Двойное Дно

***

25.03.2008.

Поезд Токио-Осака

Иссей Сакаи всегда был человеком серьёзным и если кому-то это было точно известно, так это Рейко. У него всё и всегда делалось основательно, продумано, даже фундаментально, а если что-то его не устраивало, то с проблемой мужчина разбирался так, чтобы решить ее с первого раза и навсегда. Как раз из-за такого его подхода к «проблемам», Рейко отнюдь не спешила сообщать ему о том, что тот самый мальчик из техникума, который так ему не понравился, теперь не просто мальчик, а её парень. Её всё вполне устраивало и девушка вовсе не планировала до поры до времени сталкивать эти две стороны своей жизни. Разумеется, этот день должен был когда-то настать, но форсировать ничего не хотелось. И все шло отлично, пока один теплый весенний день Рейко Сакаи не омрачился сообщением, пришедшим с номера отца. «Как поедешь — бери с собой своего Годжо. Мне бы с ним поговорить». Кто и как ему сообщил было неизвестно, но Рейко готова была состояние ставить на то, что это был Яга. Такие новости были мало того, что неожиданными, так еще и, что хуже, случилось это буквально за день до выезда. У Сакаи было чертовски мало времени на инструктаж, он словно нарочно так сделал. Сообщение ей пришло в два часа ночи, а прочитала она его только в одиннадцать утра следующего дня. Год заканчивался и никто уже не имел особого желания приходить на уроки, потому они и спали до полудня. Когда Рейко полузакрытыми глазами читала то, что написал отец, Годжо и вовсе преспокойно спал на своей половине. Разбудить его тогда стало задачей непростой, но объяснять азы знакомства с родственниками стало задачей ещё сложнее. Оставалось собрать вещи, ещё раз пятьдесят повторить «я так переживаю» и к вечеру оказаться в поезде. — Ты ещё нервничаешь? Он вырисовывал пальцем какие-то узоры на ноге девушки и не мог не заметить как та начала беспокойно дергаться вверх-вниз. Рейко вздохнула, приподнимая брови. — Конечно, Сатору! Пожалуйста, не наделай ерунды. — Да разве я могу? Сакаи подняла на парня достаточно однозначный взгляд, в котором чётко читалось громкое «о, да». Сатору только отмахнулся, убирая руку и откинулся на спинку. — Брось, я не идиот. Не знаю какие у него обо мне данные были, но теперь-то я знаю, что это твой отец. Мне невыгодно быть неуважительным. Рейко как-то отстраненно покивала головой, а затем с серьезным видом обернулась. — Не хмурься, Сакаи-сан. Она быстро закатила глаза, но брови все же расслабила, а затем последовала нотация, которую он уже слышал раз пять. — Не шути слишком много, ладно? Но и святошу не строй, он не поверит. Если папа что-то попросит ни за что не отказывайся помочь. И не заикайся про то, что вместо того, чтоб что-то делать, ты всё бы купил, он не оценит. И от пива не отказывайся, он в это тоже не поверит. — Бла-бла-бла. — Годжо отвел глаза от потолка и почти осуждающе покосился на Рейко. — Может я просто буду таким же, как с тобой? Какой смысл строить из себя что-то? Чтобы это потом вылезло на семейном застолье через пару лет? Сакаи снова вздохнула и потерла лоб. Она была не права, грузив его этим, но так было спокойнее. Её пальцы осторожно легли на его ладонь, поглаживая тыльную её сторону. — Ладно, милый. Прости, я волнуюсь. Ты представляешь, как ужасно будет, если вы друг другу не понравитесь? Я останусь меж двух огней. — Понравимся. — он легко улыбнулся. — Он тебя любит, я тебя люблю, у нас много общего. Я не верю, что могу ему не понравиться, Рей. Мне кажется, я уже на половину стал тобой, это должно располагать. Ну, на треть точно. — Да и мне так кажется. Это так странно, Сатору… — М? — Ну, что мы вообще настолько… Связаны. Что я часть тебя, а ты — меня. Словно нам мозг перепрошили. И, подумать только, тебя знает вся магическая Япония, с тобой фоткаются, ты буквально сильнейший, а я везу тебя в Матсубару к папе, чтоб он учил тебя пересаживать растения из горшков в огород. Рейко усмехнулась, а взгляд ее еще посередине фразы был переведен за окно, на начинающий там тлеть, закат. Скоро весь вагон окрасится в теплые цвета, скрывая то, как она покраснела. Годжо она не стеснялась давным-давно, но говорить всё, что на душе, смущало. — Ну, не скажи. Когда я с тобой, то я никакой уже и не сильнейший. На секунду и у него перехватило дыхание. Все эти откровения стали теперь совсем иными, когда ушло переживание о правильности слов, когда осталось лишь понимание, что тот, с кем говоришь, это самое близкое, что будет к счастью. Действительно часть тебя. И возможно лучшая. — Я может даже и не Годжо Сатору с тобой. — он прикрыл глаза на мгновение, так было проще. — Моё имя у них стало нарицательным, это выбешивает, словно Годжо Сатору это одно, а я — нечто иное. И сейчас я нечто иное. Я до ужаса настоящий. Луч закатного света пробился сквозь листья, которые плотно закрывали окно ехавшего поезда и упал на его лицо. Рейко завороженно смотрела, как на мгновение его и так красивые глаза стали вовсе неземными и как через секунду он снова закрыл их, щурясь от солнца. Он продолжал. — Ты мне как-то сказала «Так ты оказывается человек!». Ты потом еще объяснялась, с чего вдруг такое выдала. И может это было странно, но я никогда не чувствовал себя более… Понятым что-ли. Не знаю, Рей. Это очень круто, быть человеком. Не наградой семьи. Не оружием, не чем-то там еще. — Ты тот ещё человек, — она хмыкнула и подвинулась ближе, опуская голову на его плечо, — Мой самый-самый любимый. Иссей Сакаи не забрал их прямо от станции. Пока двое вылезали из вагона, Мужчина стоял у машины и пристально наблюдал издалека. Рейко с Сатору его не видели, крайне занятые тем, как расставить вещи так, чтоб сумки не упали в лужи от прошедшего дождя, зато он их видел отлично. Он был наблюдателем. Всегда был им. Иссей давно дал себе эту роль, отгородившись от мира, в котором был рождён. Он знал, что так, со стороны, сделать выводы гораздо проще, чем через натянутые вопросы за общим столом. В его мысленный блокнот быстрым и аккуратным почерком записывалось всё, что он видел. То, как Годжо вынес их сумки, чтобы ей не пришлось таскаться с ними, то как он погладил её по голове и поцеловал в лоб, когда стало видно, что та нервничает. Рейко хмурилась и сжимала край футболки. Парень что-то ей сказал и она кивнула, брови отодвинулись от переносицы и через секунду она достала телефон. Сакаи старший ответил на звонок, всё ещё наблюдая за ними. — Да, Рейко. Спускайтесь. Я