Шаг навстречу

Детектив действительно сработал быстро и четко, и уже через два дня я держал в руках папку с досье на своего мужа. Эти дни я провел в тупом ничегонеделании, потому что все валилось из рук, а голова не работала. Я переживал за Стивена, звонил и писал ему, но ответа, конечно же, не было. Поэтому несколько листов с информацией встряхнули меня не хуже землетрясения. Я держал в руках бесценные знания о моем омеге, то, что мы могли обсудить уже давно и стать чуточку ближе друг к другу. С замиранием сердца я раскрыл папку и стал читать. Оказалось, что Стивен родился в Зальцбурге, а его родители познакомились в Милане, где папа Стивена жил несколько месяцев. Он завел роман с молодым военным, но потом альфу отправили служить куда-то на юг, и влюбленные потеряли связь. Папа Стивена, уже беременный, уехал обратно в Австрию и поселился у своего родителя. Он благополучно родил сына, но не смог вынести разлуки с любимым и медленно угасал от тоски. Воспитанием Стивена занялся его дедушка. Они перебрались в отдаленную деревушку в горах и зажили вдвоем. Я терпеливо прочитал все, но больше всего меня интересовала эта деревушка. Дотошный детектив смог выяснить адрес и даже подтвердить, что у Стивена остался после дедушки небольшой домик. И он прибыл туда буквально сегодняшним утром. Да, Рон был прав — детектив оказался крайне полезным человеком. Кроме сведений о Стивене я нашел в конце папки конверт с флешкой. Заинтересовавшись содержимым, воткнул ее в компьютер и через несколько минут удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Теперь Артур был у меня на крючке. Один клик мышкой — и его жизнь будет разрушена. Но мальчишка сам был виноват. Во-первых, полез к Стивену, а во-вторых, не подчистил за собой следы незаконной деятельности. Я мало разбирался в специфическом компьютерном сленге, но слова Даркнет и запрещенные вещества говорили о многом. Я пока решил оставить флешку себе и не обнародовать компромат. Меня сейчас волновал другой вопрос. Я решил действовать в открытую и переступить через себя. Это нужно было сделать еще двенадцать лет назад и рассказать и показать все Стивену. Дать ему почувствовать мой запах и самостоятельно решить быть ли со мной. Решив открыться, я очень рисковал. Я еще помнил отвращение на личиках омег, которые принюхались к мерзкому едкому запаху горелой древесины и высмеяли меня. Никто не соблазнился, и никто не захотел дать мне хоть какой-нибудь шанс. Сейчас же меня могло спасти только чудо. Чтобы вернуть свой запах, я должен был полностью очистить организм и кровь. Процедуры были сложные, а, учитывая мой «стаж» приема подавителей и блокаторов, меня ждало несколько заходов. Я подбил все срочные дела, завершил то, что начал давно, скинул все простое на заместителя и секретаря и поехал в больницу. На удивление в больнице меня нашел Рон вместе с мужем. Я лишь однажды встречался с этим омегой, и он показался мне живым, умным и каким-то настоящим. Они со Стивеном были немного похожи, только Мику с Роном повезло быть истинными. — Ты точно все решил? — поинтересовался Рон, пока меня готовили к плазмаферезу. — Конечно, — кивнул я. — Давно нужно было это сделать. — Я уверен, что у тебя все получится, — улыбнулся Мик и одобрительно сжал мне плечо. — Спасибо, — улыбнулся я ему в ответ. Слова омеги окончательно меня успокоили и настроили на нужный лад. Я не боялся, потому что верил, что делаю все правильно. Я прикрыл глаза и позволил врачам проводить нужные манипуляции. После первой процедуры я чувствовал себя не важно. Кружилась голова, и тянуло спать. Я кое-как добрался до дома и рухнул на кровать, повторяя, что делаю это все не просто так, а для себя, моего мужа и нашего совместного будущего. С мыслями о Стивене я заснул, и утром мне стало полегче. Часто проводить плазмаферез не рекомендовалось, но я настоял и через два дня снова сидел в кресле, а врач возился с капельницей. Больно не было, но снова пришла слабость, и пальцы на руках занемели. Я лежал с закрытыми глазами и думал о Стивене, мечтал, как приеду к нему, найду его небольшой занесенный снегом домишко, постучусь в дверь, а потом крепко обниму моего ненаглядного. И как Стивен будет рад меня видеть. Мы сядем прямо на пол около камина, потому