Шаг навстречу

— Как ты, журавлик? Все хорошо? — Нет, нехорошо, — гнусаво отозвался Стивен и отлепился от меня. Я нехотя разжал руки и позволил ему отойти. Омега обогнул диван и остановился у окна, глядя на небо. Он зябко обнимал себя за плечи и казался сейчас очень маленьким и хрупким. — Что именно тебя напугало, любовь моя? — Серьезно, Эван? — фыркнул Стивен, не поворачиваясь. — Что именно? Да ты, верно, шутишь! — Хэй! — я двинулся к мужу. — Все ведь не настолько ужасно. — Не настолько ужасно? — Стивен резко развернулся и сузил глаза. — То есть тебя нисколько не смутило, что у меня появился истинный? — Ну… — протянул я. — Смутило. Но ведь всегда был шанс, что ты его рано или поздно встретишь. — То есть это я виноват? — тут же ощетинился Стивен. — Я этого не говорил, — выставил я руки вперед в защитном жесте. — Но имел в виду, — Стивен отмахнулся, когда я попытался возразить. — Это все эта чертова течка, будь она неладна. Течка и запах. Хорошо тебе. Придумал историю, что неприятно пахнешь, закинулся блокаторами и подавителями и готово. Никто не подкопается. — Стивен, — я нахмурился, — что ты такое говоришь? — Называю вещи своими именами, — Стивен зло сверкал глазами. Мне очень не хотелось ссориться, поэтому я выдохнул и постарался успокоиться: — Я понимаю тебя — ты расстроен. И поэтому так говоришь. Но это мне надо переживать и бояться, ведь истинный появился у тебя. — То есть ты теперь еще и сомневаешься во мне и моих чувствах и заранее объявляешь изменником? — Стивен, — я шагнул к мужу. — Ха! Спасибо за поддержку, Эван, — Стивен достиг наивысшей точки кипения. Он отпрыгнул от меня, по широкой дуге обошел диван и двинулся на выход. — Куда ты? — Куда-нибудь подальше. Не хочу мешать тебе переживать появление моего истинного. — Стивен, — я закатил глаза, — я не то имел в виду. Но омега не стал меня слушать. Двери лифта за ним закрылись, и через мгновение я остался в квартире один. В воздухе витал слабый-слабый аромат лимонов, явно дразня меня. Все мое альфье естество рвалось следом за омегой, требуя его догнать, вернуть, утешить и успокоить, даже несмотря на последние слова Стивена. Он сказал это сгоряча и совершенно точно потом будет сожалеть, но сейчас ему нужно было время, чтобы остыть и спокойно обо всем подумать. Лишь бы Стивен не натворил никаких глупостей. Я ослабил узел галстука и медленно пошагал в ванную. Хотелось смыть с себя этот день и эту неприятную ссору. Обычно мы со Стивеном не ругались, старались договариваться и идти на компромиссы, но сейчас у омеги накипело, да и я подобрал неправильные слова. Ведь точно знал, какие у Стивена с истинностью отношения. Я думал об этом весь вечер, пока чисто машинально делал какие-то домашние дела: развесил в шкафу вещи из химчистки, сложил ровной стопкой разбросанные по столику перед телевизором журналы, поставил на зарядку планшет Стивена, нарезал овощи и курицу для ужина. Я пытался поставить себя на место мужа и понять, что он почувствовал, когда незнакомый молодой альфа назвал его истинным. Держу пари мне не удалось ощутить и сотой доли того, что пережил омега, но мне и не с чем было сравнивать. Я добровольно отказался от своего запаха еще в далекой юности, но не жалел об этом и вообще не думал, что меня когда-нибудь коснется тема истинности, пусть даже и опосредованно, через мужа. Чем дальше я крутил в голове ситуацию, в которую мы попали, тем больше мне становилось не по себе. Стивен сказал, что я поставил под сомнения его чувства, но не в нем было дело, а в природе. Омега сколько угодно долго может сопротивляться, однако природа рано или поздно может взять свое, и тогда плохо будет всем, кроме, наверное, того молодого альфы. Он будет доволен, что заполучил своего омегу, несмотря на его нежелание. Кстати, не лишним будет побольше разузнать о моем сопернике. Я связался с начальником службы безопасности своей компании и попросил его достать записи с камер