жду у машины. Ещё секунд двадцать и он уже увидел знакомую красную макушку и незнакомую белую рядом с ней. Мелькнула мысль о том, как они оба выделяются куда бы не пошли. Два ярких пятна в окружающем однообразии. — Папа! Девушка повисла у него на шее. В нос ей тут же ударил знакомый запах одеколона и ещё чего-то непонятного. Рейко снова поймала себя на мысли, что он напоминает ей сразу обо всём хорошем, что когд-либо было в жизни, на клеточном уровне напоминает о чем-то неуловимо приятном. Каждый раз после долгой разлуки его борода, вечно коловшаяся и этот загадочный запах чуть ли не на слёзы выводили. — Привет, Рей-Рей. Он проговорил это шёпотом, прямо на ухо дочери, ещё не желая показывать какие-то лишнии эмоции перед незнакомым мальчиком. Пока что он был добр только к ней, а для него должен был оставаться серьезным и непоколебимым. Проверка на нервы. Сатору стоял с сумками на перевес и терпеливо ждал, пока очередь дойдет до него. В отличии от того, как сделала Рейко когда-то, Иссей не пожал ему руку «по-европейски» и лишь коротко кивнул, без официальных поклонов. Парень ответил тем же и воспринял это как сигнал представиться. — Годжо Сатору. Рад встрече, Сакаи-сан. — Взаимно. Сакаи Иссей. У мужчины в голове при звуке имени этого парня появлялись целые три совсем не похожие друг на друга картинки, которые он пока никак не мог совместить в одного человека, хоть и хотел. Тот наглый хамоватый подросток, которого видел он сам много лет назад. Сильнейший маг, на котором держался баланс всей вселенной. И, наконец, парень, о котором его собственная дочь говорит с такой нежностью, которую он редко слышал от людей. Парень, который носит её на руках, если что-то вдруг случится, и каждый раз берёт вину за что угодно на себя, как бы Рейко не сопротивлялась. Обо всех этих подробностях Иссей Сакаи был проинформирован нераскрытыми народу источниками информации. И он, признаться, не знал, какой образ из этих взять за основу. Несмотря на это, он все же хорошо понимал людей. Может это стало бы заметно не для всех, но мужчина смог всё-таки различить волнение, что насквозь пронизывало парня, стоявшего перед ним, как бы тот не пытался его скрыть. Иссей вздохнул. — Подай-ка сумки, Годжо, — он затем обернулся к дочери, — а ты садись уже в машину. Погрузились быстро, а скоро Рейко с Сатору уже удобнее сидели на заднем сидении. Она могла сесть вперёд, как делала обычно, но не хотелось, чтоб он был один сейчас. Сакаи знала, что завтра отец наверняка устроит ему какую-нибудь проверку, но до этого момента, Годжо был в нейтральной зоне. И девушка не хотела разрываться между ними двумя. — Как доехали? В любой другой день разговор бы уже бил ключом, но на этот раз, разумеется, были внесены коррективы. — Да хорошо, поезда опять полупустые. Директор передаёт привет. Сакаи покосилась на отца в зеркало заднего вида, пытаясь удостовериться в той догадке, что это именно Яга настучал на них ему. Но Иссей только кивнул как ни в чём не бывало, не выдавая старого товарища и сказал, чтоб в следующий раз они тоже передали ему привет. Рейко была рада приехать домой. Всю дорогу от станции она то и дело отвлекалась от обзора родных улиц и поглядывала на Годжо, изучая его лицо на предмет переживаний. Но он был спокоен или очень хорошо делал вид. Она была рада вновь видеть эту улицу, пекарню напротив и красивый заборчик на веранде. И то, что теперь в этом личном маленьком государстве, где каждая доска была ей родная до последнего атома, появился он, будоражило до мурашек. Два мира наконец схлопнулись. — Эй, Рейко! Ну ты совсем взрослая уже! Девушка остановилась перед тем, как зайти домой и помахала рукой старику соседу, а Годжо идущий рядом повторил за ней. Нишимура-сан также как и её отец огромное количество времени тратил на то, чтобы ухаживать за растениями и, если у Сакаи-старшего все его творения были в основном в горшках, то у старика на участке расположился полноценный сад. Рейко любила там сидеть в детстве, там всегда было тихо. Во всем этом городе всегда было по-приятному тихо. Сатору оглядывался по сторонам так активно, что казалось он либо свернет шею либо голова просто отлетит в какой-то момент. Все переживания, от которых еще на станции болел живот, исчезли, сменившись приятным волнением. Он был целиком в её мире. Теперь точно. Здесь старики её узнавали, а каждый камень на дороге лежал так, словно специально был туда положен под тем углом, что не даст Рейко споткнуться. А сам он, Годжо Сатору, был тут не незнакомцем, даже не гостем, а полностью своим. И казалось, что камни на дороге были готовы подстроиться и под его шаги. Когда же небольшая компания переступила порог кухни, Иссей остановился у стола и обернулся к ребятам, стоявшим у дверного проёма. — Так, закиньте вещи по комнатам и спускайтесь на ужин, мне его только разогреть осталось. Обсудим планы на завтра. — он затем вздохнул и продолжил чуть мягче, — Устали, да? Сатору предпочел не отвечать, но Рейко кивнула, сказала быстрое «немного» и, чуть потянув парня за рукав, быстро ретировалась на второй этаж. Иссей не стал вдаваться в подробности того, кто где будет спать, грозить чем-то и устанавливать правила. В его понимании это была ещё одна проверка для парня. «На порядочность». Он прекрасно знал, что не сможет ничего запретить и остановить, даже если захочет. Это не стоило ругани. Стоило им подняться на этаж, как девушка оказалась зажата в крепких объятиях, а затем он поцеловал её так, как-будто эти полчаса, когда нужно было вести себя сдержанно, сводили его с ума. — Я на таких нервах, Рей, ты бы знала! — громкий шепот и ещё один поцелуй, — Мне почему-то кажется, что он готов меня взорвать на месте! Или я сам готов разорваться на части. Сакаи хихикнула и быстро зажала ему рот рукой, подталкивая в сторону комнаты. Сатору говорил слишком громко. — Тише, тише, папа услышит, — она ещё раз засмеялась так, что наверное как раз это он и услышал, — Зайди хоть за дверь. — Это твоя комната? Рейко кивнула в ответ, принимаясь разбирать вещи. Сатору осматривался, садился то на кровать, то на стул, то выглядывал что-то в окне. — Мило. Мне нравится. — Спасибо, — она выпрямилась и кинула в него какую-то футболку, которую парень поймал, даже не оборачиваясь, — а твоя напротив, гостевая. А папина дальше по коридору. Ты можешь конечно прийти ночью, но пусть он думает, что ты там. Тут очень удобно через окно вылезать.

