Far From Any Road

Мадара с Хаширамой переглянулись. Неизвестного отследить было невозможно. Почта тоже казалась какой-то странной. Больше походило на то, что кто-то взломал сеть и сейчас слал эти странные, ни на что не похожие символы, прерывистые слова, частично напоминающие фразы. Однако, что они оба поняли, неизвестный что-то знал об Изуне. И этим, возможно, стоило воспользоваться. Конечно, подозрений было достаточно. Этот добродетель, называющий себя Мика, просил поспешить. Выслал какие-то записи. То ли дневники, то ли просто текстовые документы. И все бы ничего, да исписаны они были странными шифрами. Доселе невиданными, неизвестными. И каждый отличался от предыдущего. Что, конечно же, усложняло задачу. — Слушай, — впервые Сэнджу звучал как голос здравомыслия, пытающийся достучаться до своего друга, — я ничего не имею против, но что-то мне не по себе это этого неизвестного. В плане, что если это ловушка? Враги, пытающиеся ударить тебя по слабому месту и заманить в свое змеиное логово? — Даже если и так. В таком случае мы на шаг будем ближе к тому, чтобы найти этих уродов. — Учиха был непоколебим. — И, возможно, спасти брата. — Я к тому и веду. Что, может быть, они хотят таким образом тебя выловить на живца, а после убить. И ты собираешься рискнуть? — Да, собираюсь. Если это последняя надежда его найти — я рискну. Ну так что, — мужчина давил своим взглядом, — ты со мной, или струсил? — Я с тобой. — Хаширама выглядел уверенно. — Раз уж помирать, так вместе. Ну да ладно, — он вновь всмотрелся в экран компьютера, — что я хочу сказать. С этими шифрами нам не справится. В плане, я узнаю символы, но без полного дешифратора я ничего не смогу сделать. — Дешифратора? — Ах, да. Я же не рассказывал. В моем юношестве я обучался у одной девушки — бывшей военной. И она еще в те времена создала дешифратор. Точнее, она работала над созданием. Символы из двух первых дневников мне знакомы, потому что я уже их видел. У нее в записях. Так что, если я смогу связаться с ней, я смогу добыть для нас полезную вещь, что поможет найти твоего брата. Или же загонит нас в ловушку. Однако, — в момент Сэнджу стал неуверенным, даже несколько смущенным, — я так давно ей не звонил. Сорок лет прошло, если быть точнее. Она могла забыть меня, или же обидеться, что я… чёрт. Я не готов к такому. — Соберись. — Мадара схватил друга за плечи и пару раз тряхнул. — Нам нужно это, чем бы оно не было. — Но, я серьезно. Мне как-то не по себе от факта, что ей нужно позвонить. Вдруг она враждебно отреагирует? — Такой вопрос, — Учиха тяжело вздохнул, — кто она вообще? Твоя возлюбленная? Чего ты так паришься по этому поводу? — Нет конечно! — Хаширама замахал руками. — Я люблю только Мито и никого более. Хотя, по правде говоря, — мужчина прикрыл покрасневшие щёки и отвёл взгляд куда-то в стену, — она была моей первой любовью, и я даже в какой-то момент хотел с ней остаться, но она уехала, а я пообещал себе забыть о ней, чтобы не рушить свой будущий брак с новой главой Узумаки. А дальше совсем как-то позабылось. Просто, в день, когда мне пришлось с ней распрощаться, она сказала, что в целом, я ей симпатичен, но у нее уже была взрослая дочь и муж в бойне на Эрде погиб, так что… — Ох, Санта Барбару развели тут у меня под носом. — Мужчина закатил глаза. — В общем, соберись. Ради расследования. Кем бы она не была, думаю, она поймёт. Просто, будь мужиком. — Ладно, ладно. Я, пожалуй, утром сделаю это. Сейчас хорошо было бы по домам поехать. — Да, ты прав. Следующее утро наступило слишком стремительно. Хотя, Хашираме, что не спал всю ночь, нервно сжимая старый, кнопочный телефон, так