Серые лица

Сегодня Уилфред Ноттервейн провёл самую чудесную прогулку в саду, которую только мог представить, и случилось это благодаря компании новой знакомой, что по случайности встретилась ему. «Шарлин» — так она представилась. Он направлялся к апартаментам под сильным впечатлением, без остановки прокручивая в голове подробности только что завершившейся встречи и по-прежнему не веря, что случившееся действительно затронуло его лично. Всё казалось ему особенно чарующим, и в становлении этого чувства не могла не поучаствовать не только сама леди, но и прелесть душистого сада. Сперва Шарлин, проявив к Уилфреду интерес, завела непринужденную беседу о столь поздней прогулке в саду, в чём тот с ней полностью согласился — как выяснилось, они оба оказались здесь, желая отдохнуть от рутинной суеты и освежить голову. Юноша ответил свойственным ему энтузиазмом и был уверен, что тот довольно быстро угаснет, а потому не прилагал к общению особых усилий. Однако в этот раз что-то изменилось. Беседа не прекращалась: вследствие этого поначалу человек и вправду был робок, стоило ему хоть немного подумать об уже испорченном в свою сторону незаметным образом впечатлении, однако неугасающий интерес собеседницы ни на секунду не позволял ему отвлечься. Чем дольше они разговаривали, тем больше неловкость постепенно рассеивалась в одновременном нарастании искреннего желания к общению. Это казалось чем-то сверхъестественным. Впервые за многие годы Уилфред почувствовал, какую притягательную сторону может иметь простой весёлый разговор, а тяжёлые последствия неуверенности притупились, позволяя словам изливаться плавным течением и цеплять всё больше тем одну за другой. Он не замечал, как время разговора приблизилось к часу, и совсем позабыл о привычной усталости. Шарлин предложила пройтись с ним до выхода, на что тот согласился. Они дошагали до массивной арки, украшенной вьющимися цветами, и лишь тогда попрощались. Последним вопросом, прозвучавшим от Шарлин, были слова о том, смогут ли они встретиться завтра. Уже зная свой распорядок, Уилфред без раздумий ответил «да». Напоследок, уходя в противоположную сторону, мужчина обернулся назад и увидел знакомую картину в сопровождении знакомых ощущений — отдаляющуюся Шарлин, ступающую по жуткой тропе, напомнившей ему представление о возвращении по дороге в саду, в окружении увядших цветов и непроглядного сумеречного горизонта. Поднялся ветер, и на мгновение Уилфреда захватила дрожь, словно он получил маленький разряд током. Когда он обернулся второй раз, Шарлин уже не было. Этой ночью Уиллу приснился удивительно захватывающий сон, во всех аспектах ощутимый гораздо более чувственным, чем можно было представить на самом деле. Он стоял посреди серой пустоши, пропитанной грязью и пылью, и был окружен толпой, устремлённой, как по чьему-то велению, к единой точке — спереди, над десятками голов, виднелась обширная сцена, окружённая площадью с золотистым забором. Уилл понимал, что эта местность предназначена для бурных мероприятий, а потому свободно ступил вместе с остальными, пройдя через высокие двустворчатые ворота. Стоило ему оказаться внутри, как пасмурное небо превратилось в сумерки; благодаря этому в глаза ещё яснее бросилось множество фонарей-гирлянд, развешанных повсюду. Их причудливые формочки с маленькими свечами внутри изображали тыквы, нити которых привязывались к столбам обычных фонарей. Ниже висели простые гирлянды-треугольники ярких цветов. Отблески света позволяли рассмотреть и другие достоинства этого места: так, в отличие от противного пустыря снаружи, оно было ухоженным и чистым. Гладкие каменные тропы проходили по всему периметру, соединяясь с полем вокруг сцены; на ней же располагался небольшой оркестр, готовящийся к выступлению. Кругом стояли шатры