В его глазах я видел море

Чонгук сидел на нижней палубе, подальше от остальных, сжимая в руках небольшой кусок дерева. За последние несколько дней он превратил его в миниатюрный штурвал. Вначале работа казалась невозможной — у него не было опыта, только воспоминания о том, как плотники выводили линии на древесине, превращая её в нечто живое. Он часами шлифовал каждую деталь, оттачивал зубцы ножом, добиваясь идеальной формы. Инструменты были примитивными: тусклый клинок, кусок грубой ткани и его собственные руки. Но это не имело значения. Чонгук не мог просто сказать «спасибо» и продолжить жить, как раньше. Каждый раз, глядя на свежие полосы на спине Тэхёна, он ощущал тяжесть вины — наказание должно было достаться ему, но Тэхён забрал его на себя. Теперь работа была закончена. Дерево стало гладким, как морская галька, а найденный в трюме тонкий шнур лёг в основу кулона. Чонгук перевернул его в ладони, чувствуя тепло древесины. Ему хотелось верить, что Тэхён не сочтёт этот жест несерьёзным, детским. Хотелось надеяться, что это хоть немного передаст всё то, что он не мог выразить словами. На следующее утро Чонгук поймал Тэхёна в перерыве между делами. Корабль медленно приближался к берегу, и на палубе начиналась привычная суета: матросы готовились к швартовке, подтягивали снасти, переговаривались. Тэхён же стоял у борта, жевал черствый хлеб и смотрел вперёд, оценивая расстояние до причала. — Тэхён. — позвал Чонгук, не совсем уверенный, как начать. Парень повернул голову, пришурив глаза от солнца. — Чего? Чонгук шагнул ближе и быстро сунул ему в руку небольшой предмет. — Это тебе. Тэхён опустил взгляд и разжал пальцы. Маленький деревянный штурвал лежал в его ладони, гладко отполированный, с аккуратными зубцами. Он провёл по нему большим пальцем, будто проверяя, насколько ровно срезаны края. — Ты сам это сделал? — Ага. — Чонгук почесал затылок. — Хотел поблаходарить... Ну, ты сам знаешь за что. Тэхён слегка покачал головой, усмехнувшись, но в этом жесте не было насмешки, продолжая изучать вещицу, затем спокойно перекинул шнур через голову и поправил кулон, чтобы он лёг ровно. Чонгук не знал, чего ожидал, но видеть, как его подарок занимает своё место на Тэхёне, было чем-то… особенным. Будто это стало не просто жестом благодарности, а чем-то большим, чем-то настоящим. Тэхён заметил его взгляд и лишь коротко улыбнулся, проведя пальцами по кулону, словно проверяя, удобно ли он лежит. Затем, не говоря больше ни слова, он легко хлопнул Чонгука по спине. — Отличная работа. Чонгук поднял взгляд, и в его глазах зажглась искорка гордости. — Пойдём, скоро причаливаем, это удивительное место, думаю тебе понравится. Чонгук кивнул легко улыбаясь, но впервые за долгое время его шаг был лёгким, а сердце — спокойным. Гулкий звон колоколов разносился над причалом, смешиваясь с голосами торговцев, выкрикивающих названия своих товаров. На горизонте виднелись высокие пальмы, а морской бриз приносил запах соли и специй. Карат медленно скользил к пристани, его деревянный корпус блестел под солнцем. — Кочин, — сказал Тэхён, стоя на корме и наблюдая за причалом. — Один из самых оживлённых портов на нашем пути. Чонгук, стоявший рядом, выглядел впечатлённым. Он ещё не привык к масштабу городов, которые они посещали. Здесь были ряды деревянных лодок с разноцветными парусами, огромные бочки, скрипящие под тяжестью груза, и толпы людей, двигающихся в своём ритме. — А куда ещё мы отправимся после? — спросил он, цепляясь за поручень. Тэхён вдохнул свежий воздух, наблюдая за чайками литяшими у побережья. — После Кочина наш путь лежит через Гоа, а оттуда, возможно, в Маскат. Всё зависит от того, что решит капитан. — И сколько всего это займёт? — продолжал Чонгук. Тэхён усмехнулся. — У моряков нет привычки считать время. — Послышалось откуда-то с боку. — Мы считаем расстояния. К разговору присоединился один из матросов — Ксавье, высокий мужчина с выгоревшими от солнца волосами. Он нес мешок с товарами через плечо и остановился, заметив их. — Ты, пока новичок, но привыкай, — сказал он с явным акцентоми с широкой улыбкой, обращаясь к Чонгуку. — Увидишь столько мест, что скоро перестанешь считать их. Чонгук улыбнулся в ответ, хотя его взгляд всё ещё блуждал по оживлённому причалу.       