Vara kung

Оставшись с Симоном наедине, Вильгельм как будто бы забыл о цели своего визита. И горечь утраты как будто бы отступила. Это было странное чувство. Странное, легкое и даже головокружительное. Как будто бы, приехав с Симоном в свой родовой замок, он сделал его неотъемлемой частью своей реальности. Он как будто бы вернулся в прошлое, в то счастливое прошлое, где все его близкие и любимые люди были рядом, где еще не произошло ничего плохого, и можно было просто жить без сожалений и чувства вины. Ужин подали в малой столовой, где они обычно ужинали всей семьей за большим дубовым столом на толстых резных ножках. Вильгельм любил прятаться под ним во время игры в прятки. Хотя один раз, в спешке выбираясь из-под стола, он так стукнулся головой о столешницу, что набил себе шишку. – Кто это? – спросил Симон, когда они вошли в столовую. Во главе стола их встречал портрет молодой Оливии Вильгельмины Ульфсон. – Бабушка Ливи, – ответил Вильгельм. – Ну… в молодости. Этот портрет был написан еще до ее замужества. – Ты похож на нее, – вдруг улыбнулся Симон. – Так вот на кого ты все-таки похож! – Что? – Вильгельм удивленно посмотрел на портрет. Он никогда не задумывался о том, похож ли он на кого-то из своих родственников, и никогда не смотрел на них в поисках схожих черт. Хотя, возможно, было в чертах будущей королевы Оливии что-то такое, что он каждый день видел в зеркале. – Что ты имеешь ввиду? – Я долго думал, на кого ты похож из твоей семьи, – ответил Симон. – И вот, теперь понятно. – Не думал же ты, что я приемный, – усмехнулся Вильгельм. Такая мысль показалась ему нелепой. – Ну, нет, – ответил Симон. – Просто иногда дети очень похожи на своих родителей, ну вот прямо одно лицо. А иногда нет. Но при этом они бывают похожи на бабушек, дедушек, или еще кого-нибудь. Ты не очень похож на родителей. И на других родственников, чьи фотки я смог найти. Но ты очень похож на бабушку. – Ну… может быть, – Вильгельма это почему-то очень смутило. Он снова посмотрел на портрет. Он всегда считал Оливию Вильгельмину на этом портрете очень красивой. Но никогда не считал красивым себя. – Давай есть, – он хотел было сесть за стол, но вдруг понял, что стол накрыт только на две персоны. Один прибор был сервирован во главе стола и другой по правую руку. Обычно, когда они ужинали тут всей семьей, место во главе стола под портретом Оливии Вильгельмины оставалось пустым в память о ней, хотя его и сервировали. Дедушка всегда сидел по правую руку, а его брат – дедушка Августа – по левую. Это было традицией. Вильгельм подумал, что, должно быть, об этой традиции забыли, и накрыли стол всего на две персоны, а не так, как обычно. Это было немного печально, но не настолько, чтобы испортить ужин. Пока Вильгельм думал обо всем этом, Симон успел занять место справа и не оставил Вильгельму выбора. – Это и есть еда по традиционным рецептам? – спросил он, разглядывая блюда с картошкой, селедкой, черным хлебом, сыром и зеленью. – Они тут и сыр сами делают, и хлеб пекут, – ответил Вильгельм. – Ну… не прямо здесь. В деревне. И даже мельница там есть, на которой делают муку, из которой пекут хлеб. – Звучит неплохо, – Симон не стал ждать приглашения, и щедро наполнил свою тарелку картошкой, сыром и хлебом, а вот на селедку поглядывал с осторожностью. – Попробуй, – предложил ему Вильгельм. Сам он тоже решил, что излишние манеры сейчас были бы неуместны, а есть хотелось уже просто невыносимо. – Пахнет странно, – Симон подцепил на вилку кусок соленой селедки в соусе из горчицы и сливок и принюхался. – Да ты попробуй, – настоял Вильгельм. – Ладно, – согласился Симон. – Почему бы и нет, – он отправил кусок селедки в рот после чего его лицо сначала вытянулось, а потом приобрело весьма удивленное и восторженное выражение. – Ну что? – усмехнулся Вильгельм. Именно такой реакции он и ждал. – Пахнет это очень странно, – ответил Симон. – Но на вкус вкусно. Прям вкусно. – Жареную тоже попробуй, – предложил Вильгельм, радуясь тому, что блюда его детства пришлись Симону по вкусу. – Кстати, а где остальные? – спросил Симон, когда его тарелка опустела на половину. – Кто? – спросил Вильгельм. – Ну, тут было довольно много народу, мне так показалось, – ответил Симон. – Ну… Мален и остальные телохранители, скорее всего, в отдельном коттедже, – пояснил Вильгельм. – Так уж сложилось, что для охраны всегда был выделен отдельный дом. Если честно, он гораздо более новый и комфортабельный, так что… А смотритель… ну, они никогда не ужинали с нами, так что… – Мне кажется, что это немного не честно, – ответил Симон. – Просто… они живут тут годами и заботятся тут обо всем. Но при этом у них нет права сидеть с тобой за одним столом. – Ну… это не совсем так, – возразил Вильгельм. – Смотритель тоже не живет в замке. У него есть свой дом. Теплый, современный, с горячей водой и электричеством, – Вильгельм кивнул на подсвечники на столе. Свечи в них не горели, на улице было все еще довольно светло несмотря на поздний час, и проникающего в помещение света вполне хватало. – То есть это не для красоты? – Симон уставился на новые свечи в подсвечниках. – Возможно, что нет, – пожал плечами Вильгельм. – Кстати, ты заметил, что горячая вода была еле теплой? – Если честно, нет, – ответил Симон. – Ну, надеюсь, что