наблюдения сегодняшнего Комик Кона. Задание непростое, но выполнимое. Он пообещал сделать все за пару часов. Пока ждал, я поужинал, стоя за барной стойкой в полутемной кухне. Старался ни о чем не думать, но безуспешно — перед глазами у меня стояло бледное испуганное лицо мужа. Я тряс головой, пытаясь прогнать видение, но ничего не получалось. Где ты сейчас, журавлик? Напиваешься в баре или бесцельно бродишь по улицам? У меня сердце кровью обливалось, когда я думал о моем омеге. Да, он был взрослым и сильным, но таким уязвимым сейчас. Видео я получил ровно через два часа. Отыскал запись из конференц-зала, где проходила панель Стивена, и просмотрел ее всю. Хотел найти того альфу среди зрителей, но он особо не выделялся. Лишь когда выстроилась очередь за автографами, я узнал его по растрепанным волосам. Запись была без звука, но момент с признанием альфы угадывался легко. Вот он подошел к столу, сказал ту самую роковую фразу, Стивен вскочил и убежал. А немногочисленные фанаты, оставшиеся в зале снимали эту сцену на телефоны. Эти записи надо будет как-нибудь из сети убрать, нам ни к чему публичные скандалы. Я помотал видео туда-сюда, отыскивая лучшие кадры, отправил «безопаснику» картинки и попросил узнать все об этом человеке. Время приближалось к полуночи, когда раскрылись двери лифта. Стивен тихо вошел в квартиру, огляделся, нашел меня на диване и медленно двинулся в мою сторону. Я молчал и следил за его заторможенным проходом. Потянул носом воздух, но не заметил каких-то лишних запахов — к счастью, омега не пил. Стивен добрел, наконец, до меня и рухнул рядом, как подкошенный. Подполз мне под бок, обхватил поперек туловища и ткнулся носом в грудь. Я приобнял его и принялся гладить по плечу. — Прости, я наговорил тебе всякого, — глухо проговорил Стивен. — Ничего страшного, я не в обиде. Как ты себя чувствуешь? — Бывало и получше. — Все образуется, — я чмокнул мужа в висок. — Я с тобой, я тебя люблю. Хочешь есть? Я приготовил курицу с овощами. — Хочу, — Стивен потерся о меня лицом, вытирая слезы. — Иди погрейся в душе и приходи, — я мягко отодвинул его от себя, оглядел, отметив бледность и болезненный вид. — Я могу потереть тебе спинку. — Спасибо, — Стивен слабо улыбнулся и шмыгнул носом. — Я справлюсь. Я кивнул вместо ответа и стер большим пальцем бегущую по щеке омеги слезу. — Все будет хорошо. Давай, — я поднялся сам и помог встать мужу. Мы разошлись в разные стороны: я — разогревать ужин, Стивен — умываться.

***

Следующим утром на работу я не пошел, а остался дома с хандрившим мужем. Он забрался в высокое кресло около окна, обложился подушками и нахохлился. Я принес ему завтрак — круассаны из его любимой пекарни, немного джема, масла, свежий апельсиновый сок и капучино с легкой пенкой. Стивен кивнул мне с признательностью, но веселее не стал. Я уселся на пол рядом с креслом и просто сидел, пока муж медленно цедил кофе. — Какие планы на сегодня? — осторожно уточнил я. — Никаких, — отозвался Стивен. — Можем прогуляться. В Центральном парке сейчас хорошо — свежо, зелено. — Я не хочу гулять, — Стивен поморщился. — Окей. Без проблем. Можно никуда не ходить и просто отдохнуть дома. Посмотреть какое-нибудь кино, — я с надеждой взглянул на мужа. — У меня нет настроения, — он подпер голову рукой. — Хорошо. Значит просто посидим вместе. Я могу тебе почитать вслух. Стивен наконец посмотрел на меня. Глаза у него были грустные и немного опухшие после вчерашней истерики. — Спасибо, Эван. Я очень ценю то, что ты делаешь, но сейчас не лучшее для этого время. — Я понял, — я улыбнулся омеге. — Я оставлю тебя в покое. Скажешь, если тебе что-то понадобится. И… я могу просто посидеть рядом с тобой? Стивен кивнул и снова уставился в окно, а я отнес поднос на кухню, быстро помыл посуду, захватил из спальни книгу и устроился на прежнем месте, у ног моего мужа. Я уважал его право погрустить, но хотел быть рядом, если ему что-то будет надо.

