Глава 27. Корректировка анатомии.
20 февраля 2026 г., 00:00
Примечания:
не, ну если после этой части отзывов не будет, то я уйду в затишье на год :D
Дома у Бенджамина. Вторник.
Джейсон зашёл на кухню раньше обычного, всё ещё позёвывая и почёсывая рукой чуть выпирающий из под футболки живот. Вааса он на сей раз застал за чтением донельзя знакомого листка. И делал тот это конечно же вслух. — …проверки реакции, нарушения личного пространства, - голос окутывал всю комнату. Звенел, как у экскурсовода в музее пыток. Ваас поднял глаза, и его лицо на миг озарила мешанина эмоций, снятая с абстрактного произведение искусства: обида, придурь, дикий восторг. - О! Писака наконец припёрся! - он провёл пальцем по листку в месте, где только что читал, чуть размазав чернила влажной подушечкой, - и чё ты у нас такой талант зарыл? Застряв в проходе, Джейсон разинул рот. Звуки не шли, хотя язык всё ещё был при нём. В глотке что-то как будто застряло, словно маслина на застолье пошла не в то горло. — Верни… - хрипло начал Броди, непроизвольно качнувшись вперёд. — О, нет-нет-нет, - Ваас сжал лист меж ладоней, демонстративно отвернувшись в сторону, - я искал чипсы, а нашёл это! Конфискую! Теперь ЭТО наш местный экспонат. Я, оказывается "склонный к насилию примат". И "клептоман". И моя "логика отсутствует", - он откинулся на стуле, закинув ноги на стол, пробегая глазами дальше, - интересно, что на этой основе можно построить в суде? "Ваша честь, я не виновен. Я просто ухаживал за душевнобольным, который крадёт печенье и спит в ванной. Вот мой дневник наблюдений". В дверном проёме со стороны гостиной возник Бен. Он сегодня пришёл раньше и был несказанно рад, что не увидел ожидаемой ссоры посреди кухни. Планировал по быстрому выпить кофе и отчалить по делам. Не выжидать, пока голубки начнут ворковать. Один раз увидел - хватило. Новую посуду до сих пор никто из них не купил. В глазах Броди появление хозяина хаты выглядело иначе. Для него Бенсон просто "заспавнился вместе с кружкой", оценивающе оглядывая сцену с мыслью: и какой пиздец я уже пропустил? — Любовные стихи? - лениво спросил Бенджамин у Вааса, не ожидая вразумительного ответа. После - направился к микроволновке, дабы подогреть уже остывший кофе. Джейсон наблюдал картину сбоку. Судя по лицу, Бен выдал свою догадку даже не как вопрос, а как утверждение. Ему не нужны были подтверждения, что впущенные внутрь собственного жилья люди - придурки. Он и так это знал. — Хуже, - с торжеством в голосе объявил Монтенегро в спину уходящего, - этнографическое исследование! Местный натуралист считает меня обезьяной, Бен. Вот, слушай, - продолжил он, то и дело поглядывая на Джейсона, - пункт о сне: "объект способен заснуть в любой точке квартиры, кроме кровати. Просыпается мгновенно, в агрессивно-деловом настроении. Утренние монологи содержат схемы пыток и связываний, которые объект выдаёт за планы на день. Отличить сон от реальности может только сторонний наблюдатель (см. Бен)". Джейсону хотелось провалиться сквозь землю. Его попытка сохранить рассудок путём упорядочивания была выставлена на всеобщее обозрение и обсуждалась, как свежий анекдот. Бен безучастно хмыкнул, ковыряясь в ящиках. — Самое сочное, я чувствую, будет в конце, - с наслаждением декларировал Ваас, пробегая глазами по тексту дальше, - ага. Рубрика: "тактильный контакт". "Примат использует прикосновения, как провокацию или форму нарушения личных границ. Пинки, тычки, подзатыльники. Очевидно,***
Утро стремительно покинуло их вольер. Ваас обосновался в пустой гостиной, закинув ноги на журнальный столик. В зубах косяк, в руках банка пива и выцветшая книжка, которую мужчина стянул с подоконника в офисе. Листал, щурился, изредка хмыкал чему-то. Бен, уходя, кинул взгляд в его сторону. Мельком заметил знакомый разворот - схемы, женские силуэты, надписи от руки. Промолчал, одарив спину Вааса выражением, коим смотрят на соседа, который решил посреди ночи косить газон. Монтенегро словно почувствовал это недопонимание. Хмыкнул ещё громче. — Исследую матчасть, старик. Бен кивнул сам себе и вышел, прикрыв дверь чуть громче, чем надо. Выяснять во что у сумасшедшего лейтёхи выльется такое любопытство к гриму и женским штучкам не хотелось. Глаза Бену ещё были дороги. Особенно зная то, что именно коп просил его купить "для вылазки". Ведь "это" - совершенно было для Вааса несвойственно. А уж с тем, как утром метался Броди, так и вовсе напрашивались максимально непристойные выводы. Для вылазки, как же. Ваас остался один. Перелистнул страницу, задержался взглядом на заголовке "Как скрыть щетину тональным кремом", почесал подбородок, глянул в потолок. Минуту так просидел, улыбаясь чему-то своему. Потом снова уткнулся в чтиво. Броди у себя в берлоге тоже залипал в книгу, делая вид, что читает. Строчки снова плыли, глаза то и дело косили на спинку стула, где висело платье. Ткань мерно колыхалась от сквозняка, и каждый раз при взгляде на неё фотограф ловил себя на том, что смотрит на голубой лён дольше, чем на страницы. Он пробовал отвернуться к окну, уткнуться носом в корешок, закидать тряпку другими, привычными и вонючими шмотками - не помогало. Платье всё равно чувствовалось на метафизическом уровне. Проглядывало погребённое, зудящее, как заноза под кожей. В какой-то момент Джейсон даже поймал себя на мысли, что час как пялится в одну и ту же страницу и не помнит ни слова. Выругался, захлопнул книгу, уставился куда-то вверх, растянувшись поперёк кровати. Представлял, как будет выглядеть в этом безумном наряде. Воображение услужливо рисовало самое страшное. Броди жмурился, подолгу разглядывал лампочки и вообще делал всё возможное, чтоб перед глазами стали маячить фосфены, а не те пугающие картинки.***
