую очередь. Извини что тогда вспылил перед обедом и сделал вид что общался с тобой из вежливости. Ты мне действительно показалась интересной, но я просто не был уверен что достоин общения с такой выдающейся личностью, — его тон наконец смягчился в обращение к моей дорогой подруге и я сам стал чуть спокойней от этого изменения, даже не смотря на лестное подлизывание. Но решающее слово всё ещё оставалось за Минджон. Ещё погодя, она отложила палочки, и чуть улыбаясь, ответила: — Я Ким Минджон. Не меняла ни одной школы, поэтому знаю здесь всё и всех. Люблю фотографировать, смеяться, мечтать и видеть в людях только хорошее, будем знакомы! — и тоже протянула ему руку.

…Его мама ходила вокруг площадки и с кем-то со злобой говорила по телефону, изредка поглядывая в нашу сторону. Поэтому мне удалось пару раз незаметно поцеловать Джено в щеку, в попытке хоть как-то развеселить…

Я махал головой, тихонько посмеиваясь про себя на весь этот абсурд. Неужели он решил, что раз помог мне однажды, то это полностью обеляет его личность и дает право общаться со мной и моими друзьями на равных? Неужто он тоже не знает всех этих слухов и фантазий о нас, что считает адекватным вот так подойти ко мне? Зачем вообще ему вдруг понадобилось вливаться в мой круг общения, если изначально он наверняка тоже узнал меня, но явно не был настроен на возобновление дружбы? К чему весь этот спектакль?! — Не уточнишь, как зовут тебя? — прозвучало слишком близко, теперь очевидно в мою сторону.

…В какой-то момент Джено стал особенно грустным, хотя обсуждать дурацкую школу мы уже прекратили. Я вспомнил про свои парные брелоки, выпрошенные у мамы и достав их подарил Джено тот, что был в виде солнышка. Но друг всё ещё выглядел понурым, тогда я спросил в чем дело. И ответ его в момент окрасил в серые цвета всё вокруг…

Я с ещё большим рвением принялся разрушать съедобную композицию, с таким трудом выложенную на подносе, делая вид что безумно занят и от этих действий зависит судьба всего человечества. Присутствие Джона Уика было некстати — во всех гребанных смыслах! И особенно в этот момент разговора моих враждующих друзей, что был так чудесен в своей доброжелательной исключительности, но разбит вдребезги совсем не чудесным образом. И я сам не понимал, что конкретно меня бесило — навязчивость Добермана, этот его тупейший вопрос, ворох нахлынувших воспоминаний, устремленные на нас взоры учеников со всех сторон, его внезапное появление или такое же внезапное изменение в характере? Наверно, всё из списка. — Его зовут На Джемин, — не дождавшись ответа, произнесла за меня подруга. Минджон! — я не выдерживал. Мне больше не хотелось чтобы мои друзья с ним разговаривали. Мне и находится тут не хотелось. Мне не хотелось ничего, что было как-то связано с Джено. — Это твое настоящее имя? — интересовался Джендарио, и я всерьез задумался о его умственных способностях и мотивации. — Да, самое настоящее, я видела паспорт, — продолжала самовольничать Минджон, и честное слово, я был готов придушить её. — Слушай, Джемин, а мы с тобой случайно… раньше нигде не встречались?

…Мне тут же захотелось расплакаться, хоть я и не до конца верил в услышанное и не осознавал своим юным умом всю трагичность ситуации. Его родители расстаются, а мама собирается уехать вместе с Джено в другую страну. Навсегда. А это значит — мы больше не увидимся с ним. Никогда…

Меня окатило ледяной водой. Я из последних сил сдержал рефлекс замереть, как либо дернутся, либо вовсе ошарашенно уставиться в его наглые бездонные глаза. Продолжал безмолвно двигать предметы перед собой. Как вообще ты смеешь задавать такой вопрос, Джено. Я чуть развернулся, чтобы сказать то что думаю ему в лицо. — Сомневаюсь. Я бы запомнил такого наглеца как ты, — все на что хватило моей фантазии в этот момент, чтобы максимально незаметно съехать с темы нашего давнего родства и показать свою неприступность. — Значит, считаешь меня наглецом? Как интересно, — лишь подтверждая мои слова, выдал он без стеснений, а меня вжало в стул под напором. Нейтральная атмосфера вмиг сменилась напряженной и мои друзья переглянулись в непонимание. Минджон слегка пнула меня ногой под столом и смотрела вымаливающе. — Я считаю, что ты всё-таки не особо хорошо умеешь пользоваться палочками, — подметил я вслух, понаблюдав пару секунд за Джонсонсбейби, — и о вилках своих наверняка соврал. Хотя в любом случае мне плевать. Пока. Я не собирался продолжать эту нелепую беседу, и сказав последние слова поднялся с места, намереваясь уйти.

…Почувствовав ступленную боль в груди и остроту в глазах, я взметнулся к Джено и упал на него с объятиями, приговаривая, что никуда не отпущу, что это нечестно и никто не заберет его у меня. Слезы уже разрезáли мои щеки на десятки полосок и мочили его курточку…

— Да неужели… — услышал я последнее от Джено, перед тем как скрыться за дверьми столовой. Звучало издевательски и саркастично, будто я соврал что мне наплевать на него. Смейся сколько влезет, «дружище». Это всё равно не изменит моего к тебе отношения.

…Джено тоже плакал и наши всхлипы громким эхом распространялись по всей площадке. Тетя Хаюль поспешно закончила свой разговор и вернулась к нам, с грубыми попытками успокоить. Потерпев неудачу, ей пришлось отвезти меня домой раньше времени, скинув маме.

В тот день я впервые увидел как они ссорятся.

И в тот день была моя последняя встреча с Джено.