не показалось. Знакомое имя периодически подсвечивалось на экране. В голове всплывали воспоминания о старых временах, о моментах, что они провели вместе. И как же давно они встретились. Кажется, сорок восемь лет назад. Когда он еще школьником был. Слабым неумёхой. А отец, которому важно было подготовить будущих бойцов, отдал их с братом на обучение. И почему ему досталась именно она? Горделивая, сильная, строгая. Она загоняла мелкого на такие испытания, из которых, казалось, и живым то не выберешься. Но он из раза в раз вылезал. В ссадинах, синяках, ранах. И каждый раз получал свою дозу мотивирующих речей, заставляющих его тренироваться днями и ночами. Конечно же, иногда не забывая о сне. Ибо слабый боец — не боец вовсе. Это правило шрамами исполосовало его тело. Но, может это было к лучшему? Ибо она смогла закалить Сэнджу, как оружие. Обоюдоострый меч. Который, чуть чего, проложит свой кровавый путь к любой цели. Хаширама вздохнул. Уже девятый час утра. Вряд ли она спит сейчас. Правда, от этого менее страшно не становилось. Напротив. Все больше и больше вопросов начинало роиться в голове. В основном, конечно же, мыслей. Что скажет? Как отреагирует? Вдруг нахер пошлёт? Или же обрадуется? Скажет, что скучала? От этих мыслей хотелось взвыть. Еще и Мадара нагнетал своим: «соберись, тряпка». Мужчина делает глубокий вдох, борется с дрожащими руками и более-менее осмелев, все же нажал на кнопку вызова. Тишина. Долгая, мучительная. Казалось, что сейчас, услышав «абонент более не существует», Хаширама заорёт благим матом на весь дом. Но нет, ложная тревога. Все порядок. Стало в момент, когда по ту сторону послышались гудки. Хотя, нет, не порядок. Волнение вернулось. Впервые Сэнджу, доселе обожавший болтать по телефону часами, хотел выбросить телефон в окно и никому никогда более не звонить. Часть его молилась, чтобы никто не взял трубку, а другая часть только и ждала, чтобы абонент поскорее взял трубку. — Я уж думала, что ты никогда более не позвонишь мне, Хаши. Мужчина пошатнулся на ватных ногах, осел на пол и быстро задышал. Сорок лет он не слышал этот голос. Конечно, возраст знатно его исказил, но это все еще была она. Все те же нотки превосходства. Самоуверенности. — Привет, Рицу. — Он улыбнулся куда-то в пустоту, утирая внезапно потёкшие слёзы. — Чёрт, даже не верится, что это в самом деле ты. — А ты думал кто? Конечно же это буду я. — Женщина засмеялась. — Ладно, рассказывай. Всяк же был повод позвонить. — Ах, это. Я… Мне бы не помешала твоя помощь. — Ах-хах, помощь? Какая от меня, старухи, может быть помощь? — Она еще сильнее засмеялась. — Я бы хотел забрать твой дешифратор. — Хаширама больше не мог ходить вокруг да около. Не та ситуация. — Могу ли я приехать? Брат, кажется, где-то записал твой адрес в Орнштейне. — Я так понимаю, ситуация не требует промедления? — Голос Рицу стал серьёзным. — Верно понимаешь. — Ладно. Собирайся и гони к Орнштейну. Я соберу все, что могу. — Спасибо, капитан Хелден. — Ой, ой, ни к чему эти титулы. Это моя работа. Давай уже собирайся. Тебе не менее четырёх часов ехать. Короткий гудок и связь прервалась. Кажется, она положила трубку. Как и всегда. Слишком серьезна, не терпящая промедления в каком-либо деле. Ответственна. Сэнджу даже подумал, что она бы наверняка отчитала его, узнай, как он обычно ведёт дела. Сто процентов выписала бы огненную оплеуху и отчитала по первое число. Назвала бы разгильдяем, безответственным. Хаширама потряс головой. Не время было сейчас стоять и вспоминать былое. Он наскоро нарыл в старой коробке из-под обуви листок с адресом и помчался к авто. Дорога предстояла долгой.

