Обрести

Неяркий, приглушëнный свет, запах спирта и лекарств, жëсткая постель. Итачи не знала, сколько времени прошло, и не сразу смогла осознать, что находится в больнице. Разум ещё не до конца прояснился и был несколько заторможен. «Когда я успела оказаться тут? Неужели миссия уже кончилась? Сколько дней прошло?» — на все эти вопросы не было ответов. Девушка медленно открыла глаза, всë ещё отзывающиеся лëгкой ноющей болью. Белый потолок, белые стены, слева от кровати — капельница с непонятной жидкостью, механические ритмичные звуки приборов. Она точно в больнице. Голова слегка шумела, а во всëм теле ощущалась непреодолимая слабость, какая, что даже голова поворачивалась с большим трудом. Какая-то пустота и серая дымка занимали мысли, не давая ни на чëм сосредоточиться. Это нельзя было назвать спокойствием, скорее, отсутствием каких-то переживаний и эмоций. Девушка в эти мгновения виделась себе просто телом безо всякой духовной составляющей. Итачи не знала, сколько прошло времени, пока она вот так, просто лежала, пустым взором глядя в потолок и ни о чëм толком не думая, прежде чем в палату зашëл лечащий еë доктор. Девушка лениво устремила на него взгляд, без интереса наблюдая за ним, пока он проверял капельницу, смотрел еë дыхание, пульс и глаза. — Сколько времени я здесь? — поинтересовалась она. Голос был хриплым и тихим, видно, из-за того, что сильно пересохло горло или потому, что она уже давно ничего не говорила. Заметив это, врач помог ей слегка приподняться и выпить воды, прежде чем бережно, словно маленькую и беспомощную, опустил назад. — Уже около четырёх дней. Ваш напарник, Шисуи-сан, доставил Вас сюда, и мы принялись за лечение. Если что, какое-то время Вам ещё придётся здесь остаться. — А с ним что? — Первые дни он заходил сюда, а потом ему дали новое задание, и он был вынужден покинуть Коноху. Не переживайте, с ним всë абсолютно в порядке. А вот Вам ещё нужно поберечься. — Неужели у меня такое серьёзное ранение? Почему мне так плохо? Я, правда, столько дней не приходила в себя из-за такой ерунды? — куноичи искренне раздражала собственная слабость, которая охватила еë организм в последнее время. Она привыкла к своей силе и выносливости, а теперь всë это рушилось на глазах, что не могло не заставить бессильно злиться на себя и своë состояние. Так не хотелось видеть и чувствовать себя слабой, бессильной, не способной сделать даже банальные вещи самостоятельно. — У Вас организм сейчас ослаблен и особо чувствителен, — мягко ответил врач, слегка улыбнувшись. — Я вообще настоятельно рекомендовал на время отказаться от миссий. В этот-то раз мы успели — ничего страшного не произошло, но в следующий раз нужно поберечь своë здоровье… Итачи едва ли не задохнулась от возмущения: почему ей, столь талантливой и способной куноичи рекомендуют отказаться от миссий из-за такого пустякового ранения?! Она ведь далеко не сахарная, нужно просто полечиться сейчас немного, и дальше будет всë, как прежде. Об этом она уже хотела сказать, как доктор продолжил говорить. — Я понимаю, что Вы привыкли к сложным миссииям, но, поймите, сейчас это может быть опасно, как для Вас, так и для малыша… Он ведь ещё совсем маленький, хрупкий, если продолжите давать такие нагрузки на своë тело, Вы можете просто потерять его. — Малыша? — переспросила Итачи, не совсем понимая, о чëм идеи речь. — Да. Так Вы не знали? — вздохнул врач. — Вы беременны, уже пятая неделя идëт. Мгновение застыло и разлетелось вдребезги. Сердце замерло. Жизнь раскололась пополам. В один миг, всë, что она помнила или когда-либо чувствовала пронеслось перед глазами Итачи. Слова доктора никак не хотели до неë доходить. Она? Беременна? Скоро станет мамой? Это просто не вязалось в еë голове. Они с Шисуи только начали половую жизнь, а зачатие уже произошло, хотя у многих, особенно у куноичи с их огромными нагрузками, уходят месяцы на то, чтобы забеременеть. Внутри всë застыло, тугой ком сковал горло, по телу пробежались мурашки, а в области солнечного сплетения осело такое неприятное, холодящее чувство. Девушка просто не знала, как на всë это реагировать, что вообще делать дальше с этим… — Меня ударили в живот, это никак не сказалось? — сама не зная зачем, поинтересовалась Итачи, не в силах унять дрожь в руках и отчаянно, тревожно бьющееся сердце. — С ребëнком всë в порядке, он совсем не пострадал: Ваша чакра каким-то образом сконцентрировалась вокруг него, как бы стремясь защитить, да и удар пришëлся примерно в середину живота, где угрозы для малыша нет. Конечно, когда Вас только доставили, из-за кровотечения и травм была угроза выкидыша, но сейчас всë в порядке. Итачи просто не могла поверить в происходящее, мысли путались в голове: травмы, ребëнок, что она теперь носит под сердцем… Всë это было будто не про неë, не с ней. Девушка даже, словно на что-то надеясь, положила руку на плоский живот, но, естественно, ничего не почувствовала, разум отказывался осознавать столь новое, неизвестное и ответственное положение. — Но, так как