Far From Any Road

В участке спокойно и тихо. Только стук клавиш и редкий галдёж со стороны офицеров. И то, в основном по делу. Ибо сейчас федералы и полицейские впервые пытались сработаться сообща. Мадара пил кофе из термоса, что его брат утром заварил. Сам же младший Учиха куда-то исчез вместе с Тобирамой, как только они вернулись. Мужчина искреннее хотел верить, что они пошли допрашивать мальца, чтобы поскорее избавить участок от присутствия вечно недовольного частного детектива. Учиха задумался. Ведь когда-то и Саске работал с ними. Успешно работал. Мадара даже поверил, что этот парень, такой талантливый и умный, точно станет его приемником. Точно сможет достичь тех высот, к которым когда-то пришел и он сам. Но стоило всего паре человек из их семейства умереть, как мелкого тут же подкосило. Дело всей его жизни ушло на второй план и тот, получив официальное разрешение, ушел в открытое плаванье. Лишь бы дальше от семейного дела. Видать, сильно парня тогда тряхнуло. Впрочем, Мадара на его возвращении настаивать не стал, хотя и уведомил его о перспективах, что он теряет. Саске лишь отмахнулся, сказав, что не готов жопой своей рисковать ради какого-то повышения до звания начальника. В любом случае, если он так хочет — его право. У Учихи есть ещё любимчики, которым он запросто отдаст свой пост, как только вся эта срань кончится. Как только они найдут того ублюдка, кто такое сделал. Хаширама пришел позже в совсем мрачном и подавленном состоянии. Принес какие-то архивные записи и заключение Цунаде. Плюхнулся на диван и достал из-за пазухи какую-то флягу. Пригубил крепкого пойла, о чем Мадара понял сразу же, почувствовал этот знакомый, режущий аромат бренди. И принялся вещать, нервно кусая губы. — Цуна сказала, что нашла тело нашего человека среди этой груды. Полностью обескровленное и с отсутствующей почкой. Причем, она упомянула, что уже такое встречалось ей. Очень давно. И даже в каких-то отчётах были упоминания о подобном задолго до того, как мы вообще стали теми, кем есть сейчас. Семья Хьюга уже приехала на опознание. В общем, полная жопа уже десятки лет творится у нас под носом, а мы сидим и хер пинаем. — Эй, Хаши, все в порядке? — Учиха впервые видел своего друга таким. Хотя, не совсем, разве что очень давно. — Это. Просто. — Сэнджу горько улыбнулся и совсем поник. — Черт. Я совсем раскис. Я. Это из-за меня. Точно из-за меня. — Эй, эй. — Мадара вскочил с места, пытаясь успокоить впавшего в истерику друга. — Все в порядке. Ты ни в чем не виноват. Посмотри на меня, Хаширама. — Будь это так, он бы не умер. — Кто? — Мой внучатый племянник. Совсем школьник. Такой молодец был. Его похитили полгода назад. И вот. Тело нашли в этом багажнике. Учиха нервно закусил губу. Чего, а вот такого он не ожидал. Слышал об этом. Тогда его люди тоже работали. Шарили всюду. Каждую канаву в стране перерыли, но не нашли. А он все это время. Руки мужчины вновь задрожали. Хотя, он уже думать думал, что тремор в конечностях — нормальная штука. Ибо она у него, всю его сознательную жизнь. Ну да и черт с ними. Не в них дело. Не в этом, проявляющемся неврозе. Он наскоро собрал все бумаги и подхватил Хашираму под руку. Тот плёлся неохотно, трясся, словно осиновый лист в глубоком ноябре во время ливня. Но все же делал какие ни какие шаги. Они сели в машину и как можно скорее уехали, как можно дальше от участка. Чёрт с ним. Дома уже закончат разбираться. Он наскоро пишет Изуне, куда девался, просит того сообщить о результатах допроса и просто отбрасывает телефон на заднее сидение. Сигареты больше не успокаивают, а музыка раздражает. Они едут в тишине. Молча. Под нервные вдохи со стороны Сэнджу, будто тот вот-вот и разрыдается. Но он держится молодцом. Трясётся, но все же не теряется в своей истерике полностью. Мадара рад бы ему помочь, но это сложнее, чем кажется. Тут разве что просто нужно пережить. Это момент, который забудется, зарастёт коркой и станет просто неприятным рубцом на сердце Сэнджу. Нужно просто обождать. Успокоится, залить это чем-нибудь. Учиха уже знал, чем.

