Ручной дракон для принца

      Весна в этом году наступала как-то неохотно. Непродолжительные потепления вновь сменялись долгими днями пронизывающего до костей холода. Снег все никак не мог стаять. И если на центральных улицах города он давно превратился в грязную кашу, то в лесу белые шапки сугробов практически не уменьшились. Только в последний весенний месяц стало чуточку теплее и веселые ручейки зажурчали по сточным канавам, поднимая кучи мусора, скопившиеся в них за зиму. Люди беспрестанно ругали погоду, сетуя, что если еще дней десять продержится такая холодина, то вся посевная коту под хвост пойдет.       За высокими каменными городскими стенами можно было хотя бы укрыться от ветра, а вот на открытой местности он продувал даже сквозь подбитые мехом теплые плащи. Ночами патрули скоро обходили вверенные им участки, и тут же стремились отогреться у огня в солдатской казарме. Лесному зверью приходились еще хуже. Тощие лисы и волки то и дело вплотную подходили к небольшому городу, а жители в окрестных деревнях так и вовсе стали бояться выходить во дворы после захода солнца. Кролики и куры из зимних вольеров быстро перекочевали в избы – так была хоть какая-то гарантия, что их не загрызут голодные хищники.       Северные земли всегда славились своими зимами, но в этом году даже старожилы удивлялись тому, насколько продолжительной и суровой она выдалась. Сяо Чжань прибыл сюда еще до осеннего паводка. Большая полноводная река, берущая свое начало в Северном море, каждый год широко разливалась: весной от обильного таяния снега, а осенью – от продолжительных дождей. Путешествовать по этой местности было возможно только в летнее время. Суровый северный климат плохо подходил для жизни, но население в королевстве с каждым годом все увеличивалось и теперь даже южные и северные границы были густо заселены.       Испокон веков в этих местах жил сильный и смелый народ, не боящийся никаких трудностей. По большей части мужчины занимались вырубкой леса и его сплавом по реке. Изредка на ее берегах находили золото, но больших золотоносных жил, выходящих на поверхность, здесь отмечено не было. Кладоискатели быстро поняли, что много здесь не заработаешь, а вот заболеть или замерзнуть насмерть – это запросто.       Король не хотел отпускать единственно сына в столь мрачное и недружелюбное место, но, выслушав его доводы, смирился с таким необычным выбором. Сяо Чжань настаивал, что хочет испытать себя, проверить на прочность, а где это делать, как не на северных рубежах? И, едва отметив двадцатипятилетие, отправился в путь. Ему предстояло провести в седле практически десять дней дороги с небольшим отрядом элитной дворцовой стражи в качестве сопровождения. Все они были молоды и происходили из знатных семей. Начальником охраны назначили Ван Чжочэна – весьма талантливого и перспективного офицера. Он был несколько старше принца, но не настолько, чтобы разница в возрасте была сильно ощутима. Впервые вырвавшись из-под родительской опеки, Сяо Чжань вовсю наслаждался жизнью. Ему было практически все в новинку: и постоялые дворы, и ночевки в лесу под открытым небом, и ощущение свободы, которое кружило голову, заставляя совершать необдуманные поступки.       В первую же ночь стражники, а вместе с ними и принц, напились до зеленых чертей. И только начальник охраны сохранял относительно трезвую голову, лишь слегка пригубив терпкого домашнего вина. Именно ему и выпала честь снимать поющего принца с буфета и укладывать в кровать.       – Тебе не понравилась песня? – в десятый раз спрашивал принц, пока начальник охраны раздевал и умывал его.       – Очень понравилась, Ваше Высочество, – в десятый раз отвечал стражник, стараясь не навредить особе королевских кровей. – Но уже поздно! А завтра нам рано вставать.       – Пф, – фыркнул принц, пытаясь сосредоточить взгляд на собеседнике, но глаза ни в какую не желали смотреть прямо. – Подумаешь поздно! Может, я впервые в жизни так счастлив.       – Ваше Высочество, у вас впереди еще много поводов для радости, а сегодня пора ложиться в кроватку.       – Ты знаешь... ты такой хороший, – принц глупо заулыбался. – Беспокоишься обо мне. Хочешь, я тебя обниму? Просто так, – и пьяно тряхнул головой.       – Нет, – начальнику охраны с трудом удалось уложить Сяо Чжаня на кровать. – Спите.       Какое-то время принц не мог уснуть: он то принимался тихонько петь выученную этим вечером неприличную песню, то глупо хихикал, то замолкал на непродолжительное время. А на утро Чжаня ждала расплата за столь прекрасный вечер в виде жесточайшего похмелья. Голова жуть как болела и совсем не соображала, руки и ноги отказывались двигаться, во рту стоял противный привкус кислятины. При одном виде еды желудок выкручивало так, будто он накануне сделал сальто с переворотом и до сих пор не встал на место. Естественно ни о каком продолжении путешествия речи не шло. Весь день принц провел в постели, отчаянно жалея, что так напился. Зато теперь он точно знал, что мешать медовуху с вином и самогоном точно не стоит.       