что в маленьком домике в горах обязательно должен быть камин, и будем говорить, и говорить, и говорить всю ночь до рассвета. А потом пойдем спать. Завалимся на старомодную кровать с высокими железными ножками и ворохом подушек и одеял, переплетемся руками и ногами и будем смотреть друг другу в глаза до тех пор, пока не уснем от усталости. Но во сне будем лежать также тесно, боясь отодвинуться и потерять друг друга. Проснемся же ближе к вечеру, немного помятые и с несвежим дыханием. Будем старательно отворачиваться, чтобы не дышать друг на друга. Кто первым потянется к чужим губам, будет неизвестно, да и неважно, в общем-то. Просто в какой-то момент мы начнем целоваться все напористее и напористее и стаскивать свою и чужую одежду. Страсть захватит нас окончательно, ведь мы так давно не виделись. Стивен перехватит инициативу, оседлает мои бедра и плавно опустится на возбужденный член. Он будет опускаться и подниматься. Сначала быстро и яростно, но со временем замедлится, и секс из быстрого и страстного превратится в плавный, нежный, томный. Стивен позволит себя перевернуть и прижаться к нему вплотную, уткнуться носом за ухо, ощутить губами влажную кожу. Я буду двигаться сильно, вгоняя член до основания, а в самом конце, когда наслаждение будет в наивысшей точке, укушу омегу в изгиб плеча, ставя свою метку. Теперь, когда мой запах будет ощущаться отчетливо, метка приживется и будет пахнуть, отгоняя от моего любимого всех посторонних альф. А его истинного я сдам полиции. Вторую процедуру я завершил с легкой улыбкой на губах. Мне было также нехорошо, как и в прошлый раз, но мысли о скорой встрече с мужем поддерживали, не давая рухнуть в обморок.

***

После третьей мой запах стал немного проявляться. Я проснулся утром, принюхался и лениво отметил, что кто-то где-то запалил костер. Повалялся чуть-чуть, собираясь с силами. Гарью пахнуть стало отчетливее, и я подорвался с кровати, кинулся на кухню, проверяя нет ли пожара. Пожара, к счастью, не было, но когда я оперся ладонями о столешницу рядом с плитой, чтобы перевести дух, то понял, что именно пахло. Что ж, этого момента я ждал и одновременно боялся, ведь плазмаферез мог не сработать. Но чистка крови мне помогла. Я задрал руку, принюхался к своей подмышке и скривился. Мыться теперь придется дольше и тщательнее, но все равно дымный запах не исчезнет с кожи даже после большой порции геля для душа. Чтобы полностью удостовериться в своем «исцелении», я решил пригласить Рона с мужем в гости. Надеюсь, они будут откровенны и скажут, не слишком ли я воняю. Баркеры приехали этим же вечером. Зашли в квартиру и с интересом огляделись. — Тут очень мило, — с ходу выдал Мик. Я кивнул с легкой улыбкой, зная, в какой резиденции они живут во Франции, но ничего не сказал и повел друзей по комнатам. У нас и смотреть-то особо было нечего, кроме рабочего кабинета Стивена. И там Мик завис надолго. С восторженным видом он рассматривал постеры на стенах, афиши фильмов, снятых по комиксам Стивена, просто какие-то наброски, которые ни для чего не подходили, но мужу нравились, мои портреты, начиная с самого первого, что Стивен нарисовал в Миннеаполисе. Мик вгляделся в эти картинки, улыбнулся чему-то своему и подмигнул Рону. Тот вернул улыбку, а когда омега отвернулся, на мой безмолвный вопрос пожал плечами. Отдельно Мик осмотрел рисовальные принадлежности Стивена: ноутбук, графический планшет, стилусы и особый интерактивный «стол», сочетающий в себе функционал и ноутбука, и планшета разом. Был у мужа и обычный рабочий стол, за которым он рисовал на бумаге. Сейчас он был чистым — у Стивена не были времени, сил и желания браться за карандаш в последнее время. Мик остался от всего этого в восторге и выдал оптимистично: — Нам со Стивеном определенно стоит познакомиться! Чувствую, у нас много общего. — Чтобы вы на пару зависали в своих рисованных мирах? — поднял брови Рон. Его муж закатил глаза, а я заметил: — Стивен будет рад с тобой познакомиться. — Ты просто не знаешь, на что соглашаешься, — предостерег меня Рон. — Поверь — знаю! — рассмеялся я, чувствуя, как волнения и тревога этого дня меня понемногу отпускают. — Когда ты за ним поедешь? — уже серьезно спросил Рон. — Вот об этом я и хотел с вами