Well I have been searching All of my days Many a road, you know I've been walking on All of my days And I've been trying to find What's been in my mind As the days keep turning into night

За пределами города, далеко от высоток и переполненных машинами автострад виднелось поле. Кажется, промышленная зона. Здесь, в основном, сосредоточена основная мощь производства города. Рисовые и пшеничные поля, безграничные насаждения кукурузы, соевых культур. Все еще такое зеленое, молодое, не успевшее поспеть. Хотя, Хаширама уверен, к осени здесь будет на что поглядеть. Если быть точнее, даже к началу августа. Помнится, кто-то когда-то ему говорил, что яро жаждет купить дом где-то возле пшеничных полей и каждое утро, с рассветом, выходить к золотым колосьям и свежей росе, чтобы вдохнуть безграничную свободу, олицетворением которой и являлось то место.

Well I have been quietly standing in the shade All of my days Watch the sky breaking on the promise that we made All of this rain And I've been trying to find What's been in my mind As the days keep turning into night

Точно, он совсем забыл. Ведь это ему сказала Рицуко. Всю жизнь твердившая, что свобода — истинный дар, который не каждый может по достоинству оценить. Даже несмотря на то, что у нее был и муж, и ребёнок, все же она считала себя достаточно свободной. Но лишь внутри. Снаружи же она была скованна каменными джунглями — городом, который она не любила. И из которого так поспешно уехала, как только подвернулась возможность.

Well many a night I found myself with no friends standing near All of my days I cried aloud I shook my hands What am I doing here? All of these days For I look around me And my eyes confound me And it's just too bright As the days keep turning into night

Уже обед, горячее солнце плавило асфальт. Но Сэнджу не жаловался. В машине прохладно. Рядом на сидении — еда из какого-то фастфуда. Он, конечно, терпеть не мог такое, но времени готовить себе что-то домашнее не было. Чем дальше по дороге он ехал, тем больше просторы напоминали, безграничные, лишенные человеческой цивилизации места. Пшеница уходила куда-то за горизонт, как и чёрная, размеченная белым дорога, на которой едва встречались какие-либо машины. Впрочем, за Орнштейном всегда так было. Невероятно большим городом, сочетающим в себе современные высотки и старую, средневековую архитектуру. Уникальное место с множеством железнодорожных магистралей. Город разрушенных построек и плетущегося дикого виноградника с плющом. Который, впрочем, Хаширама объехал, чтобы не тратить время на переездах. Все-таки по открытой трассе ехать было быстрее.

Now I see clearly It's you I'm looking for All of my days So I'll smile I know I'll feel this loneliness no more All of my days For I look around me And it seems you found me And it's coming into sight As the days keep turning into night As the days keep turning into night And even breathing feels all right Yes, even breathing feels all right Now even breathing feels all right Yes even breathing Feels all right