***

Изуна удобно уселся в чужом кресле. Мягкое, все ещё хранящее тепло. Не уж-то с подогревом? Он даже проверил несколько раз, чтобы убедиться. И правда. С подогревом. От этой мысли ему стало смешно, почему-то. Закинул ноги на дубовый стол, скинув что-то мелкое, невзрачное куда-то под стол. Качнулся пару раз и тут же перевел взгляд на недовольного наблюдателя, враждебно восседающего за своим рабочим столом. — Прекрати это. — Сэнджу скрипнул зубами, все ещё пытаясь сохранять хоть каплю хладнокровия и игнорировать выходки Учихи. — Да ладно тебе. — Мужчина качнулся ещё раз и резко вернулся в нормальное положение, схватившись за сердце. Ещё бы чуть-чуть и упал. — Будто Хаширама-сан так не делает. — Ты — не брат. Так что повторю ещё раз: прекращай. — Вот же злой картофель. — Ворчит Изуна, но все же ноги со стола послушно опускает на пол. — И вообще, какого ты тут делаешь? — Работаю. — Сидишь и портишь чужое имущество. Лучше бы сходил, делом занялся. А нет — собирай свои пожитки и вали на все четыре стороны. А если ты приехал только с целью меня побесить, то всё ещё актуально предложение свалить в туман. Тебе. — Слушай, Сэнджу, ты хоть один день можешь себя вести не как мудло сучное? — Учиха хмыкнул, скрывая свое заметное раздражение сложившейся ситуацией. — Мы всё-таки сейчас напарники по делу. — Очевидно, что ваша добрая помощь — повод самоутвердиться и получить похвалу от гражданского населения за раскрытие столь трудного дела, и в очередной раз заставить их сомневаться в компетентности наших работников. — Если это было так, я бы тут не сидел. Уже бы допросил того мальца и уехал восвояси. Например, в бар. А так, я жду, что ты предложишь. — Например? — Тобирама откинулся на спинку кресла. — Ну, — Изуна задумчиво потёр подбородок, — например пойти, допросить этого мальца. Да и в вашем захолустье на одного Учиху станет меньше. Тебе ли не в радость? — Возможно. — Тогда предлагаю сейчас собраться и… — Учиха не успел договорить, так как громкий стук каблуков за дверью и резкое ее открытие заставило его прерваться, чтобы посмотреть на влетевший в помещение жуткий, красный вихрь женского пола, что бушевала не хуже бури и что-то безустанно вопила. — Кто из вас двоих, упырей, начальник этой мусорки? — Сходу начала она, не разобравшись. — Я всех тут на уши подниму. Все разнесу к чертовой матери! Как вы, жалкие куски дерьма, посмели тронуть моего сыночка? Мое сокровище? Я уже видела, что ваши ублюдки сделали с ним. Честное слово, я позвоню куда нужно, и уже завтра вы будете на свалке! — Вы кто вообще? — Изуна немного отодвинулся, пытаясь отдалиться от этой демоницы в юбке. — Пришли тут и сходу стали обвинять нас. — Да я. — Возмутилась она. — Да вы! Минато! Разберись, пока я тут не разнесла эту рухлядь. Тут же из-за спины грозной женщины показался тот, кого в участке точно не ожидали увидеть. Мэр этого города. Хоть он и выглядел виновато, за скандал, что устроила та красноволосая бестия, все же в его голубых глазах прослеживались искорки недовольства, которые он в любой момент готов был выплеснуть. — Кушина, дорогая, выйди. Мы тут сами разберемся. Как взрослые мужчины. — Уж ты-то разберись. — Она резко развернулась и так же громко покинула кабинет, стукнув дверью так, что у той отлетела ручка, с грохотом ударившись о пол. Тот, кого она назвала Минато, ещё раз виновато улыбнулся, а затем словно изменился в лице, став совершенно другим, доселе им незнакомым, но жутко раздраженным человеком. — Мэр-сама. — Оба встали со своих мест, растерянно переглядываясь и надеясь, что они фортовые и все уляжется само собой. — Спокойнее, — говорит он, продолжая странно, жутко улыбаться, — вы уж жену мою шумную простите. Надела она тут вам хлопот. Но ее можно понять. Не каждый день сына в следственный изолятор увозят, да избивают. — Просите, избивают? — Поинтересовался Сэнджу, явно не припоминая, чтобы офицер хоть что-то говорил об избиении того мальца при задержании. — Ах, да. Это. Мы зафиксировали синяк на скуле, ушиб в районе левого глаза и синяки на запястьях. Боюсь, это серьезное основание чтобы полагать, что офицеры, ответственные за задержание моего сына, самую малость переборщили в своих полномочиях. В идеале, — Минато скрестил руки на груди, — я бы потребовал отстранение офицеров от службы навсегда. Но, мы можем замять это дело, если их лишат премий и нам выплатят компенсацию. Размер я сейчас напишу. — Он достал из нагрудного кармана небольшой блокнот и ручку, тут же его открывая, что-то быстро вписывая и отрывая лист, чтобы протянуть его прямо в руки Изуны, у которого, от мимолётного взгляда на цифры, аккуратно выведенные черными чернилами, глаза на лоб полезли. — Думаю, это небольшая сумма, которую как ваш участок, так и федеральное бюро может покрыть. Можете даже чеком. Ну так что, — мэр улыбнулся, — мы договорились? — Да, думаю, да. — После непродолжительного молчания и игры в гляделки с Сэнджу, Учиха решил согласно кивнуть, параллельно придумывая, как теперь они-то выкручиваться будут. — Ну и отлично. — Намикадзе хлопнул в ладоши и улыбнулся в своей привычной манере. — А теперь будет добры, закончите уже это издевательство и отпустите моего сына. Галочка сидевшего в его портфолио для будущего работника мэрии вряд ли поспособствует успешному карьерному росту. Закончив свои разъяснения, Минато покинул кабинет, с трудом открыв дверь и оставив ее так, как есть, едва болтающейся на петлях и отпавшими кусочками краски, лишь слегка прикрыв. Как только его шаги отдалились, Изуна тут же полез в карман за валерьянкой, дрожащими руками доставая капсулки из неудобной банки и впихивая в себя сразу три штуки. Тобирама же медленно сел за свой стол и как-то болезненно вздохнул. — Ты говорил там, что по окончанию допроса хотел бы в бар поехать. — Сэнджу кое-как выдавливает из себя слова, подавляя появившийся от стресса рвотный позыв. — Ну это, да. Думал. — Поехали вместе. — Неожиданно предлагает он, от чего Изуна даже на мгновение забыл, что за ужас тут творился и удивлённо уставился на собеседника. — Я что-то не против пропустить стакан-второй. Уж больно день сегодня… дурной. — Не думал, что скажу такое, но ты меня удивил. Ладно, чем быстрее кончим, тем быстрее поедем. — Кажется, таблетки подействовали как нужно, ведь Учиха уже чувствовал себя намного лучше и был готов хоть горы свернуть. — Ты это, — Сэнджу болезненно скривился, будто вот-вот его стошнит, — иди вперёд, а я догоню. Что-то мне нехорошо. Изуна кивнул и покинул кабинет, не переставая озираться по сторонам, будто эти двое могут напасть на него из-за угла. Кое-как спустился вниз по лестнице и забрёл в столовку, беря первую попавшуюся кружку и набирая себе холодной воды. В горле пересохло от всего происходящего, что ему казалось, будто если попробует заговорить, то другие услышат лишь жалкий хрип. Учиха жадно пил холодную воду, даже не морщась от боли. Просто пытался убрать это ощущение сухости во рту. Неподалеку, все в той же столовке, стояли два офицера. Пили кофе и болтали. Кажется, они даже не заметили, что тут был кто-то ещё, ведь вскоре их разговор перешёл в очень дивное русло. — Ну и как тебе консерва с рыбкой, Генма? — Тот, с пластырем на носу и странной прической ехидно улыбнулся. — Какая консерва, Котетцу. — До второго не сразу дошло значение этих слов, но когда всё-таки дошло, парень скривился и издал странный, нечленораздельный звук, больше похожий на попытку желудка высвободить все свое содержимое. — Фу, бля, нахера напомнил? Я только попытался забыть эту срань. Теперь я неделю нормально есть не смогу, ибо у меня перед глазами до сих пор стоит эта срань. Кабы снова не сторчаться от этого всего. — Ками упаси, Генма. — Котетцу аж передёрнуло от такого. — Ты гнева начальника побойся. Услышит же — в дурку или диспансер отправит. — Да Хаширама-сама добрый. — Пока не злится. Стоит ему разгневаться, так чувство такое, будто в нём древний демон пробудился, готовый рвать и метать. — Не, за такие пустяки он не злится. А вот его брат, Тобирама-сама — злюка, что пиздец. Такой и голову оторвать не постесняется. Ты лицо-то его видел? Видимо, парни ещё не были в курсе, что тот самый Тобирама стоял за их спинами, образовавшись там будто из воздуха и жутко насупился, занося руки для удара. Хлопок и оба офицера испуганно вскочили со стульев, хватаясь за затылки, по которым прошёлся удар. Встретившись с перекошенным от злости лицом Сэнджу, они замерли в ужасе, не в силах вымолвить и слова. — Вижу, у вас достаточно времени, чтобы обсуждать мое лицо. Может, наконец, перестанете протирать штаны в столовке и займётесь делом? Например ночным дежурством. Кажется, сегодня должны были быть Калински и Умино. Но я любезно даю возможность посидеть на дежурстве вам. Так что живо за работу! Оболтусы. Парней как ветром сдуло, а показавшийся из-за угла Изуна засмеялся в голос, наблюдая за происходящим. — Умеешь же ты с людьми общаться. — А что я не так сделал? — Да ничего, ничего. — Учиха замахал руками. — Просто поражаюсь методам работы в этой дыре. Аж смешно. Неудивительно, что тут все какие-то зашуганные ходят. С таким-то начальником. — Будто ты так не делаешь. — Не делаю. Я со своими подчинёнными чуточку добрее. Конечно, Изуна умолчал о том, как в последний раз заставлял своих сотрудников наизусть рассказать весь уголовный кодекс. Но об этих методах наказания в федеральном бюро Сэнджу лучше не знать. Они шли медленно по узкому, ярко освещенному коридору. Время уже давно перевалило за шесть, многие разошлись по домам, от чего в участке стало тихо. Жутко тихо, от чего не по себе было. Ну если не считать криков той красноволосой женщины на кого-то из рядовых работников. Видать, все ещё не угомонилась. — Знаешь, чего подумал? — Вдруг Изуна решил нарушить тишину, замирая в нескольких шагах от допросной. — Ну? — Тобирама тоже остановился, обернувшись. — Эти Узумаки чертовски шумные и ебанутые. В плане, взять вот эту, что там чуть весь кабинет не разнесла. Или вспомнить же Мито, эту, жену твоего братца. Мне Мадара как-то рассказывал, что чисто случайно засиделся у них в доме, так эта, вернувшись с работы, чуть не убила его там, сломав пару рёбер. Жуть жуткая. Вот думаю, это следствие жёсткого воспитания левобережного клана или же генетически у них заложена ярость ко всему сущему? — А черт их знает. — Сэнджу пожал плечами. — Мне сложно сказать, так как с ней у меня были вполне отличные, дружеские отношения. — Я бы так не сказал. Нас, Учих, она недолюбливала. И хрен знает, почему. — Видать, были на то причины. — Сэнджу хмыкнул и развернулся к двери. — Пойдём уже. Нам и так перепало по пятнадцатое число. Изуна последовал за ним, оказываясь в допросной. Здесь было светло и тихо. Настолько, что он даже смог расслышать нервное дыхание сидящего за столом мальчишки, которому от силы дашь лет шестнадцать. Учиха уселся, пододвигая к себе дело и заметно удивляясь, узнав, что этому парню давно перевалило за двадцать. Наскоро полистав страницы, и передав папку Тобираме, он вздохнул, сосредотачиваясь. Было заметно, что паренёк вне себя от страха, а значит лишняя грубость может привести к тому, что он может потребовать адвоката. А это сильно