Удовольствие на Месяц

Нечасто Альбедо занимал активную роль в их играх, но практически всегда он отрывался на брате так, что порой тот и встать не мог. И Алкагест любил это. Ему нравилось, когда алхимик переставал быть тем скучным занудой, каким был большую часть времени. И двойник был готов даже никогда не вылезать из-под брата, лишь бы тот оставался таким непредсказуемым, действительно интересным. Но увы, Альбедо предпочитал нижнюю позицию. Но сегодня главный алхимик Ордо Фавониус был настроен весьма уверенно. И Алкагест знал, почему: естественно младший братец злится на сорванный эксперимент. Не то, чтобы это было что-то действительно важное, но Альбедо никогда не любил, когда кто-то, а особенно Алкагест, что-то портит или срывает. И сейчас он намеривался наказать виновника. Алкагест видел это по его походке, по тяжёлому потемневшему взгляду. Кто бы мог подумать, что этот ботаник может так выглядеть? На лице двойника появилась привычная насмешливая ухмылка: – Что такое, братец? Плохой выдался денёк? – Не делай вид, что ничего не знаешь, – рука в темной перчатке схватила чужой воротник, полностью открывая шею, лишённую метки, и притянула Алкагеста так, что его лицо оставалось от лица алхимика всего в паре сантиметров. – Ты думаешь, я не понимаю, что провал – твоих рук дело? Или ты надеялся уйти безнаказанным? Альбедо толкнул старшего от себя, заставляя того опереться о один из столов, нервно оттягивая воротник от шеи. Брат действительно выглядел угрожающе. Но это только сильнее заводило двойника, и он бы мог даже попытаться прямо сейчас нагнуть Альбедо, но понимал, что сейчас ничего не выйдет. На пол падают обе перчатки, и алхимик уже свободными от них руками хватает Алкагеста за плечи и рывком его разворачивает к себе спиной, заставляя схватиться за стол. Неужели он собирается прямо так взять брата, не заботясь о сохранности различных чертежей и записей? Но, видимо, планы у принца мела были иными. – Не думай, что отделаешься сегодня просто, – Алкагесту показалось, или в голосе младшего, шепчущего в самое ухо, были рычащие нотки? От этого понимания внутри все задрожало в предвкушении. Он настолько разозлил его? Но тут же ягодиц коснулся неприятный холод, сопровождающийся шорохом ткани – Альбедо совсем не тянул и одним движением стянул со старшего шорты. И не успел Алкагест что-либо сказать на это, как от стен отскочил звук тяжёлого шлепка, оставившего на ягодице горящий след. Двойник вздрогнул всем телом, широко распахнув глаза, и от стен отражается уже громкий стон, неожиданный для обоих. Внизу живота Алкагеста предательски все стянуло, заставив свести колени. И это совсем не понравилось Альбедо. – Разведи ноги. Я не разрешал их сводить. – Металлические нотки в голосе вкупе с новым шлепком заставляли вздрогнуть и подчиниться, что старший и сделал, с тихим скулежом разведя дрожащие ноги, стараясь найти более устойчивое положение. И новый шлепок вырывает новый стон, уже более близкий к всхлипу. Задница нещадно горела, чужая рука оказалась слишком тяжёлой, оставляя ощутимые удары. Алкагест был уверен, что на следующий день он нормально сесть не сможет, а о следах на ней и говорить не стоит. Но Альбедо был неприклонен: рука беспощадно поднималась и звонко опускалась вновь и вновь, выжимая из алых глаз слезы, что чертили уже далеко не первую дорожку на щеках старшего. И он всё не переставал жалобно стонать и всхлипывать, ощущая, кажется, каждой клеточкой тела эту жгучую боль. И его это.. возбуждало. Хотя было сложно сказать, что именно было причиной его постыдного стояка: шлепки или поведение того, кто их оставляет. Но это было не столь важно сейчас. Голову двойника сейчас занимал единственный еле держащийся за мутнеющее от каждого следа сознание вопрос: как бы не кончить позорно от одних шлепков. А это было очень даже возможно, чему Алкагест искренне удивлялся, пока был на это способен. Он, конечно, знал, что его заводит нестандартное поведение брата, но он никогда не считал себя мазохистом. Кажется, у них есть ещё много чего, что стоит опробовать в их играх. Но сейчас эта порка заставляла тело предательски трястись, сжиматься внутри пружину, готовую вот-вот распрямиться. – А.. Альбедо.. пожалуйста... Я.. я понял, х-хватит, – жалобный скулеж в надежде, что брат смягчится, но план не сработал. Альбедо молча продолжал свое наказание, несмотря на то, что его рука тоже горела. Но тут доносится протяжный стон, Алкагест сгибается в судороге, чем заставляет брата от себя удивлённо отойти, и замирает, после чего бессильно сползает на пол. Несколько секунд, и алхимик понимает, в чем дело. – Какой же ты всё-таки извращенец. – И тебе это нравится, – голос двойника вновь возвращается к своему насмешливому тону. Альбедо не мог не согласиться со словами брата. Ему нравилось.