***

Неделя прошла с того злополучного Комик Кона. И она была нехороша. Мы словно застыли в моменте. Стивен каждый день проводил в кресле около окна. Он смотрел на парк или на далекое голубое небо и молчал. Я каждый день предлагал ему прогуляться, развеяться, освежиться, напиться, наконец, но он отвечал, что не готов, не в настроении, и это ему не надо. Мы даже толком поговорить не могли, потому что муж мне не отвечал. Он усиленно о чем-то думал, и мне это не нравилось. Мы всегда разговаривали о наших проблемах, а тут Стивен устроил мне какой-то молчаливый бойкот. В воскресенье я не выдержал, развернул его вместе с креслом к себе, навис сверху. — Стивен, мы должны поговорить, — особо выделил я слово «должны». — О чем? — казалось, что впервые с прошлых выходных муж посмотрел на меня. Он всю неделю меня избегал, даже спать мы ложились не вместе. Стивен или приходил, когда я уже спал, или вообще не ложился в нашу постель. — Родной, — я опустился перед ним на пол. — Любимый, — я поцеловал его колено через плед. — Журавлик, — я взял его безвольную ладонь в свои руки, подышал на пальцы теплым воздухом, немного размял. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но пожалуйста, не закрывайся от меня. Мы же всегда с тобой говорили. Обо всем. О какой-то ерунде и о чем-то важном. Всегда решали все проблемы вместе. Почему же сейчас ты отгородился от меня? Скажи мне, почему ты молчишь и смотришь на небо? Скажи, что мне сделать для тебя? Расскажи, как ты себя чувствуешь. Умоляю, что угодно, только не молчи! Я расцеловал руку Стивена, поднял голову и увидел слезы в глазах омеги. — Я обидел тебя, любовь моя? Тебе неприятно, что я тебя касаюсь? — я поспешил убрать руки, но Стивен залился слезами пуще прежнего и потянулся следом за мной. Я выпрямился и обхватил его за плечи, а потом и вовсе поднялся, прижимая мужа к себе. Он уцепился за меня, спрятал лицо в изгибе шеи и некоторое время вздрагивал, сдерживая всхлипы. Стивен сам отпустил меня и осел обратно в кресло. Я склонился к нему: — Принести тебе воды? — Да, пожалуйста, — тихо попросил омега. Я принес ему стакан воды, помог напиться и опять устроился напротив. — Не держи это в себе, журавлик. Я вижу, как тебе плохо. Поделись со мной, пожалуйста. Тебе станет легче, и вместе мы найдем правильное решение. — Ах, Эван, — Стивен прижал пальцы к внутренним уголкам глаз, — если бы это все было так просто! — Что именно? — Эта чертова истинность! — всплеснул Стивен руками. — Ну почему я? Неужели я мало пострадал в своей жизни из-за этого?! — Но что конкретно тебя заботит? — продолжил допытываться я. — Этот альфа! Мне кажется, что он появился в моей жизни, чтобы окончательно ее разрушить. Я боюсь его, и я боюсь себя. — Почему? — я с тревогой вглядывался в бледное осунувшееся лицо мужа. — Гормоны, феромоны и природный зов, — Стивен закусил губу и в отчаянии посмотрел на меня. — Даже тогда, за те жалкие пять минут, что мы говорили с ним, я почувствовал влечение. Мой мозг сопротивлялся, но тело — нет. Это все из-за течки. Меня его запахом так по голове ударило, что папа не горюй! И Стивен замолк, кусая губы и бегая глазами по моему лицу. Запах, запах, опять этот чертов запах! Как Стивен ненавидит тему истинности, так я ненавижу тему природных запахов. Ведь эта самая природа так сильно надо мной поиздевалась, подарив самый отвратительный аромат. Я не знал, что