Мой начальник — гоблин!

Дети уже спали, в квартире было тихо, когда я вышла из ванной комнаты и, стараясь не шуметь, вошла в спальню. Свет не горел, глаза ещё не успели привыкнуть к темноте, поэтому Арса не увидела. Зато услышала его вкрадчивый голос: — Даша, лучше закрой дверь. Больше никаких сюрпризов. Дверь я закрыла и сделала несколько шагов к кровати, когда меня внезапно поймали сзади руки Попова и прижали к нему. Горячее дыхание опалило шею вместе с хриплым шепотом: — Ну наконец-то ты! Я уже думал, что никогда тебя не дождусь! Я тоже ждала этой минуты, чтобы оказаться с ним наедине, поэтому ощутила близость Арса каждой клеточкой тела. И всё же удивилась, прошептав, стараясь не потревожить ночь: — Почему ты не в постели? Я же видела, как ты устал. — Мои ладони нашли его руки и накрыли. — Я боялся уснуть один. Сегодня не только у меня был тяжелый день, но у тебя тоже, — ответил Попов. Он вдруг обнял меня крепче, коснулся губами моего затылка, затем виска, и сказал то, чего я от него совсем не ожидала: — Спасибо за всё, Дашка! Если бы не ты, мне бы пришлось несладко. — А вот с этим я не могла не согласиться, хотя горло и перехватило от такого признания. — Ушам не верю. Неужели ты всё-таки это признал, мистер Босс? Неужели я оказалась тебе полезна? — Ты просто «оказалась», и этого достаточно. Ради тебя стоило вернуться в этот город. Поездка в Германию мне это хорошо доказала. — А вот от этого признания у меня замерло сердце и расцвела теплом душа. А под медленными и чувственными поцелуями в шею тело покрылось мурашками и зажглось огнем. — Я так соскучился по тебе, ты даже не представляешь. Видел в пустой комнате, спать не мог, думал о тебе каждую минуту, а ты… — он на секунду прервался, чтобы подняться губами к щеке, — сначала забрала мое сердце, а затем собралась меня забыть. Моя жестокая, нежная ведьма! — Арсений… — Потом! Хватит с нас на сегодня. Сейчас я просто хочу чувствовать тебя рядом. Даже такой ледышке, как я, необходимо тепло. — О, господи! — Я повернулась и прижалась к крепкой груди. Подняла руки на его голые, сильные плечи. Обняла за шею. — Не слушай меня! Я тоже скучала! Очень сильно! — Знаю. Но хорошо бы в этом ещё и убедиться. — Вот что отличает людей слова от людей дела, так это то, что последним всегда нужны доказательства. Но я была не против ему доказать что угодно. Вот прямо сейчас. Тело Арса было очень горячим в эту зимнюю ночь, а руки жадными и ласковыми одновременно. Он развязал на мне пояс халата, спустил его по плечам на пол и погладил грудь. Отведя на спину волосы, наклонил голову и нашел мои губы. Поцеловал с желанием и долго, с каждым выдохом прикипая всё сильнее, пока у обоих не осталось ни дыхания, ни терпения. В комнате было прохладно, под горячей мужской ладонью тело вновь покрылось мурашками, и он это заметил. Так же, как и отсутствие на мне белья. — Ты разделась… — лаской собственника погладил спину, сжал голые ягодицы и прижал за бедра к себе. — Ух, Дашка, это сильно! — Ещё как! От откровенного прикосновения у меня самой перехватило дух! — Конечно, — прошептала. — Я знала, к кому шла. И зачем шла, тоже не забыла. — Продолжай, Рыжуля, мне нравится… Ты нравишься. Только пойдем-ка мы с тобой в кровать, пока твоя смелость не надоумила меня забыть о том, что здесь нет камина, а подоконник слишком холодный для моей белокожей неженки. Под одеялом нам точно будет теплее. Он подхватил меня на руки и легко приподнял над полом. Отнёс в постель и сам не задержался. После душа он был в одном полотенце на бедрах, и мне доставило радость его с него снять. Встретить моего мужчину нетерпеливым поцелуем, ощутить его тяжесть на своем теле и вновь почувствовать, каково