Лишь солнце вспомнит наши имена

Добро пожаловать в моё королевство.

Разворот записки кричал старательно нацарапанную чем-то странным, немного липким и оставляющим желтоватый след на бумаге, надпись:

«Единственное место, где можно громко мечтать!»

— Словно мини поэму прочитал. Такой странный… — Почти с каменным лицом озвучил мысли Хён — И куда я собираюсь идти… Я даже не знаю что это за место. Почему этот парень так заинтересовал меня? — Хоть слова вылетали из уст такие, в голове прошёл дождь из мыслей, которые собирали пазлы и искали ответы на заданные вопросы. Так он воспроизвёл их первую встречу, где у странноватого мальчика голова была украшена венком из ромашек. По-видимому он писал ими же письма. Ведь незнакомец сказал о своём увлечении письмом цветами ещё вчера, хоть Хван не воспринял это всерьёз, в голове щёлкнула мысль о том, где же такой мальчик станет появляться чаще всего. Ромашковое поле на окраине города кажется наиболее подходящим вариантом. Интерес бурлил в крови и Джи не мог ничего сделать, кроме как соскочить с дивана и быстрым шагом идти к загаданному месту. Он знал дорогу, знал к кому идёт, но сам не мог понять почему так рвался туда, обычно Хён стороной обходит чудиков, которые врываются в жизнь. Так или иначе, через буквально минут десять он дошёл до поля. Сразу ему открылась восхитительная картина, от которой захватывало дух. Свежий воздух наполнился запахом мёда, ванили и пыльцы. Ромашки, словно миниатюрные копии солнца, открылись навстречу глазам. Птицы пели громко и чисто, на сочетаемых друг с другом нотах, где-то неподалёку был ручеёк и журчание воды в нем. Деревья дышали вместе с ним и приветливо тянули свои ветви. Прекрасное для парня закончилось на моменте, когда он услышал знакомый мечтательный голос, немного раздражающий Хёнджина своей любовью к миру. — Ну раз ты здесь, значит это для тебя всё же важно. Или же важно для твоей души. — С довольной ухмылкой сказал парень, стоявший слева от Хвана рядом с большим деревом, кажется, с самым большим здесь. — М? — обернулся Хенджин, услышав его голос. — Это уже наша вторая встреча, рад тебя видеть! А ты сюда пришёл собрать цветов для писем? — Спрыгнул с толстой ветки дерева солнечный луч. Перед Джи явился образ лиса, решившего сбежать, но не нашедшего выхода с планеты. —Я? Нет. — Решительность и уверенность, с которой он шёл, растворилась где-то между раскрытыми солнцами - веснушками парня. — Не можешь выбрать подходящую ромашку? Все просто, с каким настроением пишешь — такую и выбираешь. К примеру вот эта будет подходить для угрюмого письма вредному соседу. А вот эта скорее для нежной особы, с которой тебе тепло и ты хочешь выразить всё восхищение и любовь к ней! — Парень начал тараторить и сам это заметил, слегла притормозив на последнем слове. — А кому пишешь ты? — Поинтересовался Джин, неожиданно для самого себя. — Друзьям! Чанбин такое не любит, так что я теперь пишу Минхо и Джисону. Бинни угрюмый, прямо как ты, думаю вы найдёте общий язык. — От его лица, с надутыми щеками и глазами как у оленёнка по телу пробежали ни то мурашки, ни то это иголки ёжика, которые задевали нервные окончания, заставляя тело слегка вздрогнуть. — Кстати, мое имя Феликс. — Наконец представился незнакомец. — Феникс значит… — Исковеркал имя парня Хенджин — Не путай! Я ФеЛикс, что значит «блаженный», а есть ещё ФеНикс, это птица приносящая удачу, она сгорает, когда наступает смерть и возрождается из пепла, а слёзы её исцеляют любую рану. Чудесно, да? Как много меняет всё одна буковка. — Захихикал Ликс. От его разговоров и извечных взглядов Джин подавился. Адамовое яблоко зажгло. — Я Хёнджин. — серьезно сказал он откашлявшись. — Хёнджин. А что значит это имя? — Я просто Хёнджин. Без значения и переводов. — Он бы хотел рассказать повесть о своём имени, как его собеседник, но только не знал Хван никакого рассказа или определения. Феликс не понимал его, но был заинтересован в разговоре. Его глаза блестели, а за спиной словно порхали крылья феи, украшенные блёстками, которыми любой бы задохнулся, а Джин был готов целовать их, с осторожностью рассматривая как хрусталь. — А что... — Вдруг наклонил голову Феликс. — Что у тебя с рукой? Неужто злодей напал? как ты