Ближе к полпервого дня мужчина приехал к одинокому, возвышающемуся над бесконечными полями дому. На ближайшую улицу, не считая никому не нужных, недостроенных коттеджей, ее дом был единственным обжитым. С приятными, цветущими клумбами, стоящими на балконе цветами. Хаширама осмотрелся. Значит, это и было место ее свободы? Собравшись с духом, Сэнджу медленно прошелся по каменной тропке, ближе к низко посаженной лестнице, к большой, дубовой двери. Сделал глубокий вдох и постучал. Достаточно громко, чтобы по ту сторону услышали. Кто-то там копошился, будто неохотно шел открывать. Прошла пара долгих минут, прежде чем в замочной скважине повернулся ключ и дверь аккуратно открылась, впуская яркий, солнечный свет в полутьму коридора и освещая лик седовласой женщины, которой на вид, не считая ее волос, и не дашь под шестьдесят. Она скрестила руки на груди и ухмыльнулась. — Приехал. Мать тебя уже заждалась. — Здравствуй, Юка. — Он потянул руку для приветствия и женщина, улыбнувшись, крепко ее пожала. — Я могу пройти? — Да, проходи уже. — Юка прошла вглубь дома. — Мать на втором этаже, в своем офисе. Иди сразу туда. Хаширама разулся, осмотрелся. В доме прохладно, уютно. Приятно пахнет магнолией и цитрусами. Желтые лампы освещали узкий, длинный коридор. Он свернул к лестнице, ступил на поскрипывающие, светлые ступеньки и медленно стал подниматься наверх. Кажется, ручная работа. Да, все верно, её дочка, увлекающаяся столярным делом, сделала это. Он уверен. Ибо наслышан. Даже в их столь далёком городе, столице, её работы популярны. На втором этаже слишком тихо. Светло. Потеплее, нежели там, внизу. Мужчина сворачивает направо, прямо к приоткрытой двери, чтобы тут же оказаться в белоснежном, ярко освещенном кабинете. Деревянный стеллаж, стоящий у одной из стен, заставлен книгами и различными рамками с фото. Всюду цветы, даже аквариум с рыбами есть, которые удивленно уставились на нового гостя в этом доме. Сама же владелица этого коттеджа сидела за столом, расслабленно прикрыв глаза. Седина тронула её некогда чёрные, как ночь, волосы, а кожа покрылась глубокими морщинами. Некогда подтянутое, сильное тело исхудало, высохло. Теперь Сэнджу понимал, почему она более не помощник. Ибо перед ним была уже не та наставница и боевая подруга. — Сорок лет прошло. — Он улыбается, смотря в побледневшее, освещенное солнцем лицо. — А ты все так же строга к своему интерьеру. Ничего лишнего. — Дисциплина, она такая. — Женщина качает головой, не размыкая глаз. — А у тебя по-прежнему бардак? — Нет конечно! — Хаширама по большей части врал и оправдывался. — Брат не позволяет бардаку быть. — Ну хоть кто-то поддерживает офис. Ладно, ближе к делу. Ты ж ведь, — Рицу постучала по коробке, — ради этого приехал? — Да, так и есть. — Сэнджу радостно подходит к столу, но вдруг замирает, краем глаза заметив очень странное фото на том самом стеллаже. Подошел поближе, чтобы посмотреть и удивленно ахнул. — Кто этот парень? Будто на себя в зеркало смотрю. — Ах, малыш Теобальд. — Она заметно замялась, явно не была готова к тому, что именно этот человек спросит о нём, но все же, сделав глубокий вдох, осмелилась сказать. Будто хотела того всю свою долгую жизнь. — Он — твой сын. — Сын? — Мужчина заикнулся, даже на некоторое время забыл, как дышать. В памяти стали всплывать события того вечера, когда он пришел к своей наставнице, того утра, когда она уехала. — Почему ты не сказала? — Скажу не впервой: пораскинь мозгами. Тебе иногда полезно. — Рицуко язвила. — Но, если говорить на чистоту, что я изначально и собиралась, не будь ты таким глазастым, конечно, — добавила она чуть тише, — тогда был выбор. Позвонить тебе и сказать или же оставить все, как есть. Изначально я думала еще тогда рассказать об этом, но после узнала от Торы, что ты уже с Мито. Я просто не хотела рушить твою жизнь. Сформированную, полную. — Хотя бы скажи, он не держит обиду на меня? — Нет. Да и узнал он об этом недавно. Так как есть повод наконец залатать дыры прошлого. — О чём ты? — Хаширама выглядел непонимающим. — Неделю назад мне одобрили эвтаназию. — Хелден выглядит спокойной. — Честно говоря, устала я быть обузой для своих детей. Так что. Да и, я прожила достаточно долго. Мне можно. — Значит, — в его тоне появились нотки обиды, — поэтому ты за все время даже не взглянула на меня. Боишься увидеть в моих глазах мои чувства? — Дело не в этом. — Улыбка мягко расплывается на ее лице. Рицу медленно открывает глаза и поднимает побелевший, пустой взгляд кверху, туда, где, предположительно, находилось лицо ее ученика. — Ты слепа. — Мужчина подошел ближе к столу и взял в свои руки чужое лицо, всматриваясь в пустой, невидящий взгляд. — Абсолютно. Но, как же так? — Во время бойни на Эрде пуля, попавшая по мне, задела какой-то нерв. Док чудом вытащил меня с того света, но предупредил, что с годами травма даст о себе знать. По началу я готовилась к контузии, к чему угодно. Но через некоторое время осознала, что слепну. Поэтому я бросила дело и уехала. Поэтому ничего не сказала тебе о сыне. Считай, что это моя тупая гордость. — Да ладно. — Хаширама утыкается носом в чужой лоб. — Я понимаю. — Эй, — женщина хлопает его по плечу, — будет еще время порыдать. Ты все-таки по делу тут, а не для того, чтобы пускать сопли на безнадёжную меня. Так что будь хорошим мальчиком и возьми эту коробку. — Рицуко ближе подвинула большую, картонную коробку. — Здесь все, что я не успела тебе отдать еще тогда. И дешифратор тоже. — Могу ли я узнать, — Сэнджу взял коробку в руки, — когда это случится? Я хочу попрощаться с тобой перед тем как ты… уйдешь. — В эту субботу. Но, думаю, тебе не стоит. Просто, делай свое дело. Ты же полицейский. Займись тем, что у тебя лучше всего получается. А меня оплакать время еще будет. — Тогда, — он наклоняется, чтобы мимолётно поцеловать женщину в лоб, — прощай, моя подруга. — Прощай, друг. — Хелден грустно улыбается. — Не умри там. Та чертова дыра с невкусным кофе все еще нуждается в тебе. — Постараюсь.