усложнит дело. Ну и дрянь. Мужчина скрипнул зубами и шумно втянул носом воздух. — Намикадзе Наруто? — Да? — Парнишка, тряхнув светловолосой головой, будто ожил, нервно озираясь по сторонам и пытаясь понимать, что же за срань тут творится. — Я инспектор Учиха, рядом мой напарник — капитан Сэнджу. Ты знаешь, почему ты здесь? — А, это, недоразумение. — Наруто по привычке замахал руками. — Я правда ничего не сделал. Просто, это случайность. — Ладно, давай так, — Изуна переглянулись с Тобирамой, явно показывая, что пока что начнёт допрос он, но если что-то пойдёт не так, тот всегда может ему помочь в более грубой форме, — я задам пару вопросов, не против? — Нет конечно. — Он улыбнулся. — Я на все отвечу. — Ну вот отлично. Расскажи, как ты очутился близ шоссе 66? — Ну это… Даттебайо. — Узумаки потёр переносицу. — Мы с друзьями в тот вечер устроили гонку между пригородом Барнсов и городком Нью Хэлсинг. На трассе 279, что ночами перекрывается. У нас есть разрешение. — Он снова замахал руками. — К тому же, все под присмотром шерифа Кавински. Так что все законно. Гонка кончилась раньше положенного, так как у одного из моих друзей, Инузуки Кибы лопнула шина. Поэтому мы не доехали до финиша. Разъехались у перекрёстка и я, думая, что смогу сократить путь, свернул на шоссе. А после увидел машину на аварийках. В темноте не так хорошо видно, был ли там кто-то, но я все же остановился, чтобы помочь. И это, ну, — Наруто снова потёр переносицу, — я подошёл к машине, а возле нее такая вонища. Я то подумал, что может кто-то дохлую собаку везёт. Я того, маленьким когда был, однажды нашел труп собаки в будке. Так что запах показался знакомым. Да и никого не было. Поэтому я, посветив фонариком в салон и никого не увидев, решился на то, чтобы проверить багажник. А когда открыл, черт, — паренёк скривился, прижимая руки ко рту, — до сих пор помню, как наяву, даттебайо. И я сразу же позвонил Саске. Потом позвонил в полицию. Изначально, я хотел признаться, что нашел труп своей подруги, но потом ссыкотно как-то стало и я соврал, сказав, что просто нашел пустую машину на обочине с полицейскими номерами. — То есть, ты открыл багажник? — Решает переспросить Тобирама, не веря, что хоть где-то в мире могут быть такие глупые люди. — Не сообщив сразу в полицию. — Ну, это, даттебайо, да. Но, я просто думал, что там дохлая собака. Я не думал, что там куча трупов. Сэнджу хлопнул себя по лбу, тяжко вздыхая. Таки взаправду были люди ну настолько глупые, прям как этот наивный, как три копейки, пацан. Мало того, что вещдоки смазал, так ещё и наследил своими пальцами, что теперь попробуй докажи его непричастность. Просто подставил сам себя. Если бы Тобирама не был сдержан в эмоциях, он бы заржал от этой вселенской тупости. С другой стороны, судить сразу тоже нельзя. Возможно, он был прав. Разве что разузнать у того шерифа, что был на гонке и расспросить ещё дружка этого Узумаки. Инузука. Знакомая фамилия. Кажется, это те собаководы из правого берега. Дикие, что звери, но сколько пользы от их собак. Ибо часто их группы помогали находить кого угодно. Так что будет повод наведаться к старым товарищам, что частично отошли от дел. — Ладно. — Изуна потёр виски. — Что-то ещё странное было возле того места? — Да собственно ничего такого. — Наруто задумчиво промычал. — Да, точно. Вообще ничего. Разве что выглядело так, будто машину на буксире привезли в это место. — Ясно. Это то, что мы хотели узнать. Разве что ещё один вопрос, — Учиха решил, что это не помешает, особенно в таком-то деле, — не пропадал ли кто-то из твоих родственников? — Заметив, что мальчишка всполошился, поспешил успокоить. — Ничего такого не подумай. Это просто для справки. — Это, ну, пропадал. — Он закивал. — Мой дядя, Намикадзе Менма и младшая сестра, Нарука. Дядя, кажется, лет пять назад пропал. А вот сестру полтора года назад кто-то похитил со школы. Ее до сих пор не нашли. — Ясно. — Мужчина захлопнул блокнот и отложил ручку, которой делал записи. — В таком случае ты свободен, однако с подпиской о невыезде. Сейчас ситуация в городе нестабильна и нам может понадобится твоя помощь. — Понимаю. Если я что-то ещё вспомню, я позвоню. — Хорошо. Изуна встал из-за стола, собирая свои вещи и на пятках разворачиваясь, чтобы покинуть допросную. Тобирама последовал за ним. Конечно, допрос дал таких себе зацепок, но это хоть что-то, чем совсем ничего. У выхода, едва друг с другом разминувшись, мужчины столкнулись с мэром и его женушкой, что только и ждала, когда те выйдут, чтобы вновь начать кричать. — Подписка о невыезде? Вы серьезно? Мой сын должен срочно лететь на конференцию в другую страну, а вы его тут силой собрались держать? Да я сейчас… — Извините, Намикадзе-Узумаки-сама, — Учиха учтиво поклонился, — но это чистая формальность. Отпечатки вашего сына остались на автомобиле. Что, собственно, делает его одним из подозреваемых. Пока у нас не будет достаточно информации, чтобы оправдать Наруто, нужно, чтобы он оставался в черте города. — Да я сейчас… — Женщина вспылила и уже хотела бросится на федерала с кулаками, но ее тут же остановил Минато, мягко улыбаясь. — Успокойся, Кушина. Они правы. И мы, как пример для всех жителей, должны чтить закон. Если таковы правила, то я согласен на них. А с конференцией мы что-то придумаем. — Как ты можешь так мягко на это реагировать? Они же клеймят нашего Наруто преступником! Непозволительно! Это просто, я даже слов подобрать не могу, чтобы этот бред как-то описать. Как ты вообще можешь? — Закон есть закон. — Намикадзе все ещё был спокоен. — И мы, неважно к какому классу принадлежим и кем являемся, должны его чтить. Поэтому, пойдем. Подпишем бумаги и домой. Женщина возмущённо фыркнула и не став слушать, развернулась покидая участок. Она была жутко зла, это факт. На мужа, на федералов, на полицейских. На всех в этом бренном мире. Потому что все всё портили. Как сейчас. Минато же был более сговорчив. Хотя, недовольство все же просачивалось сквозь его улыбку, он бумаги подписал, взял чек на ту сумму, что запросил, приобнял сына и быстрым шагом вышел из участка. Конечно, он мог бы всех тут отстранить, мог бы подать в суд. Но не стал. Ибо как ни как, работать тогда некому будет. И в городе совсем скверно станет. Ему проблем с мафией хватает. С одной стороны Узумаки с левого берега, с другой — правобережные Хьюга. И те, и те пытаются город под себя подмять, разделить. Конечно, ему удалось договориться хоть отчасти что с теми, что с другими. И все же, ситуацию это не исправило. Ведь есть и другие, более мелкие мафиозные кланы, которые крышуют немногочисленные районы и с ними уже не договоришься. И таких хорошо шугать полицией, да федералами, что лучшие, ибо поколениями там работают. Поэтому, проглотив ком недовольства и ярого желания все же поступить безрассудно, Намикадзе сел в машину со своей семьёй и под крики жены уехал куда-то вдаль. В участке все вздохнули с облегчением. Главная проблема, в лице мэра, свалила в туман, так что можно было спокойно забить на работу и наконец пропустить по стакану кофе, расслабляясь. Да и, как говорил Изуна, одним Учихой в здании стало меньше, так как стоило допросу кончится, Саске тут же ретировался, многозначительно хмыкнув. Тобирама вздохнул. День был просто дерьмовым. Надо было бы найти этих людей, которые занимались задержанием. Сообщить им новость. Пока он шел в сторону столовки, написал Хинате, их архивариусу. Та кратко сообщила, что через час все принесёт в кабинет. Ну и отлично. Полбеды. Сэнджу зашёл в столовку, где стоял жуткий галдёж. По крайней мере, так было, пока кто-то не заметил мужчину и не замолк, что повторили и остальные. Все уже заранее готовились к тому, что их отчитаюсь с ног, до головы. Тобирама никогда не церемонился с работниками. Вот Хаширама, добрая душа, мог и поболтать и дружески все разъяснить. Младший же предпочитал говорить все грубо и по фактам, так, чтобы наверняка дошло, кто в чем не прав. Он скрестил руки на груди, принимая свой привычно грозный вид и окинув взглядом алых глаз этих работничков, фыркнул. — Итак, я хочу знать, кто сегодня занимался задержанием этого Узумаки. В толпе офицеров и агентов послышались тихие ругательства и большинство сразу же отступило, оставляя практически один на один заместителя начальника и двоих молодых парней, одного в полицейской форме, а второго в черном костюме с таким же галстуком. Судя по бейджикам, оба поступили недавно. Один из них, что полицейский, был Сарутоби Конохомару. Сэнджу сразу узнал племянника Асумы. Вторым же был стажёр по имени Сэм Дрю. Приехал по обмену, насколько он помнил из рассказов Изуны, который, к слову, поняв, к чему идет дело, по-дружески хлопнул мужчину по плечу и сказав что-то вроде «дай я попробую», подошёл ближе к парням, усаживаясь за стол. — Блин, мужики, — он решил начать с чего-то дружеского, понимая, в какую жопу влипли эти двое, — ну не по понятиям же поступили. Кто же бьёт подозреваемого? — Ну это, — Сарутоби растерялся, — он сопротивлялся. — Дак не повод же бить людей в лицо. Ну дали бы под дых, что вы в самом деле. В общем, к чему я это все. Этот мудила, что приезжал — отец этого мальца. И, блин, как бы помягче вам сказать… — Вы отстранены от полевых дел на полгода и примерно на столько же, включая этот месяц, лишены премий за любые достижения. — Закончил Тобирама в своей манере, чем вызвал только недовольство на лице Учихи. — Пройдете дополнительные курсы по задержанию, где наглядно объяснят, как лучше не делать. Надеюсь, я ясно выразился? Парни кивнули головами, а Изуна, потерявший всякую надежду подбодрить и без того подавленных работников, встал со стула и поспешил за удаляющимся в кабинет Сэнджу, попутно причитая по поводу его методов. Впрочем, тот игнорировал замечания в свою сторону. Его участок и он вправе говорить со своими подчинёнными так, как сам того захочет. Неважно, насколько это будет грубо или неуместно. Он зашёл в кабинет, чуть не ударив Изуну по лицу дверью и уселся за свой стол, шумно выдыхая. — Ты ещё долго ворчать будешь? — Тобирама посмотрел на него как-то строго, недовольно, впрочем, как обычно он смотрит в сторону любого из Учих. — Просто. Эй, это же жестоко. Они всё-таки ещё мальцы. — Мне неважно. Поступили на службу — будьте добры, выполняйте дело с умом и согласно протоколу. Отдувайся теперь. Кабы вся левобережная семейка теперь бы сюда не заявилась. И если мой брат ещё по старой дружбе сможет договорится, то вот вашему бюро из правого берега вряд ли получится отделаться. — Что ж, — Изуна успокоился, усевшись за стол старшего, — тут ты прав. Ладно, спор исчерпан. Что дальше делать будем? — Надо позвонить этим двоим, доложить, как дела обстоят и валить отсюда, пока ещё кого не принесло. — Как думаешь, — Учиха достал телефон из кармана, ища в контактах знакомое имя, — чем они заняты? — Сто процентов пьют. У брата телефон отключен. Если он не поставил его на зарядку, значит, что он забыл. А забыть он мог в одном случае. Если полностью переключил свое внимание на что-то. — О как. — Он поставил на громкую связь, слушая протяжные гудки. — Тогда сейчас узнаем, или ты гений дедуктивного метода или же просто так это сказанул.