выжил, Хёнджин, расскажи! — Заискрился мальчик и начал трясти за плечи Хвана. Ведь у того была сломана рука. — Подрался, но не со злодеем, то была шестнадцатилетняя заноза, ставившая себя выше других. — Звучит грустно… — Расстроился мальчик, погладив плечи руками. Хёнджин промолчал, лишь поджал губы. А плечи скоро пламенем воспалятся, прикосновения его расплавляли до костей. — Ты устал после колледжа? — Поинтересовался Ли. — Не особо. Я был только на одной паре. — Отпрянув от него, ответил Хён. — Пойдём. — сказал Феликс, отойдя от дерева, слегка потеряв равновесие, но удержавшись на носочках. Хван поддался болтовне Ликса и покорно шёл за ним, как будто так и нужно. Он не мог объяснить тягу к малознакомому парню. Просто шёл, а внутри всё уже сдалось ему на милость. Ли привёл его к ручью, рядом с которым на траве лежал деревянный сундук с железным замком. Феликс аккуратно достал ключик, который висел на шее, на чёрной верёвке и открыл замочную скважину, улыбнулся краешком губ, словно совершил великий подвиг или показал фокус в цирке, где бы ему хлопали все люди из зала до одного. Вытащил из ящика маленькую книжечку, похожую на альбом. Обложка бирюзового цвета с множеством блёсток давала понять, что именно он её хозяин. — Нравится? Смотри, как блестит… — Парень начал крутить из стороны, в сторону книжку и издавал звуки восхищения. — Что это? — Подогнув под себя колени, удобнее расположился Хёнджин. Феликс скорчил довольную мордочку, довольную тем, что сумел заинтересовать собеседника. Он открыл блокнотик и начал рассказывать всё, с первой страницы. — Это моя коллекция наклеек, с самого детства собираю их, с разных жвачек, автоматов, игрушек. Мои друзья даже отдавали несколько штук! — Прямо как ребёнок рассказывал Феликс и следил за реакцией Хёнджина. — Здорово. — Единственное, что сказал Джи. — Джинни, а у тебя есть такие? — Поинтересовался Ликс. — Нет. — Слегка расстроенно ответил Хёнджин. Феликс внезапно достал из ящика упаковку, отклеил наклейку с котёнком, у которого была розовая шерсть, и переклеил её на щёку Джи. Внезапно на том месте начало щипать, будто вмиг на коже появилась невидимая царапина или ожог. В наклейке теперь таилась погибель, слабость и собрание всей нежности из сердца. — Джи, давай встретимся около новой кофейни послезавтра в пять утра, познакомлю тебя со своими друзьями. Я убежал! — Не дав сказать и слово Хёнджину, Феликс закрыл деревянную сокровищницу и ушёл, нет, умчал вдоль ручейка. Джин был удивлён такому детскому и странному поведению взрослого парня, но не показал это. Лишь равнодушно посмотрел в сторону ручья, вдоль течения которого скрылся новый знакомый, встал с травы и медленным шагом побрёл домой, наслаждаясь живописным местом и осмысливая происходящее. Дома стояла все та же привычная атмосфера, дяди ещё не было, а его презрение во взгляде уже чувствовалось застывшим на щеке Хвана, ведь там расположился розовый котёнок. Дядя посчитал бы это глупым. Как оказалось, истина хранилась в этом стикере. Отпечаток губ красовался на нём невидимым для глаз блеском. Феликс поцеловал его в щеку. Понял Хенджин это, только когда увидел своё нездоровое, покрасневшее лицо. — У меня жар?… — Задавался вопросом Джи. Не понимая, что всему виной вишневый Ли с веснушками, пахнущий яблочным джемом и свежей выпечкой. С миром в голове Хёнджина случился необыкновенный Феликс — собрание искр света, среди однообразных тусклых вспышек. В нём ютились беспристрастные разговоры по утрам о закрытии житниц и те самые цветы с поля, которые подслушали откровенный разговор. Джи передёрнуло от своих слишком мыслей и он беспощадно содрал со своей щеки наклейку: — Ццц! На что она была наклеена? — раздраженно выпалил Хёнджин, рассматривая наклейку, которая явно раздражила его кожу. Злость отпустила парня в то же мгновение, когда щека перестала щипать, видимо со снятием стикера ушёл и отпечатанный поцелуй. Хван не раздумывая прилепил котёнка на разворот своего блокнота. Весь вечер Хён провёл наедине со своими мыслями и сигаретами. В сознании невольно мелькали моменты, которые были связаны с Феликсом. Как бы не сопротивлялся им Хёнджин, ничего не выходило. — Ладно, пора прилечь — решил Хёнджин и отправился в постель. Парень заснул довольно быстро, несмотря