Комната где сидел Джейсон заливалась из окон холодцовым вечерним светом. Из-за него всё вокруг казалось чужим, неживым. Над спинкой стула комьями грязи возвышалось вчерашнее изорванное тряпьё - штаны, свитер, всё знакомое, привычное. А на другом конце кровати, на продавленном матрасе, вытащенное и аккуратно разложенное, покоилось ОНО. Голубое льняное платье. Джейсон сидел на краю постели, сжимая в руках одеяло, и смотрел на эту тряпку так, будто она могла в любой момент ожить, подняться в воздух и задушить его к хуям. Ткань лежала смирно, беззащитная, почти невинная. Лямки свисали по бокам, юбка собиралась мягкими складками у края постели. — Ну и хуйня, - выдохнул Броди в тишину. Платье промолчало. У него не было эмоций, не было чувства самосохранения, не было ничего, кроме этого дурацкого голубого цвета и фасона, который на нём, Джейсоне, будет смотреться как на корове седло. Парень протянул руку. Замер в сантиметре. Отдёрнул. — Ты серьёзно? - спросил он сам у себя вслух. Встал, подошёл к окну и выглянул на улицу - серо-зелёную, весеннюю, с редкими прохожими, которые жили своей нормальной жизнью и не знали, что где-то в этом доме мужик сейчас решает, надевать ему платье или нет. — Я могу не пойти, - снова сказал он вслух, проверяя мысль на прочность. Могу просто сказать, что не буду. И что Ваас мне сделает? Убьёт? Не убьёт. Сдался я ему мёртвым. Платье на кровати согласно промолчало. И Джейсон тотчас вообразил, как спускается вниз и уверенно говорит прямо в наглую рожу напротив: "иди нахуй со своим планом, я в этом участвовать не буду". Представил, как кидает голубую тряпку подальше. Представил лицо Монтенегро - сначала удивлённое, потом злое, потом... а что потом? Потом они опять подерутся? Потом он снова убежит и закроется в комнате? Потом - они оба потеряют ещё один день, ещё одну ночь, ещё один шанс. Блядь. Броди подошёл к кровати и сел рядом с платьем. Теперь они были почти как старые знакомые - он и этот кусок ткани, который должен будет стать пропуском в другой, стыдливый мир. Я буду в нём чувствовать себя идиотом, - про себя резюмировал Джейсон, не отрывая взгляда от ткани. Медленно двинулся. Взял платье в руки. Ткань послушно собралась складками, лямки безвольно повисли. Парящее. Почти невесомое. Было странно, что такая лёгкая вещь может весить столько в голове. — Ладно, - сказал он, сам не зная, кому предназначалась реплика - то ли платью, то ли себе, то ли Ваасу, который там внизу наверняка уже готовился к новой порции насмехательств, - ладно. Один раз. Только один раз. И если он хоть слово скажет… - Броди не договорил. Потому что угрозы были пустыми и летели в никуда. А ещё потому что он знал заранее. Ваас скажет. Обязательно скажет. И будет ржать. И смотреть. И трогать. И от этого всего никуда не деться, потому что они в одной лодке, и лодка эта медленно но верно тонет. Джейсон поднялся, сжимая платье в руке. Посмотрел на холодную одежду на стуле - старую и такую привычно безопасную, что аш зубы скрипели. Потом снова на платье - новое, чужое, пугающее. Последний раз неуверенно вздохнул и вышел из комнаты.***
Вечерние сборы на вылазку начались именно с этого. С того, как фотограф проклял всё на свете, пытаясь втиснуться в голубое льняное платье, которое ещё ночью казалось просто дурацкой тряпкой, а теперь превратилось в личный ад. Ткань противно скользила по голой коже, лямки норовили сползти с плеч, а в груди и снаружи и внутри было так пусто, что донельзя скромный вырез смотрелся, как откровенное посмешище - словно платье надели на вешалку. Броди стоял перед маленьким зеркалом в ванной и с ужасом рассматривал результат. Платье висело на нём донельзя странно, не создавая даже намёка на те изгибы, которые предполагал фасон. Джейсон поворачивался так и эдак, втягивал живот, выпячивал грудь - бесполезно. Там, где у нормальных женщин полагалось быть формам, у него была плоская, как доска, поверхность. — Господи, - выдохнул он, закрывая лицо руками, - за что мне это. Молния на спине не застегивалась до конца. Парень выгибался перед зеркалом, заламывая руки под неестественными углами, но металлический язычок предательски соскальзывал где-то на уровне грудных позвонков и уходил вниз, оставляя за собой разошедшийся треугольник голой кожи. Мало же одного только выреза было! — Да блядь, - шипел Броди, чувствуя, как пот уже начал проступать на лбу. В конце концов плюнул, решив, что разберётся с этим внизу. Ваас же ещё в обед пообещал