***

— Тебе виски или саке? Мадара спрашивал это так обыденно, будто они с Хаширамой на пару каждый день так отдыхали, и аж ни разу не забывали списываться последние года два. Впрочем, привычка с их постоянных посиделок в далёкой молодости таки осталась. Такое вряд ли куда денется. — Что нальешь. Но буду не против, если чего покрепче. Сэнджу уже отошёл от своей мимолётной истерики, что накрыла его там, в участке, и сейчас просто сидел за столом в доме Учихи, пустым взглядом смотря куда-то в стену. Не замечал, как его друг достал из мини бара бутылку янтарной жидкости и принялся что-то колдовать возле холодильника, периодически заглядывая в него и что-то оттуда доставая. Он все думал, как же так вышло? Что ни он, ни семья не уследили за таким. Что все буквально будто глаза закрыли на то, что у них из-под носа кто-то пропал. Будто вся та паника, которая разразилась тогда, куда-то улетучилась, когда поиски ни к чему не привели. Это было так странно. Так неправильно. А если бы это была его дочка? Или лучший друг? Забыл бы он о них, когда поиски бы зашли в тупик? Что бы чувствовал, когда бы их так же нашли? Хаширама вздохнул и потёр виски. Все эти мысли с ума сводили. Будто ему больше не о чем думать. Например о том, чтобы поскорее найти ублюдков. Засадить их на столько, сколько ни одному заключённому в истории не давали лет, чтобы не смогли даже отвертеться или же подать апелляцию. А лучше — смертная казнь. Левый берег уже десятки лет как не практиковал такое, а вот на правом можно. Есть и люди и место. Всех их на электрический стул. Без суда и следствия. Да, Сэнджу впервые хотел мести. — Эй, — Мадара щёлкнул пальцами перед лицом друга, приводя того в чувство, — ты тут? — Да, похоже. — Мужчина пару раз моргнул и уставился на протянутый стакан с виски, смотря в янтарную жидкость так, будто в ней плескались все ответы на его вопросы. — Задумался о мести. — О-хо-хо, — Учиха с шумом уселся за стол и хлебнул пойла, усмехнувшись, — ты с этим поаккуратнее. Уж мой опыт подсказывает, что месть — та ещё срань. — Ну, — Сэнджу взял свой стакан, все ещё не решаясь выпить, — не то, чтобы я хотел бы своими руками свернуть им шеи или там, ну не знаю, поступить, как мафиози — вывести в лес и заставить каждого ложкой копать себе могилу, а потом пустить пулю в затылок. Скорее, чтобы само правосудие свершило это, дав покой моей душе за тех, кого мы из-за этих уродов потеряли. Но чтобы это случилось, нужно докопаться до правды, которая вроде вот, на поверхности, но только пытаешься уцепиться, так она куда-то отдаляется, как птица. — Тут ты прав. — Мадара глянул в окно, замечая, как дневной зной стал спадать, уступая место более прохладному и спокойному вечеру. — Дело та ещё дрянь. Куча трупов, никаких зацепок и из подозреваемых только этот белобрысый. И почему на закате своих лет мне попадается только одно дерьмо? — Каждый день задаюсь тем же вопросом. В любом случае, помянем. — Да. Оба тихо выпили до дна и аккуратно поставили стаканы на деревянный стол. Горькая жидкость неприятно обожгла горло. Но это того стоило, так как мыслей в голове поубавилось и мир как-то засиял. Проблемы завтрашнего дня будут завтра, а сегодня мужчины решили полностью отдаться мимолётной передышке. Учиха подлил ещё алкоголя, который теперь со стаканов убывал не так стремительно, как в первый раз. Задумчиво уставился на своего друга, зубочисткой ковыряющего кусочек льда в стакане и чему-то улыбнулся, издав едва слышный хихикающих звук. Вся эта картина маслом напоминала ему первую посиделку здесь же, на этой кухне, лет, может, сорок назад, когда трава зеленее была и седых волос поменьше. Такие же растерянные лица, тот же виски от Даниэля Брукса и несчастный кусочек льда, в котором Хаширама делал сквозную дыру, вновь уйдя в свои мысли. И чертова песня, играющая из пластинки, где-то в гостиной. Учиха качнул головой, вспоминая слова той самой песни, что на века въелась в его память.