на то, что в голове, как маленькие непослушные дети, бегали его самые яркие мысли, которые не получалось остановить. Спокойный сон продлился недолго. Хёнджин очнулся где-то между преисподней и раем, на границе сна и реальности, мира живых и мёртвых. Хван наблюдал за двумя силуэтами парней издалека долгое время с интересом, но стоило понять кто эти двое, интерес сменился паникой и волнением. Ведь это были он и Феликс. Уже знакомое ромашковое поле, круглое, как шар заходящее солнце, алый закат, множество разных цветов и растений в закатном свете и тихо бурлящий ручеёк. Невероятно, он снова здесь. Переместив свой взгляд к месту встречи с Феликсом, он услышал знакомый голос: — Эй, пошли прогуляемся! — крикнул Ли из далека. — Ты ещё не видел, как переливаются мои наклейки в лучах заката! Это чудесное зрелище. — В привычной для него манере, орал с восхищением свои детские мысли. Тут Хён разглядел и самого Феликса и понял, что парень обращается к нему. Но видимо в данный момент он является лишь наблюдателем, ведь рядом с Ли его силуэт. — Смотри же, Джи! — Феликс откуда-то наклейки, с переливающимся покрытием. Яркое свечение наклеек от алого солнца, под разным углом в руках Ликса, сверкало по-разному и это и вправду завораживало. — Хён, мне очень дороги эти наклейки. Они освещают мне письма своим свечением, когда я клею их на лист бумаги. Они — моя маленькая поддержка, заставляющая меня не гаснуть и всегда видеть свет в конце туннеля. Но… я готов подарить их тебе, потому что я вижу, что твои глаза сияют ещё ярче, когда смотришь на них. Это так прекрасно. А мои глаза искрятся видя твоё лицо. — Парни стояли очень близко друг к другу, говоря всё это. Через мгновение он ощутил невыносимый жар на своих губах, который тут же разлился по всему телу. Хёнджин проснулся. В эту минуту он не понимал, что произошло. Окутанный пеленой своих запутанных чувств и паники, резко сел на кровать и почувствовал, как всё его тело горит. Ощущение огня усиливалось, скоро это был уже не жар в теле, а целый пожар, что немного подпалил сердечные сосуды. Новое, странное, совершенно непонятное ему чувство. Он аккуратно встал с кровати и отправился в ванную. Включив кран, сунул руки под медленную струю холодной воды и умыл лицо освежающей влагой. Это немного остудило парня, но высокую температуру так и не сняло. Хван взглянул на своё отражение в зеркале и увидел, что всё лицо, вплоть до мочек ушей залито красным цветом, а взгляд был очень встревоженным. На часах около часа ночи, но Хён и не думал больше спать в эту ночь. Сон сейчас был причиной тревоги. Поэтому он решил закурить, сидя на кровати. — Что со мной?.. Видимо я снова заболел из-за физических нагрузок. — Предположил Хван. Остальное время ночи парень не спал. За окном стояла немая тьма. Не покидало ощущение, что луна может вдруг вонзить лезвие в дневную иллюзию. В голову абие влезла мысль, почему бы сейчас не сделать новую запись в блокнот. Достав из сумки книжку, Хван сел за письменный стол. Табуретка вновь неприятно скрипела и царапала пол, создавая атмосферу непорочной битвы за жизнь или точнее сказать на смерть. Открыв записную книгу, в его глаза врезалась вспышкой или большим взрывом целая вселенная, которая молвила на языке нерожденных звёзд. Вселенная, преподнесенная принцем Ли Феликсом лично Хван Хёнджину в руки. Замок, который строился целые века постепенно разрушался, а ведь в нем таилось чудище. Лепестки роз отсчитывали оставшееся время жизни. И в самый неподходящий момент оно бесстыдно погибает, на теле виднеются много открытых порезов от ромашек и поцелуев мальчика с веснушками. Зверь уже почти не сопротивлялся, хотя замок можно реконструировать, а раны подлатать. Но даже сам владелец башни не верит в это. Хён вдруг выкинул в сторону тетрадь, вскочил с места и с перепуга начал рычать. Виной его агрессии вовсе не зверь или вторая личность, скорее чувство растерянности преследовало на пути по заданному маршруту к Феликсу. — Я чувствую себя максимально паршиво. Думаю точно заболел. Да, в этом дело. — Проговаривал Хван, чтобы найти хоть немного правдивое объяснение своего состояния. Следующие часы, до наступления утра он не спал, бродил по дому, заглядывал в ванную, на кухню, в комнату дяди.