поговорить, — тоже посерьезнел я. Мы вернулись в гостиную. Баркеры устроились на диване, я подтащил любимое кресло Стивена поближе, сел и резко шумно выдохнул. Мне нужно было собраться, поэтому я начал немного издалека: — Вы ничего необычного не почувствовали, когда зашли в квартиру? Я спросил это не случайно, ведь проторчал целый день дома, слоняясь по комнатам и переживая. Так что мой запах должен был пропитать все вокруг. Но Рон и Мик не высказывали никаких претензий и не убегали, зажав нос. Они явно не поняли, что я имел в виду, и переглянулись. — А что мы должны были почувствовать? — осторожно поинтересовался Рон. — Вчера я прошел третий сеанс плазмафереза и утром ощутил свой природный запах, — покаялся я. Баркеры синхронно потянули носами. — Ммм… Позволишь? — спросил вдруг Мик. Я кивнул. Омега посмотрел на мужа, Рон тоже выразил согласие. Мик подошел ко мне почти вплотную, понюхал волосы, потом изгиб плеча. Дальше он двигаться не стал и вернулся к мужу. — Извини, — развел он руками. — Я почти ничего не чувствую. Слабые отголоски. Возможно, у меня просто притупился нюх. Прости! — Ничего страшного, — мотнул я головой и посмотрел на Рона. Тот поднял руки вверх, показывая, что сдается, но все же предложил: — Я, конечно, тоже могу тебя понюхать. Если хочешь. — Не стоит, — усмехнулся я. — То, что вы меня не ощущаете, вполне закономерно. У вас настройка запахов только друг на друга. — Что есть, то есть, — спокойно отозвался Рон, но от меня не укрылось, как он сжал ладонь мужа в своей. Мик чуть дернул шеей и тоже принял независимый вид. Я решил промолчать и не спрашивать, отчего они так напряглись. Вместо этого заметил с толикой отчаяния: — Ну не искать же мне свободного омегу на улице с просьбой понюхать меня! — Могут неправильно понять, — тут же расслабился Рон. — А вообще, если Стивен хотя бы вполовину такой, как ты о нем рассказывал, то он примет тебя. И твой запах. И, насколько мне помнится, не такой уж он и ужасный был. — По сравнению с чем? — поморщился я. Внезапно на меня накатила усталость. Я с силой потер лицо руками и откинулся на спинку кресла. — В любом случае тянуть нет смысла. Я проведу финальную процедуру через день и полечу к мужу. Одолжите самолет? — Полностью в твоем распоряжении, — отозвался Рон. Я поймал его одобрительный взгляд и нежную улыбку Мика. Рядом с этими двоими мне было хорошо и спокойно. И верилось, что все у меня получится.

***

В конце декабря в Зальцбурге стояла тихая и солнечная погода. Было не холодно, но даже если бы морозило, я бы вряд ли заметил, потому что дико волновался. После четвертой процедуры я уже явственно чувствовал свой запах, да и окружающие теперь смотрели на меня по-другому. Рон все-таки ко мне принюхался и заметил, что я пахну костром в холодном зимнем лесу. Как по мне — запах был достаточно резкий и неприятный, но друг заверил, что все вполне терпимо. Они с Миком очень меня поддерживали, но все равно я прилетел в Зальцбург с тяжелым сердцем. Зато оценил все прелести частного самолета. Меня быстро и с комфортом доставили в Австрию. В аэропорту я взял такси и поехал в Ваграйн, где скрывался последние десять дней мой муж. Дорога заняла всего час, в городок мы въехали с первыми сумерками. И окунулись в веселую курортную жизнь. На центральной улице горели огни, люди переходили из бара в бар и просто гуляли без дела. Тут и там вспыхивали фейерверки, и вообще атмосфера была новогодней и праздничной. Как-то я совсем упустил из вида, что уже было тридцать первое декабря. Но может это было к лучшему? Ведь у нас со Стивеном все волшебное всегда случалось под новый год. Таксист высадил меня вдали от городского веселья и уехал, а я, сверяясь с навигатором, пошел по улице, забирая вверх. Тут уже шли простые домики обычных жителей города, все пансионаты и гостиницы остались там, внизу, а вместе с ними и шум праздника. Здесь, в жилых кварталах, было тихо и спокойно. Снег искрился и поскрипывал под ногами, были комфортные минус шесть, а опрятные, чистые домики с горящими на фасадах гирляндами дарили ощущение сказки. Но вот, наконец, и нужный мне дом… Я постоял некоторое время, разглядывая одноэтажный домик. Он единственный не сверкал огнями и выглядел заброшенным, но я точно