это — быть желанной и любимой. И да, мне было горячо и даже жарко от нашей встречи после расставания в две самых длинных в моей жизни ночи. Так жарко, что вскоре волоски на висках взмокли, а тело едва не оплавилось от накрывшей меня волны удовольствия. Я искренне надеялась, что мы не разбудили детей, возвращаясь из ванной комнаты, даже в коридоре не в силах отпустить друг друга… Глаза давно привыкли к темноте, в окно светил серп месяца… Я лежала рядом с Арсом, грелась в его объятии, и без стеснения его рассматривала, проводя по груди и широким плечам кончиками пальцев. — Красивый ты у меня, Попов. Вредный, конечно, и с характером тебе не повезло, но зато целуешься так, что звездочки в глазах чудятся, — не стала скрывать. — И улыбаешься по-доброму. Жаль только, это мало кто это видит. — Не привык я улыбаться, Даша. Как-то не до того было. А до тебя и не кому. — Так уж и не кому? — я наклонила голову и поцеловала его в плечо. Опустила на грудь щеку. — Что-то не верится мне, мистер Лукавство. — Спустила пальцы ниже, нежно царапая живот. — Если ты имеешь в виду Анну, так до неё были другие, — дыхание Арсс зашевелило волосы на моей макушке. — Мы с ней деловые партнеры прежде всего и поверь, оба об этом не забывали. Я никогда и никого не искал, и ни к кому не возвращался, пока у меня не появилась жена. Пришла однажды, рыжая и важная, жутко хорошенькая, дала подзатыльник, с тех пор ни о ком другом думать не могу! Только о ней. Сейчас Попов улыбался, я это точно знала. А вот мою душу вдруг овеяла крылом грусть. — Арсений? — Что? — А ты… уверен? — и пусть не договорила, но ведь наверняка он догадался, о чем я. Догадался. Поняла по стихшему дыханию. — А ты, Даша? — вдруг спросил. Со мной всё было легко. Никого я больше не хотела. Никогда! Никого! Все равно лучше его не найти. — Да, уверена! — ответила, не оставив себе и тени сомнения. То, что я к нему чувствовала, доставало до самого сердца, было глубоким и большим. И точно настоящим. — Даже зная, что я человек сложный, а ещё жутко ревнивый? ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ Я подняла голову и посмотрела на него. Сказала очень серьезно: — Даже. — Это хорошо. Потому что у меня к тебе предложение. — Какое? — Ну вот, снова улыбается, да так широко, что никакой ночи улыбку не скрыть. — Я уже вижу, Дашка, о чём ты думаешь, — поцеловал в нос. — И не надейся! Предложение руки и сердца пусть другие делают, а ты свой выбор уже сделала. Сама так решила, теперь терпи. Свадьба будет, и кольца тоже, но спрашивать тебя, хочешь ли ты за меня замуж, я не намерен! Мне нравится моя семья, я без ума от своей жены, и я не собираюсь её никому уступать. Так что я уверен, моя золотая, ещё как уверен! — Он меня поймал, и я немного смутилась, на этот раз почувствовав, что и Арс посерьезнел. — Тогда о чём предложение? — Выбирай, если хочешь работать, то только со мной. Либо вообще никак. — Но ты ведь меня уволил! — изумилась, вспомнив уже вчерашний день и нашу ссору в родной приемной. — Конечно, иначе бы дед тебя ни за что не отпустил. Такого секретаря ещё попробуй найти. А я не собираюсь тебя оставлять в «Сезаме». Ты мне нужна самому. — Но как же… — У меня своя фирма в Германии, я занимаюсь продажей металла. И я намерен развивать этот бизнес здесь — давно были такие мысли. Так что ты скажешь? Будешь моим партнером? Я несколько раз поморгала: — Арс, ты шутишь? — Даже не думал. Я вообще на тему бизнеса шутить не умею. Ты прекрасно больше недели управляла «Сезамом» — не знаю, кто бы справился лучше. Ты умная, амбициозная, честная и целиком отдаешься делу. Уверен, у тебя отлично получится! — Но я ведь ничего не понимаю в этой сфере. — Ничего, у