I laid by the phone There's no answer at all No reactions or bullshit replies The words you'd said And the colors you'd sent Well, they got lost Somewhere on the ride I can breathe But I forget sometimes I'm alive but I'm paralyzed

Крепче взяв коробку и напоследок взглянув на фотографию счастливой семьи Хелден, Хаширама наскоро покинул дом. Даже не поздоровался с опешившим Тео, внезапно заявившимся в дом. Не попрощался с копошащейся в гараже Юкой. Будто со всех ног пытался сбежать от этого дома. Будто боялся, что оставит дело, чтобы хоть в этот раз не быть тем глупым мальчишкой и остаться. Но что-то подсказывало ему, что не стоит. Что проще уехать. Что он и сделал, как только добрался до своего авто. Вдавил педаль в пол и помчал по рыхлой щебени прямо к шоссе. К огромной, черной трассе. Позади оставался цветущий дом, просторное, безграничное поле, усеянное пшеницей. А ведь он так и не спросил, исполнила ли она свою мечту: бродить по полю, наслаждаясь рассветом.

And now what am I to do? What am I gonna do?

Дом был позади. Впереди — дорога. Бесконечная. Почти что. Голая трасса, по которой редко кто проезжал. Что удивительно. Хотя, в то захолустье за Орнштейном редко кто ездил. Хаширама даже не коснулся коробки с момента отъезда. Было бы хорошо открыть ее, посмотреть, что внутри. Но он не решался. Лишь гнал, как можно дальше. Дома уже откроет, дома посмотрит, что там. Резко звонит телефон. Док. Сэнджу и рад бы проигнорировать его, не отвечать. Тем более за рулём. Но вдруг что-то важное. Он автоматом делает музыку в машине тише, отвечает на звонок, слыша по ту сторону голос, полный неутешительных вещей. — Сэнджу-сама, это док Освальд. — Что-то стряслось? — Мужчина взволнован. Обычно док просто так не звонит. — Вынужден сообщить неутешительные новости касаемо вашей жены. Два часа назад она скончалась. Соболезную. Хаширама давит на тормоз, съезжает на обочину и будто замирает. Казалось, будто сейчас воплотился в жизнь его худший кошмар. Точно, это все сон. Просто страшный сон. Сейчас он проснётся. Все в порядке. Его жена жива, его подруга едет с ним в город. Вот сейчас. Он щипает себя за руку, морщится от боли. Но ничего. Реальность никуда не рассеивается. Он все еще на обочине посреди густого, безграничного поля желтеющей пшеницы. В машине — дурацкая коробка. В телефоне — завершенный звонок от дока. Сэнджу кричит.

No, my faith is dead While my body lays drenched In the ashes of a forgotten time It's hard when you come To realize someone's Path is headed elsewhere in life So baby, walk your way I'll walk mine But I'll stop to think of you From time to time

Когда Хаширама вновь пришел в себя, прошло несколько часов. Которые он просто сидел и рыдал. Сжимал в руках старую, давно потёртую плюшевую игрушку, некогда подаренную женой. Вытерся лежавшим в бардачке платком, залпом выпил бутылку воды и вновь помчался. На этот раз в сторону Орнштейна. К ближайшему мотелю. Одно за другим на телефон стали приходить сообщения. Кажется, автоответчик. Стоило бы послушать. И он включает записи, вместо музыки. «Друг, слушай, » — первое, кажется, от Мадары, — «я уже слышал, что произошло. Слушай, не дури. Приезжай домой и мы просто посидим. К тому же, ты нужен сейчас Цуне. Она не в себе из-за новости.» «Брат». — Второе, впрочем, неудивительно, оказалось от Тобирамы. — «Знаю, что ты сейчас чувствуешь. Утешительных слов я вряд ли найду, чтобы хоть как-то ободрить тебя, но все же — держись. Хотя бы перезвони мне, скажи, что с тобой все окей. Цунаде мне не простит, если с тобой что-то случится.» «Я. Мне не верится.» — Последнее, от Цунаде. — «Я думала, что ей станет лучше. Верила, что она вспомнит нас. И все будет, как раньше. Наивно, да? Но, я так… хотела… чтобы все было… хорошо. Пожалуйста, вернись. Мне тебя не хватает в такую минуту.»

Oh now what am I to do? What am I gonna do?

Но он не перезванивает. Добирается до стоящего на обочине мотеля. Не самое лучшее место, чтобы переночевать. Дешевые комнаты, всяк какой-то клоповник. Но домой не хотелось. Сэнджу платит за комнату какую-то сотню. По крайней мере, эта комната лучшая из тех, что предлагали. Более-менее удобная кровать, душ нормальный с горячей водой, кондиционер. Он закрывается в помещении, ложится на кровать, сворачиваясь клубком. Его тело вновь сотрясает нахлынувшая истерика. Телефон отключен. Коробка одиноко стоит в машине. Погода заметно портится ближе к вечеру. Ясное небо затягивается черными тучами. Гром сотрясает стены, молния освещает комнату через не зашторенные окна. По ту сторону начинается настоящая буря. Первые капли падают медленно, редко, сменяясь более агрессивными, громкими. Такими, что кажется, будто они сейчас все стёкла повыбивают. Но те, сотрясаясь, все же надежно держатся в раме. Хаширама с головой кутается в тонкое, холодное одеяло, будто пряча себя от непогоды. И просто засыпает. Уставший, обессиленный, совсем ослабший.