знал, что Стивен там. Утром частный детектив Рона прислал фото, как мой муж заходил внутрь с пакетами. Мне сейчас оставалось только постучать и ждать, что Стивен откроет. Я сглотнул, поежился и отругал себя за нерешительность. В конце концов, я приехал к своему любимому мужу! Приехал, потому что жить без него не мог. Приехал, чтобы раскрыть все секреты. И вернуть его. Поэтому занес руку и решительно и громко постучал. В домике царила тишина, но я не сдавался. Постучал сильнее и громче. Всем кулаком, гулко, мощно. Бам-бам-бам! И еще парочку раз для верности. Наконец внутри дома послышалось копошение, лязгнул металлический засов, и дверь приоткрылась. Стивен, растрепанный, заспанный, но с темными кругами под глазами, завернувшись в плед смотрел на меня. А я на него. Жадно вглядывался в лицо любимого и корил себя, что довел мужа до такого состояния. Стивен очнулся первым. Он погипнотизировал меня немного, сфокусировал зрение, а когда все понял, из его глаз побежали слезы, а он просто шагнул вперед, впечатываясь в меня лицом. Я тоже отмер, обхватил его руками, приподнял над полом и внес в домик, ногой закрывая дверь. С трудом ориентируясь в чужом да еще и темном доме, прошел вперед, кажется в гостиную, потому что по очертаниям угадал диван и рухнул на него, прижимая Стивена к себе. Он вздрагивал в безмолвных рыданиях, я баюкал его кокон из пледа в руках и сам украдкой вытирал о него слезинки. Сколько мы так просидели, было неизвестно, но меня пробудил хриплый шепот Стивена. Он как заведенный повторял: «Ты пришел. Пришел». — Конечно же я пришел, — с трудом я раскопал лицо мужа из-под пледа и поцеловал его в горячий лоб. — Я не мог не прийти. Ведь я люблю тебя. Ты мой. Только мой. Я никому тебя не отдам. Клянусь. И то, что я сказал тогда… Прости меня, Стивен. Мне так хочется отмотать время назад, чтобы не говорить тех ужасных вещей. Но я не могу. Я могу лишь тысячекратно просить у тебя прощение и смиренно ждать, что ты простишь и разрешишь загладить вину. Стивен завсхлипывал активнее, гнусаво протянул: — Глупый, глупый альфа! — Да! — не стал отрицать я очевидного. — Глупый. Очень глупый. Но ты сможешь меня простить? — Да я же уже, глупый альфа! — воскликнул Стивен, высвободил руки из пледа, крепко обхватил меня за щеки и приник к губам. Мы целовались жадно, неистово. Трогали друг друга, потому что реально успели соскучиться. Стивен напирал на меня, но сам же первый отстранился и с шумом вдохнул ртом, ведь нос у него после недавней истерики был заложен. Он некрасиво шмыгнул, а потом еще и потер кончик носа ладонью, делая его еще краснее. Я же смотрел на него во все глаза, словно видел впервые, и поражался, какой красивый у меня муж. — Какой ты красивый! — совершенно обалдело выдал я. — Как же я тебя люблю! Казалось, что Стивен засмущался, но все равно с большим рвением принялся стаскивать с себя и с меня одежду. Под пледом нашлись теплая кофта, водолазка, футболка, толстые штаны, лосины и шерстяные носки. Видимо, в домике было очень холодно, и Стивен спасался, как мог. Но теперь, когда мы оказались вдвоем, замерзнуть нам не грозило. Мне уже было нереально жарко, я под пальто просто кипел и плавился, а поцелуи Стивена лишь сильнее горячили кровь. В первый раз мы соединились прямо на диване в ворохе одежды. Торопливо, как подростки, что дорвались друг до друга и спешили удовлетворить взаимное желание, пока родители были на работе. Стивен устроился сверху, практически с размаху насадившись на член. Он вскрикнул, запрокинул голову и сразу же стал двигаться, не давая себе привыкнуть. Было резковато, грубовато, но так восхитительно хорошо. Я подкидывал бедра, следуя за мужем, гладил его по моментально взмокшей спине и охотно подставил губы, когда Стивен потянулся за поцелуем. Потом он ловко снялся с моего члена, обхватил оба ствола и быстро додрочил. Эта разрядка была нам нужна, чтобы почувствовать себя живыми, почувствовать, что мы есть друг у друга, и что все теперь будет хорошо. Я много думал на досуге о нашей жизни, о своей жизни и понял, что моя работа не стоит того, чтобы посвящать ей всего себя. Ведь из-за моей занятости Стивен подолгу оставался один. Кое-что мне удалось скопить, и от продажи фирмы я получил бы большие деньги. И