Когда меня ты позовёшь

      Верблюд был двугорбый. Джек, недоучившийся, некогда бывший школяр без аттестата, понятия не имел, существуют ли в природе трёх или, не дай боже, четырехгорбые верблюды. Впрочем, данная проблема мало занимала одетого лишь в шорты, панамку, голубенькую без пуговиц рубашку-разлетайку и сандалеты подростка, который покачивался, сидя в уютном седле «корабля пустыни», следуя в конце длинного каравана таких же как он, выбравшихся в первый раз в экзотические пейзажи Сахары, чтобы потом, нафоткавшись и выложив в сеть видюху со своими изможденными мощами, собрать кучу лайков на ютубе. Почему выбрал пустыню? Сергей предлагал весь мир, но юноша, то ли из некстати проснувшейся гордости, то ли просто из любопытства, закрыл глаза и ткнул пальцем в раскрученный Ветром глобус. Любовник выбор одобрил, но сам, к сожалению, поехать не смог. Остались какие-то неотложные дела по бизнесу, да за родителем Джека нужно было присматривать. И уже через неделю Джек в гордом одиночестве летел на комфортном импортном Боинге навстречу страстно ожидаемым приключениям. В аэропорту Шарм-эль-Шейха всё прошло как по маслу. Парнишку прямо у трапа встретил темнокожий, русскоговорящий гид Аджар, посадил в тут же подруливший прямо к трапу «BMW», и покатав для полноты впечатлений и для ознакомления по городу, заселил в супер дорогущий номер пятизвездочного отеля. — Эй, человече, — на более менее понятном русском крикнула замотанная в тюрбан шоколадная голова едущего рядом Аджара, парня, в общем-то, неплохого, вот только порой несдержанного на язык, что, по мнению Джека, полностью компенсировало пристрастие аборигена к пробивающей на ностальгию русской водке. На едкий вопрос православного, как сие соответствует учению Магомета, тот ответил, что водку гонят из пшеницы, а пророк запрещал пить напитки из перебродивших ягод. — Эй, человече, — повторил Аджар, — скоро будет привал, — почти прислонившись к плечу гостя, ухмыляясь во всю широкую пасть, проговорил негр. — Будет большой перекус. — Ну и что? — прикинулся тупым Джек. — Поджаришь себе какую-нибудь ящерицу, и как обычно, трахнешь ишака. Спермотоксикоз вам, черномазым, тоже снимать надо. — А может я поступлю по другому? — неожиданно скользящим движением шагнул за спину Джека абориген. — Уж больно сладкая у тебя попка, белокожий, — облизнул парня за ушком араб, на что тот молниеносно двинул ему пяткой между ног, попав слетевшей сандалией в верблюжьи причиндалы. Последствия оказались ужасны. Араб согнулся пополам и попал скривившейся от боли рожей под сочный плевок обозленного животного, врезавшегося в идущего впереди ишака. В результате выбраться из получившейся кучи малы Джеку получилось не скоро. Кое-как разобрали верблюдов, уселись, и к вечеру, усталые донельзя, взобрались на очередной бархан. — Устал как собака, да и жопу натёр, — невесть кому пожаловался изнывающий от жары Джек. — Не бери в голову, бери в рот, — неожиданно ясно, почти без акцента сказал Аджар, и показав пальцем на горизонт, счастливо улыбнулся. А там, сквозь отступающую дымку, в закате нарисовался долгожданный зелёный оазис. Как на телекартинке — с пальмами, озером, и расположенными по кругу немногочисленными, наверняка приготовленными для туристов палатками. Поужинали по-походному. Сбежавший за продуктами Аджар притащил две упаковки сосисок, лаваш и двухлитровый баллон пепси-колы. Сосиски поджарили на костре, быстро умяли шкварчащие и ароматные, и, запив это дело тёплой газировкой, повалились спать. Ночью было душно, и вспотевший как после сауны, парень выбрался из палатки наружу, дабы отлить. Страдающих бессонницей, эксгибиционистов, а также влюблённых парочек вокруг, слава богу, не было, а потому Джек без проблем приспустил шорты с трусами, и с облегчением приступил к неотложному делу, как вокруг наступила непонятная катавасия. Выстрелы раздавались и справа, и слева, а выбегавшие из палаток люди замертво падали на песок. Причем впавшему в ступор парню закончить процесс отлития никто не помешал. Джек молча застегнул шорты на молнию, и, шагнув обратно, получил чем-то тяжёлым по голове и сразу потерял сознание… *** Вошедший внутрь собственного дома Сергей, вопреки предположению подростка, с рук его не спустил, и легко и непринужденно, как будто нёс не шестнадцатилетнего крепкого парня, а мешок с ватой, прошествовал по длинному