***

— Так как говоришь? Фиолетовый? — Да. Научился совмещать техники. Получился фиолетовый. — Недурно. — мужчина приподнял брови и кивнул. — Но тебе будто-бы и положено. — А знаешь что ещё он может, пап? Рейко подмигнула парню, а затем свернула в комочек салфетку и с размаха запустила в его сторону. Салфетка, разумеется, не долетела, остановленная невидимой преградой. — Впечатляет. — Иссей отправил в рот кусочек картошки и постарался сделать тон добрее. — Правда стоящее умение, Годжо. А ты не кидайся за столом, Рейко. — Пап… — она поджала губы, — Не стыди меня при Сатору. — А ему разве не без разницы? Провокационный вопрос прозвучал прям в лицо парню, который в который раз захотел провалиться под землю. Иссей Сакаи со своими проверками оказался не простым человеком, даже если ты сильнейший. — Моё мнение не поменяется. — Это хорошо. — мужчина кивнул, — Рейко, Ядзаки просила тебя помочь завтра, сможешь? — он повернулся к парню и загадочно улыбнулся краем губ. — А я тогда тебя тоже делом каким-нибудь займу, чтоб не скучал. Всех устроит? Обсуждению это не подвергалось, все по умолчанию были отмечены согласными. Но в целом ужин кончился на более или менее позитивной ноте. — Мне кажется я по очень тонкому льду с ним хожу просто. Каждый вопрос с подвохом. Сатору лежал на кровати своей девушки, а она сама полулежала рядом, перебирая его волосы одной рукой — Не было ни одного подвоха, не выдумывай. Это предварительная проверка на прочность. Если вы куда-то поедете завтра, всё будет спокойно, я уверена. Просто поговорите обо всём. Папа спокойный человек. Добрый. Просто будь искренним и всё, не ври, он это ценит. Он вздохнул и перекатился на спину, поднимая глаза. Уже было темно. Сакаи сидела, освещаемая теплым светом от лампы на тумбочке. — Я тебя люблю, Рейко. Если бы ты только знала насколько. Девушка только мягко улыбнулась, отводя взгляд. Каждый раз, когда это случалось, у него в голове словно начинал бить колокол. Он знал, что Рейко такая, какая есть, что он экспресивнее, активнее, живее, но всё равно каждый раз, когда на его «люблю» она лишь кивала или улыбалась, Сатору казалось, что всё не так. Что он любит больше. — Скажи тоже. — Что? — Что любишь меня. — Люблю конечно. Чего это ты вдруг? — Да просто. — он замялся и перевел тему. — Ты не подумала о том, о чём я говорил? — О чём именно? — О тех двух… Ну, тех детях. Рейко тут же стала серьезнее, между бровей появилась тень. Рука, гладившая его волосы, замерла на месте. — Подумала конечно. Но ничего не решила. Сатору, мы ещё не выпустились, живём в техникуме, мы даже пса завести не можем. Может пока достаточно того, что помогаем финансово, нет? Вряд ли они выкидывают деньги из почтового ящика. — Не знаю. Мне их жаль. Девушка кивнула. Она прекрасно понимала его позицию, но это было слишком серьезно. — Мне тоже. Но ты понимаешь, что такое взять двух детей, когда мы сами учиться не закончили? Спроси завтра у папы, какого это, когда на голову свалится ребенок, умножь всё на два, а потом еще на два, потому что отцу в отличии от нас тогда был сорок один год. — она вздохнула, — Давай хотя бы закончим учебу, найдем жильё и тогда… Вот тогда ладно. Сделаем, как ты хочешь. — Мы найдем жильё? — он сделал акцент на первом слове, — То есть реально? Вместе? — А как ещё? — И в правду. А как ещё…