Когда разгрузка корабля закончилась, Тэхён взял Чонгука с собой на рынок за припасами. Толпа двигалась неспешно, рассыпаясь перед повозками, навьюченными мешками, и юркими мальчишками-разносчиками, сновавшими между покупателями. Жаркое солнце заливало узкие улочки, заставляя воздух дрожать, а с прилавков веяло пряными запахами кардамона, корицы и свежесмолотого кофе. Чонгук шёл чуть позади Тэхёна, вертя головой во все стороны. Его взгляд цеплялся за яркие ткани, за золотистые ожерелья, свисающие с деревянных перекладин, за прилавки, уставленные пирамидками фруктов. Мир здесь был другим — слишком насыщенным, слишком живым, и от этого немного пьянило. — Ты когда-нибудь видел столько всего сразу? — пробормотал он, стараясь не отстать. Тэхён усмехнулся, бросив взгляд через плечо: — Не отвлекайся, а то потеряешься. Он шагнул в сторону небольшой лавки, где продавец раскладывал на доске кожаные обложки и аккуратно подрезанные стопки бумаги. Чонгук замер, наблюдая, как тот проводит пальцами по краям листов, проверяя гладкость. — Что это? — спросил он, подходя ближе. — Блокноты, — ответил Тэхён, уже перебирая стопку. — Ты же рисуешь. — Откуда ты… — Видел твои рисунки, — просто сказал Тэхён, рассматривая угли для рисования. — Ты хорошо передаёшь морские пейзажи. Особенно, когда думаешь, что тебя никто не замечает. Чонгук не сразу нашёл, что сказать. Глупо было отрицать — ещё в прошлых портах он выискивал угольные палочки и обрывки бумаги, чтобы хоть чем-то запечатлеть сцены, что оставались в голове. Обычно он рисовал в сумерках, когда команда уже расходилась по своим делам. Иногда — прячась в тени у борта, подальше от чужих глаз. Но чтобы кто-то это заметил… — Можешь выбрать, какой нравится, — добавил Тэхён, не глядя на него. Чонгук сглотнул. Осторожно коснулся корешков, провёл пальцем по шероховатой бумаге. Один из блокнотов оказался потемнее, с толстой обложкой, которую хотелось держать в руках подольше. — Этот, — сказал он. Тэхён кивнул и жестом подозвал продавца, вытягивая из кармана монеты. — Спасибо, — тихо выдохнул Чонгук, принимая покупку. Тэхён лишь коротко взглянул на него и пожал плечами. — На корабле пригодится. Толпа на рынке густела с каждой минутой. Где-то впереди заиграла зажигательная музыка — звонкие удары барабанов, перезвон металлических тарелочек, мелодичный звук флейты. Люди расступались, давая место для уличных артистов, но Тэхён свернул в сторону, выходя на более просторную площадь. Чонгук шёл рядом, всё ещё крепко прижимая к груди новый блокнот. На губах играла лёгкая улыбка — неуверенная, но настоящая. — Вот вы где! Голос Чимина раздался сбоку, а потом он возник из толпы вместе с двумя матросами. Щёки его порозовели от жары, а в руках красовался свёрток с чем-то ароматным. — Уже успели закупиться? — спросил проводя рукой по волосам. — Можно и так сказать, — ответил Тэхён. — Отлично, значит, теперь пойдём пробовать местную еду, — ухмыльнулся Чимин и, не дожидаясь возражений, махнул рукой: — Мы с парнями нашли отличную забегаловку! Чонгук покосился на Тэхёна, но тот лишь пожал плечами. — Ладно, веди. Харчевня нашлась на краю рынка, у старого раскидистого дерева. Она представляла собой длинный навес из бамбуковых жердей, покрытых выцветшей тканью. Внутри — несколько низких столов, уставленных медными мисками, а в дальнем углу у глиняной печи хлопотал хозяин заведения. Старик с густыми седыми усами внимательно оглядел вошедших. Вид у него был такой, будто он уже пережил не одно поколение моряков и привык к шумным иностранцам в своём заведении. На его плечах лежала тканевая