Vara kung

Какое-то время они ехали в тишине. За окном проносились зеленеющие поля и отцветающие сады, позолоченные косыми лучами клонящегося к закату солнца. Как хорошо было бы сейчас просто поехать куда-нибудь с друзьями, поесть пиццу, сходить в луна-парк или на весеннюю ярмарку, где пахнет сахарной ватой, хот-догами и кренделями с корицей. Где сияют гирлянды и гремят фейерверки. Где люди могут радоваться простыми вещам. И где нет всего это дерьма. Хотя Симон понимал, что сам во всем виноват. Если бы не его глупые поступки, то всего это, скорее всего, и не было бы. И он понимал, как он виноват перед Вилле, потому что из-за него он влип во всю эту ужасную историю и оказался запертым в рехабе не известно на сколько. С клеймом наркомана на всю его жизнь. Хотя вот Вилле как раз был чист и не связывался с этой дрянью. Не считая одного раза на вечеринке после смерти Эрика. Но потом-то он не принимал. И он точно не заслуживал того, чтобы его считали наркоманом. Симон не мог перестать думать о том, что будет, когда они встретятся с Вилле. Он был готов к тому, что Вилле будет злиться. Симон понимал, что заслуживает этого. Он понимал, что заслуживает даже того, чтобы Вилле с ним расстался. Да, возможно раньше он и не мог его отпустить. Но сейчас… Все могло измениться. Кроме того, не известно, как ему промывают мозги в этом рехабе. Так что Симон вполне мог предположить, что это его последняя встреча с Вилле. И он ужасно боялся этого. Потому что потерять Вилле снова… Это все равно, что умереть. Это даже хуже, чем смерть. Потому что после смерти нет ничего, а после расставания с Вилле будет непрекращающийся бесконечный кошмар, полный одиночества, сожалений и чувства вины. Но в то же время, Симон боялся и того, что они с Вилле будут вместе. Потому что он не знал, достоин ли он… Сможет ли он быть достойным, сможет ли он не натворить снова что-то такое, что втянет Вилле в еще большее дерьмо, чем это. В какой-то момент в этих двух бесконечных неделях он понял, что вообще не знает себя. Он уже не знает, чего от себя ожидать. Он сделал так много глупостей, как с таблетками или с Маркусом. Или с походом в полицию, которого, к счастью, так и не было. Но это мало что изменило в итоге. Что если он сделает еще что-то, что будет считать правильным, но это только навредит Вилле? Что если он причинит ему вред? Симон слишком любил Вилле – он так ясно осознал это – что не мог допустить того, чтобы ему навредить пусть даже из благих намерений. Все эти мысли просто сводили его с ума. Поэтому несмотря на свое нежелание говорить с Августом, он все-таки заговорил первым. – Так о чем ты там хотел поговорить? – спросил Симон, глядя в окно. – О Саре, – коротко ответил Август. – Держись от нее подальше, – зло бросил Симон. – Ты только причиняешь людям боль. Пожалуйста, оставь в покое Сару! – Как интересно ты заговорил, социалист, – усмехнулся Август. – Когда кто-то лез в твои отношения с Вилле ты устроил просто какой-то долбанный цирк. С Маркусом. Со всем этим дерьмом на счет полиции. А теперь ты говоришь мне, чтобы я оставил в покое Сару? Ты не думаешь, что это не твое дело? Не тебе решать, будем мы вместе или нет. – Но и не тебе, – раздраженно ответил Симон. – Вообще-то, мне. И Саре, – сказал Август. – Это наше с ней дело. А не твое. – Так чего ты тогда лезешь ко мне с вопросами? – фыркнул Симон. – Мне не нужно твое разрешение, социалист, – пояснил Август. – Мне нужен твой совет. Вернее… Я хочу больше узнать о ней, чтобы понять, как все исправить. – Никак, – коротко ответил Симон. – Слушай. Послушай