***

Машина остановилась. До этого они ехали почти в полной тишине около получаса, а теперь оказались у моря, на берегу Осакского залива. За полосой воды виднелись дома Кобэ в и аэропорт. Вокруг были небольшие домики, а дальше вход на какую-то ограждённую территорию. Годжо еще не знал куда и зачем его привезли, но спросить сам он все же не решался. К счастью, когда они уже зашли за ограду, Иссей заговорил. — Это парк Хабатаки, я решил тебе показать. А вон там птичий базар на берегу. Мы часто приезжали сюда, смотрели в те окошечки на чаек. Сатору подошел ближе, выглядывая из окна в специально выстроенной стене на береговую линию. Действительно там десятками или даже сотнями роились чайки. Ходили по берегу, взлетали, ловили рыбу. Иссей остался чуть позади, наблюдая за парнем и, как ни странно, сейчас он не видел глобальной разницы между тем, как всё было на этом же месте восемь лет назад. И пусть даже вместо маленькой девочки в половину его роста, сейчас на птиц смотрит этот парень, выше него самого на голову, все они просто дети. И им просто нравится смотреть на чаек. Конечно, поведение Годжо, когда он встретил его впервые, до зачисления в техникум, показалось ему неприемлемым, но сейчас всё потихоньку вставало на свои места. Мужчина анализировал всё то, что видел и слышал, пытался всё понять, не спрашивая ничего напрямую. И диагноз он поставил простой. На плечах парня был вселенский груз, это знал каждый и для каждого имя «Годжо Сатору» звучало крайне серьезно. Он и сам до поры до времени воспринимал его так, как какое-то существо иного порядка, стержень магического мира. А теперь это просто парень Рейко. Просто мальчик, который также, как все переживает, чувствует, радуется. Иссей по рассказам дочери и директора давно пришел к выводу, что Сатору имел свойство вешать на себя ответственность за все, что стоило и нет и эта постоянная скорбь, постоянное беспокойство о том, что он не может решить все проблемы, которые на него так хотят повесить окружающие и он сам, съедала его целиком. Парень развернулся, стараясь стереть с губ улыбку от чего-то, что он увидел на берегу, хотел показаться серьезнее и Сакаи окончательно сменил гнев на милость. — Пойдём, — он махнул рукой, — там можно присесть на лавку. Я бы хотел поболтать с тобой, Годжо. Они прошли насквозь небольшой перелесок и вышли на поляну, где аккуратным квадратом действительно стояли лавки. Её окружали невысокие деревья и кусты, а между ними виднелось море. Мужчина опустился первым, кладя руки на колени и кивнул головой, давай знак Сатору, что стоит сесть рядом. Молчание продолжалось несколько минут. Мужчина не двигался, о чем-то задумавшись и не произносил не звука, заставляя парня всё заметнее нервничать. Он не понимал, что ему сулит это молчание и не понимал как себя вести. Когда Иссей всё же заговорил, Сатору вздрогнул и ответил быстро. — Рейко мой единственный ребенок. Знаешь же, да? — Конечно. — Я всё думал, как начать этот разговор, чтоб не звучало банально. Но видимо придется немного. Я хочу, чтобы ты позаботился о ней в будущем, раз уж решил. — он вздохнул, поднимая глаза от земли. — Чтобы не случилось. Годжо кивнул, оборачиваясь. — Конечно, Сакаи-сан. Клянусь. — он машинально положил руку на сердце. — Не знаю, что мне сказать или сделать, чтоб доказать это… — Ничего. Не надо мне ничего доказывать, по правде я давно не сомневаюсь в тебе. — от этих слов у Сатору словно гора с плеч свалилась. — Просто обещай, что не оставишь её. — Обещаю. Мужчина кивнул, не ответив. Снова повисло это проклятое молчание, которое он же сам и прервал. — Я знаю свою дочь, доверяю её выбору. И, уж извини за нарушение приватности, я слышал ваш разговор как-то раз, по телефону. Второгодки вы были, вся эта история с Тенгеном, ну ты помнишь… Я понял всё о вас и о тебе в частности ещё когда она только позвонила, когда кричала в трубку, что ты якобы погиб. Я всегда гордился тем, что умею находить нужные слова, но тогда впервые не нашел. Я не знал, что говорить в таких ситуациях, не знал какого потерять первую любовь. Я может сам и не любил никогда. Он нахмурился. — Все весенние каникулы перед этим я слушал о том, какой ты замечательный и, хоть и слабо верил этому, я был рад за Рейко. Поэтому услышать «Сатору погиб» для меня самого стало как удар ножом в сердце. Не знаю. А потом, когда ты явился, ей было уже не до звонка. И вот тогда я послушал вас ещё пару минут. И я… Мне стало так спокойно за неё. Так радостно. И вот тогда-то я и понял, что кто-то ещё кроме меня может её любить. Для меня все стало ясно ещё тогда. Сатору кивнул и попытался было что-то сказать, но мужчина его прервал. — Тебе не обязательно отвечать, я знаю, что тут слов не подберешь. Думаю, ты ещё успеешь всё сказать, а сейчас моя очередь душу изливать. Хочу быть честным. Так что этот монолог просто запомни, а так спрашивай, что хочешь. Он снова кивнул. Все эти слова должны были успокоить его, но за прошедшие сутки он так накрутил себя, что до сих пор казалось, что одно неверное слово — расстрел. — Откуда вы знаете меня, Сакаи-сан? Ну, до моего знакомства с Рейко, я имею ввиду. — Как же. Я же не просто какой-то случайный человек, Годжо. В конце концов первый ранг. Иссей про себя усмехнулся. Взрослый дядька, а хвастается рангом перед сильнейшим магом. — А ваш директор, мой друг, всегда со мной советовался. Так что мы с ним вместе наблюдали за тобой, за Гето и за Иери до того, как вы поступили. Мы изучали. — Первый ранг? Тогда почему вы ушли? — Не смог. Это тюрьма. Владение магией это позолоченная клетка. Ограничение