Приказание и наступление

Дома у Бенджамина. Суббота.

      Утро наступило так, как и должно было. Ведь солнце, в отличие от двух сожительствующих тел - вставало по расписанию. Разлепило лучи, скользнуло по кухне лазурью переплетённых узоров, ворованных у занавесок, легло на пожелтевшие по краям стопки бумаг, сделав те ещё более примечательными. Упало на влажный после душа ирокез, на чуть впалые щёки. Облизнуло прокушенную припухшую губу. Остановилось на крупных руках, держащих перед лицом кривую мятую бумагу, замызганную салом с пальцев и испещренную проталинами непишущей поверх ручки.       Джейсон после вчерашних откровенных диалогов под дождём, что закончились не то поцелуем, не то перепалкой двух пираний - не спешил спускаться. Он знал наверняка - акцент дня задаст не диалог об их маленьком расследовании, а акт целенаправленного психологического нападения, который Ваас по-любому заготовил, как бабка зимние закрутки - заранее. И он будет бить в лоб сапогом, без каких либо намёков. Примат не знает, что это такое. А ещё не знает, что такое тактичность и проявление дружественности или симпатии. Иначе как объяснить, что там вчера он пытался донести своим неадекватным поведением?       Джейсон соизволил снизойти вниз лишь когда солнце ушло вверх, за крышу и наступил день. С видом зомби, которого выкопали из могилы и заставили идти на работу - он почти ничем не отличался от обычного себя перед походом на сраную остановку с лавкой. Глаза - два выжженных уголька в мраморных кругах, волосы - гнездо компульсивной птицы. Он всю ночь не спал. Не мог. Каждый скрип пружин в матрасе звенел в памяти жгучим прикосновением. Мрак разрывал и возвращал в память обрывки диалога, смешанные со звуком дождя и собственным учащённым сердцебиением. И Джейсон пролежал бы там так ещё и весь день, если б не пару "но". Первое: желудок издавал звуки громче, чем колотилось его загнанное сердце. Второе: все заначки спёр Ваас и еда оставалась лишь в основном холодильнике внизу. Вернее, должна была оставаться, если кое-кто не напал на неё так же яростно, как вчера на фотографа. Нужно было успеть перехватить остатки.       Броди выдохнул, смерив отражение в ванной грустным взглядом и направился вниз, забив на Вааса, про которого точно знал, что тот неизменно торчит за столом. Шёл к холодильнику на автопилоте с единственной мыслью - найти хоть что-то съедобное, чтобы заесть ком из стыда, ярости и растерянности, застрявший в горле ещё во время визита в комнату своего палача.       Кухня была наполнена сладковато-горьким, знакомым смогом. Ваас сидел за столом, развалившись, как паук в центре паутины и выпускал изо рта медленные, жирные кольца дыма. Он выглядел отдохнувшим, почти безмятежным. Взгляд, снова мутный от утренней травы, проследил за Джейсоном от лестницы до холодильника с ленивым, хищным интересом. То была очередная животная повадка: усладить глазами антилопу у водопоя прежде, чем сожрать.       Дверца холодильника открылась с тихим щелчком вакуума, обнажив пустые, сияющие выцветшим белым, полки. Будто это утреннее солнце успело добраться до них, выжигая стенки камеры до состояния лёгкого охристо-жёлтого и забирая с собой всё съестное, а не Ваас постарался над последним. Пол-пачки масла, три яйца, ломоть сыра и кусок колбасы - всё это исчезло. Осталось только одинокое, вскрытое четыре дня назад пиво, да склянка с каперсами, которые, по догадкам, закатывала ещё бабушка Бена в своей молодости. В ней отражалось расплющенное лицо фотографа, его разочарование и злость. Да и сама банка словно бы глядела на Джейсона немым укором глазок-бутонов.       — А, да, - голос Вааса прозвучал с опозданием, будто он только что вспомнил о чём-то несущественном, - забыл предупредить. Я всё сожрал. Ну, знаешь, от стресса. Ночной дожор, трава, все дела.       Джейсон замер, сжимая ручку холодильника так, что костяшки побелели. Волна привычного, праведного гнева подкатила к вискам, горячая и спасительная в своей простоте. Он повернулся, уже открывая рот, чтобы вылить на развалившегося на стуле мудозвона всё, что скопилось: начиная с кражи еды и заканчивая…       — Погоди, погоди, - Ваас поднял руку, не выпуская из неё самокрутку. Дым заклубился вокруг его пальцев, спиралью уносясь вверх, - прежде чем ты начнёшь свой утренний спич про неприкосновенность частной собственности в виде трёх яиц… Давай лучше обсудим нашу… мм… душевную беседу под дождик.       Джейсон почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки. Он попытался сделать вид, что не понимает, о чём талдычит садюга Ваас, параллельно наливая себе стакан воды из чайника с таким видом, будто впервые разминировал бомбу. Красный или синий? - парень посмотрел на кран раковины и нормальные мысли начало смывать в неизвестность.       — Что именно? - голос у Броди прозвучал хрипло, неестественно, - ты хочешь снова послушать о том, как мы оба тупим?       — Нет-нет-нет, позже. Значительно позже, - Ваас откинулся на спинку стула, и его лицо озарила медленная, непотребная ухмылка, - о том, как я поддался странному порыву. А ты… - он сделал театральную паузу, втягивая дым, - …ответил. Не сразу, но ответил. С энтузиазмом, я бы сказал, - он провёл пальцем по прокушенной губе, но Броди этого не увидел. Лишь стакан в его руке дрогнул, от чего вода полилась за стенки и расплескалась на пол. Джейсон чувствовал, что вместе с ней и вся кровь отливает от лица, чтобы через мгновение прилить обратно, обжигающим стыдом. Была во всей данной ситуации существенная проблема: стоя посреди кухни, взмокший и красный, как варёный рак - Джейсон уже не мог отвертеться и сбежать. В этот-то раз Ваас точно донал бы. Что ему мешало? Ничего. Хотя и вчера - ничего.       — Заткнись, - выдохнул он. Прозвучало слабо, почти по-детски.       — Я не могу! - воскликнул Ваас с показным отчаянием, - потому что, понимаешь, сон сегодня приснился… такой подробный и мокрый, что…       — Мне похуй на твои ебучие истории, сны и выдумки, ясно? - голос Джейсона сорвался, сел на хрип. Парень сделал шаг вперёд, словно скакнул из табакерки на ржавой пружине и, растянувшись, громко поставил стакан на стол. Нет, что угодно, но Броди не желал слушать ваасовы сны с самого порога. Срать он на них хотел. Желудок! Желудок урчал, как комбайн на пшеничном поле!       — Ты охуевший, прожорливый, ненасытный кусок дерьма! И ты...       — Оу, нет. Снова? - Ваас оторвал взгляд от такого интересного пепла косяка и повернулся к Броди всем корпусом. Его оловянные глаза блеснули азартом дохлой рыбины. Мужчина вытянул ноги, развалился ещё шире, претендуя на пол в кухне, - ладно, окей! Окей, амиго. Давай ты сегодня первый. Выговорись, да. Я же так скучал по этой утренней проповеди: "Ворюга! Мудак! Пожиратель печенья!.. И яиц. И… масла. И того солёненького сыра… И ароматной колбаски…" Ой, извини, я что, всё уже сказал за тебя? Как же так? Ну, раз добавить нечего, тогда давай сразу к сути. Вернёмся к нашему маленькому секретику. Про это что-нибудь добавишь? - он снова указал на свою нижнюю губу, уже так, чтоб фотограф точно видел. После - опять втянул дым.       — Я не понимаю о чём ты, - ушёл Броди в откровенно тупую оборону, на которую положиться в его положении было нельзя. Все всё знали. Никто ничего не забыл. Ваас точно. Он снова хищно ухмыльнулся.       — Всё-то ты понимаешь. Еда - это ерунда. Ты мог бы спуститься раньше и даже, может, успел бы к завтраку, но ты ж зассал, - провёл рукой по воздуху Ваас, будто отмахиваясь от назойливой мухи, - раз зассал, значит урчащий живот сможешь пережить тоже. А вот что пережить, блять, уже по настоящему сложно… Так это мой сегодняшний сон.       Джейсон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он сделал шаг назад, наткнувшись на до сих пор открытую дверцу холодильника. Холодный воздух обдал намокающую спину.       — Мне не интересно, - выдавил парень, пытаясь звучать твёрдо. Получился лишь какой-то неуверенный рык, который без причины встал на паузу, как в дешёвой игре.       — О, поверь, ЭТО тебе очень интересно, - возразил Ваас, и его голос приобрёл ту низкую, интимную, ядовитую окраску, от которой по коже вновь поскакали мурашки. Лейтенант медленно потушил окурок о столешницу снизу, не сводя при том с Джейсона глаз, - потому что снилось мне… ну, как бы это помягче… снилось мне, что вчерашний наш… инцидент под дождём не закончился. Что ты нихуя не сбежал, как перепуганная белка. А продолжил. С тем же самым… ошалевшим, но чертовски сосредоточенным выражением лица.       Он встал и оставленный в одиночестве стул тотчас скрипнул, точь в точь как лопнувшая труба. За резким подъёмом последовало два неспешных шага вперёд, сокращающих дистанцию. Вместе с лейтенантом весь его запах - гарь, пот, что-то горькое и дикое - накрыло Джейсона с головой.       — И знаешь, что в этом сне было самым запоминающимся? - он наклонился чуть ближе и внезапный пьяный шёпот от того стал гуще витающего в воздухе дыма, - даже не то, что я тебя там, условно, имел. Нет, ну что ты! Там именно ты, - он сделал паузу, позволяя каждому слову пропитаться ядовитыми парами, - … ты оказался на редкость одарённым в плане… глубины восприятия. Серьёзно. Талант пропадает, понимаешь?       Джейсон стоял, пригвождённый к месту взглядом, запахом и этим не завуалированным предложением. Он снова чувствовал, как горит каждое место, к которому вчера прикасался Ваас. Висок. Рука. Губы... Собственные пальцы бессознательно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.       — Заткнись, - прошипел он уже злее, но это по прежнему было слабо и жалко, будто попытка щенка огрызнуться на бигфута.       — Да не могу я! - внеочередной раз воскликнул Ваас с внезапной, почти искренней яростью. Он отступил на шаг, проводя рукой по своему ирокезу, взъерошив, - потому что я уже проснулся! И был в бешенстве! На себя, на тебя, на этот ёбаный дождь, на всю эту хуйню! Я был зол, Броди, как чёрт! Потому что всё это, - он обвёл руками комнату, кружась в своём наркоманском вальсе и отступая ещё дальше, - дерьмо! Тупик! А сны! Сон… - его голос снова сменился, стал мечтательным, томным, - …сон был идеален. Там не было этих разговоров, этой слежки, этого горелого, тупорылого отчаяния. Там было просто, понятно и… - он снова посмотрел на Джейсона так, что в его зелёных глазах вспыхнул откровенный, непотребный огонь, - …чертовски приятно. А, и знаешь что ещё? Я когда проснулся, то лежал и думал: "Ваас, ты такой еблан. Лучше бы ты из этого сна вообще не вылазил! Пусть бы этот бледный пацан так и остался там, на коленях, делать то, что у него, оказывается, так здорово получается!"... И, ох, это выражение твоего ебальника в тот миг. Такая… неизмеримая ничем покорность. И готовность. Будто ты не рот открыл, а бездну. И в эту бездну можно заглянуть, а там так интересно, так глубоко, что аж страшно. Вот это да-а… Это я бы повторил.       Ваас перестарался с эпитетами. Вышло слишком резко. Слишком в лоб. Чересчур грязно и много. Монолог беспрепятственно прямо и точно попал в самую незащищённую, смутную и без того стыдную точку. Что-то в Джейсоне надорвалось с глухим внутренним бульком, как будто взорвался нарыв, полный гноя ярости, унижения. Парень и так терпел слишком долго, не перебивал, не лез с кулаками. Теперь - уже об этом жалел. Зря я не втащил ему сразу, как спустился.       Литосферная плита пористого рассудка сошла вниз с хрустом извилин. Теперь-то Броди и вовсе не мог адекватно соображать. Он действовал. Рука, будто сама по себе потянулась к той одинокой банке с каперсами из холодильника. Нащупала холод, обхватила, слегка сжала. Из-за перепада температур вдоль разгорячённого тела, начиная с кончиков пальцев, пробежала волна дрожи. Броди не колебался. Он замахнулся и швырнул банку в Вааса со всей той силы, на которую было способно его измождённое голодом и бессонной ночью тело.       — ААА, БЛЯДЬ! - прогремел Ваас совсем без страха. То был какой-то дикий, восхищённый азарт. Он метнулся в сторону и банка проделала кульбит в сантиметре от плеча, чтобы приземлиться в открытом шкафу с посудой, вдребезги разбивая там тарелки. Раздался оглушительный грохот - стекло, фанера. Сотни мелких, солёных каперсов разлетелись по кухне, как конфетти на ублюдском карнавале. Ваас прикрыл шею руками, заозирался.       Джейсон ничего этого словно не видел, не слышал. Он хватал со столешницы всё, что попадалось под руку: тарелку, вилку, пустую пачку из-под сигарет. Кидал слепо, с истеричной яростью, от которой в глазах стояли слёзы. Каждый бросок сопровождался сдавленным рычанием.       Ваас отошёл от летящих предметов на внушительное расстояние и уже там, в безопасности: вальяжно наклонялся, приседал, делал ленивый шаг в сторону. Тарелка врéзалась в стену, рассыпаясь веером осколков. Вилка, звякнув, отскочила от стола. Монтенегро продолжал двигаться с грацией усталого боксёра на разминке. И эта спокойная, почти презрительная ловкость бесила Джейсона до дрожи.       — Ого! - воскликнул Ваас, не сдвинувшись с места, а только пригнув голову, когда над ней пролетела грязная кружка, оставив вмятину на стене позади. За ней просвистела сковорода, которую Джейсон сорвал вместе с подвесным крюком. Она закружилась в воздухе уродливой металлической летучей мышью. И вот от этого объекта Ваас уже, наконец, по настоящему отскочил, прыгнув к плите. Сковорода грохнулась об пол, вновь подлетела и, прогремев, укатилась в гостиную.       — Эй, осторожно! - крикнул Ваас, но в его голосе снова не было ни капли испуга или волнения. Там как есть застыло возбуждение от безумного веселья, - это же почти антиквариат! Бен обосрётся!       Джейсон его не слушал. Вслед за сковородой он метнул деревянную ложку, затем пачку соли, которая разорвалась в воздухе белым облаком и попала в собственные глаза. Вааса он при этом до сих пор ничем не стукнул. Этот придурок лишь вышагивал свой дурной вальс посреди кухни и смеялся низким, хриплым смехом вперемешку с кашлем, который резал слух сильнее, чем звон бьющейся посуды.       — Давай, давай! Выпусти пар, Белоснежка! Ты же этого хотел с самого утра! Может, ещё одну вилку швырнёшь? Только давай осторожнее, не поранься о собственное достоинство!       Тяжело дыша, Джейсон замер у раковины, протирая глаз кулаком. Взгляд заметался в поисках нового снаряда и вот рука уже сама схватила из мойки единственную попавшуюся в поле зрения тарелку - старую, с нелепым синим цветочком. Она, на эффекте неожиданности, почти угодила в цель, но Ваас вновь вовремя ушёл с линии огня.       — Точность хромает, Джесси! - прикрикнул мужчина, даже не уклоняясь от уже летящей в его сторону кухонной тряпки, - Злишься? Правильно. Злись. Лучше ведь разбить всю эту хрень, чем показать, что у тебя внутри! - очередная двусмысленная фраза врезалась в ухо болезненнее, чем те осколки в мусорке у бара, что ранее разрисовали ему спину.       Джейсон, задыхаясь, схватил со столешницы последнее, что увидел, - тяжёлую стеклянную солонку. Он замахнулся, но именно в этот же момент, как назло, скрипнула входная дверь, прервавшая порыв.       На пороге замер Бенджамин с двумя пакетами продуктов. Его взгляд медленно проплыл по апокалиптической картине: соль, растушёванная по полу, точно первый снег в аду, осколки стекла, сверкающие на солнце, вместо слёз раскаяния двух пригретых на груди даунов; несколько вмятин на стенах, и сковорода, торчащая из-за двери, словно выброшенная на берег после кораблекрушения.       Монтенегро замер в полуприседе от несостоявшегося броска. Джейсон, бледно-красный и дрожащий, с солонкой на взводе, выглядел как сомнамбула, застигнутая в разгар лунатического погрома. Тишина длилась три бесконечных секунды. Бен осторожно поставил пакеты на нетронутый островок пола. В его глазах не было ни гнева, ни удивления. Только глубокая, бездонная усталость человека, который застал двух енотов, устроивших очередной бедлам в его мусорных баках. Он даже как-то слишком спокойно выдохнул, когда взгляд упал на синий, расколотый пополам цветок, оставшийся от тарелки.       — Ну что, пидарасы, - озвучил Бенни безэмоциональным тоном, подстать мимике; словно и вправду не он только что узрел, как два взрослых мужика устроили в его доме реконструкцию взятия Бастилии на кухонной утвари. - Теперь вы оба - голодные пидарасы.       — Бен, я могу объяснить…       — Не надо, - Бенджамин поднял руку, останавливая поток слов. Он переступил через осколки и поставил единственный оставшийся в руках пакет с зёрнами кофе на угол стола, - объяснения я приму в одном виде: в виде новой посуды. Или в виде ваших тел, работающих на меня до скончания века. А пока - кормиться будете мусором с пола, как животные, которые вы и есть, - он выдохнул, стараясь не кашлять из-за пропитывающего всё и вся смога, - вот и кому мне на вас жаловаться? Густаво позвонить? Есть номерок? Пускай забирает... Я ж, блять, не думал, что приму здесь живое, дышащее доказательство того, что эволюция иногда даёт сбой, и вместо людей получается помесь макаки с гранатомётом, заряженным моим фамильным сервизом, - в этот раз он уже как-то с вызовом посмотрел на опешившего Броди…       …После вброса про "макаку с гранатомётом" в кухне снова повисла тишина, изредко нарушаемая лишь хрустом осколков под кроссовками Бена. Мужчина также спокойно и молча вынул из шкафчика с мусорным ведром метлу и совок, сунув те всё ещё сжимающему солонку Джейсону.       — Макака - убирает. Идиот с ирокезом - варит кофе, - бросил хозяин дома, почти сразу направляясь к разгромленному шкафу, с которого грустно свисала кухонная тряпка…       Уборка прошла во возведённой на отражениях молчанке, прерываемой лишь скрежетом совка по полу и вздохами Бена, который тщетно оттирал от грязи вмятину на стене, куда прилетела кофейная кружка. Конечно, ещё был и Ваас, к всеобщему удивлению, не саботировавший ничей процесс, а с деловым видом собирающий крупные осколки, и лишь периодически комментируя сие действо вбросами странных фактов из молодости: "Эх, а эта тарелочка была с историей, Броди. Ты-то не знал. С неё Бен в первый раз попробовал гуакамоле и его вывернуло им же обратно… Тогда, кстати, никто не заметил подмены и пару человек навернуло вкуснятины…" Джейсон сморщился, зачем-то представляя картину. Кишки скрутило новой волной спазмирующего вихря.       …Утро давно их покинуло. Солнце чуть проглянулось и вылезло из окон на другой части дома, освещая, как кресло в гостиной, так и заползая под, слегка подсвечивая то, что гости там спрятали. Наглело. Беззастенчиво выделяло засохшее на ковре месиво кетчупа. Смеясь лучами - палило двух сорвиголов до тех пор, пока через ещё какие-то минуты из-за крыши не выползли и тучи, скрыв бесстыдную звезду. На кухне тем временем уже проветрили. Теперь в ней пахло не дымом и яростью, а моющими средствами, голодом и - всё сильнее - шкворчащим беконом. Бен словно специально устроил на маленькой конфорке кулинарный перформанс, завидев, что Джейсон вот-вот уже начнёт мыть полы своими катящимися с подбородка слюнями. Это было ему уроком. Шкворчание, аромат специй, томатов, щедро налитого на вымытую после полётов сковороду, масла. Джейсон, стоя на коленях со щёткой, чувствовал, как его желудок, усмирённый на время адреналином, проснулся и начал выть волчьей стаей. В один момент скрежет внутренностей даже стал настолько громким и душераздирающим, что Ваас на мгновение замер и, прислушавшись, фыркнул:       — Бен, ты это слышишь? Это жестоко. Его кишки объявили нам вендетту.       Мужчина за плитой, разбивая яйца, бросил на Джейсона оценивающий невозмутимый взгляд. Тот в ответ только покраснел и уткнулся в пол. Через ещё пять минут основные следы апокалипсиса, наконец, были устранены, Бен молча положил на стол перед виновником трагедии два ломтя хлеба, вознаграждая за проделанную работу.       — Ты не упадёшь в голодный обморок, так что не нагнетай… - он провёл рукой назад по своим слегка отросшим мягким волосам, - хотя… Если-таки упадёшь и разобьёшь голову о табуретку, то так и знай: "судмедэксперт" напротив будет долго гадать, от чего именно ты умер - от черепно-мозговой или от идиотизма.       Хлеб был мягким, сладким и моментально стал лучшим, что Джейсон ел в своей жизни. Парень запихал его внутрь быстрее, чем Ваас успел моргнуть трижды, стараясь не издавать при этом неловких звуков и чувствуя, как ярость и стыд понемногу замещаются тупой, животной благодарностью и желанием жить. Главное правило оставалось неизменным - он не должен был уступить Ваасу даже крошки от заработанного потом багета.       Монтенегро же, чтоб не смотреть на обездоленного, быстро ушёл в офис и припёрся оттуда с новой макулатурой, что Бен хранил в выдвижном ящике у телека. Переговоры митингующих мартышек этим жестом были объявлены начатыми. Как два потерпевших крушение моряка на импровизированном плоту, вынужденные грести вместе, потому что врозь - точно утонут, они сели по разные стороны стола, выступающего этим самым плотом: Джейсон поднял бумаги, Ваас расстелил на всей поверхности огромную подробную карту с пометками. Края на столешницу не влезли, свисали по бокам. Броди не обратил внимания. Вернул бумаги Нитро на место, в угол, расположился поудобнее.       Разочарование от провала с ячейкой при одном взгляде на локацию близ банка повисло в воздухе тяжелее запаха моющих средств, что ещё стояли в воздухе, подбираемые тёплыми всполохами бекона. По уговору они должны были предлагать дальнейшие варианты развития событий по очереди и сегодня очередь снова упала на участь Джейсона. Эту тактику "перекладывания ответственности" Монтенегро придумал ещё в участке, чтоб не скучно было раздавать приказы детективчикам. Походило, в общем-то, на развращённую копскими умами ДНД. Мужчина молча взял стопку, что положил в угол Броди и тотчас раскидал по столу распечатки и свои кривые пометки, как чувствовал. Ячейка в "Гринвейле" была почти сразу вычеркнута агрессивным каракулем так, что даже проклеенная с другой стороны бумага почти порвалась. Бен не видел. Не знал, что примат почти разукрасил ручкой его стол сразу после того, что они наворотили меньше часа назад.       Лейтенант взглянул на дырку в карте и начал диалог первый:       — И чего, где мы начнём на сей раз, Шерлок?       — Там, где не нужны камеры, удостоверения и ежемесячные платежи по карте?.. - выдал очевиднейшее Джейсон, глядя на свои пустые руки. Голод слегонца притупился, сменяясь болезненным перевариванием. Мозг под сие трение наконец тоже начал шевелиться, пусть пока и более скрипуче, чем ржавые петли.       — Гениально! - просипел Ваас, поворачиваясь и ища поддержки у Бена, который, к его полному сожалению, не обращал на двух идиотов ни капли внимания. Джейсон, единовременно с этим, продолжил строить догадки:       — Он же коп, как и ты, - вдруг выдал паренёк, выковыривая языком остатки хлеба, что застряли и в зубах, и за ними - значит у него есть доступ ко всему. К архивам, к складам… Может, его "тайник" - это само отделение? Какая-нибудь комната хранения вещественных доказательств? Никто же там не проверяет опись каждый день. Сунул мешок с… э-э-э… трофеями между старых дел о кражах или чего там, и всё.       Ваас вернулся в прежнее положение и посмотрел уже так, будто Джейсон только что предложил засунуть голову в микроволновку, в надежде провести так МРТ мозга.       — Броди, - медленно начал он на придыхании, зажигая невесть откуда взявшуюся сигарету от зажигалки, - ты сейчас описал не тайник маньяка, а выдал пачку бредовых теорий. Окей, давай я разложу тебе по полочкам. Ты прав в одном - я этим занимался. И потому я уверенно скажу, что знаю каждую пылинку в этом архиве. Туда раз в квартал приходит ревизор с лицом высохшей репы, и пересчитывает каждый сраный пакетик с конфискатами. В это место нельзя просто "сунуть", как в жопу. Там журнал, печати, камеры в коридоре. Это не схрон. Это склеп с бюрократическим охранником, - он громко выплюнул клуб дыма в лицо собеседника, - давай я представлю, что ничего не слышал. Предлагай следующий бредовый вариант, пожалуйста. Я слушаю.       Джейсон сник, потирая лоб. Бекон на сковороде Бена зашипел особенно соблазнительно. Так, что слюни вновь начали скапливаться в уголках засохшего рта. Место, укушенное Ваасом, тоже запульсировало.       — Ладно… тогда… что если мы его выманим? - выпалил он, поддавшись отчаянию, - помнишь… Я предлагал вчера, - парень сжался, поглядев на рану на губе Вааса, что всё ещё выглядывала из под сигареты. Сглотнул, - подбросим фальшивую улику. Например, где-нибудь у "Дилижанса" или у "Циралиса", чтоб заметно было. Оставим… знак. Его знак. Но видоизменённый, неправильный. Чтобы он запаниковал, вылез проверить, а мы проследили по горячему и взяли его на месте.       Ваас выпустил дым колечком, которое медленно поплыло к потолку.       — Охрененный план, - сказал он без тени сарказма, что оказалось даже хуже любой насмешки, - просто, блять, охрененный, серьёзно. Я даже распишу. Шаг первый: пробраться к мотелю, где живёт куча таких же обездоленных, как он в те годы. А, и где каждый второй сосед - стукач! Шаг второй: оставить там загадочный знак, на который, мы надеемся, клюнет параноидальный психопат-коп. Шаг третий: засесть в кустах напротив вонючего мотеля и ждать, надеясь, что он придёт один, без подмоги, и в удобное для нас время, - тут, кажется, у Вааса проклюнулся первый нервный смешок, - и, шаг четвёртый: когда он, вероятнее всего, пришлёт на разведку какого-нибудь бомжа или просто проигнорирует это, осознать, что мы проебали: Ещё. Одну. Неделю. Отличный многоходовый пиздец.       Джейсон закусил губу, больно попадая по ране зубами. Тупое, животное отчаяние начало с неумолимой скоростью подползать к вискам. Он видел, как Бен снимает с огня сковороду и выкладывает себе на тарелку золотистый бекон и яичницу. Слюнки потекли с новой силой.       — У тебя ещё есть идеи, или мы сразу перейдём к плану "пойти сдаться"? У меня вот все догадки кончились ещё два дня назад. Тебе план с "поймать на живца" не понравился. План с поджогом дома Криса - не понравился, хотя, казалось бы, блять! Ах да! План с тем, чтоб пустить утку по связям Нитро, что мы в Сакре - ты тоже забраковал! - всё это время Ваас разгибал пальцы, пожёвывая фильтр краешком рта.       — Может… Может, у него есть сообщник? - почти прошептал Броди, уже не веря в то, что говорит, - кто-то, у кого есть трейлер или… сарай.       — В Оклахоме? - резко парировал Ваас, - или тут? Искать сообщника, о котором мы нихера не знаем? Ха-а! Охуенно! Вообще иметь сообщника при таком количестве жертв - тоже пиздец фантастика, каждый ж мечтает иметь лишний рот, который чуть-что может тебя сдать, да?! И мы не ФБР, Белоснежка. У нас нет ресурсов на сказки. Нитро тебе не волшебник.       Казалось, тупик был абсолютный. Джейсон откинулся на стул, закрыв глаза. Он раньше тоже доёбывался до всего, что предлагал Монтенегро, но тот-то действительно хотя бы понимал в вопросе. Оттого кстати и злился неистово, когда его в ошибки носом тыкали. Броди глубоко вздохнул, забивая нос ароматами еды. В голове замелькали обрывки: пончики, дешёвый мотель, еда, банк, пончики, участок, тачки… деньги. У Густаво по приезду не было денег?!       В этот момент его глаза открылись, уставившись в потолок. Броди быстро зашевелился. Перевёл глаза на Вааса, который, прикурив вторую сигу от первой, посмотрел на карту с грязными линиями вокруг банка, а потом медленно повёл взгляд по прилегающим улицам в сторону первого мотеля.       — Слушай, Бен, а можешь поделиться своей этой едой, а? Я твою посуду не бил - Броди подтвердит.       — Подожди, - шикнул Джейсон тихо, но уже не с отчаянием, а с зарождающейся, хрупкой уверенностью, - ты прав. Мы близко к тупику. Но мы что-то упускаем. Смотри, - он ткнул пальцем в "Циралис", громко щёлкнув при этом по столу, - Густаво не богатый. И он не сумасшедший. Он - практичный, - каждое новое предложение сопровождалось тычком в карту.       Ваас перестал курить и отвернулся от Бена, который начинал задумываться над словами о "поделиться" всерьёз. Замер. Зелёные мутные глаза скептично зацепились за лицо Джейсона. Быстро нашли его пухлые красные губы, на одной из которых проступила и размазалась капелька крови.       — Он переехал из одной "дыры" в другую. Ты по-любому понимаешь, что значит валить от родных. Давай! Первое, что нужно приезжему без гроша в кармане?.. - он слегка колыхнулся, поднимая руку над картой по направлению к Ваасу, словно ждал, что тот продолжит его анекдот. Лейтенант изучающе смотрел теперь уже на ладонь, - не банковская ячейка. Не склад в участке, до которого ещё надо переть - Джейсон приподнялся, отодвигая стул сгибом колен. Палец снова лег на карту, но теперь не тыкал, а водил по сетке старых улиц к юго-западу от мотеля, - ему нужно было простое, дешёвое и близкое хранилище. Чтобы не маячить с сумками в автобусе. Чтобы не оставлять следов по картам…       Ваас как-то слишком осмысленно для заядлого травокура посмотрел на Джейсона. Взгляд постепенно начал терять знакомую пустоту, наполняясь медленным, тягучим интересом. Смотрелось как будто кто-то встряхнул отключённый монитор и на экране проступили первые, смазанные пиксели.       — Продолжай, - сказал он тихо, не веря самому себе.       — Если бы мне, - Джейсон говорил уже быстрее, ловя мысль на лету, - если бы МНЕ понадобилось спрятать что-то в чужом городе в первую же неделю не наводя шороха… Я бы пошёл не в банк. Я бы пошёл сюда, - он опять обвёл пальцем карту, стараясь охватить зону побольше, - в этот или вот в этот самый дешёвый гаражный кооператив в трёх улицах от своей конуры. Снял бы железную коробку за наличные, без договора. И носил бы туда свои… вещи… пешком, по тёмным переулкам. А когда бы жизнь наладилась, переехал бы в нормальное жильё. Но коробку бы не стал менять. Я бы её в крайнем случае выкупил. Потому что перевозить это всё ещё раз - лишний риск. И лишние глаза, - он замолчал, переводя дух. В кухне вновь воцарилась тишь, сквозь которую слышно было только бормотание накрапывающего дождя за окном, до сих пор шипящее на сковороде масло и тяжёлое дыхание Вааса.       Медленно, как будто скрипя всеми суставами, Монтенегро встал и потянулся к стопке неразложенных бумажек возле Броди. Пошуршал ими, покопошился и развернул на столе новое исписанное ручкой нагромождение, смахнув жирные крошки пепла на пол. Дым от его забытой на углу карты сигареты стал стелиться поверх сизой, вонючей пеленой. Теперь в центре внимания Вааса лежал не весь город, а палец Джейсона, уже липкий от грязи с исписанных сальных бланков. Лейтенант как кот следил за тем, как Броди водил свои грязные круги не вокруг банка, а вокруг района "Старый Гимич", что был к юго-западу от мотеля "Циралис". Выискивал, где на "шахматной доске" в разгар практически проигранной партии ещё можно было поставить новую фигуру.       — Ты, блять, можешь оказаться прав, - резко сказал Ваас, - и я даже не знаю, меня это сейчас бесит ещё больше, чем то, что уже было до, или же радует… Теперь ведь нам надо будет думать не об одной точке на карте. Нам придётся прикидывать одновременную цепочку связей о трёх сотнях ржавых железных коробок в самом старом районе города. И о том, как выманить туда нашего пернатого друга, не попав при этом под дождь из свинца, - он откинулся на стуле, и на лице впервые за день появилось что-то, отдалённо напоминающее знакомую, оскаленную усмешку. План с ячейкой был мёртв, но охотничий инстинкт копа вновь зажёг в мужике живые искры. На фоне Бен громко откусил хрустящий бекон и, посмотрев на парочку кретинов с их новым "великим планом", пробормотал себе под нос:       — Ну вот. Макака начала думать. Теперь вообще пиздец настанет.       Ваас, услышав данный спич - громко смачно хрюкнул, глядя, что Джейсон вновь потерял и опору, и линию напора, уходя в скомканную агрессию на сей раз уже по направлению хозяина хаты, что так нагло смел издеваться над его голодухой и ошибками по чужой вине. Было смешно. Но Монтенегро решил сжалиться и на сей раз не ждать пока Броди снова разразится, и метнёт в Бена своей "материализовавшейся в вилку дурью из головы". Он щёлкнул в воздухе двумя пальцами, привлекая внимание всех собравшихся. Джейсон, наконец, сел обратно.       — Ну, начало ты положил, окей. Но нужно ж теперь и понять, что за гаражный комплекс в пешей доступности от Циралиса он выбрал.       — И что это сейчас даст? - спросил Джейсон, возвращая самообладание, - этих коробок всё равно сотни.       — Ты-ся-чи, - поправил Ваас, - но ты не ссы, мы не будем их все проверять, - мужчина увлечённо поковырялся в кармане своих спортивок, выуживая уже знакомую всем присутствующим мобилу и сходу набирая на ней по памяти номер. Джейсон быстро смекнул к чему всё шло. Спустит с цепи Нитро. Не сложно догадаться… Телефон зашипел, раздались гудки. По ту сторону на удивление почти моментально донеслись быстрые клацанья клавиатуры, стучащей прям по ушам. Ваас, как назло, попал в этот тайминг и врубил громкую.       — Эй, ковбои, вы отвлекаете, - послышался на удалении голос Роберта через несколько долгих секунд, - я тут пытаюсь объяснить сенатору, что его пароль "GodBlessAmerica1" не выдерживает никакой критики… Кхм… У вас что-то опять стряслось? Внеочередной тупёж над инфой про пончики? Бля, надеюсь не снова та банковская ячейка…       Бенджамин фыркнул, доедая последний желток. Ваас даже не пошевелился.       — Нет, не ячейка, - буркнул бывший коп беззлобно, - окей, ты на связи - значит, тоже в нашей весёлой компании. Бен, кстати, сегодня с нами. Полуполный состав для встречи выпускников, скажи? - он выдержал паузу, ожидая, что что-то снова может пиздануть Нитро. Но, на удивление, начал Бенджамин, воткнув свои два цента в зарождающуюся тусовку бывших напарников:       — Роб, как там твой геморрой от сидячей работы?       — Лучше, чем у тебя от постоянного ожидания обыска, старик, - парировал Нитро.       Джейсон обдал присутствующих удивлённой молчащей миной. Пазл сложился в его голове как-то слишком поздно. Наверное, всё из-за голодовки, но главное - что сложился. Бен - бывший солдат или агент, чьё прошлое висело в воздухе тяжелее утреннего ваасового дыма; сам Ваас - выгоревший коп с тюремными ранами; и голос призрачного хакера Нитро - главного связного в цифровом небытие. Их длительная нерушимая связь объясняла многое: безусловное доверие, общий язык, полное отсутствие удивления друг от друга.       — Ла-адно, раз уж я подписан на вашу санта-барбару дольше, чем на свою жену… то так и быть. Но я не кудесник, чтобы следить за ним в реальном времени! Могу только рассказать о том, где Густаво уже был. И то если мы немного пошаманим с фактами.       — Ты узнал что-то новое? - Джейсон наклонился к телефону и вкренился, отбирая реплику у Вааса.       — Я от скуки недавно нарыл… э-э-э… архивные логи GPS со служебных тачек участка за последние… Не важно, - послышался быстрый стук клавиш, прерывающих то, что там Нитро чуть не спалил, - и вот, что любопытно. Я слил сырые данные NMEA-потока. Для вас, тупых, поясню: это такие строки, где широта, долгота, время и скорость. Надеюсь Ваасу, что именно за "скорость" не надо разжевать? - он выдохнул, снова начав печатать, чем заглушил половину сказанной дальше речи, - ...