A candy-colored clown they call the sandman Tiptoes to my room every night Just to sprinkle star dust and to whisper «Go to sleep, everything is alright»

Учиха удивился, как легко слова, приятной мелодией, всплыли в его уже не молодой памяти. Он нашарил телефон где-то в кармане и тут же включил ее, улыбаясь внезапному удивлению со стороны Сэнджу.

I close my eyes then I drift away Into the magic night, I softly say A silent prayer like dreamers do Then I fall asleep to dream my dreams of you

Их первое серьезное дело. Первая перестрелка и сломанные ребра. Кровь и пара разбитых носов. Может, всего немного простреленный черепов неугодных. Тогда кошмар какой творился на складе, куда они вдвоем завались с «Томми» наперевес. Конечно, можно было бы избежать того всего, если бы не одно «но». Приказ — брать штурмом. А этим двоим, в чьих венах кипит горячая, молодая кровь, много не нужно, чтобы с дикими криками завалиться на место сделки двух банд и начать палить в них со всех стволов. Да и те не пальцем деланные, пушки тоже притащили. И завязалась шумная возня, из которой они чудом выползли живыми. И их первая песня по радио, когда они, с дырками в бронежилетах и явными травмами, которые не одну неделю заживать будут, ехали к доку. Песня, что стала чуть ли не гимном их посиделок за стаканом крепкого пойла и воспоминаниями о том, как здорово тогда было.

In dreams I walk with you In dreams I talk to you In dreams you're mine all of the time We're together in dreams, in dreams

Вот они уже начальники в своих отделах. Вот и сбылась казавшаяся несбыточной мечта двух наивных идиотов. Впервые за всю историю левый и правый берег мирно сошёлся на том, что в целом не все так плохо, пока они друг у друга не крышуют и в кого попало не стреляют. То ли достижение, то ли просто случайность. Правосудие наконец заработало на полную. Полиция свободно пересекала мост без страха, что на другой стороне их уже поджидают заряженные стволы, а федералы спокойно могли брать себе дела, которые годами пылились на полках участка, наконец давая им достойное завершение и сажая всех, кто был в тех самых делах замешан.

But just before the dawn I awake and find you gone I can't help it, I can't help it if I try I remember that you said goodbye

Первые тревожные звоночки. Первая потасовка полиции с федералами. Их шаткое перемирие держалось от силы лет пять, пока опять две стороны не сошлись в конфликте за дела. Опять страдало больше слуг правопорядка, чем преступников. Шальные пули летали по всем, кто смел просто косо глянуть в сторону других. Хаширама и Мадара не отставали. В потасовках они были чуть ли не самыми жестокими. Их шрамы на теле — память о тех временах, когда они друг другу пытались отстрелить все, на что могли нацелился под градом пуль. Хоть Сэнджу и пытался сквозь гул перестрелки поговорить с некогда лучшим другом, тот его не слышал. Пока одна из шальных пуль не попала его брату в живот.

Too bad it only seems It only happens in my dreams Only in dreams In beautiful dreams