под видом избранности. Мы все рождаемся в один мир, мы все заслуживаем прожить свою жизнь счастливо. Так почему если я вижу проклятия, я должен всю её пустить на то, чтоб уничтожать их? Ответа не последовало. — Меня всё подбивали вернуться и я бы может и вернулся, если бы не появилась Рейко. У меня мечта была простая, с магией она никак не соединялась. Всегда хотел семью, детей и растить свои растения на подоконнике. Правда на тот момент, когда Кэтрин написала мне в девяносто девятом году, я уже и не надеялся, что смогу исполнить эту мечту. Но вдруг у меня появилась дочь. Он задумался, вглядываясь в окошко меж деревьев, на тихое море. Сегодня был почти что штиль. — Мне ни к чему были больше проклятия, когда я обрел благословение. Я не мог рисковать собой больше. Поэтому я так и не вернулся в магический мир. Годжо перевел взгляд туда же, на море, делая вид, что задумался, хоть вопрос уже давно назрел в голове. Вопрос, который, мучал его не первый год. — Тот день… Когда я чуть не погиб. Вы говорили об этом. Я тогда убил человека. Иссей мельком глянул на парня, ожидая увидеть на лице тревогу, но там была лишь странная сосредоточенность. Он не просил оценку своим действиям, он знал, что был прав. — Я знаю. Я думаю, что это позволительно в случае, если ты защищаешь кого-то. А ты защищал. — Я не об этом, Сакаи-сан. — его голос стал совсем серьезный, а брови сошлись к переносице. Сатору смотрел перед собой, а ладони его плотно сжимались. — Он был из клана Зенин. Вы знаете, он едва не убил меня, мне помогла лишь обратная техника. Он едва не убил Сугуру, его спасла Сёко. А Рейко… Она ведь была у него прямо на пути, она была прямым препятствием. И обошлась ударом по голове. Она плохо помнит всё, но он точно говорил что-то про «не заплатили», что он из принципа её не прикончит. Он не убил её по чистой случайности, если бы он не узнал имени, это был бы конец. Может вы что-то знаете? С чего бы Рейко быть в эпицентре чего-то подобного? Зачем она кому-то? И что если она в опасности до сих пор? Или вы? Если вы знаете что-то, то скажите, пожалуйста. Позвольте помочь. Мужчина слушал внимательно и лицо его по ходу рассказа становилось всё серьезнее, напряженнее. Челюсть напряглась, а между бровей залегла глубокая складка. — Я разберусь. — Сакаи-сан, послушайте… Но договорить ему не дали. — Сколько тебе лет, Годжо? — Восемнадцать. Мужчина кивнул. — Пойми, есть вещи, в которые не нужно лезть, если тебе восемнадцать. Даже если ты сильнейший. Пусть взрослые копаются с этой чушью. Поживи хоть немного для себя, пока есть шанс. Не успеешь оглянуться, как придётся стать взрослым. — А вдруг это вопрос жизни и смерти? — Не беспокойся. Там может и были проблемы, но всё решилось. Если Тоджи Зенин мёртв, никто больше ничего не сможет сделать — сил не хватит. Поговори о чём-то еще и забудь эту глупость. Это в прошлом. На дерево напротив приземлилась птица. Тонкая веточка прогнулась под её весом, но не сломалась. Птица смотрела на людей перед собой, наклоняя голову то на одну, то на другую сторону, а затем что-то щебетнув, взлетела и исчезла также быстро, как появилась. — Я хотел спросить ещё кое-что. Может вы не одобрите, не знаю… Это сложный вопрос. Для Годжо это была больная тема. Он устал спрашивать у Рейко, устал думать сам, устал советоваться с друзьями. — Я спрашиваю это у Рейко в который раз и мне кажется, уже достал её. Понимаете, в тот же день, когда я его убил, он попросил позаботиться о его ребенке. Единственном сыне. Вы должны понять, к чему я веду. — он поднял глаза на собеседника, в них вернулось беспокойство. Иссей был задумчив. — Я хочу им помочь, я давно смотрю за этим мальчиком и его сестрой со стороны. И мы с Рейко стараемся помогать издалека, но кидая деньги в почтовый ящик, мало чего добьёшься… Она говорит разумные вещи, говорит что надо закончить учебу, найти жильё, но иногда мне кажется, что она просто тянет время, что на самом не хочет ничего из этого. Может я идиот, что завожу с ней такие беседы раньше времени, может она пугается… Он глубоко вздохнул, прикрывая глаза и на одном дыхании выпалил следующую фразу. — Но с того момента, когда я понял, что она мне нравится, я хотел только того, чтобы она стала однажды моей женой. Я безумно люблю вашу дочь. — он еще раз вздохнул и добавил чуть тише. — Но боюсь, что она не думает также. Любит, но… Словно не хочет того же. На пару секунд повисло молчание. — Ты много от неё хочешь. И это хорошо, я рад, что для тебя это серьезно. Но Рейко это Рейко, она такая. Она может и хочет всё это также, как ты, но она всегда боялась будущего, она повернулась на том, что «мы не знаем даже что будет завтра». Она не строит планы и боится когда их начинаешь строить ты. Но она хочет. Я знаю потому что слышал это от неё, не сомневайся ни в чём. И я бы не сказал, что взять детей на попечение сейчас — хорошая идея. Но после окончания учебы, это целиком ваше дело и дело благородное. Уж я знаю. Годжо кивнул, чувствуя на губах непроизвольную улыбку. Хотелось сказать что-то правильное и продуманное, но ответ вырвался сам. — Я рад, что у Рей такой отец. Спасибо. За всё. Мужчина молчал какое-то время, а затем совсем по-отечески хлопнул парня по спине. На лицо его выползла почти такая же широкая улыбка. — Да ладно тебе. Впрочем, я рад, что она выбрала тебя. Прости за предрассудки. И… береги её, Сатору. — он улыбнулся и с усмешкой добавил. — Ты же сильнейший, а? Рейко может будет всё время говорить тебе, что никто ей не нужен, но можешь смело в это не верить. Она одна не сможет. — Сильнейший. И… буду беречь.