So baby, walk your way I'll walk mine I know now my promises slept With your lies And I don't need you I don't need you Oh, I need you

Следующим утром, переборов себя, мужчина садится за руль своего авто и едет обратно в город. Пейзажи более не радуют его. Да и серое небо никуда не делось. Кажется, ближе к вечеру вновь разразится непогода. Он поспешил. Мокрый асфальт, фары проезжающих, встречных машин, огни города. Прямо как в тот день, когда они поехали на тот пресловутый вызов. Казалось бы, что вернись он во времени назад, ничего бы этого не произошло. Однако же, это не так. Адекватность брала верх. Ничего бы не изменилось. Совсем. Просто не было бы расследования. Не было бы тонны улик, отчетов и зацепок. Не было бы последней встречи. Ближе к обеду, когда небо вновь разразилось грозой, а дождь лил непроглядной стеной, Хаширама добрался до офиса Мадары. Промокший до нитки, поникший, с пресловутой коробкой в руках он тащился до лифта, чтобы подняться на нужный этаж и ввалиться в кабинет друга. Тот перепугано подскочил, усадил мужчину на стул и просто молча осматривал. Цел, невредим. Все в порядке. Хотел было вскрыть коробку, но Учиху ударили по руке, и он отступил. Сэнджу открыл её. Не дома, как планировал, а в чужом офисе. Старые фото, дневники, подвеска, которую Рицуко обещала ему подарить в знак завершения обучения. И тот самый дешифратор. Переплетенный кожей блокнот, с золотыми ставками и аккуратной надписью. У неё определенно был талант создавать подобное. — Это он? — Мадара удивленно посмотрел на блокнот. — Да. Он самый. — Хаширама принимается листать его. — Да, я был прав. Оба шифра здесь. Совпадающие с первыми двумя дневниками. Но, — он захлопывает блокнот и смотрит на друга печальным взглядом, — я не вижу ничего похожего на третий шифр. Здесь нет совсем никаких похожих символов. Так что, боюсь, что третья тетрадь для нас пока что будет таинственной. — Черт с ней. Главное, разгадать написанное в тех двух. Сможешь? — Дай мне сутки. Я все сделаю. Сэнджу забирает коробку, распечатанные файлы и едет домой. Запирается в комнате, зашторивает окна. Свет из настольной лампы ярко освещает дешифратор и пресловутые листы. Хаширама выпивает банку энергетика. Давно он не пил их. А вкус все такой же химозный. Ссутулившись, сосредотачивается на работе. В руке его карандаш. Он все сверяет, смотрит, сопоставляет. Вчитывается, переводит. Так проходит два часа. Он уже наизусть запомнил символы. Теперь по памяти переводил написанное. Мадара пишет ему ближе к ночи. Говорит, что этот Мика вновь прислал сообщение. Сказал, чтобы они поторопились. Мужчина фыркнул. Сам знает. Поэтому не отвечает на сообщение. Совсем не отвлекается. Редко ест, выходит из комнаты еще реже и то, по нужде. Первый дневник остается позади к часам шести. Со вторым дневником сложнее. То ли от того, что Хашираму уже клонило в сон, то ли от того, что сами по себе символы были тем еще издевательством. Многоуровневые, где каждый прочерк имел свое значение. И ошибись он хоть одним — весь смысл пропадёт. Приходилось напрягать глаза, десятки раз перепроверять. Сэнджу прокусил губу от перенапряжения. Та неприятно саднила. Но черт с ней. По крайней мере не так хотелось спать. Он настойчиво продолжал переводить. Даже когда тело уже не слушалось, когда глаза слипались так, что их даже самый крепкий скотч не смог бы удержать, зевал, будто вселенную поглотить пытался. Утирал слёзы и продолжал. Аж пока не закончил. На часах уже было восемь вечера. Бумаги остались позади. Дешифратор — на столе. А Хаширама, почувствовав завершенность своего дела, улёгся на диван, мгновенно засыпая. Погода постепенно угомонилась. Плотные тучи рассеялись, будто