Когда Изуну с горем пополам вытащили с того света, Мадара пришел за перемирием. Ведь Хаширама свое слово сдержал, дав его брату лучших врачей из своего клана. Они долго ругались, в попытке таки помириться. Дрались, били друг другу лица и выдирали клоки волос. А когда разошлись по разным углам, что те побитые собаки, Сэнджу предложил выпить. Учиха отказываться не стал. Даже если его вечный соперник и некогда друг яду туда плеснул. Залпом выпил дикого пойла из каких-то жутких трав, называющего себя абсентом и вырубился от бессилия, завалившись на такого же ослабшего друга. В тот день они заключили мир на девяносто девять лет. Зачем на столько? Никто не знал. Символизм ради символизма, как они признались потом. Лишь бы просто цифра красивой была, как их кровавое перемирие. Которое Тобирама ещё долго будет им вспоминать. Мадара залился хохотом, покачав головой. Все это прошлое так ярко отпечаталось, что спустя столько лет казалось комедией, от которой спазмом сводило живот. — Боги, ну и бред. — Он утёр слезы. — Каждый раз слышу ее, вспоминаю ту срань, что раньше была. — Ты о песне или о своем внутреннем голосе, рассказывающем тебе о временах нашей юности? — Уже смеха не сдержал Хаширама, напрочь забыв о том, о чем думал до этого. — И о том, и о другом. Признай же, забавная херня. — О да, ещё какая. У меня колено до сих пор саднит от пули, что в него попала. — У меня всё ещё левая ягодица болит. Временами. Я даже не знаю, как умудрился ею маслину схлопотать. — Да ты магнит для пуль. Что в бронежилете, что без него. — А сам-то? — А я фортовый. Меня они миновали. — Скажи это ещё раз своему предплечью. — Да ты ж в упор стрелял! — А, я уже и забыл. Мужчины вновь залились смехом. Будто обсуждали не старые раны, что могли привести к непоправимым травмам или даже смерти, а отдых на море с водными пистолетами. В любом случае, обиды друг на друга за шрамы, навеки оставшиеся на коже, они не держали. Лишь вспоминали это так, будто это было развлечение, так, от скуки. Будто это не причиняло когда-то давно боль. Будто тогда они не пытались друг друга убить. Мадара разлил остатки виски по стаканам. На улице уже непроглядная темнота. Кажется, они совсем не заметили, как время стремительно пролетело, пока они поминали старое и обсуждали свою жизнь, яркую и в какой-то степени беззаботную. Если не считать дерьма, что иногда топило их уютный мирок, заставляя выбираться и в дождь, и в снег, и даже под непроглядный град, чтобы в очередной раз найти виновника того или иного преступления. Но, это было дело их жизни. Так что не жаловались. Брали пушки в зубы и шли давать по щам негодяям. Один лишь вопрос резко встал ребром: как долго они ещё это будут делать? Как скоро поймут, что больше не в силах прицельно стрелять, что руки уже не те и тело больше не такое сильное, как когда-то? — Я тут думал недавно. — На дне стакана плескались остатки алкоголя, а некогда хорошее настроение вдруг улетучилось, сменившись внезапной мыслью, скользнувшей где-то в сознании Учихи. — Что хочу оставить свое дело. — О как. В отставку хочешь уйти? — Пожалуй, да. Возраст уже не тот за шпаной гоняться. Пора передать дело кому помоложе и поспособнее. У меня память уже не та, да и слабость уже чувствуется. Боюсь, скоро вообще не смогу нормально пистолет в руках держать. А в бою, сам знаешь — верная смерть. — Я тоже думал об этом. — Признался Сэнджу. — Нашел человека, подписал документ. Не могу только осмелиться отнести его кадровой. Будто, знаешь, чувство, что я что-то не закончил и рано ещё уходить. Да и как-то не знаю, что делать потом, когда уйду. — Я вот думаю купить дом у моря, где-то у золотого пляжа, с пальмами. Завести себе кота или собаку, может, ещё попугая говорящего и ящерицу какую-то. И жить, сколько ещё проживу. — Отличная идея. — Хаширама на мгновение задумался над словами своего друга, даже глаза прикрыл, что-то представляя, а после резко распахнул, улыбаясь. — Слушай, а давай вместе купим дом? Будем скрашивать будни друг друга, играя в шоги и слушая старые пластинки, которые, наверное, уже пылью покрылись в сто слоёв у меня на чердаке. — Долго думал? — Мадара усмехнулся. — Вот только что придумал. — Видимо, это твоя лучшая черта, придумывать что-то на ходу. А что, — он задумчиво хмыкнул, — мне нравится идея. Только, я выбираю место. Всё ещё хочу на берегу моря. — Как скажешь. Тогда я предлагаю купить ещё катер и периодически выходить в открытое море. — По рукам. Ненадолго повисшая тишина больше не имела недоговорок. Все будто стало на свои места. Все неочевидное стало очевидным. И Сэнджу этому был рад. Давние мечты сбываются, прошлое вскоре останется позади. Но сейчас. Они должны собрать все силы и раскрыть последнее дело их жизни. Его мысли прервались трелью телефона. Он автоматом похлопал себя по карманам и вдруг понял, что это не его, потому что его телефон отключился ещё очень давно, разрядившись. Мадара спохватился, когда осознал, что звонил его телефон. Дрожащими руками мазнул по сенсору, отвечая. — Брат? — О, ещё не вечер. Ставь на громкую. — Учиха кое-как нашел ту пресловутую дичь и переключился, укладывая телефон на стол. — Итак, первое, это так, для справки, что вы делаете? — Ну, мы того, выпили немного, а что? — Совершенно спокойно ответил мужчина, допив остатки алкоголя. — Я же говорил. — Послышался голос Тобирамы где-то издалека. — Не нужно обладать дедукцией, чтобы догадаться, что эти двое точно будут пить. — Да ты чертов гений, Сэнджу. Я думал, они не такие очевидные. — Просто ты наивно полагал, что твой брат не станет глушить твою коллекцию виски. — Подожди, так в мини баре твоя коллекция? — Старший Учиха закономерно удивился, поглядывая на опустевшую бутыль. — Мадара! — Взвыл Изуна. — Только не говори, что вы вылакали тот самый виски с яблоком. — Нет. — Мужчина присмотрелся. — Это что-то другое. Такое, с красной упаковкой. — Редкий Red Blood! Ты мне теперь бутылку вискаря за пятьдесят косых торчишь, ты в курсе? Тобирама на фоне странно захихикал, наблюдая за тем, как Изуна покраснел от возмущения и неожиданности. Он был уверен, что теперь Учиха придумывал, куда спрятать весь алкоголь из своей коллекции, лишь бы эти двое его не нашли. — У меня ещё запечатанная лежит. — Вдруг вклинился Хаширама, будто проснувшись. — Могу отдать, если хочешь. — О, правда? Ну, это, если можно, конечно. — Завтра привезу. Если, конечно, вы с Торой случайно не забредёте к нам. Она там на видном месте, в глобусе, что в гостиной. — Понял. Ладно, — Изуна по привычке мотнул головой, — мы тут по делу вообще-то. — Выкладывай. — В общем, — по ту сторону послышался шорох бумаги, — наш клиент оказался сыном мэра Намикадзе. Тот, к слову, с женушкой явился. Она дверь вам в кабинет разнесла, а он потребовал компенсацию чеком, не за дверь, за сына, которого новички отмудохали. В общем, долго рассказывать, надо видеть. — Мне уже страшно завтра на работу ехать. — Хаширама потирает переносицу. — Да ладно, там все не так страшно, как кажется. По крайней мере, мы провели допрос. — И что там? — Спросил Мадара. — Если не считать того, что малец облапал багажник своими ручонками, ничего критичного. Участвовал в гонках между двумя граничащими поселениями по закрытой трассе. Когда у одного из товарищей колесо спустило, он уехал и решил дорогу сократить. Наткнулся на нашу консервную банку и решил первым вскрыть ее, посчитав, что в багажнике дохлая собака лежит. А завидев трупы, видать, проблевался там неподалёку и сразу же вызвонил Учиху и только потом уже в участок. Только, как понимаешь, наши приехали первыми, скрутили его и пихнули в машину. — Ясно. — Мадара потёр виски. — Что-то ещё выяснили? — Да. У него пропали родственники. Намикадзе Менма. Вроде как пять лет назад исчез без следа. Бывший сотрудник полиции. Мы уже нарыли несколько бумаг на его личность. И мелкая сестра, Нарука. Полтора года назад кто-то похитил ее возле школы и с того момента дело с девочкой в платье в горошек стоит на месте. Ещё выяснили, что он в хороших отношениях с Инузука. Наши бывшие партнёры по делу. Ищейки. Их собаки — лучшие. В дверь на фоне кто-то неловко постучав и услышав «входите», попытался открыть дверь. Та от лёгкого толчка с грохотом упала на пол, открывая вид сидящим в кабинете на покрасневшую девушку с темными волосами и совсем блеклыми глазами, что неловко поправила очки и поклонилась. — Я, — она смущённо