Дочка трактирщика пыталась за ужином строить ему глазки, но, увидев на подносе настойку, Чжаня так замутило, что он позеленел и вытаращил глаза не хуже большой песчаной жабы . Несчастная девушка вместе с настойкой была с позором изгнана из комнаты принца, а ведь она так старалась: и юбку покороче выбирала, и декольте поглубже, и глаза углем подводила. А принц лишь с отвращением на нее посмотрел и тот час прогнал.       Чем дальше от столицы отъезжал принц, тем разбитие становился тракт и беднее постоялые дворы. В это время года торговые обозы все реже встречались им. С приходом осеннего паводка был велик шанс остаться в этих краях до весны – вот купцы и стремились как можно скорее вернуться в южные земли. К концу четвертого дня пути поля и перелески сменились сначала лиственными, а затем и темными хвойными лесами. Все чаще болотно-зеленые бороды мха стали свисать с ветвей деревьев, а цветастые лишайники красоваться на поваленных стволах. Сел и деревень становилось все меньше, порой им приходилось весь день провести в седле, прежде чем удавалось добраться от одной стоянки до другой. Местность вполне соответствовала суровому климату, царившему уже многие века на этой земле. Непроходимые елово-сосновые леса, каменистая бесплодная почва и полноводные реки, продуваемые всеми ветрами, наложили отпечаток и на людей, живущих здесь.       Суровые крепкие мужчины, не боящиеся в лесу встретить не то что волка, но и медведя, и под стать им женщины, которые своей силой поразили принца до глубины души. Сяо Чжань, привыкший к слабым и чахоточным придворным дамам, считающим за величайший труд явиться на очередной бал, был удивлен работающим наравне с мужчинами (а порой и больше) местным девушкам. Кутить и веселиться с каждым днем ему хотелось все меньше – суровая природа северных земель настраивала его на совершенно иной лад. В какой-то момент он даже пожалел, что сам напросился уехать в эти места и добровольно провести здесь последующие несколько лет. Но густые леса не только вгоняли его в уныние, но и преподносили невероятные сюрпризы.       В один из последних дневных привалов Сяо Чжань отошел от места стоянки чуть дальше, чем должен был. Сначала его внимание привлекла небольшая красная ягода, ярко выделяющаяся на фоне буро-зеленой лесной подстилки. Накануне он уже видел ее в трактире и знал, что местные высоко ценят бруснику за целебные свойства и приятный вкус. Собирая одну ягодку за другой, Чжань сам не заметил, как почва под его ногами перестала быть такой уж твердой. Чем дальше он шел, тем гуще становился мох под его ногами, а следы тут же заполнялись стоячей водой. И только далекий окрик товарищей заставил его остановиться и оглядеться: он находился у самой кромки болота. Сделай принц еще с десяток-другой шагов, то непременно провалился бы, и дай Бог по пояс. Сколько таких отважных охотников за осенними дарами леса погибло в топях, сказать никто бы не взялся. Поняв, что впереди чахлые деревца и вовсе заканчиваются, а справа и слева от него растет только невысокий кустарник, Чжань осторожно двинул назад. Но не сделал и пары шагов, как перед ним, практически в самое сердце болота опустились три грациозные белые птицы. Высоко поднимая коленчатые ноги, они изящно передвигались по топи, что-то выискивая и склевывая в топорщащихся пожухлой травой дерновинах. Но самым запоминающимся было даже не это, а озорно подрагивающий на ветру ярко-алый хохолок.       – Красноголовые цапли , – раздалось за спиной у принца. – Через эти суровые края пролегает их путь миграции, буквально пару дней в году мы можем наблюдать за ними. Считайте, что стали свидетелем редчайшего явления для нашего государства.       Оказалось, начальник охраны, потерявший принца, решил пойти по его следам, а теперь еще и выступил в роли орнитолога-любителя.       – Но будьте осторожны, – продолжил он. – Где цапли, там и болота. Где леса, там и рыси.       – Рысь? – Чжань послушно шел за своим сопровождающим. – Такая большая кошка с кисточками на ушах и коротким хвостом?       Молодой офицер с укоризной посмотрел на принца и покачал головой:       – Мы еще не встречали этих диких кошек, но поверьте, они отнюдь не ласковые мурлыки, что живут по домам.       К концу следующего дня, после запоминающейся встречи с красноголовыми цаплями, небольшой отряд во главе с Сяо Чжанем наконец-то достиг финальной точки их маршрута – Гайны'. Лет тридцать назад, когда нынешний король только взошел на престол, здесь находился лишь небольшой поселок лесорубов и плотогонов, названный так кем-то в шутку из-за сходства с беличьими гнездами. Сейчас же Гайна' превратилась в достаточно большой город-форт со своим постоянным гарнизоном, штатным магом и мэром. Поселение-то изменилось, а название так и осталось. Впрочем, белок в этих местах действительно хватало. Серые проказницы с ярко-рыжими хвостами частенько в суровые зимы забегали за городские стены, в надежде согреться и найти пропитание. Детвора с восторгом разглядывала, как их приметные хвосты, будто язычки пламени, мелькали среди серых крыш и унылых дворовых построек. Практически возле каждого дома красовалась кормушка для этих неугомонных зверят, наполненная семенами, ягодами и орехами. Горожане с радостью привечали главный символ города.