помочь с гримом. Может, он и молнию заодно застегнёт. Хотя просить его об этом конечно же не хотелось. И чтоб он смотрел в его сторону - тоже. Спускаясь по лестнице, Джейсон держался за перила мёртвой хваткой, силясь не смотреть вниз. Ноги дрожали, как будто он напялил каблуки и вышагивал в них во дворец на бал в попытках не проебать по пути "туфельку" вместе со своим поцарапанным достоинством. Каждая ступенька отдавалась в коленях дрожью унижения. Платье хлопало по ногам, создавая дурацкий, шелестящий звук, от которого хотелось провалиться сквозь землю. И это было бы не так плохо, если бы не было того, кто уже ждал внизу. Джейсон слышал, как там в тишине комнат чем-то гремит его палач-напарник. Готовился к самому худшему. Сделал глубокий вдох. Свернул на кухню. Ваас стоял у стола сжимая в кулаке банку из под пива. А вид у него был… Джейсон аж споткнулся на пороге, не веря своим глазам - почти респектабельный. Почти. Другой, тёмно-серый пиджак сидел теперь идеально, плечи расправлены, галстук завязан аккуратным узлом. Парик - тёмно-русый, с аккуратным пробором - лежал как влитой, делая ирокез невидимым, а черты лица даже приличными. Только глаза - зелёные, наглые, с прищуром - выдавали, что под этой новой ухоженной маской прячется тот же старый знакомый ублюдок. Тот самый, что зачем-то изображал клоуна с леской в волосах вчера. Совершенно неожиданный, словно на свадьбу собрался, а не на вылазку. Смех друг над другом, которым Джейсон хотел обменяться по прибытию на кухню, чтоб было легче принять судьбу - не имел теперь почвы. Из под ног словно выбили табуретку. Теперь один Броди вырядился, как клоун. Как какой-то конченый фетишист. Ваас медленно повернулся. Взгляд скользнул по Джейсону сверху вниз, потом снизу вверх. Задержался на криво сидящем платье. На пустоте в области груди, которую ткань даже не пыталась скрыть. На лице Джейсона, пунцовом, как переспелый помидор. Молчанка длилась секунд пять. Потом мужчина выкинул банку в урну, держа перед этим за край под таким углом, будто боялся расплескать остатки. А уж под звук удара мусора об мусор - словно дал сам себе какой-то сигнал. Начал растягиваться в оскале, совсем не напоминающем тот, которым он одарил Броди ночью во время его истерики при виде парика. Нет. Эта ухмылка вышла иной. Медленной, тягучей, садистской. Она выползала на лицо постепенно, как масляное пятно, что растекается по воде. В глазах загорелся холодный, мстительный огонёк. — Охренеть, - выдохнул он тихо, смешливо, но почти с уважением, - ты реально в это влез. — Заткнись, - автоматически огрызнулся Джейсон, чувствуя, как уши тоже начинают гореть. Всё пошло совсем не по плану. Он не знал куда девать глаза. Куда засунуть потеющие ладони. — Нет, я серьёзно, - Ваас как-то слишком быстро подскочил ближе. Обошёл свою принцессу по кругу, цокая языком, как искусствовед на выставке, - молния не застёгивается, да? А грудь... Господи, Броди. Ты как гладильная доска. — Я сказал - заткнись! Думаешь, я не знаю, как выгляжу? Я, сука, был против этого! - он развёл и хлопнул руками по швам, стараясь успокоиться. Ваас находился слишком близко и от этого его бесноватые зрачки казались чересчур расширенными. Заплывали на радужку, начиная вытеснять зелёный цвет. — Платье висит, как на пугале… - не унимался мужчина, почёсывая бородку. Остановился напротив, сложил руки на груди, присмотрелся. Снова встрепенулся. Сделал пальцами несколько жестов, будто хватая Броди "в объектив". И вдруг его ухмылка стала ещё шире, - слушай, а знаешь… Да… - он многозначно замолчал, решив для себя что-то, что не стоило озвучивать. — Ты специально меня бесишь? — А, да? Разве это не ты ржал надо мной, как конь? - Ваас наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то почти довольное, - и ты зна-аешь, что за всё надо платить. Вот и плати, Белоснежка. Сегодня ты - моя сучка, - он протянул руку к лицу Броди, чтоб подкрепить издевательство тактильно, но не успел дотронуться. Джейсон, как ошпаренный дёрнулся назад, увернулся, рванул к лестнице. Однозначно решил, что унижений с него на сегодня хватит. Он никуда не пойдёт. Особенно с этим придурком, который наглел сильнее с каждой секундой. Не переставал лыбиться. Сводил с ума. Сбежать, переодеться, забыть этот кошмар. Один манёвр оказался удачным, но на второй раз уже не сработало. Предугадав движение, Ваас оказался быстрее. Перехватил парня у первой ступеньки, схватил за запястье, разворачивая к себе. — Стоять, - выдохнул он прямо в лицо, - я не договорил. — Руки убрал. — А то что? Опять посудой кидаться будешь? - Ваас даже не думал отпускать. Встал, загораживая лестницу, - не рыпайся. Ты в этом платье даже замахнуться нормально не сможешь - сразу порвёшь. Джейсон рванулся вбок, но Ваас только сильнее сжал пальцы на запястье и поставил ногу промеж чужих, чуть приминая платье. Броди шикнул, нахмурился разгневанно, словно действительно собрался ударить. Взгляд Вааса блуждал по телу. Безотрывно, с каким-то внезапно разыгравшимся аппетитом. Он вдруг также резко, как набросился - отпустил руку и, прежде чем Броди успел сообразить, провёл