меня. Я сейчас оказываю тебе услугу. Везу тебя к Вилле. Хотя, честно признаюсь, я не в восторге от такой компании. Но я это делаю. Да, для Вилле. Но и для тебя тоже. Так вот. Ты можешь не быть таким куском дерьма и поговорить со мной нормально? – судя по тону, Август начал терять терпение. – Ты спросил меня, как ты можешь все исправить. Я говорю тебе – никак, – повторил Симон. – Не потому что я не хочу. И не потому что ты что-то сделал. А просто потому что ты принимаешь. Для Сары этого достаточно. – Но… Я могу бросить. В любой момент. Мне просто это нужно… чтобы закончить школу. Чтобы соответствовать, – Август как будто бы оправдывался перед Симоном. – Все так говорят, – фыркнул Симон. – И что-то я мало знаю тех, кто реально бросил. Так что не лей мне в уши это дерьмо, что ты можешь бросить. Ты не бросишь. И тем более не лей это дерьмо в уши Саре. Она хочет верить тебе. Но она знает, чем это заканчивается. – Что ты имеешь ввиду? – нахмурился Август. – Наш отец, – ответил Симон. – Она ненавидит его. Потому что он наркоман. И он творил ужасные вещи, пока мама не ушла от него. Поэтому, когда Сара осознала, что ты, правда, принимаешь… Для нее все закончилось. Не могу сказать, что жалею об этом. – Твой отец наркоман? – переспросил Август. – Да, – ответил Симон. – И я не хочу об этом говорить. – Ну, он хотя бы жив, – покачал головой Август. – Прости, – Симон не хотел сейчас говорить о таких ужасных вещах. И не хотел напоминать Августу тот кошмар, который он, должно быть, пережил, когда все это случилось. – Так почему ты продолжаешь жрать эти колеса, если ты знаешь, чем это заканчивается? – наконец, не выдержал Симон вдруг навалившуюся на него тишину. – Я не мой отец, – отрезал Август. – Ясно тебе? Просто не лезь в это. – Ну, тогда не спрашивай меня о Саре, – пожал плечами Симон. – Пока ты сидишь на таблетках, она и на пушечный выстрел к тебе не подойдет. И ни я, никто вообще ничего не сможет сделать. Это слишком болезненно для нее. – Я тебя услышал, – процедил Август. После этих слов снова наступила тишина. И Симон снова погрузился в свои мысли о том, что будет дальше. И чем больше он об этом думал, тем страшнее ему становилось. Солнце уже ушло за горизонт, и мир вокруг постепенно стал погружаться в темноту. – Август, – Симон снова заговорил первым. – Да? – откликнулся тот. – Можем мы поговорить с тобой на счет Вилле? – Симон ненавидел себя за это, но он должен был хоть с кем-то поговорить. А так получилось, что из всех людей в мире только Август знал все их тайны. – Со мной? – удивился тот. – Ну, валяй. – Что мне делать? – обреченно спросил Симон. – Что ты имеешь ввиду? – Август посмотрел на него. – Я имею ввиду… Я постоянно творю какую-то хрень, – начал Симон. – О да, вот в этом ты прав! – воскликнул Август. – Можешь заткнуться и дать мне договорить? – попросил Симон. – Хорошо, хорошо. Вещай, глас народа, – ухмыльнулся Август. – В общем… Я… У меня реально такое чувство, как будто я не знаю, кто я. Я делаю то, что мне кажется правильным, но в итоге это оборачивается какой-то долбанной катастрофой. И это… это вредит Вилле. Каждый раз. Каждый долбанный раз это вредит Вилле. Но… Я не могу… Я не должен… Он не заслужил этого, – Симон не знал, как выразить словами то, что он чувствует. – Да уж, он точно не заслужил всего этого дерьма, – хмыкнул Август. – Так к чему ты клонишь, социалист? – Может, мне расстаться с ним? – спросил Симон совсем тихо. На несколько секунд между ними снова повисла тишина. – Долбанный ты кусок тупого социалистического дерьма. Если ты хоть намекнешь