ответить мужу. Как-то поддержать, успокоить, но мне и самому сейчас было нелегко. Стивен меня опередил: — Я боюсь, Эван! — воскликнул он. — Боюсь, что сделаю ошибку. Боюсь своего организма. Боюсь того альфу. И боюсь потерять тебя! — Милый, — я опять схватил омегу за руку, — меня ты точно не потеряешь. Я люблю тебя. Ну же, посмотри на меня. Стивен уставился на меня широко открытыми глазами. Я проговорил максимально четко и понятно: — Я тебя люблю. Всегда любил и буду любить. Несмотря ни на каких других альф. Пусть даже истинных у тебя будет миллион. Ты мой. Омега всхлипнул и подался вперед. Я встретил его на полпути, придержал за подбородок и мягко поцеловал. Стивен же действовал яростно. Он обхватил мое лицо ладонями и целовал, будто в последний раз: голодно, страстно, жадно. Словно боялся, что я исчезну. Видно было, что Стивен в отчаянии. Он задыхался и между поцелуями всхлипывал. Мне такое было не по нраву, поэтому я затормозил мужа, уложив ладонь ему на затылок, а потом и вовсе поднялся, потянув Стивена за собой, легко подхватил его и понес в спальню. Мы упали на кровать вместе, не в силах отодвинуться друг от друга. Я подмял омегу под себя, просто улегся на него сверху, крепко зафиксировав руки и ноги. Стивен трепыхнулся, но быстро замер, глядя на меня влажными блестящими глазами. — Я очень тебя люблю, журавлик мой, — тихо проговорил я. — Покажи мне, — попросил Стивен. — Сделай так, чтобы я забыл весь произошедший со мной кошмар. — Сделаю, — пообещал я, хоть и считал, что секс был не самой удачной идеей в нашем случае, но отказать мужу не мог. Я стянул с омеги теплую кофту, в которую он кутался последние дни, и кожа Стивена моментально покрылась мурашками. Чтобы согреть мужа, я быстро избавился от своей футболки и прижался к нему всем телом. Моя кровь была горячее, и омега сам прильнул к моей груди. Его пальцы пробежались мне по спине, огладили верхнюю часть ягодиц и зарылись в волосы на затылке. Я мимолетно коснулся губ Стивена, но продолжать поцелуй не стал, а скользнул по челюсти, обхватил губами мочку уха, прочертил влажную линию языком по омежьей шее. Стивен, и так шумно дышащий, засопел активнее. Он подкинул бедра, скрестил лодыжки у меня на пояснице, заставляя теснее к нему прижаться. Мы уже были оба порядочно возбуждены, но переходить к основному действу я не спешил. Я все еще покрывал легкими поцелуями плечи и шею Стивена. От этого мой муж стонал и ерзал и распалялся еще больше. Я же показывал ему всю глубину своих чувств. Каждым касанием, каждым поцелуем я старался показать Стивену, как люблю его, как он мне дорог. К тому моменту, как мы избавились от штанов, омега был на грани. Одно движение по его возбужденному члену — и Стивен кончил с громким вскриком. Рефлекторно он стиснул мои бока коленями, поймав в своеобразный капкан, и долго не отпускал, потому что мышцы у него свело судорогой. Я осторожно массировал мужу ягодицы и паховые складки. Наконец его отпустило, и мы смогли продолжить. Я перевернул Стивена на живот, подсунул подушку под бедра и начал с легкого массажа. Погладил плечи, очертил всю фигуру и чуть прихватил ягодицы, когда возвращался по спине наверх. Стивен ожил, извернулся и потребовал поцелуя. Пришлось мне улечься на него, отчего мой член удобно скользнул между ног омеги и проехался по влажной дырочке. Я застонал мужу прямо в губы — настолько ярким было удовольствие. Мы