ей по его боку, от ребер до талии. Медленно. Оценивающе. — Худой, - констатировал он будничным тоном, - но фигура неплохая. Талия есть. Бёдра... ну, бёдра узковаты, конечно, но в этом платье не видно. — Ты охренел? - Джейсон попытался отшатнуться, но упёрся спиной в перила. — Я изучаю материал, - Ваас сделал шаг вперёд, почти упираясь своим носом в ключицу, - кстати с молнией на спине надо что-то решать, а то оно скоро свалится. Повернись. — А ещё чё тебе сделать? - сдавленный хрип вырвался из глотки, дрожа в теплоте воздуха. — Броди, - голос лейтенанта стал тише, но в нём появилась та самая стальная нотка, которая не терпела возражений, - повернись, я сказал. Джейсон глядел пристально. На парик, на пиджак. На руку Вааса, что только что была на запястье, но теперь почему-то до застыла на собственной талии. Блять, невыносимый гандон! Сам не понимая почему, он подчинился. Может, чтоб заставить таким образом отпустить себя, сбить бдительность. А может потому что просто устал от этой возни. Медленно, не зная чего ожидать. Думая, как сбежать и, главное, куда? В свою комнатку с тумбой предателем? В офис? В ванную, где хлипенький замочек был горазд защитить только от ребёнка? На улицу? Джейсон тихо выдохнул, расстроившись из-за отсутствия нормальных вариантов. От Вааса спасения не существовало. Нехотя повернулся спиной, чувствуя, как по позвоночнику бегут мурашки, предвкушая прикосновение. Рука с талии и правда исчезла, переместилась в пространстве, шурша складками пиджака. Джейсон чувствовал, что вот-вот расплавится под взглядом. Представлял, как этот утырок сейчас хищно смотрит на его широкую белую спину, словно на свою добычу. Ужасно сильно захотелось прислонить голову к холодной стене, но Броди сдержался. Чужие пальцы легли на разошедшиеся края молнии. Такие тёплые, шершавые и уверенные, что хотелось взвыть. — Так, - пробормотал он, - тут всё просто. Дёрнул язычок вверх. Раз. Другой. Молния послушно поползла, закрывая обнажённый участок у поясницы. Джейсон выдохнул, расслабляясь, но расслабление продлилось ровно секунду. Потому что Ваас не убрал руки с лопаток. Его большие ладони, пальцы - всё это осталось там, притом почти незаметно поглаживая, будто бы действительно изучая. — Нормально, - голос прозвучал из ниоткуда, над ухом, - теперь вид приличный. Почти. — Отпусти, - прошептал Джейсон, но сам не двинулся с места. — Я и не держу, - так же тихо ответил Ваас, тихонько отступив, чем позволил натянутому в струну Джейсону наконец продышаться. Развернуться, готовясь к новой порции издёвок, напороться на пустоту. Монтенегро был в своём репертуаре. Он непонятно как, но уже успел свалить в сторону стола, чтоб с самым деловым видом начать перебирать там разложенное барахло. — Так, - добавил мужчина издалека, сгребая со стола сразу несколько лифчиков, словно какой-то местный сутенёр. Волосы парика чуть колыхнулись, завалившись набок, - это первое. Иди сюда. — Что? — Лиф, Броди, лиф. У тебя там пусто, а надо, чтоб хоть что-то было. Иначе любой, кто посмотрит, поймёт, что ты не баба. Джейсон выглянул в проход с каким-то больным интересом. Его колени дрожали, а мурашки со спины всё ещё не сошли. — Я не буду это надевать. — Ты будешь, - Ваас подошёл ближе, на ходу прикладывая первый попавшийся бюстгальтер к чужой груди вплотную, - и не спорь. Время теряем, - он выглядел, словно проводил какой-то пресловутый модный приговор. Джейсон чуть пошатнулся под напором, но не отступил из принципа. Пальцы Вааса обхватывали чашечки так, словно под ними была настоящая женская грудь. — Не, - он откинул лифчик в сторону, на пол, сразу прикладывая на его место другой, - тоже нет… - вдруг мужчина поднял глаза, встретившись с удивлением на лице Броди, а потом так же невозмутимо, как и всё, что было до этого - быстро стянул с него лямки платья. Обнажил грудь. Белую, без единого волоска, с аккуратными маленькими сосочками, что при столкновении с чужим взглядом и свободно гуляющим воздухом сморщились до состояния бисера. — Стоп, стоп, - возмутился Джейсон, отталкивая Вааса двумя руками. Но тот не среагировал. Лишь поддал чуть больше усилий, чтоб приложить к мужским сиськам напротив другой, более подходящий лиф. И, о чудо! Этот сидел, как влитой. — Во! Надевай! - снова хищно заулыбался Монтенегро, вручая покрасневшему парню его новый неприятный атрибут. Броди сморщился. Взял кружевное изделие двумя пальцами, с отвращением, как дохлую крысу. Посмотрел на Вааса, со сгибов рук у которого всё ещё, как гирлянды, висели разные лифчики. В уголках глаз напротив дрожала искорка. Слёзы не вырвавшегося смеха. Пиздец… Джейсон не нашёлся, что добавить. Он знал, что эта пытка никогда не кончится. Бывший коп - мастер их изобретать. И одна была всегда охуительнее другой. Броди вдохнул. Опустил руки и, пока не передумал, стянул лямки платья с предплечий до конца, чтоб можно было просунуть руки в другие, на лифчике. Чувствовал, как горит лицо, как обжигающе плохо становится от всего этого, и как Ваас нескрываемо наблюдает за каждым движением, точно собирается чуть что подстраховать. Не отводил