***

Рейко Сакаи нравились водопады. До переезда в Токио, она никогда не пользовалась популярностью среди сверстников по какой-то неизвестной причине и поэтому жизнь в Матсубаре была для неё довольно одинокой. Сакаи исходила в одиночку или с отцом все доступные в префектуре островки природы. Бензаитенский водопад был маленький, но туда настолько редко приходили люди, что для её он сам и весь тот парк стали самыми часто посещаемыми местами. Они вышли на остановке Шигисанмон, оттуда до водопада было всего пятьсот метров ходьбы, а после него можно было уйти дальше в лес. Последнее время ему нравилось молчать. Может, потому что они уже достаточно много сказали друг другу, может из-за иррационального страха показаться «слишком» во всём. Почему-то сейчас, когда всё было хорошо, когда он буквально находился в её родном городе, буквально знакомился с её отцом, Сатору больше всего боялся, что всё вдруг рухнет. — Мне нравится приезжать сюда, — она перепрыгнула с камня на камень, что лежали вдоль дороги, — я могу снова представлять, что мне тринадцать, здесь на мне нет вообще никаких обязательств. Я не хочу всей этой супер серьезной жизни после техникума. Мне нравится и так. Она шла и две красные косички подпрыгивали от каждого шага. — Иногда я вообще думаю, правда ли это всё? Что если… Не знаю. Всё это выдумка. Иногда мне снится, что я всё же умерла в тот день и что всё, что случилось за последние два года это была лишь обманка моего сознания перед тем, как отключиться. Рейко поджала губы и остановилась на одном из камней, оборачиваясь к парню. — И с тех пор мне кажется, что всё идёт коту под хвост. — Разве? — он подошел ближе, кладя руки на её талию. — Неужели ты не радуешься и… — Радуюсь! — она всплеснула руками, чуть не ударив Сатору по носу. — Но оно висит надо мной, это ощущение. Нашептывает. Мол, всему конец, Рейко, а ты почему-то не поняла этого. Дура… — Ты дура только потому что вот так себе голову морочишь. Брось. Всё только идёт в гору, а ты так переживаешь! — Клянешься? — Ага. — Нет, клянись. — Клянусь. — Идёт. Сакаи спрыгнула с камня — К черту этот водопад, что я там не видела. — она потянула его за руку. — Поворачивай. Держим курс на лес. Когда дорога совсем исчезла из виду, Рейко сделала еще пару поворотов в известном лишь ей направлении и наконец нашла огромное поваленное дерево. На вид тому было лет сто перед тем, как оно упало, став импровизированной скамейкой. День был солнечный, лежа на дереве можно и вовсе было загорать. Девушка запрыгнула наверх, поджимая под себя ноги и жестом пригласила Сатору присесть рядом. — Как вы вчера поболтали? Так поздно мы вернулись, ничего не успела спросить. — Отлично. Отец у тебя что надо. — Да? — Сакаи улыбнулась. — Это замечательно! Годжо чуть развернулся корпусом в ее сторону и девушка подвинулась ближе, затем обхватывая его талию ногами а лицо ладонями. — Это так замечательно, я очень рада. Я ведь говорила, что всё будет хорошо. Он усмехнулся, легко поцеловал ее и, убрав прядь волос с лица, со смехом заметил, что она говорила прямо противоположное. Рейко только мотнула головой. — Ну и наплевать, что я говорила. Главное, что всё хорошо. — И дальше будет, — он на мгновенье замолчал, разглядывая темные глаза девушки, — только лучше.