накидка, а подол курты был запачкан мукой и маслом. — Садитесь, садитесь, — кивнул он, указывая на свободные места. — У меня есть острое карри, свежая рыба и хороший чай. Матросы переглянулись. Чимин, не раздумывая, занял место, Ксавье и Оливер сели рядом, а Тэхён с Чонгуком устроились напротив. — Несите, что есть, — махнул рукой Ксавье. Старик кивнул и скрылся за печью, где его помощники уже хлопотали над заказом. Вскоре на столе появились медные тарелки с дымящимся карри, плоские лепёшки и пиалы с тёмным чаем. Соус был густым, с красными прожилками острого перца, а в маслянистом бульоне плавали куски рыбы. Чимин, только взяв кусочек лепёшки, тут же фыркнул: — Да это огонь, а не еда! — А ты думал, тебе здесь сахарное печенье подадут? — усмехнулся Ксавье и, явно не раз пробовавший индийскую кухню, без раздумий зачерпнул соус. Чонгук осторожно попробовал — во рту разлилось горячее, пряное пламя, но следом пришёл приятный, насыщенный вкус. Он быстро запил чаем, и Тэхён, наблюдавший за его реакцией, хмыкнул: — Привыкай, на корабле еда проще. — Тут хотя бы горячая, — пробормотал Чонгук, вытирая уголок губ. В воздухе стоял пряный аромат жареных специй и печёного теста. Тэхён разломил лепёшку, окунул её в густой соус и спокойно ел, пока вокруг раздавались голоса. — Надо сказать, заказчик был не в восторге, когда узнал, что груз ушёл ко дну, — протянул Ксавье, облокотившись на стол. — Ещё бы, — хмыкнул Оливер, запивая еду водой. — Пришлось изрядно попотеть, чтобы хоть часть убытков покрыть. Чонгук сжал пальцы на куске лепёшки, опустив взгляд в тарелку. — Слышал, капитан даже цену за перевозку поднял, — продолжил Ксавье. — Думаю, долго нас будет этим попрекать. — Да ладно вам, — вставил Чимин, быстро переводя тему. — Лучше скажите, кто-нибудь уже пробовал этот соус? У меня язык горит! — Это ещё ничего, — рассмеялся Оливер, подхватывая игру. — Ты бы попробовал то, что мне дали на базаре! Разговор плавно сменил русло, и Чонгук почувствовал, как напряжение спадает. Он осторожно взглянул на Тэхёна, но тот, казалось, не придавал словам матросов значения. — Ешь, — тихо сказал он, перехватив взгляд Чонгука. Чонгук кивнул и, глубоко вздохнув, отломил ещё кусочек лепёшки. Рынок уже начинал редеть: солнце клонилось к закату, и торговцы сворачивали лавки. Матросы, расплатившись за еду, направились к порту, шагая между деревянными телегами с мешками пряностей и рядами сложенных в пирамиды глиняных кувшинов. — Нам бы ещё пару бочек пресной воды взять, — сказал Ксавье, листая список припасов. — И муку, если не хотим неделю жевать сухари, — добавил Чимин. Тэхён шёл чуть впереди, скользя взглядом по улицам. Рядом шагал Чонгук, по прежднему крепко прижимая к себе блокнот. — Уже придумал, что первым нарисуешь? — спросил Тэхён, кинув на него взгляд. Чонгук замешкался. — Не знаю… — Он провёл ладонью по обложке. — Пока просто приятно держать его в руках. Тэхён усмехнулся, но ничего не сказал. Только, будто бы между делом, сунул руку в карман и вынул небольшие, остро наточеные карандаши. Но Чонгук уловил: он заранее приготовил эти карандаши. — Держи. Чонгук удивлённо моргнул, принимая карандаши. — Ты… носишь их с собой? — Бывает, — Тэхён пожал плечами. — Для заметок. Чонгук чуть улыбнулся, но ничего не ответил, только аккуратно убрал угли в карман, ощущая тёплое волнение в груди. Матросы перекидывались шутками, обсуждали предстоящий маршрут, и только когда перед ними показались мачты их корабля, Ксавье вдруг прищурился. — Подождите-ка... А где Оливер? Все разом обернулись, оглядываясь по сторонам. Оливера нигде не было. — Он же шёл с нами? — нахмурился Чонгук. — Шёл, — подтвердил Чимин. — Наверное, опять на базаре застрял. Он же глазастый — увидит что-то, так не оторвёшь. Тэхён лишь хмыкнул: — Вернётся. Сам найдёт дорогу. — Вот именно, — махнул рукой Ксавье. — Дел по горло, некогда за ним гоняться. Матросы пожали плечами и продолжили путь к кораблю.