взгляд, будто старался запечатлеть что-то. Одаривал этим своим тёмным, тяжёлым вниманием. — Хорош пялиться, - почти отчаянно буркнул Джейсон, натягивая бюстгальтер. Руки тряслись, застёжка на спине никак не поддавалась. Ваас, что до этого тупо пялился издалека, молча подошёл ближе, отвёл его руки в стороны и застегнул сам. Моментально, без сучка и задоринки, будто делал это каждый день. Потом снова отошёл назад, оценивая. — М-да, - протянул он. — Чего теперь тебе не нравится? - парень почти упёр руки в боки, но вовремя остановился, представляя, как нелепо это будет выглядеть. — Объёма маловато. Ты даже в этом всё равно, как доска. Погоди. Он прошёлся глазами по тому, что висело на локтях, словно продавщица. Из многообразия размера и цвета вытащил ещё один, другой, чёрный лиф с поролоном. Протянул Джейсону, который всё это время наблюдал со стороны сие процесс, чем-то напоминающий ему выбор колбасы с витрины. — Давай этот. — Ты издеваешься? — Я экипирую бойца. Давай, не стесняйся, я уже всё видел. Джейсон, скрежеща зубами и мучаясь с застёжкой, стянул телесный и натянул чёрный, застегивающийся спереди. Этот сел даже лучше. Ко всему прочему поролон создавал иллюзию того, чего отродясь не было. Ваас одобрительно кивнул. В его глазах заплясали чертята. — Так, - сказал он, - а теперь смотри. Он взял со стола упаковку ваты, которую до этого момента Броди не замечал, и начал отщипывать от неё куски, катая те в руках, словно снежки. Фотограф снова наблюдал махинации со стороны. Всё ещё растерянный, красный и нелепый, в спущенном на рёбрах платье с криво прижатым чёрным лифчиком. Было физически плохо думать о том, что происходит и как это смотрится. Что подумал бы Бен, если бы зашёл сейчас? Пока Джейсон мучался, Ваас уже подошёл ближе, бесцеремонно засунул руку в вырез лифа и начал методично запихивать вату в чашечки. — Ты... - протяжно выдохнул Джейсон, чувствуя, как от этих прикосновений по телу разбегаются мурашки. Он не знал, как теперь разговаривать с Монтенегро. Что должен сказать, чтоб это прекратилось. Что должен сделать - чтоб проснуться и навсегда забыть этот страшный сон. — Я корректирую анатомию, - деловито перебил мужчина, не сбавляя темпа запихивания, - надо, чтоб убедительно было, - он закончил с одной стороной, отступил, ювелирно прищурился. Потом вернулся назад, сунул руку во вторую чашечку, добавил ваты, снова отступил. И вдруг ни с того ни с сего зашёлся в беззвучном смехе. — Что? - напрягся Джейсон. — Броди... - Ваас давился хохотом, пытаясь говорить, - у тебя... одна сиська... блядь... одна сиська больше другой! — Ну охренеть, - выдохнул парень, стараясь тоже не засмеяться от этой нелепости. Нервы сдавали. Ваас так естественно и дико трясся от хохота в этом своём заурядном наряде, что когда чёлка падала на глаза и скрывала бесноватую рожу, казалось, что Броди просто проспорил кому-то из приятелей и ситуация разыгралась вполне нормальная. Просто весёлая. Бал-маскарад для нелепой вечеринки. — Охренеть - не то слово! - Ваас уже хохотал в голос, утирая выступившие слёзы кулаком, - ты как Франкенштейн, только с сиськами! — Я сейчас переделаю, - поднял руки Джейсон, но Монтенегро тут же подошёл ближе, одёргивая его руку. — Нет уж, давай я. А то ты ещё хуже сделаешь. Он запустил руку в злополучную правую чашечку, вытащил половину ваты, прищурился, добавил обратно чуть-чуть. Потом переключился на левую, досыпал. Отступил. Посмотрел. Задумчиво почесал подбородок. — Всё равно криво, - констатировал он, - но уже лучше. Давай дальше. — Куда дальше? — Парик, Броди, парик. Ты же не хочешь пойти так? — Я вообще не хочу никуда ТАК идти, - он как-то слишком грустно выдохнул, натягивая лямки платья назад, на плечи. Ваас же, напротив - всё ещё был весел. — Не тушуйся, Белоснежка. Ты выглядишь не так плохо, как я думал, - он спихнул на пол пакет с бельём, достал откуда-то, по видимому со стула, два более-менее ухоженных парика и встал с ними посреди кухни, словно ребёнок на речке играл с водорослями, - левый или правый? Вот оно. Выбор. Что может быть хуже выбора, когда дело касается того, чего ты совсем не желаешь? Мама или папа? Русый или рыжий? Бля, да что угодно ответь - вариант неверный. — Левый, - бросил Джейсон, понимая, что в любом случае будет выглядеть, как дворовая шалашовка и что от этого на него начнут нет-нет, а заглядываться мужики. Рыжий к этому ещё и нагнал бы саспенса. Плохой план. — Хм, - Ваас будто бы расстроился, но не стал спорить, - ладно, садись, - он положил парик и жестом пригласил Броди расположиться на стуле. Парень прошёл по кухне вперёд. Не стал сопротивляться неизбежному перевоплощению. Подмял меж колен ткань. Сел. Ваас обошёл кругом, остановился за спиной. Пальцы легли на макушку - лёгкие, уверенные. Начали зачесывать назад короткие непослушные волосы. Джейсон сидел не дыша. Почувствовал, как бывает неожиданно и приятно, когда кто-то почёсывает за ушком, гладит по голове, точно в детстве. Потом Ваас натянул на парня сетчатую шапочку - тонкую, плотно облепившую голову и перестал разглаживать беспредел из волос. Подправил у