тебя будет время все изучить. Думаю, — он сделал вид, что задумался, — года четыре. Пока Соня не пойдет в школу, а сын в детский сад. — К-какой ещё сын?! — Наш, конечно, — невозмутимо ответил Арс. — Когда родится! Ты как хочешь, а я не намерен с этим тянуть. В семье должно быть равноправие! Я еще поморгала, а когда поняла… — Ах ты, поросенок! Свинтус ты, а не Попов! Так вот почему ты меня уволил? А я-то думала! Мы оба засмеялись и обнялись: — Дашка, мне просто нужно остыть. Второго такого совещания «Сезам» не переживет. Не хочу, чтобы ты была близко от тех, кто может попытаться мне отомстить. Сейчас всё только начинается, и деду ещё придется закручивать гайки. Я ему помогу, но точно без тебя. — Хорошо, но обещай мне всё-всё рассказывать. — Обещаю. До утра еще оставалось время, сон уже затаскивал нас в свои объятия, но мы отчаянно ему сопротивлялись. Я лежала на спине, Попов, склонившись сверху, целовал мои ключицы, и сейчас казался таким спокойным и всецело моим, что я была просто не в силах его отпустить. Моим мужчиной, не знавшим не только страха, но и стыда. Я погладила его шею и спустила руки на плечи. Провела ладонями вдоль спины до самых упругих ягодиц. Едва слышно простонала, потому что не могла терпеть, чувствуя, как его пальцы меня касаются, и всё же вернула руки к плечам, чтобы оттолкнуть его от себя. — Даша? — Сама склонилась сверху, рассыпав волосы по мужской груди, а потом и по сильным бедрам, продолжая целовать. — Как ты меня назвал? — потребовала, проводя губами по смуглому животу. Дразня Арса прикосновениями. — Скажи! — Моя рыжая ведьма. — Ещё! — Неженка. Обожаю это в тебе. — Ещё… — Дашка, ты пользуешься моей слабостью и испытываешь терпение. Мучительница! — А сейчас? — я опустилась ниже и поцеловала его у косых мышц пресса. Задержала на коже губы, чувствуя, как рвано он выдыхает. То, что мы делали, нравилось нам двоим. И касалось лишь нас двоих и никого больше. — Любимая… но всё равно ведьма!

***

Утром будильник все дружно проспали, поэтому в садик решили идти прямо к утреннику. Я возилась на кухне — нарезала сыр и ветчину, проводив Риточку в школу, дети уже сидели за столом, Арсений брился в ванной комнате, когда в дверь позвонили. — Мам, я открою! Это Юрка мне стикеры новые принес! Мы договаривались! — вскочил Стёпка со стула, и не успела я оглянуться, как уже убежал в прихожую. Оксанин Юрка был в нашем доме частым гостем, поэтому я не всполошилась. Но через полминуты тишины обернулась. А когда из прихожей донеслось громогласное Стёпкино: — Па-ап! — бросила всё и кинулась к сыну… И обомлела, увидев на пороге распахнутой в дверь квартиры улыбающегося Славку. В расстегнутой куртке, мохнатой шапке жителя севера и с елкой в руке. — Привет, Дашуль! А вот и я! Насилу вас нашёл. — Славка легко переступил порог, слово имел на это право. — С наступающим! А Стёпка-то как вырос. Гляди ж ты, узнал меня… — Но он ошибся. Мой рыжий чертёнок звал совсем не его. — Па-ап! — Попов брился, но на возглас Степки выскочил из ванной комнаты в чем был — босиком, в боксерах и с пеной на лице. В секунду разобравшись в чем дело, скомандовал: — Даша, Степан, живо на кухню! Я сейчас вернусь! — Шагнув к озадаченному его появлением Петушку, сдвинул тому шапку на лицо и вытолкал на площадку. Шагнув за гостем следом, закрыл за собой дверь. Я только и успела, что услышать рычащее: — Снова ты?! Я ведь тебя предупреждал… — А-арсений! — крикнула. — Мама, ты куда? — остановил меня сын, поймав за руку — Нам же сказали, идти на кухню! Папа вернется, не переживай! Он тебя любит, он мне сам сказал! — Когда? — Вчера. А того толстого дядьку я не знаю! — насупился сын. — Пусть катится! И ёлка нам его