***

Но Сатору не был всеведущ, говоря это. Он не знал всей правды, да и знать не мог. Лучше ничего не стало. Всё стремительно пошло под откос уже через несколько месяцев. Уход Сугуру. Его страшный поступок. Смерть Хайбары. Этот ребенок из клана Зенин с его сестрой, вынужденный переезд, вынужденная совместная жизнь. Импровизированная семья… Будто бы всё и могло наладиться, но нет, Рейко знала, что всё изменилось и не в лучшую сторону. Чувствовала на бессознательном уровне. И была бессильна. Снова наступил январь, выпал снег. На Синдзюку было шумно. — Он не мёрзнет? Сакаи приподняла брови и обернулась к Мегуми, который тихо сидел на скамейке, болтая ногами. — Не холодно, Фушигуро? Мальчик покачал головой. Всю прогулку он отмалчивался, ещё не привыкший к Нанами. — А где Годжо? На этот вопрос от Кенто повернулась и сама Рейко и Мегуми. Она, собираясь отвечать, он, интересуясь не меньше, чем парень. — Поехал с Цумики на музыку. У неё концерт через две недели. — Я приглашен? Сакаи снова как-то отсутствующе пожала плечами и обернулась к Фушигуро. — Зовём его, м? — Мне все равно. — Какой ты важный… — девушка закатила глаза, — Приходи, Кенто. Никто не будет против. Парень кивнул. Она давно заметил, что её реплики стали короче, взгляд тяжелее, лицо серьёзнее. Всё было иначе. Но Нанами знал, что и ему сейчас не лучше, что если он попытается спасти её, Рейко непременно переведёт стрелки. Он представлял, как она скажет «Да я в норме, не грузись», «А сам как? Тебе не меньше досталось» или ещё что-то на подобие. — Хочу домой. Девушка моргнула и перевела взгляд на мальчика слева от себя. — Всё-таки замерз? — Скучно. И шумно. — Тогда поедем домой. И снова шум. Рейко стала замечать, что начала слышать всё происходящее вокруг слишком отчетливо. Везде стало шумно. На улице кто-то кричит, говорит, ездит транспорт. В техникуме Яга тоже прикрикивает всё чаще. Сатору болтает больше обычного, Сёко бубнит с кем-то по телефону, кто-то что-то роняет. И у неё больше нет никакого личного пространства. В новой квартире снова шумный Сатору, которого теперь не выгонишь из комнаты к Сугуру, чтоб отдохнуть. Мегуми чем-то недоволен. Цумики играет на скрипке. С Нанами было проще, он много молчал. Вот и теперь, когда Фушигуро уже убежал вверх по лестнице, звеня ключами, Рейко осталась сидеть с товарищем на ступенях. Было пасмурно и промозгло, Сакаи то и дело шмыгала носом. Пальцы нащупали в кармане куртки конфету в липкой обертке. — Будешь? Нанами не отказался. — Знаешь, я никак не могу принять тот факт, что всё так резко может поменяться. Я словно перепрыгнула несколько глав в книге и теперь просто хожу с потерянным взглядом который месяц. — И я. Я словно и не живу последнее время. — Ты не замечал, как стало шумно? — Замечал. Я спасаюсь по углам техникума. Там стало очень пусто, ты знаешь? Рейко виновато понурила голову. Она почему-то не думала о Кенто до этого. Из-за всех проблем не задумалась о том, что и ему, нелюбившему большинство людей, может стать одиноко. Они с Сатору съехали оттуда, Сёко тоже, Сугуру бросил всё, Ю погиб. Он остался там почти один. — Я редко там бываю. Четвертый год всё-таки, учёбы мало, да и не нравится мне там больше. У меня сейчас голова болит про Токийский университет. Сложно поступить без нормального образования. — Всё-таки бросишь магический мир? Рейко скривилась. — Я то брошу, а он меня нет. Я живу с Годжо Сатору, мне никуда не деться. Знаешь, Кенто… Она замолкла, кусая губы. Неправильным было жаловаться, но и молчать она не могла. — Я его люблю. И эти дети не плохие, даже хорошие… Но чёрт возьми! — девушка резко вздохнула и опустила голову окончательно, упираясь в свои ладони, — Плохо так говорить, но мне иногда кажется, что не надо было этого делать. Мне двадцать, ему двадцать. Мы только недавно праздновали первую годовщину, а из-за этого всего ссоримся уже так, будто тридцать лет в браке. Всё так странно! Мы должны решать вопросы этих детей, брать за них ответственность, а я сама год назад была ребенком! Я знаю, чем это кончается — тем, что стало с моей матерью. Эти дети будут меня ненавидеть, Сатору будет меня ненавидеть, а я буду только злиться и злиться на то, что у меня украли юность. И мне так стыдно за эти мысли! Я плохой человек. Сатору хороший. И он заслужил кого-то получше меня. — Рейко. Она не дала ему сказать, резко выпрямляясь. Дыхание стало рваным и она говорила так, словно пыталась сдержать слезы. — Нет, это правда. Меня воротит говорить это, но это правда. И даже зная это я никуда не уйду, даже считая, что он заслужил большего, я не дам ему это получить. Потому что не смогу отпустить. Потому что я его люблю… — Все временно. К новым условиям всегда тяжело привыкаешь. Рейко кивнула. Большего ей и не надо было услышать. Он всегда говорил ровно столько, сколько нужно. — Я знаю. Ты прав, это временно. Всё устаканится. В конце концов, кто еще… Кто еще будет так любить меня. Я не заслужила… Пару секунд висело молчание, а затем девушка громко выдохнула, откидываясь назад. — Наконец-то сказала всё. Забудь в общем. Мне просто было… необходимо. Проще работать над собой, вслух признав, что ты проблемная, так? Возможно она подсознательно выбирала его для таких разговоров потому что знала, что не услышит резкой критики. Рейко упорно не хотела верить, но прекрасно видела, что относился он к ней по-особому. Он не ругался. Молчал. И иногда Рейко казалось, что она этим пользуется и это чувство стыда ело её изнутри. Стыд за себя стал константой. Все собственные мысли вызывали отторжение, казалось она начинала ненавидеть всё своё существо целиком. — Что вы тут? — Сакаи вздрогнула, поднимая глаза на появившегося из-за двери за их спинами парня. Он же теперь обратился полностью к Рейко. — Мегуми сказал ты уже поднимаешься, а тебя всё нет. — Сейчас. Извини. Кенто проследил за её взглядом, который быстро опустился от Годжо к земле и первым поднялся с ступенек. — Ну я пойду. Рад был встрече. — И я. Со стороны Нанами было отлично видно, как устали они оба. Даже у Годжо появились мешки под глазами. «Просто такой период». Все понимали, что Сугуру не вернется, но никто об этом не говорил. Вообще о нём не говорили. Столько всего произошло, а все отмалчивались, все просто закрывались друг от друга напрочь. И эти двое, они не стали любить друг друга меньше, но чувство стало тихим, словно затаилось, ушло на второй план. Кенто больше не видел того, что наблюдал год назад, когда все окружающие в радиусе километра чувствовали, что рядом Рейко и Сатору. Он обернулся через плечо, уходя. Печальная картина. Они остались стоять на крыльце, Сакаи спрятала лицо у него на груди, а он медленно поглаживал её по волосам. Но все движения были словно заторможенными, Сатору просто смотрел перед собой, не прижимался губами к макушке девушки, да и её руки просто висели вдоль тела. Они всегда были отделены от него стеной. Эти двое, Гето, Сёко… Все. Кто-то возводил эти стены сам, кто-то вовсе не был виноват в том, что они появились. Но Нанами всегда был по ту сторону. Не достаточно близко, не полностью. Не внутри. Он видел, как Рейко подняла голову, как они задержали взгляд друг на друге и как он поцеловал её в уголок губ. Кенто отвернулся. Он знал, что несмотря на всё, они как-то связаны и что деться от этого никуда не получится. За этой стеной было что-то ему не постижимое, а он был попросту отрезан.