заикнулась, — принесла. Бумаги. Что вы просили. Дверь. За дверь простите. Я не хотела. — Девушка выглядела настолько зашугано и растерянно, что казалось, будто она вот-вот в обморок свалится. Тобирама, тихо шикнув, встал с места и подошёл к девушке, забирая у нее толстую папку с отчётами, что он запросил. Хината же, завершив свое дело, поспешила ретироваться, но остановилась на полпути, когда ее окликнул заместитель. — Уже темно, может, стоит кого-то попросить, чтобы отвезли тебя? — Его лицо выглядело нейтральным, но в голосе чувствовалось лёгкое беспокойство. — А, это. — Девушка смущённо дёрнулась. — Мой отец приехал. Он заберёт меня. Спасибо, Сэнджу-сан. До завтра. — Она развернулась на каблуках и быстро убежала вниз. Мужчина же, крепче взяв папку, вернулся в кабинет, подсаживаясь ближе к Учихе и начиная активно листать папку. — Какой идиот додумался назвать это дело Сюрстрёмминг? — Задался он вопросом, а после, наткнувшись на страницу, где числились записи об изменении названия дела, многообещающе хмыкнул. — И как я не догадался. Опять вы оба по пьяни придумали тупое название делу. Причем, как погляжу, вы сделали это лет сорок назад. Когда впервые взялись за него. — Ты сказал, лет сорок назад? — Хаширама удивился. — Что-то не припоминаю, чтобы так давно мы этим занимались. Помню похожее двадцатилетней давности, но никак не такое древнее. — Да всяк потому что вы упились тогда в хлам. Вот ты и не помнишь. Но вот отчёт говорит обратное. Причем, за одиннадцатое ноября. То же шоссе, только глубже в лесу. Найдена машина управляющего городской администрацией, на аварийках. Вокруг авто стоит вонь. При вскрытии в присутствии судмеда Сэнджу-Узумаки Мито, двух текущих начальников федерального бюро и полиции, то есть вас и их помощников — нас, обнаружена груда трупов не первой свежести. Последнему было не больше двух суток с момента обнаружения этой машины. Ничего не напоминает? — Точь в точь, как сейчас. — Именно. Далее идёт отчёт судмеда. Здесь указанно, что в общей сложности погибших было двадцать четыре человека. Все они пропадали в разное время на протяжении десяти лет. Были обнаружены следы насильственной смерти, отсутствие органов и конечностей и следы криогенной заморозки, чтобы трупы дольше сохраняли свой вид. Здесь даже записаны имена. — Подожди, брат, а как давно это началось? — Согласно первому отчёту — шестьдесят лет назад. Причем, за первый отчёт ответственен наш отец. То же шоссе, те же следы, двадцать четыре человека со следами насильственной смерти. — У нас либо маньяк завелся, либо адская группировка. Ну не может это быть совпадением. — Согласен. Здесь видно, — шелест бумаги продолжился, — что каждые десять лет именно на этом шоссе находили совершенно разные машины, принадлежавшие совершенно разным людям. Но одно остаётся неизменным: количество трупов и следы их смерти. Последний отчет, это если интересно, написан Учихой Фугаку и Намикадзе Менмой. Второго допросить о случившемся не получится, а вот с первым бы неплохо поговорить. — Не выйдет. — Изуна качнулся на стуле. — Он умер. — Когда? — Тобирама захлопнул папку с отчётами. — Во время Великого Пожара в Районе Учих. Скажи, что ещё не слышал. — Поняв, что Сэнджу вообще не в курсе, он продолжил. — Пять лет назад, в средине мая, группировка из десятка отморозков, называющих себя последователями Джашина, ворвалась среди ночи на территорию нашего клана и устроила пожар. Тогда большая часть домов выгорела дотла, люди, что не успели выйти, так же умерли. Заживо сгорели. В живых оттуда выбрался только Саске, вовремя выскочивший из вспыхнувшего, как спичка, дома. Он же и перестрелял всех нападавших из ружья. Так что да, тех, кто занимался делом десять лет назад, уже нету. — А кто судмед? — Внезапно поинтересовался Мадара. — О, бинго. — Изуна улыбнулся, заглянув в развернутый Тобирамой отчёт. — Это Цуна. Десять лет назад она занималась уже этим делом. Так что можно спросить у нее, что тогда было. — Замечательно. — Старший хлопнул в ладоши. — Это хоть немного проясняет дело. — Если бы. — Тобирама вновь захлопнул отчёт, удаляясь куда-то к своему столу. — Максимум, мы знаем, что каждые десять лет в одном и том же месте мы находим консерву с трупами, ну и может, имена этих самых трупов отличаются. Больше ничего. Все остальное — теории и додумки. — Досадно это все звучит. И тем не менее, может в этом и смысл? Как насчёт сверить имена? Может, кто-то знакомый встретится. Или попадется какая закономерность. — Ну вот завтра придешь, старший брат, и занимайся. А я, пожалуй, отдыхать. День сегодня насыщенный. И поставь, наконец, телефон на зарядку. Разгильдяй. — Ну вот за что ты так со мной, Тора? — Хаширама грустно вздохнул. — Я же ведь, а ты вот это вот… — Ной не ныл, и ты не ной. Намотай сопли на кулак и думай, как это дело расследовать. И пей поменьше. Сомневаюсь, что у тебя ещё одна бутылка редкого алкоголя за пятьдесят тысяч заявляется дома. — Понял-понял. Тогда спасибо, что позвонили. Это, хорошего вам времяпровождения. Младший Сэнджу, вернувшись к столу старшего, забрал у Изуны телефон, под его недовольные вопли, чтобы тут же положить трубку. После всучил аппарат Учихе и бросив что-то вроде «догоняй», покинул кабинет, направляясь подальше от участка. Сегодня он точно будет пить. И как бы сильно за это он не осуждал брата, самому иногда требовалось пропустить пару рюмок какого-нибудь пойла, лишь бы забыть тот ужас, стоящий перед глазами. Изуна нагнал его очень быстро, что было удивительно. Обычно тот был куда медлительней, предпочитая ходить вразвалочку, всем показывая, какой он крутой. Но в этот раз он решил поторопиться, прекрасно зная, что Сэнджу ждать его не будет и уедет восвояси, как только появится такая возможность. Завалился в чужую машину с шумом, под недовольное ворчание, пристегнулся. Тобирама цокнул языком, заводя машину и давя на газ, чтобы поскорее убраться подальше от участка. И, может, избавить себя от столь близкого присутствия его соперника, что восседал рядом и странно пялился на него. — Чего тебе надо? — Сэнджу недовольно фыркает, пытаясь сосредоточится на дороге. — Да подумал вот, — Изуна задумчиво потёр нос, — что ты как-то слишком суров со старшим братом. — Вот давай в душу не лезь. Тебя не должны касаться мои отношения с братом. — Мужчина с силой сжал руль, из последних сил держа себя в руках. — Да я что? — Учиха переполошился. — Я ж ничего не говорю. У каждого свой подход. Просто, для меня это странно. В плане, он же такой классный, ну, твой брат. Добрый такой и прям ну вообще душка. — С каких это пор ты проникся тёплыми чувствами к нему? — Не то, чтобы прям проникся. Просто, поражает, насколько у такого милого человека, как Хаширама-сан может быть такой мудаковатый брат. — Я тебя сейчас из машины выкину на полном ходу. — Ладно. Молчу-молчу. — Изуна пошарил в кармане своего пальто, доставая пачку дивных сигарет и потрепанную зажигалку. — Я могу? — Нет конечно. — Тобирама фыркнул, скривившись. — Не в машине брата. — Я же того, окошко открою. — Сказал же, что нет. У меня аллергия на твое это мерзкое курево. Хотя, — Он мимолётно глянул на пачку и усмехнулся, — не думал, что такой, как ты, предпочитает бабские. — А что тебя смущает? — Учиха закинул пачку с зажигалкой обратно в карман. — Они вполне ничего. — Тогда вопросов нет. Изуна откинулся на мягкую спинку сидения, отворачиваясь в сторону окна. От утреннего ливня не осталось и следа. Ни капельки на сером асфальте. Неоновые вывески вечернего города сияли особенно ярко и красочно, отражаясь от стёкол возвышающихся зданий. Люди медленно рассекали по улочкам, исчезая в ярких помещениях магазинов и кафетериев. Шли, кто куда. Учиха вновь обернулся на сосредоточенного Сэнджу, отмечая про себя, что когда тот не ворчит, то в целом, создаёт впечатление вполне приличного и спокойного человека. Правда, слишком спокойного. Ибо тишина, повисшая в машине, уж слишком давила. — Слушай, — он едва слышно нарушил эту тишину, чтобы чего самому не оглохнуть от своего же голоса, — ты всегда в тишине ездишь? На мозг не давит? — Нет. — Тобирама отвечает максимально нейтрально. — Думаю, ты такое не слушаешь. — Честно, — Изуна пожал плечами, — сейчас без разницы. Можешь включить, что угодно. Лишь бы не ехать в этой глухоте. — Бесит? — А ты догадлив. Сэнджу про себя усмехнулся, но все же потянулся к сенсорной панели, включая первую попавшуюся песню в своем плейлисте.