потом пропустил через парсер на Perl Е, отфильтровал шум и аномалии… И оказалось, что паттернов просто дохуища... По сути всё. У вас идеи-какие появились или тоже от скуки решили мне понатряхивать?       — Белоснежка буквально минуту назад высрал теорию про "Старый Гимич", есть там у гаражей чё по тачкам?       Нитро щёлкнул по клаве и заткнулся, крутя колёсиком в быстром, но притом умиротворяющем темпе.       — Есть один паттерн! - Роберт воодушевился, щёлкая мышкой по чему-то, известному только ему, - машины разные, но штука в маршруте прям ритуальная, словно чел с недержанием останавливается поссать. Остальные так выдрочено в патруле не стопят… В общем… Поздним вечером служебная машина появляется на парковке у супермаркета "Бентли". Который, кстати находится в пятнадцати минутах ходьбы от некогда упомянутого "Циралиса", помните, я отсылал? Он жил там раньше… Ага, тут метка гаснет - машина ставится на глушняк на час-полтора. Потом появляется снова. Тогда - уже уезжает.       В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь шипением старого телефона.       — Ты столько из GPS навигатора выудил? - ахуевше спросил Ваас, - я то думал, в них всё стирается автоматически через месяц… - кажется, ему новая новость не понравилась.       — Да, стирается, - усмехнулся Нитро, - но не безвозвратно, если знаешь, как подлезть к сырым дампам на сервере дилерского центра, где они синхронизируют всё для "удобного сервиса". Там бэкапы лежат годами. Просто никто не знает, как их распаковать без нужных кодеков. А у меня… кодеки есть.       Атмосфера накалялась. Броди с поддержки Нитро почувствовал себя гением-детективом, пусть тот прямо его и не похвалил.       — Ха, так он ритуалист, как почти любой маньяк его типа, - начал Ваас, и в его голосе прозвучало что-то вроде профессионального восхищения, - как монах, который ходит в часовенку. Только часовенка Гуся - это чёрная дыра в пятнадцати минутах пешком от того говномотеля. И он делает это до сих пор, даже переехав, как и предположил Джейсон. Может это необходимость?.. - Ваас резко задумался, останавливая палец на карте в том месте, где недавно сильно наследил Броди, - а когда там следующий визит по его расписанию?…       — Если ничего не поменяется - через восемь дней. И вообще есть вариант что это может быть не он, это не рассматриваете?       — Тогда у нас не останется вариантов, - грустно выдавил из себя Броди, глядя то на Вааса, то на телефон с говорящей головой по ту сторону.       В кухне повисла пауза, наполненная жужжанием процессов, что происходят при тяжёлых размышлениях. Мобильник гудел. Брови лейтенанта ходили ходуном, словно печатная машинка, отбивающая обратно всё, что пыталась собрать воедино лобная доля.       — Восемь дней - это дохуя, - резко оборвал Ваас, - мы уже тронули улей. А если он что-то почует… Есть у тебя доступ к его мобильному трафику сейчас? Хоть SMS почитать?       В кухне повисла очередная непрерывная задумчивость, но уже теперь с другой стороны. Статика доисторического телефона дополняла уровень общей напряжённости.       — С мобилой сложнее, - ответил Нитро, после чего снова послышался быстрый стук клавиш, - он на каком-то BlackBerry сидит, да и хули оттуда вытянешь? Не на AES же он общается, когда команды в участок раздаёт? Плюс ломать - время, которого у вас нихуя нет.       И тут Джейсон, который до этого молча впитывал поток "техно-детектива" Нитро, не выдержал, словно старая дырявая сортирная труба и вставил в диалог вообще левое, не относящееся к делу. То, что не давало ему покоя.       — Погодите. Вы все… учились вместе? В "той самой"… академии? - спросил он, переводя взгляд с Бена на Вааса и на безликую мобилу, за которой скрывался Нитро.       Монтенегро хмыкнул, откидываясь на стуле. Бен же молча унёс тарелку в раковину.       — Самые светлые годы, - ни с того ни с сего кивнул Ваас, словно забыв, что предыдущая тема разговора была куда важнее, чем этот выпавший вопросец, - Роберт, - он кивнул на телефон, - уже тогда изредко чудил с проводками и взламывал рупор, чтоб мы могли проспаться на десять минут подольше... Бен был тем ещё бугаём! Все думали, что он станет эталонным "копом в броне". А я… - он махнул рукой, словно отмахиваясь от воспоминаний.       — Ты был тем ещё психом с ирокезом, который всех заёбывал и вечно попадал в дерьмо, - донёсся голос Нитро, и в нём впервые за всё время прозвучала не зеркальная Ваасу издёвка, а что-то похожее на тёплую, старческую досаду. Он тоже включился в разматывание клубка с воспоминаниями, - помнишь, как тебя Бак тогда отмазал?       Имя прозвучало, как щелчок выключателя. Ваас замер, а Бен негромко рассмеялся, качнув головой.       — Бак, - повторил Ваас, и на его лице расплылась широкая, почти мальчишеская ухмылка, - Да-а, ха-х, ебучий Хьюз, - он повернулся к Броди, словно действительно решил персонально поделиться старыми забытыми приколами, - я тебе по-любому не рассказывал, как этот ублюдок на втором курсе подрался с инструктором за то, что тот оскорбил его мать. Мы тогда думали - всё, дозалупался, вышвырнут к ебени-фени. Ан-нет. Он встал, отряхнулся, посмотрел на этого сержанта и высрал: "Сэр, я считаю, вы не правы. Но я несу ответственность за свои действия. Разрешите продолжить занятие?"       — И инструктор обалдел, - подхватил до сего момента молчавший Бен. Его голос стал на полтона выш, чем обычно, - сказал: "Ладно, солдат. Но в следующий раз я тебе не маму, а гланды через задницу вытащу".       — А Бак ему: "Понял, принял, сэр", - вклинился Ваас.       — Ха-ха-х, я вдруг вспомнил, что ещё он каждую пятницу, будто по заведённому распорядку, шёл в один и тот же занюханный бар за три квартала от казарм. Не пил ничего крепче колы, просто сидел в углу и смотрел на одну и ту же кривую картину с оленем.       — ...И когда его спросили "нахуя?", - вдруг ни с того ни сего снова подхватил Бен, и в его голосе прозвучал давно забытый смешок, - он сказал, что "привык к атмосфере". А "атмосфера" там состояла из перегара, лузера-бармена и того оленя с кривой шеей.       — Мы тогда думали, он или шпионит за кем-то, или просто ёбнулся, - Ваас покачал головой, и тень улыбки тронула его губы, - а оказалось, он там встречался с дочкой того бармена. Просто место было пиздец дерьмовое для свиданий, - он вновь посмотрел на Джейсона, что продолжал охуевающе оценивать обстановку в доме, в коем впервые было настолько... душевно что ли.       Из телефона донёсся короткий, отрывистый смех Нитро.       — О, да! Старина Бемби и его "атмосферный" олень! Я до сих пор, когда вспоминаю, слышу в ушах звук, как он влупил тому бармену за то, что тот назвал его "сопляком-курсантом".       — А мне тогда было завидно, что они с дочкой сбежали в Мексику на неделю, - хохотнул Бенджамин, направляясь варить себе новый кофе, - хорошие были времена. Никаких маньяков-копанов, только драки, дурацкие тайны и дешёвое пиво.       — И где сейчас этот ценитель атмосферы? - спросил Джейсон, наблюдая, как на лицах двух суровых и изломанных мужчин на секунду проступили черты сорвиголов-однокашников.       — Хах… - Ваас вздохнул, и привычная гримаса вернулась на его лицо. Теперь она была усталой.       — Где-то выковыривает заточки из тюремных коек и пытается не спалиться, что помог нам. И, чёрт побери, сейчас он, наверное, тоже сидит в какой-то дыре и думает, что мы тут "привыкаем к атмосфере", пока ищем психа.       Шутка повисла в воздухе, но не рассмешила никого. Она вышла какой-то горькой, как осадок на дне той самой дешёвой кружки, что Джейсон недавно разбил. Она напомнила, что их "академия" пришла не к выпускному и радости от дальнейшей безбедной жизни, а к побегам, тюрьмам, да океанам крови.       — Стой, погодь… Бак… тот самый Бак? Из СИЗО? - неверие звенело в голосе Джейсона, глуша общую неловкую паузу.       — Тот самый, - снова кивнул Ваас. Ухмылка с лица не спала, - он всегда знал, как сыграть роль. Особенно если роль - конченный мудак. Всех здесь присутствующих засранец прикрыл не раз. Да и мы и его… - Ваас запнулся, взглянув на Бена. Тот едва заметно мотнул головой: не сейчас, - …в общем, у каждого свои долги.       Джейсон слушал, ошеломлённый. Он видел перед собой измученного, избитого Вааса, зашедшего тогда к нему в изолятор в компании неизвестного бугая. Видел Бака - охранника в СИЗО, который скорее всего бил и унижал того же Вааса при всех. Вспоминал его лицо. Того самого мужика, с которым они схлестнулись в коридоре, и которому Броди сдуру втащил ключами. Вспоминал и не мог склеить. Не знал, как правильно соединить эти образы с историей про дерзкого, принципиального курсанта, который выгораживал своего "друга-психа".       Тишина стала не тяжёлой. Она повисла странной паутиной, наполненной дохлыми мухами общего прошлого, которое вдруг материализовалось в этой пыльной кухне, среди карт и факсов о серийном убийце, выделяясь засохшими коконами давно сгнившего в углу паука.       — "Бентли"… - Ваас с усилием ткнул пальцем в карту, словно перекрыв тем самым дырку, откуда ещё могло вылететь что-то про "старые добрые деньки"; она под давлением съехала в бок. Супермаркет лежал как раз на границе обведённого Броди круга. Нитро был прав. Это точно оно. От парковки просто рукой было подать до гаражного кооператива района "Старый Гимич", - значит, он паркуется там и идёт пешком, чтобы не светить служебной машиной у самого гаража. Чистейшая паранойя… Засранец усложнил нам дело.       — Не зря он так трясётся! Там точно есть что-то, - подытожил Джейсон, тоже съезжая с темы прошлого и чувствуя, как в груди притом загорается холодная, цепкая уверенность охотника, - мы сузили круг с города до одного квартала. Я считаю - это успех!       — Не расслабляйтесь, - голос Нитро снова стал саркастичным, - вы знаете, куда он ходит. Но не знаете наверняка - пойдёт ли он в следующий раз. И не знаете, какую именно железную коробку надо искать. Вам всё ещё нужно поймать его с поличным на чём-то... Или самим вломиться в непонятно какой гараж. Удачи, ковбои. Мой час как консультанта истёк. Виртуальные миры уже рушатся.       Связь прервалась. Ваас, Джейсон и Бенджамин переглянулись. План был не идеален. Он был рискованным, ненадёжным и ставил их на грань провала. Но в нём наконец появилось то, чего раньше не хватало - железной логики, подкреплённой цифровым следом и знанием человеческой психологии. Они нащупали ниточку и теперь оставалось тихонько потянуть за неё, не порвав и не запутавшись насмерть.       — Значит, - медленно выдохнул Ваас, разминая затекшую шею, - Мы знаем, где его часовенка. Осталось дождаться, когда наш грешный монах отправится на исповедь. И быть там, чтобы её… прервать.       — Он ходит проверить скелеты в шкафу, я уверен, - тихо добавил Джейсон и без того очевидные вещи, исподлобья взглянув на Вааса. Ему до сих пор хотелось вкренить что-то своё. Быть замеченным. Получить похвалу. Крикнуть: смотри! Сегодня всё благодаря мне!       — А прикинь, как он уссытся, когда увидит, что шкаф обчистили? - Ваас весело, но пристально посмотрел на Бенджамина, словно ожидая что-то. А потом резко, ни с того ни с сего, добавил, - старина, пора запускать слух. Восемь дней мы ждать не будем, надо быстрее. И давай только не про убийства… Пиздани про Оклахому. Что-нибудь про то, что кто-то там копает под его старую жизнь. Раз мы имеем дело с параноиком - то Гусь при первой же угрозе побежит проверять своё самое ценное - логово, где хранятся доказательства того, кем он был до того, как стал "сержантом Густаво". Бен кивнул. Он уже доставал телефон.