их и не было. Рассветное солнце поднималось непривычно медленно, лениво. Не было следа того, что днём будет духота. Возможно, лёгкое тепло. Даже прохлада. Сэнджу проснулся от пробивающегося в комнату луча. Казалось, вчера он плотно зашторил окна. Однако же где-то осталась брешь. Поморщился, потёр глаза и с небывалой легкостью встал, принимая сидячее положение. Кажется, долгий сон весьма благоприятно сказался на его организме. Попытался вспомнить, что же делал вчера. Пара пустых банок, пустой пакет с едой, карандашные опилки на полу, разбросанные, смятые листы. Точно, он заканчивал перевод. Точнее, закончил. Вчера. Вечером. Мужчина поднялся на ноги, проигнорировал стол. Вышел из комнаты, в ванную. Умылся, причесался, собрал спутавшиеся волосы в пучок. Вернулся обратно, прибрался. Стоило позавтракать. Когда Хаширама спустился на кухню, там во всю копошился Тобирама, готовя какой-то грибной суп. По запаху, что заполнил пространство, в целом он должен быть ничего так. Старший сделал себе кофе, сел на стул и замер, смотря куда-то в окно, наблюдая, как солнце все ярче и ярче освещает соседние дома и верхушки вечно зеленых деревьев. Слишком хорошая погода для его подавленного состояния. Впрочем, может стоило перестать зацикливаться на том, что произошло? Возможно. Но это было не так легко, как казалось на первый взгляд. Кофе успел остыть к тому моменту, когда перед мужчиной появилась наполненная до краёв тарелка супа. Он взглянул в расплывшееся отражение на поверхности бульона и перевёл взгляд на усевшегося напротив брата. Тот и сам выглядел не лучше. Синяки приняли желтоватый оттенок. Хороший знак, ведь значит, что скоро все это безобразие сойдёт. На его голове впервые был жуткий бардак, будто там поселились какие-то неаккуратные птицы. Сам он не выспавшийся, постоянно зевающий, клюющий носом. Будто вот-вот вырубится. Хотя, если присмотреться, младший все еще был одет в повседневную одежду. Значит, только недавно пришел домой. — Я был у Цуны все это время, если интересно. — Говорит он безучастно. Будто растерял все силы, чтобы осуждающе намекнуть сидящему перед ним человеку о его разгильдяйстве. — Она не выйдет пока на работу. Её ученица, Сакура, куда-то пропала без следа. Так что к той самой головной боли добавилась ещё и эта. Плюс позвонил Нагато. Сказал, что в эту субботу они устроят похороны. Соберется вся семья, плюс и правый берег тоже будет. Все-таки, бывшего лидера хоронят. — Ясно. — Хаширама даже не стал есть. Аппетит окончательно пропал. — Я на работу. Спасибо за еду. — Ты же ничего не съел! — Тобирама развернулся всем корпусом, смотря на собирающегося брата. — Куда ты в таком состоянии поедешь? — Сказал же, работать. Позже поем. Дверь за старшим Сэнджу захлопнулась, а он сам стремительно сел в машину. Нажал на педаль газа и помчался через весь город. Лишь бы не быть дома. Лишь бы не думать обо всем произошедшем. Лучше он погрузится в работу. С головой. Лишь бы просто на некоторое время забыть о черной полосе, прошедшейся по всей его жизни. Высокое здание бюро встретило его более-менее приветливо, нежели в прошлый и позапрошлый разы. Люди по нему сновали вымотанные, сонные, но не менее работоспособные. На посту администрации сказали, что Мадара где-то в столовой. Впрочем, оттуда он никуда так и не делся. Жевал желейных медведей, слушал какую-то музыку в наушниках и пил горький кофе. Без сахара. Что непривычно. Хаширама уселся напротив. Щелкнул пару раз пальцами перед лицом друга, привлекая внимание, показал исписанные им листы. Тот оживился. Небрежно стащил наушники, оставляя их на столе с громко играющей музыкой и поудобнее уселся, показывая, что он готов слушать.