Вы куноичи, я должен предупредить кое о чëм, — резко помрачнел доктор. — Дело в том, что если решитесь рожать, то могут быть последствия, влияющие на Ваш род деятельности. Просто иногда бывает, что после родов чакра работает нестабильно, да и вообще могут появиться проблемы со здоровьем, несовместимые с жизнью шиноби. Что же касается Вашего клана, то… Шаринган может перестать быть настолько мощным, но будет требовать слишком много чакры и работать нестабильно, что очень опасно, а в отдельных случаях… Роды и вовсе могут привести к слепоте. Итачи нервно сглотнула. Что-то внутри будто оборвалось, оставив после себя холод тревог и сомнений. Почему всë именно так? Не успела она свыкнуться с мыслью о беременности, как сразу же еë напугали последствиями. Перестать быть шиноби, отказаться от всех планов и мечтаний, возможно, даже лишиться зрения, — разве готова она была заплатить такую цену за того, с кем совсем не чувствовала связи, и вообще не планировала в ближайшее время его появления? Хотелось вернуть всë, как было прежде, забыться, спрятаться, возвратиться в прежнюю жизнь, где были еë смелые цели, стремления и любимый человек, а не в безрастное настоящее, полное лишь суровой неизведанности. — Неужели, ничего нельзя сделать? — тихо спросила Итачи. — Срок у Вас небольшой ещё. Если хотите, в ближайшее время можно будет прервать беременность, и Ваш организм вскоре восстановиться. — Хорошо, я подумаю над этим, — бесцветно произнесла девушка, потупив взор. Видя, что пациентке нужно побыть с собой наедине, доктор поспешил оставить еë. Раздался звук закрывающейся двери, Итачи моргнула и пара капель жидкости, застилавших глаза, скатились по щекам. Всë было так сложно, так противоречиво, и так… Страшно как-то за своë будущее. Итачи потянулась рукой к низу живота, где должен был развиваться малыш, даже неловко погладила там, будто ожидая какой-то реакции от себя. Бесполезно. Она ничего не чувствовала: ни трепета, ни нежности — одно только беспокойство колючей проволокой свернулось на сердце, окутывая его, впуская шипы сомнений: а нужно ли ей это? Было слишком тяжело на душе: внутри будто образовалась полая область, покрытая изнутри инеем. Только лишь страх, только горечь, мучительные терзания и совершенная пустота — разве это должна почувствовать настоящая, любящая девушка, будущая мать, когда узнала о скором появлении ребëнка? «Это ведь наш с Шисуи малыш, наше продолжение, плоть и кровь. Он выбрал нас и так скоро решил появиться в нашей жизни — Итачи попыталась подумать о своëм состоянии в ином ключе. — Он ведь уже живой, у него бьëтся сердце, он дышит, хотя и полностью зависит от меня сейчас. Всë-таки это маленький, хрупкий человечек, что растëт во мне… Мой организм сам его защитил, когда возникла опасность, неужели я вправду не дам ему даже шанса? Я ведь всегда стремилась спасать жизни невиновных, а теперь, когда от меня напрямую зависит рождение этого малыша, неужели я просто избавлюсь от него?» Что-то раздражающее, влажное скатилось по щеке снова. Итачи плакала нечасто, но это был совершенно особый случай, невероятно трудный выбор, сложная и противоречивая ситуация. Душа металась, ныла, не в силах выбрать один из возможных вариантов, каждый из которых имел свои веские отрицательные стороны. Впервые за долгое время девушка казалась себе в этот момент хрупким, слабым существом, совершенно оголëнным перед опасностями, лишëнным кожи. В кое-то веке искренне хотелось поддержки и заботы, но любимый был далеко и не мог ей ни чем помочь. Благополучие собственной жизни было резко противопоставлено жизни еë нерождённого малыша. Что если она действительно не сможет больше быть шиноби? С самого раннего детства это было для девушки основой бытия, неотъемлемым делом, долгом жизни. Она столько сил вкладывала в то, чтобы совершенствоваться, отдала себя на служение деревне, клану, стране Огня… Чтобы в один миг просто перечеркнуть всë, что было ранее, и стать домохозяйкой? А то и вовсе слепой калекой? Даже если Итачи и даст шанс этому маленькому человеку, будет ли она жить, а не существовать бесцельно, превратившись в тень себя? Всë было сложно, слишком сложно. Им с Шисуи нужно было бы позаботиться о защите, но в тот момент никто из них не думал о завтрашнем дне: слишком велик был страх того, что кто-то из них может погибнуть, но теперь… Она просто не знает, как быть. Учиха всхлипнула, крепко зажмурившись и содрогнувшись от слëз. Дыхание стало надрывным, хрипным, словно у выброшенной на берег рыбы. Сырая подушка неприятно касалась кожи. «Ками-сама, подскажи мне, пожалуйста, решение! Что мне делать? Как быть? Что будет со мной, если я рожу? Дай свой мудрый совет…» — Итачи никогда не придавала значение вере, но сейчас, в этой тяжело ситуации, она не нашла другого выхода, кроме как, уповая на чудо и на какую-то помощь, обратиться к Всевышней. Но небеса молчали, немые к словам смертных. И она осталась один на один с непосильной ношей на сердце и невероятной тяжестью такого жëсткого и ужасного выбора.