***

Утро. Земля сделала нужный оборот вокруг своей оси и встала лицом к солнцу. Было совсем светло. До открытия ближайшего магазина оставался час и его нужно было чем то заполнить. Хенджин решил выйти на улицу, прогуляться до ларька и ждать уже там. Он видел как люди уже в такую рань идут со спешкой по своим делам. Одни на работу, другие на встречу в кофейню, может даже домой с очередной вечеринки в клубе. Им совершенно нет дела до кого-то, многие мыслили о будущем, жизненных ситуациях или о невозможном вечном. Парень не заметил как уже приблизился к магазину и кажется он уже работал, вывеска «открыто» болталась на входе. Хенджин быстрым шагом дошёл до входа, зашёл и поздоровался с продавцом. — Доброе утро! Вы рано что-то начали рабочий день, только шесть утра, а вы всегда открывались ровно в семь. — Удивлено говорил Хван. По натуре и общению с окружающими людьми, можно сказать что Джин "нелюдимый и закрытый мальчик". Но вот с продавцами, уборщиками, шоферами и вахтёрами он говорил изрядно отзывчиво и любил обсуждать происходящее в мире. Это была его странная, особенная черта. — Хённи, дорогой, ты чего ни свет, ни заря в магазин направился? Я вот решила работу начать до назначенного часу. — Она говорила как милая тётушка из сказок для детей, будто сейчас принесёт тебе молоко с печеньями и свяжет тёплый свитер из своих слов. — Запасы еды закончились, а завтра дяденька приезжает, вот я и решил закупиться. — Улыбнулся и положил руку на стеклянную поверхность. — Хозяйственный мальчик, умница, что сегодня покупать будешь? — Женщина погладила Хёнджина по голове и встала за кассу. — Как всегда, по списку. — Протянул ей желтого цвета помятый листок из кармана. Дядя его, ещё в детстве начал учить самостоятельности и дал список продуктов в первый поход до магазина одному. На листке были в столбик написаны продукты:

Десяток яиц Бутылка молока Буханка хлеба Сыр Куриное филе одна упаковка.

И каждый год Джи ходил в магазин только за этими продуктами, так что продавец даже не смотрела на список, заранее зная, что нужно положить в пакет. Набрав товары, женщина назвала цену. Хван расплатился и пошёл домой. Домашний телефон трезвонил, положив пакет на кухонный стол, парень взял трубку. — Вас Слушает мистер Хван, зачем беспокоите? Из трубки раздался медленный грубый голос, и Джи сразу понял кто это, мысленно кладя трубку телефона, чтобы та разломалась на части. — Хёнджин. Я завтра возвращаюсь. — Покашляв сказал дядя — Знаю. — Коротко и быстро сказал парень. — Вешаю трубку. — С гремящим звуком он стукнул трубкой об держатель и закатил глаза. — И зачем надо было напоминать мне об этом? — Безразлично, с лёгкой ноткой раздражения сказал Хван. Разложил в холодильник продукты, полки были в воде, ржавые, еле как работал и не давал еде испортится. День обещал быть серым и ужасно скучным, так что Джин решил провести всё время на улице. Пока собирался, включил старое радио в гостевой комнате. Приятный мужской голос синоптика сообщал о погоде:

В городе сильные муссонные ветра приведут к резкому снижению температуры. Столкновение природных явлений приведёт к сильному дождю. Пожалуйста, следите за изменениями погоды

И не забывайте взять с собой зонт.

После чего заиграла приятная музыка, но радио решило отключиться на этом моменте. Вышел Хён в лёгкой одежде, хотя помнил о предупреждении. Он брёл по мостовой. За ним волокся туман, стелящийся ровным пластом на дороге, сквозь него можно было разглядеть образ подкравшегося вечера, который принёс с собой погибающий месяц. Море нашёптывало злые истины, услышанные от холодных ураганов. Однажды сладкие, пропитанные ядом губы мнимого божества, коснулись щеки Хвана - и тут же, началась гроза. Парень верил морю ведь что-то у них было общее. И лишь треснувшая земля обнажила своё нутро, указав на тень рядом, что плелась, цепляясь за ноги и руки Хвана - а тень та была точно не его. Она старательно вылизывала сказанные фразы, как будто заметала следы преступления, оставляя за собой алые следы раскаянья. Она жалобно взвыла - и навсегда растворилась где-то в тумане, оставив бедного парня с воем на душе и безумной ухмылкой луны. И всё таки небо отдалось на милость жадному ветру.

***

я молчу, но в груди моей сердце стучит: спасу. он бросает мне ласково, будто цепному псу: будь со мной, будь моим, будь острейшим моим клинком, будь вернейшей стрелой. я киваю, а в горле ком. говорю: ваша милость, готов на любую роль.