мы бы со Стивеном могли уехать из Нью-Йорка. Конечно, на виллу на Лазурном берегу нам бы не хватило, но поселиться вот в таком вот домике, как этот, мы могли бы. Об этом и о многом другом я и хотел поговорить с мужем в первую очередь, но он, видимо, был не готов говорить. Он хотел заниматься любовью, и я не мог ему в этом отказать. В конце концов поговорить можно будет и завтра. Кровать в этом домике была такая, как я себе и представлял. На высоких ножках, с кованым изголовьем и не очень широкая — вольготно не раскинуться. Но нам хватило места. Я уложил Стивена на спину, сам забрался на него, навис сверху, опираясь на руки. Муж возбужденно блестел глазами и облизывался. По щекам и груди у него гулял лихорадочный румянец, он шумно дышал и, мне казалось, поводил носом, будто принюхивался, но я не придал этому значения, потому что срочно хотел его поцеловать. И сделал это, плотно прижавшись к Стивену. Муж обхватил меня руками и ногами, стремясь стать еще ближе. Хотя, куда уж ближе. Я покрыл поцелуями его лицо, облизал шею, примериваясь куда поставлю метку, подышал теплым воздухом на соски. Стивен вздрогнул, его кожа покрылась мурашками, и он стиснул мои бока коленями. Я улыбнулся от приятных воспоминаний и ассоциаций. Стивен всегда так делал, когда ему было хорошо. Это я прекрасно знал и с двойным старанием принялся ласкать любимого. Он вкусно стонал и метался по кровати. Многочисленные одеяла, пледы и подушки разлетались в разные стороны, но нам было наплевать. Я погрузился в теплое нутро омеги и просто взвыл от чистейшего наслаждения. Ощущения были такие, будто мы впервые занимались сексом. С одной стороны я прекрасно знал Стивена и его тело, но с другой этот наш секс разительно отличался от всех остальных. Может дело было в длительном перерыве, нашей ссоре, или может у меня гормоны скакнули, и я впервые в жизни, наконец, полноценно прочувствовал партнера. Да я сам чувствовал свои феромоны, что уж говорить про Стивена! Он цеплялся за меня, как за спасательный круг, и царапал спину. Я же в порыве чувств даже кусанул его за плечо. К счастью, не клыками. Тут я смог удержать похоть и желание и решил повременить с меткой. Завтра, я укушу его завтра, когда мы поговорим, а не когда Стивен смотрит на меня шалыми глазами и, кажется, ничего не соображает. Он отдается мне полностью, без остатка, и я принимаю все, что он мне отдает. Хорошо, как же хорошо! В голове бьется только это — чистый экстаз, восторг и горячая, обжигающая любовь. Как, как я мог добровольно лишить себя этого?! Лишить себя моего Стивена с его гибким, стройным телом, блестящими глазами и красными губами! Да я в следующий раз лучше сдохну, чем отпущу его куда-нибудь. Хотя нет, к черту! Никакого следующего раза не будет! Я просто этого не допущу. Мы — одно целое, и я это Стивену докажу! Я навалился на него, вогнал член до основания и жестко зафиксировал лицо в ладонях. Взгляд у Стивена немного прояснился, но все равно он плавал в каком-то мареве. — Я люблю тебя, — припечатал я сурово. — Ты — моя самая большая ценность. Вся моя жизнь — для тебя. — И я люблю-ю-ю! — зашелся Стивен в крике на пике наслаждения. Оргазм был оглушительный и невероятно выматывающий. Я ткнулся мокрым лбом в подушку рядом с головой Стивена и коротко засопел. Омега все еще подрагивал подо мной. Поза для сцепки у нас была не самая удобная — у меня скоро устанут руки, да и мне хотелось продолжать гладить и ласкать мужа. Поэтому я подхватил его под задницу, глубже насаживая на узел, и перевернулся на бок. Стивен вскрикнул и потом сразу обмяк. Я немного от него отодвинулся, заглянул в лицо. Признаков жизни омега не подавал, но по усталой, но удовлетворенной улыбке было понятно, что ему было хорошо. Я погладил его по щеке, оттянул большим пальцем нижнюю губу, провел дальше по шее и накрыл соски. Прищипнул немного, покатал между пальцев, и Стивен зашевелился, удивленно распахнул глаза. Я дразнил его с коварной ухмылкой и неосознанно одурманивал своими феромонами. Одного мимолетного касания члена хватило, чтобы Стивен кончил. При этом он так сильно меня сжал, что я заскулил от правильного и приятного давления на узел. Так мы и развлекались еще некоторое время, пока усталость и нервы не сморили нас.