висков. Взял парик - русый, с длинными прядями - водрузил его сверху, как осьминога. Локон попал в глаз, Джейсон непроизвольно дёрнулся. — Сиди смирно, - шикнул Ваас, приминая парик. Пальцы нырнули в волосы, заправляя закреп под сетку, невесомо оглаживая виски, проверяя посадку. Потом взял невидимки - одну за другой - и начал прикалывать парик к шапочке, словно протыкал иголками куклу вуду. Ловко, быстро, будто в недалёком прошлом был ведьмой. Тихий щелчок. Ещё щелчок. Вопреки ожиданиям - неприятно Броди не было. — И где ты так научился? В академии заплетал Нитро? - спросил он тихо, перебирая пальцы. Ваас на секунду замер. Потом продолжил, закрепляя очередную невидимку у левого виска. — В академии Нитро был лысый, так что сравнение не самое удачное. — А если серьёзно? — Сестру причесывал… Когда мелкие были. Она говорила, что только у меня получалось, чтоб не больно, - наступала короткая пауза, Ваас снова засунул под парик невидимку, - так что что-то руки помнят, - после этого он провел ладонями по волосам, разглаживая, поправляя чёлку. Отступил на шаг. Оценил макушку. Взял со стола маленькое зеркальце, протянул Джейсону. Тот принял, но смотреть на себя не стал. Смотрел на донельзя знакомого и слишком чужого Монтенегро в отражении. Взгляды встретились. Ваас чуть наклонил голову, ожидая вердикта. Джейсон незаметно кивнул. Выдохнул, сменил угол наклона зеркальца. Взгляд нечаянно упал на стол, где всё ещё что-то лежало. Второй парик и чулки. ЧУЛКИ… Улыбка Вааса в отражении сбоку вдруг вернулась на место. Стала шире. — Так, - сказал он, - теперь это. — Нет. Это перебор. — Не понял... Парень убрал зеркальце и развернулся вполоборота, выставляя свой острый локоть на спинку стула, как защиту. Словно воткнул колья в овраг с без того снующими крокодилами. Ваас, опираясь на стол, поднял бровь, выжидая чего-то вменяемого. — Чулки я надевать не буду. Ты уже и так достаточно надо мной поиздевался. Сам их надевай, если тебе оно так надо. С пиджаком пойдёт. — Броди… — Сказал нет. Я лучше в джинсах пойду. — В джинсах и платье? - Ваас невесело хихикнул и чуть подвернул глаза, представив, - оригинально, не спорю. Такого Гусь точно не ожидает. Его удар хватит прям на месте. — И что не нравится? — Дай подумать… Ты в джинсах, а сверху платье… Гибрид клоуна и трансвестита? Да в целом всё нравится. Делаем! Джейсон начал закипать и его без того пунцовое лицо стало ещё краснее. — Я и так выгляжу как клоун! — Вот именно! Так чего уж теперь ныть, давай до конца доработаем, - он взял со стола пачку нераспечатанных чулок, держа их меж пальцев, как презерватив. — Нет. Ваас вздохнул, подошёл ближе и взял Джейсона за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Слушай меня внимательно, Джес. Там, куда мы идём, никто не скажет что ты выглядишь в этих чулках, как клоун. Никто вообще ничего не скажет. А они плотные и тёплые. Самое то, чтоб преследовать маньяка в гаражах. — Ты себя слышишь вообще? Аргумент говно. — Окей амиго, - он отпустил чужое бледно-красное лицо и сделал шаг назад, приложив пачку к голове, словно она могла выстрелить, - ты значит просто хочешь пойти и показать Густаво свои волосатые ножищи? — Ты сам сказал только что, что всем будет насрать, - Броди демонстративно отвернулся, надув губы. Это видимо означало, что диалог исчерпан. — А я уже сказал, что ветер будет дуть примерно так? - лейтенант неожиданно дёрнул за подол платья, обнажив белые, как фарфор, бёдра Джейсона. Тот аш взвизгнул, словно маленькая девочка. Быстро поправил край на место. Зашипел так натурально и яростно, словно перед Монтенегро сидела опасная змея в мешке. — Ого! - Монтенегро даже встал в оборонительную позу, ожидая, что Джейсон и правда кинется, но как-то быстро передумал, - что. Не убедил? Даже тем фактом, что ты покалечишься, бегая по кустам? Что ветер будет дуть под юбку и ты замёрзнешь на вечернем холоде? Всё это недостаточный аргумент для тебя? Джейсон молчал, чувствуя, как Ваас вгрызается под кожу клещом, цепляется за все мягкие ткани и старается не оставить ни единого оборонительного пути. Но то, ради чего он старался - это был полный пиздец. Надеть на мужика чулки! Во радость нынче у ебанутых! — Ты специально, да? — Что? — Говоришь так, чтоб я согласился. Ваас ухмыльнулся одними лишь бесноватыми глазами. Зрачки расширились ещё сильнее, словно он накурился лишь от воздуха, застрявшего между ними. — Работает? — Нет. — Пиздишь, - его губы тоже надулись уткой, словно он собирался что-то передразнить. Джейсон чувствовал, что щёки от переизбытка крови уже чуть ли не пульсируют. Ваас пристально прожигал его глазами. Воздух тяжелел. Что-то нагнеталось. — Ой, блять, ты ж не отстанешь, да?.. Давай сюда, - он протянул ту же руку, что покоилась на спинке стула. Вызывающе, агрессивно. Словно ждал, что Монтенегро, как в петлю, сунет в его ладонь свою шею и поплатиться за всё, что успел натворить. Что передумает. Скажет, что всё-таки это была его тупорылая шутка. Но Ваас просиял. Садистское удовольствие в его глазах нельзя было спутать ни с чем. Джейсон смотрел и догадывался, воображал, что у этого