Удовольствие на Месяц

Мало кто задавался вопросом "каковы на вкус Боги?" Обычно людей интересуют их сила, их могущество. Но этот вопрос все же был рождён в одной голове. Совсем не человеческой, а темной голове адепта. Что сейчас нависал над Архонтом в тихом номере постоялого двора Ваншу, самого отдаленного, где и жил Алатус. Куда он пригласил некогда спасшее его божество, что сейчас так мило лежал меж его рук, то ли смущаясь, то ли раздразнивая Яксу. Их общение началось лишь с приветствий, и как-то незаметно переросло в нечто более романтическое, что и привело к этому. И нельзя было сказать, что кто-то против. Хрупкая бледная рука барда подтянулась к чужой щеке, погладив ее большим пальцем. Венти был слишком хорош, слишком мил и нежен, охотник на демонов даже подумать не мог, какие грязные мысли порой роятся в этой чудесной голове. Но этот огонек в небесно-голубых глазах... – Сяо, ты ведь не просто так решил заменить обычную прогулку на приглашение, хм? Почему же ты так застыл? – Рука Архонта спустилась с щеки по шее к груди, цепляя одежду. И вправду, Сяо ведь хотел не просто полежать рядом. Касания барда словно разбудили генерала, он поймал чужую руку и прислонился к ладони губами. – Я хочу тебя попробовать. – Попробовать? Съесть, что ли? – В глазах сквозь смех можно было различить удивление и капельку волнения. Но Сяо знал, что делал, знал, чего хотел. И он этого получит.

***

– Аахмх, Сяо, г-глубже.. да, вот так, пожалуйста... – Стоны барда наполняли комнату, смешивались с мокрыми хлюпающими звуками длинного демонического языка Алатуса. Венти извивался в чужих руках, полностью оголённый, и из-за этого было видно, как очаровательно в возбуждении светятся его метки. Такой нежный, такой хрупкий. И такой грязный. Барбатос чуть ли не сам стягивал с себя одежду, помогая генералу, целуя его. Сам Сяо решил не раздеваться, лишь снял перчатки, чтобы лучше прочувствовать чужую бархатную кожу. Словно перед ним не человеческий сосуд, а действительно сам ветер, мягкий и такой ласковый, как тот самый, что спас его в роковой день. Сяо знал, что это был Анемо Архонт, иного быть не могло. И сейчас он буквально имеет этого Архонта своим языком, заставляя извиваться, выгибаясь, выстанывать имя адепта, даже не пытаясь спрятать покрасневшего лица. Великолепная реакция. Она заводила Алатуса, адепт все глубже толкался языком в нутро божества, давил на стенки, вылизывал, уделяя особое внимание чувствительной зоне внутри, от касания к которой Венти так прекрасно взвизгивал, дергаясь и чуть ли не зажимая ногами голову адепта. Такой чувствительный, такой мягкий, такой вкусный. Сяо прикрыл глаза, чувствуя, как его волосы сжали тонкие пальцы, как надавили, прижимая к себе. Бард получал все наслаждение от процесса, которое только мог, и Сяо это нравилось. Нравились изгибы тела, нравились стоны, звук его мелодичного голоса, эти выражения милейшего лица, такого красного и спущенного, корчащегося в удовольствии. Хотелось большего, хотелось подарить Архонту весь букет чувств и ощущений. Язык внутри заработал активнее. – О Архонты, Сяо! Хаах.. так хорошо..! – Стоны барда стали на порядок громче. Пара рисковала быть обнаруженной, но кого это волновало? Сейчас – никого. Сейчас их волновали только они сами и то удовольствие и тот жар, что стояли меж ними, обжигая тела, окуная в грязное наслаждение, греховный танец двух тел. Но может ли быть греховным секс с Богом? Ответа не нашлось, и Алатус предпочел полностью окунуться в наслаждение вкусом Архонта. Его Архонта. Он упивался звуками, что издает эта певчая птичка, плавными, словно ветер, движениями тела, этой реакцией. Этими мокрыми звукам, что порождал его язык внутри Венти. Им обоим было так хорошо, что никому не хотелось, чтобы это заканчивалось. – Сяо.. Сяо, ха-аах... Сяо, Сяо, мнх, Сяо! – Бард практически кричал имя адепта, его тело начало трясти, и Алатус понял, что тот на пределе. Нутро парня начало судорожно сжиматься, сжимать язык, продолжающий словно ещё быстрее оглаживать стенки, давить, доводя до самого яркого пика из всех возможных. И Венти не выдержал. С протяжным тягучим и громким стоном Архонт кончил, испачкав свой живот, и осел, дрожа, на кровать, на сбитую постель. – Это.. это было великолепно... Томный вздох Барбатоса сопроводил мокрый звук языка, покидающего тело, и оба влюбленных наконец смогли расслабиться, приведя в первую очередь друг друга в порядок. Точнее сказать, в порядок приводили только барда, но вскоре уже они оба лежали в обнимку под теплым одеялом, счастливо улыбаясь и нежась в объятиях, постепенно утопая во сне.