***

14.01.2012

Токио

— Эй, ты не с нами? Сакаи остановилась и покрепче перехватила ремешок сумки. Отказываться не хотелось, но и согласиться она не могла. — Нет, нужно забрать брата. Сатору сегодня работает. — А, ну… Ладно. Я думала, ты выпьешь с нами. — Извини, Нагасава. В следующий раз? Хацуми Нагасава недовольно оттопырила нижнюю губу, но всё же кивнула. — Идёт. До завтра, Сакаи. Ей потребовалось всего мгновение чтобы махнуть рукой и улететь куда-то с остальными одногруппниками. Рейко вздохнула и, стараясь не выглядеть расстроенной, зашагала в обратную сторону. Все эти обязательства, это вранье сводили её с ума. Мегуми среди её университетских знакомых давно получил статус «брата», Рейко не хотела, чтоб про неё пускали слухи. Чтоб решили, что он её сын или что похуже. Рейко не могла сказать, что она несчастна, это было бы неправдой. И неуважением. В конце концов, большая квартира в Токио, любимый человек рядом, пара-тройка товарищей, престижный университет, хорошие перспективы… Звучит неплохо. Звучит как счастливая жизнь, если закрыть глаза на что-то, что она не могла контролировать. Он вернулся поздно, как и всегда. С его слов — грузят на работе. Пусть. У Рейко не стояло цели что-то откопать, что-то узнать или доказать, он верила ему или же просто хотела верить. — Привет. Парень прошел к дивану, на котором она сидела, и опустился рядом. На щеке Сакаи был оставлен короткий поцелуй. — Мегуми спит? — Да. Он устал сегодня. — А ты? Рейко вздохнула и наконец подвинулась ближе, удобнее устраиваясь в его объятиях. — Немножко. Опять задержали? — Нет, сегодня я сам задержался. Захотелось погулять. — Не холодно было? Её пальцы осторожно гладили тыльную сторону его ладони. Взгляд упирался в пол. В гостиной был приглушен свет, было почти темно, только у раковины горели лампочки, встроенные в шкаф. Работал, чуть гудя, холодильник. Его стоило починить. Молчание затянулось и девушке даже показалось, что Сатору так и уснул на этом диване, если бы он не развернул ладонь и не поймал ей её пальцы. — Где гулял? — Да от техникума и куда глаза глядят. — Один? И снова молчание. Одна секунда. Две. — Что ты хочешь этим сказать, Рей? — ладонь, до этого крепко сжатая, расслабилась, — Да, один. — Ничего не хочу сказать. Просто интересно, где можно столько гулять одному. — Мне нужно было побыть одному, подумать. Что такого? Я только и делаю, что работаю, а потом возвращаюсь домой. Мне нужно было пространство. — Разумеется… Вот только когда ты нормально был дома в последний раз? Не так, чтобы уснуть через час после возвращения? Даже на выходных тебе оказывается срочно нужно кого-то где-то устранить, изгнать какие-то проклятия. Меня раздражает, что я не могу вычеркнуть этот чертов магический мир из жизни. Рейко говорила спокойно, пытаясь скрыть настоящие чувства. Последнее, что ей хотелось — начинать ругань, но слова словно сами скатывались с языка. Внутри было плохое предчувствие, она спиной ощущала как он напряжен и в свей груди тоже ощущала нервный клубок, готовый взорваться от одной неверной фразы. — Ты знала на что шла. — его голос стал серьезнее. — Я не могу его бросить, этот мир. Это мой мир, без меня он треснет. Ты сама выбрала уйти оттуда, никто тебя не заставлял. — Я не прошу тебя уходить. Но я что, не могу быть недовольна что не вижу тебя вообще? Всеми силами она пыталась удержаться, но это не вышло. Раздражение, скрываемое неделями и месяцами, лезло наружу как магма из влукана. — Мне кажется, что ты меня больше и не любишь вовсе. Не знаю, где ты там пропадаешь, что делаешь… Они уже сидели почти отдельно, машинально отодвинувшись. — А сама-то? — Что? — Легко говорить всю эту чушь, да? — его голос тоже стал будто стальным. Он тоже злился. — Ты сама-то меня любишь? Не знаю. Не думаю. Сатору коротко усмехнулся и уперся глазами в гудящий холодильник. Чертов холодильник. — Я тоже не задаю вопросов, тоже не спрашиваю, почему каждый раз, когда ты не приходишь домой — ты у «Нагасавы». Никогда не у Секо, никогда не у кого-то, кого я знаю, только у чертовой Нагасавы, которая бы соврала и была на твоей стороне даже если бы ты была не у неё. — На что ты намекаешь? — Ни на что. — он пожал плечами. — Просто не знаю, что там можно делать с такой регулярностью. Такая интересная наверное Нагасава! Браслет новый тоже она тебе подарила? Это было лишним. Он знал, что несет чушь, знал, что просто устал. И знал, что назад дороги нет. Как и ожидалось, Рейко взорвалась. — Так вот что! Ты думаешь, я изменяю? Вру тебе? А может я правда всегда у Нагасавы, потому что у меня нет других друзей? Потому что никому не сдалось дружить с девчонкой, которая никогда никуда не может пойти? У которой на плечах ребенок, о котором она не просила, даже два! И я должна ими заниматься, так еще и учиться! Потому что у тебя-то работа… Потому что у тебя важные дела! У тебя проклятия особого уровня! А браслет я если что сама себе купила. Потому что я хочу радоваться хоть чему-то. — И что ты предлагаешь? Я спрашивал у тебя, ты согласилась на всё это. Я не знаю, что ещё ты хочешь теперь, нельзя сначала согласиться, а потом дать заднюю. Закончи учебу, вернись в наш мир, я всё устрою! У тебя не будет никаких проблем, мы будем все время вместе. — Не навязывай мне это! Я ушла. Ты обещал не заставлять. Он тяжело вздохнул и потер переносицу. Самое глупое в этих ссорах было, что они прекрасно понимали позицию друг друга. Но проблема лежала уже так глубоко, что просто разговаривать больше не спасало. — Да ты же сама знаешь, что это глупость. Врешь себе, врешь мне, врешь всем. А я, выходит, виноват во всем! Ты завидуешь, вот и все. — Чему это? Возможности умереть в любой момент? — Оставаясь среди этих людей, ты не становишься дальше от смерти. Завтра можешь выйти из своего любимого универа и попасть под машину, а может тебя по ошибке пристрелит какой-то идиот, может укусит бешеная собака. Ты все равно умрешь именно тогда, когда должна. — он устало закрыл глаза ладонью, — Мне не нравится такое говорить. Но ты тупо выдумываешь. Признай, что совершила ошибку. Что тебе там не место. Ты же знаешь, Яга тебя с руками оторвет, да и отец твой все решит в момент, только скажи, что решила. — Не переводи стрелки. Я правда все решила. В другую сторону. — Ну значит хреново ты решаешь. — Не учи меня. — Упрямая идиотка! Совсем не… Рейко чувствовала, как к глазам подступают слезы. Не обиды, не печали, слезы чистой злобы. Она не дала ему закончить фразу. Пощечина. Тишина. Девушка не знала с чего вдруг внутри поднялось столько гнева, что рука в мгновение ока взлетела вверх и хлестким ударом оказалась на его щеке. Не знала. Повисло молчание. Не секунду, не две. Долго. — Я пойду спать. — Он поднялся. Ответа не последовало. — Прости меня, Рейко. Девушка словно сжалась вдвое на своем месте. Зачем он извинялся? И почему она не могла заставить себя сказать ни слова? Это ведь она была проблемой. Из них двоих именно она была с изъяном, она была деструктивным элементом. А Сатору был прав. — Всё будет хорошо. Его голос был спокойным, таким родным и любимым. Он сам по себе был теплом, чем-то мягким и добрым, чем-то, что она не заслужила. В горле снова появился ком, а мысль, что она так долго отгоняла, вдруг вылетела изо рта всего тремя словами. — Брось меня, Сатору. — Что за глупость? — он ответил тихо. — Ты не в себе? А Сакаи говорила ещё тише. Чётко, но так тихо, словно надеялась сама себя не услышать. — Брось меня, я не сумею сама. — А ты хочешь? Она помотала головой. — Просто я устала делать тебе больно. Я ненавижу это. — Ты сделаешь мне больнее уйдя. — Это неправда. Больнее до поры до времени. А так навсегда… — Если прожить с тобой всю жизнь это самая большая боль, что мне грозит, то я самый заядлый мазохист, которого ты когда-либо встретишь. — Не говори глупостей. — Я серьезно. — Я тоже. Ты проклинаешь себя, Сатору. Он усмехнулся и опустился на колено, заглядывая ей в глаза снизу вверх. — Я был проклят как только был рождён. У тебя не хватит силенок проклясть меня еще больше. — У меня хватит сил на многое. — Брось. Парень протянул ладонь, проводя по её щеке и Рейко сама сползла вниз, обвивая руками его шею. — Прости меня. Сама не своя. — голос дрогнул. — Я тебя люблю. — И я. Она подняла взгляд, рассматривая его лицо в приглушенном свете. В глазах стояли слезы. Сатору тихо усмехнулся. — Ну брось, Рей. Не смотри так, будто в последний раз. Ты меня пугаешь. Часы на руке пропищали, обозначая полночь. Четырнадцатое января две тысячи двенадцатого года подошло к концу.