засранца было идентичное лицо, когда он топил его в подвале. Иначе это просто какая-то невменяемая реакция. Сердце пропустило удар. Ваас распечатал пару чулков в руках также, как Халк Хоган разрывает на себе майку. Протянул вывалившиеся из пакета белые чулочки Джейсону. Сам глумливо примостился на стул напротив, выставив тот спинкой вперёд. Облокотился с видом, будто повис на струнах ожидания. Джейсон отделил один чулок, как червяка, отвернувшись притом подальше от Вааса. Представил, что это просто длинный носок, попытался натянуть его на ногу. Резинка упёрлась в пятку и не лезла дальше. Гандон на Ваасе догадался всучить ему какой-то маломерящий детский подпяточник, вместо чего-то нормального. Броди дёрнул сильнее - чулок натёр стопу и съехал на бок, собираясь гармошкой, затрещал, как последние угли в мангале. Наэлектризованная нога ударила владельца током. — Блядь, - дёрнулся парень, отпуская резинку. Чулок съехал и свесился с его огромной, не предназначенной для такого стопы, как сдутый шарик. Ваас молча наблюдал за мучениями, обняв спинку стула от волнения. Он словно наблюдал футбольный матч. На лице - каменное спокойствие, в глазах - дикий восторг. Жалел только, что уже выпил всё пиво. — Что-то не так? - спросил он невинно. — Помолчи. Джейсон попробовал снова. Теперь чулок полез, но перекрутился, и шов оказался сбоку, неприятно надавливая на косточку. И Броди мог бы подтянуть ногу ближе - но так риск, что Ваас начнёт пялиться ещё откровеннее - напрочь рушил весь настрой. Он снова дёрнул, пытаясь выровнять посадку. Ноготь с мизинца на это противно царапнул ткань. — Ты так просто их порвёшь, - неожиданно подал голос Ваас. — Я знаю! И мне насрать! — Ты как-то сильно нервничаешь. Расслабься. Они тебе не враг. — Ты сейчас про чулки или про что? — Про чулки, Броди, про чулки. Джейсон отбросил безнадёжно перекрученный кусок ткани на пол и развернулся к Ваасу, разглядывая как врага уже его. Швырнул в этого ненавистного придурка вторым, нетронутым чулком. Почти попал в рожу, но рефлексы копа уберегли. — На! Напяливай их сам, раз ты такой умный! — Ногу давай, - ничуть не медля скомандовал Ваас, словно Джейсон кидался одеждой в кого-то ещё, а ему дал добро на очередное домогательство своим плохо сформулированным предложением. — На себя надевай, полудурок! - не унимался Броди, уже чувствуя, что ещё одна капля и он начнёт мудохать сумасшедшего по лицу, забив на то, как они оба вырядились. Ваас тоже понимая наконец, что с бесноватой принцессой дела решаются не разговорами - резво встал со стула и схватил Броди чуть выше щиколотки, грозясь опрокинуть на пол вместе со стулом. Джейсон взвизгнул - не столько от боли, сколько от неожиданности, дёрнул ногой, пытаясь освободиться. Ваас же держал крепко, как бульдог, вцепившийся в кость. Пальцы сомкнулись мёртвой хваткой, сдавливая холодную голень до покраснения. Стул под Джейсоном опасно качнулся. — Бля, пусти! — Не пущу, - Ваас дёрнул Броди на себя, и стул, потеряв равновесие, рухнул. Джейсон полетел вниз, взмахнув руками, как подбитая чайка, и грохнулся на пол с таким звуком, будто с манекена ёбнулся доспех. Платье задралось выше колен, открывая бледные ноги и - о, ужас - чёрные, самые обычные боксеры, какие носят миллионы мужиков по всему миру. А какая в этом всём была трагедия! Джейсон ведь при осознании кошмарного позора всей жизни готов был биться об пол до конца. Ещё и Ваас, паскуда, навис сверху, как ястреб над полёвкой, не давая что-либо исправить. Прижал платье к полу по обе стороны тела, от чего оно грозилось нет-нет, а разойтись по швам. — О, - сказал Ваас с искренним восхищением, - какие у принцессы сегодня строгие трусики. — Да ты больной! - Джейсон дёрнулся, пнул воздух в попытке вывернуться, но Ваас уже изъебнулся на сто восемьдесят и уселся сверху, прижимая его к полу весом своего тела. Из лёгких выбило воздух. Броди шумно выдохнул всё, что в нём было и замер, не зная, что может противопоставить спине Вааса, спрятанной под плотной тканью пиджака. Смотрел на неё снизу вверх. Не мог начать дышать. Не мог отвести взгляд. Тёмный большой силуэт с этим дурацким париком, съехавшим набок устроил ему очередную пытку отсутствием кислорода. Голова закружилась, комната поплыла. Джейсон чувствовал каждую точку соприкосновения - бёдра Вааса, прижимающие его к полу, его руки, которые пытались ухватить за дёргающиеся ноги. Отдалённое дыхание в моменты, когда Броди поднимал колени слишком высоко, чтоб заехать куда-нибудь в придурка да побольнее. — Лежи смирно, - прошипел Монтенегро, получив-таки удар по солнечному, - а то хуже будет, - голос прозвучал до незнакомого низко, с хрипотцой. От этого звука по позвоночнику пробежала дрожь. Джейсон со свистом набрал воздух и замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Куда уж хуже? - вновь выдохнул он, понимая, что собственный голос тоже предательски сел. — Например, - Ваас чуть замедлился перед тем как снова попытаться схватить бесноватого парня за ногу, - я сейчас сниму с тебя эти боксеры и надену кружевные. Там в пакете точно был твой размерчик. Будешь настоящей