с продажей различных вещей, мимо которых то и дело проходили актёры в тематических костюмах. Чем сильнее мужчина вглядывался в обстановку, тем больше подмечал выраженную карнавальность её антуража. Тотчас местность наполнилась людьми, захваченными будоражащей оживлённостью, а врата с грохотом закрылись. Все, как один, в предвкушении глядели на сцену, сгорая от нетерпения в ожидании начала события. И вот лампы по обе стороны от сцены загорелись, и в центр, сияя роскошным чёрно-оранжевым платьем, вышла она — нет, он никак не мог в это поверить — это была сама Шарлин, которую Уилл встретил в саду накануне. Её образ ничуть не изменился с момента прогулки, но выглядел в ином ключе безупречно. Платье, казалось, сверкало, словно вышитое из определённых тканей. Волосы отдавали золотистостью, немного припудренные. В руке Шарлин держала золотую маску, которую поднесла к лицу в процессе оглашения приветствия, обращённого ко зрителям: — Дамы и господа, мы рады приветствовать вас на нашем сегодняшнем маскараде! Вы можете наблюдать, что здесь собрались представители самых разных мастей, проявивших своё мастерство в представленных нарядах, вышитых по лучшим эскизам специально для этого события… Отвлёкшись от слушанья, Уилл впервые обратил внимание на свой костюм. Как и маска, которую тот держал в руке, костюм целиком и полностью сверкал серебром, а на шее располагался небольшой галстук-бабочка. Когда человек снова взглянул на сцену, то Шарлин уже спускалась к нему, пока остальные зрители приступили к празднованию и пустились по разным частям площади. — Ну чего же ты, Уилл, совершенно не узнаешь меня? Не представляешь себе, как я рада видеть тебя здесь. Я сразу увидела тебя со сцены и с нетерпением ждала, когда речь будет окончена. Девушка отодвинула маску, обнажив в полной мере яркие, золотистые глаза. Они переливались в разных оттенках не то от освещения, не то от бурного воображения Уилла, а может и всего вместе — мерцали, сменяясь один за другим. — Как лестно, что ты тоже решил побывать на этом чудесном фестивале. Оглянись вокруг, разве здесь не прекрасно? «Прекрасно» — подумал юноша и взял её за руку. Образы людей источали восторженные крики и бурные разговоры, среди которых, поддаваясь общему настрою, вновь встретившиеся Уилл и Шарлин оживлённо затанцевали. Их движения ритмично отбивали ноты играющего на сцене оркестра, в музыке которого прослеживались торжественные цирковые мотивы. Десятки масок, десятки расшитых карнавальных костюмов и пляшущих перед глазами высоких перьев шляп — всё это мелькало быстрыми отрывками в огромном потоке блеска вместе с головокружительным вращением двух фигур, отплясывающих под руку. Шарлин с ухмылкой продолжала танец, то убирая, то снова прислоняя маску к лицу. Уилл тоже прислонил свою, хитро улыбаясь ей в ответ. Они незаметно двигались по всему периметру; с каждым шагом посторонние на секунду замолкали и расступались, освобождая им дорогу. От головокружения и приятного покалывания мышц к голове юноши прилило небывалое состояние воодушевления, близкое к экстазу. Казалось, Уилл вот-вот был готов лишиться чувств и пойти земле навстречу, однако руки в белых перчатках заботливо придержали его за плечи и снова развернули к себе. Глаза — яркие и желтые. Рыжие припудренные волосы, собранные в высокую прическу. Широкая улыбка, полная восторга. Это стало первым и последним, что Уилл запомнил с предельной ясностью перед тем, как полностью отправиться в небытие. Словно отпечатанная перед глазами цветная фотография, лицо Шарлин посреди колоритного фестиваля плотно внедрилось в его память. Он проснулся, до сих пор видя её перед собой. Сперва так и показалось, но затем бодрствование рассеяло остаточные видения минувшей ночи, оставив Уилфреда томно глядеть в потолок спальни.