давно не занимались любовью, отчего любое касание приносило небывалое удовольствие. Во время поцелуя Стивен так активно поводил бедрами, что я уже готов был кончить. Поэтому собрался с силами, оторвался от покрасневших губ омеги и вернулся к его заднице. Приподнял чуть над подушкой и лизнул истекающую смазкой дырочку. Эх, а ведь если бы все прошло, как мы задумывали, сейчас бы я наслаждался лимонным вкусом и запахом. В общем-то мы оба не пахли, словно были бетами. Мне это не мешало, а вот Стивен грузился по этому поводу. Но сейчас я умело его отвлекал своим языком и губами. Второй раз Стивен кончил от массажа простаты и ткнулся лицом в подушку. Я побоялся, что он задохнется, и поторопился перевернуть омегу на бок. Улегся к нему лицом, устроил мужнину ногу у себя на бедре и скользнул членом в растянутую и раскрытую дырку. Несколько первых толчков Стивен даже не почувствовал, ведь был хорошо подготовлен и еще не успел отойти от недавнего оргазма. Я же наслаждался его расслабленным и удовлетворенным видом. Казалось, его лицо разгладилось, со лба исчезла напряженная складка, губы больше не были поджаты. Они алели от поцелуев и были приоткрыты, прося снова к ним прикоснуться. Я подвинул мужа к себе ближе и втянул его нижнюю губу, потом лизнул верхнюю и наконец поцеловал омегу сочно и страстно. Он охнул, раскрыл глаза и снова закатил их, потому что я толкался в него глубоко и уверенно. Не быстро — на боку скорость не наберешь, но по самый узел, который постепенно набухал. — Стивен, — позвал я мужа. Он с трудом разлепил глаза, уставился на меня. — Я тебя люблю и никому не отдам, — твердо произнес я. — Веришь мне? Омега выглядел осоловело, но тем не менее кивнул. — Мне нужен только ты. Веришь? Снова кивок. — Что ты сейчас чувствуешь? — не дождавшись ответа, я легонько встряхнул мужа, видимо прицельно попав по простате, потому что омега вскрикнул. — Те… тебя, — выдохнул наконец Стивен. — Кого ты любишь? — Тебя! — снова вскрикнул муж от очередного удачного проникновения. — Кто тебе нужен? — Ты! — Кончай! — приказал я, довольный ответами. Стивен после этого выгнулся в моих руках, насаживаясь на член и выплескиваясь мне на живот. А потом он наоборот сжался, запирая меня в тиски. Я пропихнул узел поглубже в омегу и с наслаждением кончил. Причем ощущения были такие, словно из меня вылились все сомнения, все тревоги и волнения последних дней. Сразу стало хорошо, легко и спокойно. Ведь я нет-нет, да подумывал, что Стивен в какой-то момент соберет вещи и уйдет от меня к истинному. Но муж был моим целиком и полностью. Он дышал мне куда-то в грудь, и только по слабому дрожанию его ноги было понятно, что Стивен еще не до конца отрубился. Я гладил его по спине, куда мог дотянуться, и охал, когда меня накрывали микро-оргазмы. После пятого или шестого Стивен вдруг поднял голову и посмотрел на меня осмысленно и серьезно. Я подобрался, готовясь к чему-то важному. — Я твой, — произнес омега, будто давал мне ментальную установку. — Никому меня не отдавай. — Ты мой, — послушно отозвался я, глядя мужу в глаза. — Я никому тебя не отдам. В этот момент мы одновременно дернулись и застонали от новой вспышки удовольствия. Но глаза не закрыли, так и смотрели друг на друга, дыша приоткрытыми ртами и гладя чужое лицо кончиками пальцев. Так мы и заснули — лицом к лицу, держась друг за друга, веря, что никто не сможет нас разлучить.