принцессой. Шутка не удалась. Джейсон дёрнулся куда сильнее, корпусом вверх, пытаясь сбросить с себя охуевшую тушу, но Ваас только усмехнулся и придавил его рукой назад, до удара об пол, усаживаясь уже вполоборота. Почти чёрные глаза сверкнули очень недобрым. — Не рыпайся, заебал, - в интонации снова отсутствовала злость как таковая. Только тёмное, тягучее удовольствие от понимания, как просто вывести из себя неподготовленного к его поведению человека. Всегда работает. Всегда смешно, - а то и правда надену. Будешь ходить, кружевами шуршать, - он убрал руку - просто так, словно действительно свято верил, что Джейсон больше не ударит - и потянулся к чулку, валяющемуся на полу поодаль. Подтянул его поближе, расправил. Поймал придурка под собой за голень. Начал натягивать. Первое прикосновение - пальцы на щиколотке, тёплые, чуть шершавые. Джейсон вздрогнул, но придурок над ним не обратил внимания. Был сосредоточен на процессе, и эта сосредоточенность, эта деловитость на фоне того, как они смотрелись и что делали - срывала Броди крышу так, что слышно было шифер. Он растопырил пальцы на ногах, но даже это не помешало бывшему копу творить задуманное. Чулок со скрипом, но пополз вверх, облегая стопу, икру. Ткань заскользила по коже, оставляя за собой дорожку мурашек. Ваас разглаживал её ладонью, не торопясь, будто наслаждаясь процессом. От каждого движения вверх - Джейсон чувствовал, как внутри закипает что-то горячее, непрошенное. — Расслабь ногу, - скомандовал Ваас, не глядя, - зажался, как будто тебя ебут тут. Джейсон попытался, но у него не получилось. Тело не слушалось. Оно жило своей жизнью - реагировало на каждое прикосновение, на каждый вздох, на каждый миг, когда пальцы Вааса по собственному мнению задерживались чуть дольше, чем требовалось. Чулок дошёл до колена. Ваас разгладил складки, провёл рукой по внутренней стороне бедра через ткань чтоб сместить шов, и у Джейсона перехватило дыхание. Он не видел этого - только чувствовал. Ощущал, как чужая ладонь скользит дальше, как ткань натягивается, как пальцы останавливаются у самого края боксеров, поправляя резинку. — Тихо, - вдруг выдохнул Ваас, похлопывая по его ноге, будто успокаивая норовистую лошадь, - почти всё. Достал другой чулок, перешёл ко второй ноге. Джейсон закрыл глаза, откинул голову назад. И смотреть, и думать, и чувствовать одновременно стало невозможно. Ваас сидел на нём с ненормальным знанием дела, его спина - широкая, наверняка тёплая, с выступающими лопатками - отражала падающий свет. И главное - он был так близко, что можно было дотронуться, если бы Джейсон решился. Если бы мог пошевелить руками. Вторая нога. Снова пальцы на щиколотке, снова треск ткани, сжимающая мягкость ползущая вверх, и чуть застревающая на пятке. Ладони, разглаживающие, приглаживающие, задерживающиеся. Ваас работал молча, и эта тишина была громче любых слов. Из неё проглядывало лишь его дыхание - ровное, спокойное, словно бы наплевательское - и бешеный стук сердца Джейсона, который, кажется, было слышно во всём доме. Чулок добрался до бедра. Ваас разгладил последнюю складку, провёл ладонью по внутренней стороне, отгибая резинку, чтоб не торчала. И замер. На секунду. Всего на секунду. А потом Джейсон понял. Понял, почему он замер. Потому что почувствовал. То, что скрыть было невозможно. То, что выдавало всё с потрохами. Ваас медленно повернул голову. Взгляды встретились. В его совершенно чёрных глазах плескалось что-то потустороннее, древнее, и на сей раз совсем конченое. — О, - сказал он тихо, и в этом "о" было всё, - так вот ты какой, Белоснежка. Джейсон хотел провалиться сквозь землю. Хотел умереть прямо здесь, на этом грязном полу, под этим тяжёлым, жарким телом. Хотел, чтобы Ваас не смотрел так. Хотел, чтобы смотрел ещё. — Заткнись, - прошептал он снова, но это уже прозвучало, как приглашение. Ваас не заткнулся. Он чуть качнулся вперёд, усиливая давление, и Джейсон выдохнул - громко, с хрипом, не в силах сдержаться. За этим было отрадно наблюдать. — Красиво, - сказал Ваас, и голос его сел на хрип, - чертовски красиво. Знаешь, что я теперь вижу? — Не надо. — Я вижу, как ты на меня реагируешь. Как дышишь. Как смотришь. И знаешь что? Броди молчал. Не мог говорить. Только изредка смотрел в эти чёрные сумасшедшие глаза, чувствуя, как мир сужается до погружения куда-то вовнутрь них, в бездну. — Мне это даже нравится. Монтенегро уселся поудобнее, бесцеремонно хватая с двух сторон ткань сползающего чулка. Джейсон шумно выдохнул, дёрнулся всем телом и зажмурился. Он ничего не мог с этим сделать. — А теперь, - прошептал Ваас, - лежи смирно. Я тут ещё не всё доделал, - он снова потянул ткань выше, снова начал разглаживать, но теперь каждое прикосновение жгло. Джейсон лежал, закрыв глаза, чувствуя, как плавится под этими пальцами, как тонет в этом безумии, как перестаёт быть собой, превращаясь в игрушку в чужих руках. Отказывался принять, что ему это тоже нравилось. Боже, блять, как ему это нравилось.
Примечания:
они сами! у меня в планах было писать расследование. честно!
у меня даже кинка такого нет
*P.S. не было