не нужна! Пойдём, я есть хочу! — Попов, и правда, не задержался. Войдя в квартиру, погладил Стёпку по затылку: «Молодец, Степан! Всегда меня зови!», закрыл дверь и спокойно пошёл дальше бриться. Переодевшись в спальне в джинсы и джемпер, пришел на кухню, поцеловал меня в щеку и, как ни в чём не бывало, позавтракал. — Ну что, одевайтесь, барышни! Нам скоро пора! — неожиданно радостно распорядился, красивый и голубоглазый в это зимнее утро. Взглянув на наручные часы, поднялся из-за стола и вновь меня поцеловал: — Я спущусь на улицу, прогрею машину и вернусь. А ты, лошадка, — подмигнул Сонечке, — когда приду, чтобы была готова, если не хочешь опоздать на встречу с Дедом Морозом! Договорились? — Да! Утренник прошел замечательно, хотя я почти ничего не запомнила. Только темноволосую девочку в блестящем костюме желтой пони, которая всем улыбалась и показывала своего папу, даже деду Морозу. И старалась танцевать лучше всех… Забылся Славка и его визит, забылось вчерашнее совещание. День был солнечный, настроение праздничное, и мы решили забрать Риточку у школы, чтобы всем вместе поехать в большой «Макдональдс». А затем на городскую ёлку, которую уже успели поставить в центре города. Я заметила племянницу в группе девочек в школьном дворе и окликнула. Она обрадовалась и побежала нам навстречу, а я, наблюдая за её приближением, вдруг залюбовалась Олиной дочкой. Какая же хорошенькая она растет, вон уже и мальчишки в её сторону косятся. Только стеснительная, зато глазки серые-зеленые по-кошачьи распахнуты и горят искренней радостью. Мой преданный маленький друг. Не знаю, как бы я жила без неё… — Добрый день, дядя Арсений! — прошелестела Риточка, забираясь в машину. — Спасибо, что приехали. Приехать-то приехали, а вот трогаться с места Арс не спешил, хотя дети и торопили. Оглянулся к девочке: — Почему не папа? — Риточка снимала с плеч рюкзак и внезапно растерялась. — Рита? — Арс, не надо, — попыталась я вмешаться, но Попов меня мягко остановил: — Даша, помолчи. Мы сами разберёмся. Поверь, лучше это сразу решить, чтобы не жалеть потом, — спокойно добавил. — Так как, Рита? — Я не могу, — прошептала девочка. — Почему? Разве в моем к тебе отношении что-то изменилось? Я не знакомился с тобой, однажды ты просто появилась в моей жизни, и я поверил, что ты моя дочь. А сейчас я не могу думать о тебе иначе. И не хочу. Моё сердце не хочет. — Дети притихли, а племяшка молчала, опустив глаза — только румянец выступил на молочных щеках. Глядя на неё, я испуганно моргала, а он ждал. И, несмотря ни на что, я его понимала. Как по мне, так каждому за счастье было бы иметь такую дочь. Ну, нет, ещё секунда и вмешаюсь! — Вы, ошибаетесь. Вы меня совсем не знаете и…и не любите. Вам только так казалось, а на самом деле я… ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ — Что ты? Что ты сама чувствуешь ко мне? Я тебе хоть немного нравлюсь? Или по-прежнему чужой дядя? — Я сейчас готова была поклясться, что услышала в голосе Арсения обиду. Вот и Рита её тоже услышала. — Нет! — вскинула подбородок, не сумев спрятать слёзы в глазах. — Не чужой! Вы хороший! Я бы очень-очень хотела иметь такого папу! Попов вздохнул и отвернулся. Качнул головой: — Ох, девчонки, как же с вами не просто. Даже с юными. Одна телефоны покупает, хотя не может себе позволить, вторая — опекает и самые вкусные кусочки подсовывает, а потом я, оказывается, дядя Арсений. Зато с третьей у нас полное взаимопонимание! Правда, Пончик? — Ага! — с готовностью прыснула Сонечка, не пропускавшая ни словечка. — Поехали! — Куда? — машина тронулась, и я очнулась. — Сначала обедать, а потом в магазин. Зря я, что ли, работал? Пришла пора моих красавиц побаловать!