I'm giving you a night call to tell you how I feel (We'll go all, all, all night long) I want to drive you through the night, down the hills (We'll go all, all, all night long) I'm gonna tell you something you don't want to hear (We'll go all, all, all night long) I'm gonna show you where it's dark, but have no fear (We'll go all, all, all night long)

Учиха удивлённо покосился в сторону Сэнджу. От неожиданности, он даже забыл, на мгновение, что должен дышать, а не просто открывать рот в попытке ухватить хоть каплю воздуха. — Удивил. — Мужчина усмехнулся, вновь отворачиваясь к окну. — Никогда бы не подумал, что тебе нравится музыка в таком жанре. Прям веет ретроспективой. Тобирама лишь пожал плечами, делая чуть громче и разгоняясь быстрее на открытой, пустующей трассе залитой огнями вечернего города.

There's something inside you It's hard to explain They're talking about you, boy But you're still the same

Вывеска одиноко стоящего бара посреди небольшого пустыря, усеянного кактусами, привлекала всех желающих, коих, что удивительно, в такой день было немного. Может, пару машин и несколько байков. В округе место было лучшим, по крайней мере, со слов немногочисленных посетителей этого заведения. Тобирама обычно слухам не верил, но однажды все же рискнул проверить место. А теперь оно одно из его любимых. Может потому что здесь подавали лучший алкоголь, может, потому что были вполне сносные закуски. Сказать, почему, он не мог. Но из раза в раз дорога приводила его именно сюда. Он припарковался в дальнем месте стоянки, накинул на плечи пиджак и выждав, пока Изуна, явно не ожидавший, что они так скоро прибудут, справится с ремнем безопасности и выйдет, направился в сторону двери, будто подсвеченной мигающей вывеской. Он толкает ее рукой и под звон колокольчика проходит внутрь помещения в тусклом освещении висящих ламп. Привычно громкого галдежа посетителей не наблюдалось, лишь редкие переговоры со стороны редких гостей, что сидели в самых дальних уголках бара, периодически поглядывая на экран, по которому транслировали хоккей. Спокойная музыка доносилась со стороны автомата и тихий звон станков иногда проносился по помещению. Они сели за барную стойку, переглянувшись. — Вечера тебе, старина. — Бармен развернулся к посетителям, сразу же узнав старого друга. — Тебе того же, Хизаши. — Сэнджу кивнул. — Плесни-ка мне саке, а этому… — «Красную кровь», двойную. — Недурно. — Бармен усмехнулся, подготавливая стаканы. — Так что тебя привело сюда? Информация? Или просто отдохнуть? — Скорее второе, нежели первое. К тому же я должен был сообщить, что машину твоего сына нашли. Его труп тоже. Старшие из твоей семьи уже приезжали на опознание. — О, я видел по новостям. Скверно все это. — Хьюга поставил перед ними стаканы с алкоголем и ненадолго присел, потирая затёкшую шею. — Конечно, я ожидал, что чем-то таким кончится вся эта история, но все же. Не верится что ли. Жена места не находит. Боюсь, совсем дерьмово будет, когда она узнает. — Тут могу только посочувствовать. — Да ладно. Не напрягайся. — Хизаши потёр виски и поправил галстук-бабочку. — Так велено судьбой, а ей противится бессмысленно. — К слову, сам-то слышал чего по делу? — Об этом? Пока что не особо. За сегодня посетителей было не так много, кто стал бы болтать чего интересного. Однако же, припоминаю, что года четыре так назад кто-то похожее вспоминал. Говорили, мол, тогда удалось найти кого-то из пропавших. Человек был просто не в себе. Даже сложно представить, что за срань творилась с ним. — Хм, я не припоминаю отчётов об этом деле. — Да какие отчёты? Вряд ли кто-то бы стал писать о том, что этот самый пропавший, завидев полицейских, сиганул с крыши своего дома. — Дело дрянь. — Тобирама залпом опустошает свой стакан и морщится, когда горький алкоголь опаляет глотку. — Знаю. — Хьюга пожимает плечами и принимается протирать стаканы, что остались не тронутыми, пока он отвлекся на мимолётный отдых и беседу. — Однако же, если дело всплыло вновь — не знак ли это, что хоть когда-то этому кошмару должен прийти конец? — Не верю я во всю эту чепуху. За шестьдесят лет общих усилий мы так ничего не добились, сейчас вряд ли чего изменится. — Как знаешь. Повторить? — Он указал на пустующий стакан своего друга. Сэнджу лишь согласно кивнул и полностью погрузился в свои раздумья, отвлекаясь на телевизор, по которому все ещё шла игра. Кажется, команда севера явно проигрывала югу. Что удивительно, у них же там ледники и должно быть больше возможностей для того, чтобы научиться играть лучше остальных. Однако же счёт говорил об обратном. Видать, сегодня не их день. Вообще, подумалось Тобираме, сегодня у всех такой себе день. Прям хуже некуда. Конечно, дерьмо случалось, но сегодня будто сама вселенная решила отыграться за столько лет. Он даже заподозрил, что это будто чья-то злая шутка, которую он не понял. Возможно, потому что та слишком затянулась и момент, когда можно было смеяться, потерялся во времени. Сэнджу снова взял стакан в руки, слегка его колыхая и наблюдая за тем, как алкоголь ударяется о граненые стенки и как лёд звенит, сталкиваясь друг с другом. Он бы мог смотреть на это вечно, особенно, если бы конкретно в этом был бы смысл. Тобирама выпил все залпом, снова и шумно выдохнул, переводя свое внимание на Изуну, что опустошал уже третий стакан крепкого пойла. Когда-то, помнится, младший Учиха пьянел буквально от запаха алкоголя, а сейчас его не брала даже бутылка крепчайшего. То ли возраст так сказался, то ли чего другое. В чём, конечно, мужчина засомневался, так как он его знал, пускай не так хорошо, как Мадара, но уверен был — алкоголиком Изуна точно не был. Не из тех он людей, кто был жаден до огненных напитков. Скорее так, мимолётное баловство. Или активная попытка в редкие моменты заглушить что-то, что жрало его изнутри. Тот, заметив наблюдателя, моргнул, хлопнув пушистыми, побелевшими у корней ресницами и наклонил голову в бок, пытаясь понять, почему же его так пристально изучают. — Никогда не думал, — Учиха задумчиво глянул куда-то в сторону стенда с алкоголем, — попробовать чего покрепче? — Нет. — Тобирама отвернулся от собеседника, уставившись в узор на деревянном столе. — Терпеть не могу крепкий алкоголь. От него голову сильно ведёт и горло жжет. — Вот как. Тогда вопрос исчерпан. К слову, приятно удивлён, что ты знаком с этим барменом. — Он указал на удалившегося куда-то в подсобку Хьюгу. — Скажем так, старый приятель из прошлого. — Ясно. Что-то типа товарища, однажды прикрывшего твою жопу? — Вроде того. — В любом случае, довольно полезное знакомство. Ибо я о нем наслышан. — Да? И какие слухи? — Да разные, если честно. От банальных о том, что он помогает кланам с информацией, до того, что когда-то он таки работал в рядах своего старшего братца и был отличным шпионом. — Поражает. Однако же, это просто слухи. — Да, но знаешь, даже тут может быть немного правды. — Возможно, ты прав. Возможно — ошибаешься. — К слову, — Хизаши вернулся к барной стойке, привлекая внимание, — вспомнил тут, что какой-то мужик — фрилансер ищет работёнку. Может, полиция или федеральное бюро могут подкинуть ему чего. — Фрилансер? Что за работёнку он ищет? — Удивился Изуна. — Да так. Бывший работник камеры смертников. Ныне, пыточник. Если интересно, — он порылся в карманах, достав оттуда помятый листок с номером и протянул его в руки Сэнджу, — можете попробовать набрать его. Кажется, Морино Ибики его зовут. Жуткий тип, но в деле спец, уверен. — Надеюсь, его услуги нам не понадобятся. — Тобирама вложил листок в карман своего пиджака и встал со стула. — Ладно, благодарю за гостеприимство. Пожалуй, уже пора. — Приходи ещё. Возможно, к тому моменту я выясню для тебя побольше интересного. — Замётано. Изуна, идём. Учиха впопыхах вскочил с места, залпом допивая остатки алкоголя и бросив на прощание что-то вроде «спасибо», поспешил за Сэнджу, что уже успел добраться до своей машины и завести двигатель, настраивая маршрут для автопилота. — Дальше куда? — Изуна отдышался, пристёгиваясь. — Как хочешь. Могу отвезти тебя домой, а хочешь, можешь заночевать у нас. Если, конечно, не боишься. — Тебя? Не боюсь. Мне без разницы. — Я могу тебя оставить здесь. Говори конкретней, пока я не закончил выставлять маршрут. — Поехали уже к тебе. Тобирама подтвердил конечную цель и когда машина сама тронулась с места, откинулся на спинку сидения, прикрыв глаза. Дурные мысли больше не лезли в голову и он наконец смог расслабиться, даже если рядом с ним Учиха.