коридору, изредка пиная двери ногой, скупо комментируя название комнаты и её предназначение. Сперва заглянули в тренажерный, оборудованный по последнему слову техники зал. За ним был шикарный кинотеатр с огромным экраном и тремя угловыми диванами; множество комнат для гостей, душевых, туалетов, которых назвать сортиром язык не поворачивался. До глубины души Джека впечатлил десятиметровый бассейн, куда раздев юношу и раздевшись сам, Сергей нырнул с бортика, подняв тучу брызг. Дурачились и плавали друг за другом почти час, прежде чем пристроились в углу на приступке и неистово целовались. Занимались любовью, нисколько не обращая внимания на принесшего в вазе со льдом шампанское и фрукты холуя. Устав от множества оргазмов, натянув пушистые махровые халаты, они вальяжно расположились в пластиковых креслах перед столиком, где с удовольствием потягивали игристый напиток из хрустальных бокалов, закусывая сочными ананасами и сладкими бордовым гранатами. А потом был сказочный, с кучей невиданных яств обед в огромной, отделанной прозрачно-голубоватым мрамором столовой, в которой прямо посередине стоял гигантский стол в окружении изящных стульев с вычурно гнутыми спинками. И, наконец, роскошная спальня с невиданных размеров сексодромом, укрытым розовым балдахином с витыми столбиками, и любовь… любовь до рассвета… *** «Надо же, — первым делом подумал очнувшийся после нокаута Джек, — какой нынче благородный разбойник пошёл. Дождался, пока я нужду справлю, и только потом отоварил по кумполу». Юрта была большой, метров восемь в диаметре. На полу в беспорядке валялись шкуры убитых хищных зверей. На стенах висели сабли, ружья, пистолеты. В углу работал вполне современный электрический камин, а на аккуратном маленьком столике, рядом с фруктами и щербетом курилась в блюдце какая-то ароматная трава. — Здравствуй, мальчик, — неожиданно донеслось сзади, и, обернувшись, Джек увидел молодого, не старше двадцати мужчину, одетого на восточный манер в белые шаровары, красную рубашку и чалму. И, что удивительно, обратился он к парню на русском, правда с небольшим акцентом языке. — Прошу простить за столь грубое приглашение в гости, но поверь, тот, кто это сделал, уже понес последнее в своей никчёмной жизни наказание. Хозяин присел рядом с Джеком, согнув ноги по-турецки, и вдруг, быстро потянувшись к нему, сладко поцеловал в губы, придерживая взбрыкнувшего было парня за затылок, а когда наконец оторвался, сказал: — Не смог сдержаться. Извини. Я ещё только увидев тебя в отеле, решил, что ты будешь моим. Это как молния, что поражает с первого раза. Сразу и на всю жизнь. — Я теперь пленник? Парень лукаво улыбнулся, решив, что из двух зол выбирают меньшее, так почему бы не сыграть на чувствах этого бандита. Вдруг да удастся выторговать себе свободу. Он не сомневался, что Сергей, узнав в какую беду попал его любовник, выложит за его освобождение любую сумму. Ну а пока… что ж… от него не убудет. Да и любопытно переспать с настоящим обрезанным мусульманином. Будет что в старости вспомнить. Такие мысли настроили Джека на игривый лад и он уже сам, сделав вид что растаял под страстным взглядом хозяина, потянулся к нему. Почувствовав чуть влажную руку на молнии шорт, с готовностью приподнял зад, давая стянуть мешавшую одежду. Наконец и рубашка, и шорты с трусами улетели прочь, и парень в свою очередь помог сгорающему от нетерпения мужчине разоблачится. — Не спеши, — кокетливо отодвинул хозяйские руки от своей задницы Джек, затем опрокинул податливого любовника навзничь, и взяв непривычно обрезанный член в рот, принялся осторожно его облизывать, поддрачивая рукой и наблюдая как мусульманин извивается под ним, закатив глаза. Решив, что с него довольно, вынул стоящее колом орудие, и развернувшись к лицу хозяина задом, изящно прогнул поясницу, раздвинув руками булочки. Поза была на редкость недвусмысленной и уже через минуту парень ощутил, как толстый упругий член с трудом входит в тугое, подрагивающее от нетерпения отверстие. Дойдя до конца, мужчина остановился, видимо, давая привыкнуть к размеру, потом последовали длинные, размеренные толчки со всё убыстряющейся амплитудой, несмотря на лёгкую боль в начале, уносящие Джека на небеса. Он даже пожалел, что действие продолжалось сравнительно недолго, любовник с диким рыком излился, задрожав всем телом, и, выйдя из него, без сил завалился рядом…