Дневник первый: Инсайдер

Проект «Красная Луна». Так его прозвал первый исследователь катакомб Амир Хассан. Он и двадцать три энтузиаста из первых комплексов Grape обнаружили в черте города старую угольную шахту, идущую под землю на многие километры. Её забросили из-за частых обвалов. Хотя, согласно мифам и рассказам немногих уцелевших, там обитает древнее, десятихвостое чудище, которое жрёт всех случайно туда попавших. Обычно корпорация не берется за слухи. Но здесь было что-то другое. В конечном итоге, энтузиасты нашли то самое чудище. Согласно вердикту, одной из учёных, Ингрид Урбан, существо было частью единого, коллективного сознания, однако же отбилось от своего роя, став самостоятельной единицей. Однако, без носителя или же коллектива, оно утратило свою силу. И по факту убивало любого зашедшего в попытке утолить пустоту. К счастью, на этот раз, оно спало. Что позволило учёным исследовать его вдоль и поперёк. В конечном итоге, под началом Натаниэля Урсы, было принято решение о проведении ряда экспериментов, связанных с коллективным сознанием. Он пытался привязать существо к человеческой сути. Для этого было избранно десять энтузиастов, если точнее, бездомных и сирот за низкую плату, что согласились поучаствовать в эксперименте. В результате сорока двух дневного наблюдения, включая попытки подселить сознание зверя в человеческий мозг путём различных экспериментов и тестов, включая операции, существо пробудилось в сознании безымянной девушки-сироты. Обретя огромную силу, дарованную существом, девушка сотворила армию белых существ. Вся лаборатория была захвачена. Участники эксперимента, включая ведущих учёных и самого Хассана, были погружены в гибернацию, с последующим обезображиванием их тел. Позже, группа зачистки Grape, во главе с учёным Оливером Гаутером, директором Теодором Бейкером и главой штурмовой группы Марком Дерлихом захватили территорию угольной шахты, извлекли обезображенных учёных, утилизировали существо с помощью карманного генератора Черных Дыр и законсервировали проект с помощью герметичных самоуплотняющихся дверей. Неизвестная девушка осталась внутри. Оставшихся учёных отправили на принудительное распыление. Проект «Красная Луна» закрыт.

Дневник второй: Крот

С момента моего пробуждения, я работал на этих людей. Искал закономерности. Похожие друг на друга вещи. Не знаю, зачем. Не знаю, для каких целей. Это — моя программа. Однако, что-то с ней произошло. Что-то произошло с моим сервером. Будто вирус. Неизвестная программа, которой я противился. Но она сильнее и сильнее впивалась в мои процессоры. Выжигала мои ядра, резисторы. Кажется, все из-за этого парня. Нет, мужчины. Почему в моём коде так много несостыковок, когда я смотрю на него? Группа, окружившая его, что-то хочет забрать. Я наблюдаю по камерам. Вижу, что что-то они делают. Но что могу сделать я? Точно. У меня есть доступ к интернету. Годы, проведенные в пространстве из единиц и нулей, помогли мне обрести способность. Я мчусь по сети. Да, точно. Я должен\должна. Я расскажу\рассказала. Сервер сломан\сломлен. Старая золотая шахта\бункер. Код\пароль. 3425. Их десять\было больше, но я не знаю\не помню. Успеть\написать. Шифр\код. Почта\доставка. Я выполнил свою миссию\завершил. Повреждение кода… — Какого хрена? Лицо Мадары впервые выражало настолько неподдельный шок. Услышанное казалось каким-то нереальным. Будто взятым из какой-то книги. — Кажется, — Хаширама хлебнул остывшего кофе, — первый дневник принадлежал какому-то учёному или тому, кто знал о произошедшем. Судя по описанию событий, это происходило не менее чем лет сто назад. Мне кто-то из родственников рассказывал. Ибо в том проекте работала одна моя родственница. Что с ней случилось — тайна. И я уверен, что Grape по сей день не ответят. Впрочем, неудивительно. О такой жести я бы и сам не распространялся. Второй дневник, я полагаю, принадлежит какому-то вышедшему из-под контроля искусственному интеллекту. Готов поспорить, что у него был повод пойти против своих создателей. — Я заметил, что под конец его мысли будто разделились надвое. — Учиха всмотрелся в расшифрованный текст. — Как думаешь, чему из этого верить? — Я думаю, — Сэнджу потёр шею, — что это все имеет одно и то же значение. Так что, по факту, предлагаю брать группу захвата и ехать к старой золотой шахте. — Погоди, — вдруг Мадара спохватился, просматривая сообщения от неизвестного Мики и записи, что он прислал, — покажется странным, но я знаю, кто нам помогает. — То есть знаешь? — Хаширама удивленно вскочил. — Дамиан Гаутер, которого я повстречал в Grape, попросил, чтобы я нашел и принёс ему одно старое хранилище. Которое украли во время штурма их корпорации. Это то самое хранилище. И этот искусственный интеллект — наш друг.