Вилле. Если я хотя бы тень этой мысли в твоих глазах увижу. Я тебя грохну. И где-нибудь по дороге в лесу закопаю, – пообещал Август. – У меня даже лопата с собой есть. В багажнике. Так что проблем не будет. Забудь. Выкини нафиг из своей тупой головы эту тупую идею. Он стольким ради тебя пожертвовал. Всем. Ради чего? Чтобы ты сейчас… расстался с ним? Что это за дерьмо? Ты понимаешь, что ты для него значишь вообще? Симон не ожидал услышать от Августа что-то подобное. Почему-то ему казалось, что Август скажет, что это хорошая идея. И тогда, возможно, Симону будет проще это принять. Нет, не потому что он не любил Вилле. Но он не хотел навредить ему еще больше. – Слушай, я… Я все это понимаю… Я понимаю, что он сделал, он мне жизнь спас. И если ты думаешь, что мне не будет от этого плохо, то очень сильно ошибаешься, – Симон попытался объяснить. – Но я лучше буду жить с болью, зная, что с ним все хорошо. Чем я буду жить со страхом навредить ему в любой момент, не то что даже не желая, не понимая, что я могу это сделать. – Почему ты все время говоришь о себе? – фыркнул Август. – А ты не думал, с чем будет жить при этом он? И как будет больно ему? Как будет страшно ему? Ты не думал? Хотя ты вообще не думал, это по твоему лицу видно. Просто… Послушай меня. Все, что он сделал, он сделал потому что хотел быть с тобой. Просто. Прими это уже. Его жертва не должна быть напрасной просто потому что тебе вдруг стало… неприятненько. Черт… Знаешь, я думал о тебе лучше. – Дело не во мне, – вздохнул Симон. – Я знаю, что ему будет больно… Но… Может быть ему так будет лучше? Он просто найдет кого-то… Своего круга, понимаешь? Как Фелис. И он будет счастлив. – Что за дерьмо ты несешь? – фыркнул Август. – Откуда у тебя вообще такие мысли? У тебя. Не ты ли бы за всеобщее равенство? – Просто… я думал, – Симон не хотел говорить Августу, откуда у него появились эти мысли. – Тебе кто-то что-то сказал? – но тот догадался Сам. – Ну… – Симон замялся. – Говори, – потребовал Август. – Дня через три после того, как… Вилле не пришел в школу. Мне позвонил… этот… как его… Ян… Ульрих? – Ян-Олаф, – подсказал Август. – Да, точно, он, – кивнул Симон. – И что он тебе сказал? – Август нахмурился. – Он… он предложил мне деньги. И музыкальную карьеру, – ответил Симон. – И хороший университет. Если я расстанусь с Вилле. – Так вот какова она, цена твоей любви? – фыркнул Август. – Да мне это не нужно! – воскликнул Симон. – Ну то есть… нужно. Но точно не таким путем. Но я хотел сказать не об этом. Может быть, Ян-Олаф прав… Может, Вилле, правда, будет лучше без меня. Я не часть его мира. Я чужой среди вас всех. И я всегда буду проблемой. Можно делать вид, что все хорошо, но ведь в реальности это так. – Пфффффффф, – фыркнул Август. – Один звонок, и ты устраиваешь все это дерьмо тут? Они постоянно пытаются диктовать свои правила. Всем. Мне, Вилле. Теперь и тебе. Теперь ты понял, как ему живется всю его жизнь? Тебя один звонок сломал, а с Вилле это происходит с самого рождения. – Но делать-то мне что? – растеряно спросил Симон. – Вспомни о лопате, – посоветовал Август. – А зачем она тебе вообще? – спросил Симон. – Дорога к охотничьему дому не в лучшем состоянии, – пожал плечами Август. – Возможно, нам придется ей воспользоваться, если застрянем. – Долго еще? – спросил Симон, глядя на телефон. Уже совсем стемнело и кроме дороги в свете фар больше ничего не было видно вокруг. – Не очень. Скоро будет деревня, заедем туда, пока еще магазины открыты, – сказал Август. – Нужно купить чего-нибудь поесть. – Хорошо, – кивнул Симон.