она нагреется хотя бы через пару часов, – хмыкнул Вильгельм. – В холодный душ мне не хочется… – Даже со мной? – усмехнулся Симон. – Даже с тобой, – кивнул Вильгельм. Когда они почти закончили ужинать, в столовую вошла жена смотрителя. – Ну, как вам ужин? – спросила она, поставив на стол термос и керосиновую лампу. – Все очень вкусно, – Вильгельм не успел ответить, Симон опередил его. – Пахнет странно, но на вкус вкусно! – Все очень вкусно, спасибо, – кивнул Вильгельм. – Только… – он хотел спросить о сервировке, но в последний момент подумал, что это не лучшая идея. – Да, ваше высочество? Что-то не так? – обеспокоенно спросила женщина. – Все хорошо, – Вильгельм покачал головой. – Просто раньше… Стол всегда сервировали на одну персону больше, чем было людей. Одно место, вот здесь, где я сижу, всегда было пустым. – Да, ваше высочество, – жена смотрителя кивнула. – Именно так. Место во главе стола – это место хозяина замка. До вас хозяйкой была госпожа Оливия. Теперь хозяин – это вы. – Формально еще нет, – ответил Вильгельм. Признаться, он был удивлен таким вниманием к традициям. Он явно не ожидал этого. – Формально, – ответила жена смотрителя. – Что ж… Благодарю вас за такое внимание к деталям, – Вильгельм улыбнулся. Сейчас он чувствовал себя довольно странно. Этот замок всегда был просто чем-то из его детства, еще одним воспоминанием. А теперь он стал… его замком? Хотя формально, конечно, нет. По условиям завещания до его вступление в право собственности еще несколько лет. Но уже сейчас, как оказалось, тут его воспринимали как хозяина, и он не очень понимал, что с этим делать. – Я принесла вам горячий сидр, – жена смотрителя похлопала ладонью по крышке термоса. – Ночью тут может быть прохладно. А еще в спальне повреждена проводка, так что там нет света… К сожалению, это выяснилось только вчера, и мы не успели это исправить. – Ничего страшного, – заверил ее Вильгельм. – Спасибо. – Да… вот, – она положила рядом с термосом листок бумаги. – Номер нашего телефона. Аппарат есть в холле. Если что-то случится, звоните в любое время. Мобильная связь тут может не работать, но проводной телефон в порядке. – Спасибо, – повторил Вильгельм. – Ну что ж, доброй ночи, – жена смотрителя кивнула. – Да… Если хотите задержаться за столом, посуду можете оставить, утром я все уберу. – Мы уже почти закончили, но вы можете идти отдыхать, – сказал Вильгельм. – Не надо нас ждать. – Благодарю, – женщина кивнула и вышла из комнаты. – Погоди, – Симон посмотрел на Вильгельма, когда жена смотрителя ушла. – А в замке, кроме нас, вообще кто-то есть? – Вероятно, нет, – пожал плечами Вильгельм. – В смысле… то есть вообще никого? – удивленно спросил Симон. – Я думаю, что вообще никого, – ответил Вильгельм. – То есть мы тут вообще одни? – повторил Симон. – Ну да, – кивнул Вильгельм. Он понимал это удивление Симона и разделял его в какой-то мере. Вильгельму редко удавалось остаться одному, так, чтобы рядом не было ни друзей, ни родственников, ни охраны, ни каких-то еще людей, таких как его одноклассники, учителя или тренеры. И это было странное чувство. Рядом с Симоном оно не было ни тягостным, ни гнетущим. Скорее, наоборот, как будто перед ним открылась некая тайная свобода, которая до этого могла существовать только в его воображении. – Может, свечи зажечь? – предложил Симон. – Типа… романтика и все такое… – Когда у нас в ванной не окажется горячей воды, ты почувствуешь, что такое романтика, – усмехнулся Вильгельм. – Ой, ладно, когда мы ночевали в заброшенном доме в Хиллерска, там вообще воды не было, – отмахнулся Симон. – Мы там пробыли всего несколько часов, – Вильгельм встал из-за стола, чтобы поикать спички в ящиках комода. – Слушай, а раньше тут тоже не было электричества? – спросил Симон. – Я имею ввиду, когда вы приезжали всей семьей. – Было, – ответил Вильгельм. – Но свечи обычно все равно зажигали, – он, наконец, нашел спички. – Кстати, – он чиркнул спичкой о шершавую боковину коробка и на ее кончике вспыхнуло яркое пламя. – Я не знаю, сейчас, может быть, плохо видно, но ближе к дальнему концу стола дерево отличается по цвету, – Симон тут же встал, чтобы посмотреть. – Ну, вообще заметно, – он провел ладонью по отполированной деревянной поверхности. – А это ты к чему? – Однажды после ужина мы с Эриком и Августом играли в догонялки вокруг стола, – стал рассказывать Вильгельм. Он не вспоминал эту историю много лет, но сейчас ему захотелось ее рассказать. – Не знаю, почему нам разрешили. Но тут взрослые обычно были не такими строгими как дома… В общем, убегая от Эрика, Август так налетел плечом на угол стола, что один из подсвечников опрокинулся, и от свечи загорелся стол. Возможно, там как раз масло пролили. И пока огонь потушили, выгорела довольно приличная часть столешницы. Ее потом отреставрировали. А Август… В общем, он очень сильно ушиб плечо. Синяк был просто огромный. Но несмотря на то, что с нами всегда ездил медик, он не мог так просто сказать, это просто ушиб или трещина. И Августа нужно было везти на рентген. Решили, что лучше всего ехать в ближайшую больницу утром. Она не круглосуточная. Но всю ночь кто-то должен был дежурить с Августом и следить, чтобы он не повернулся во сне на бок. Ему вкололи обезболивающее, так что он мог и не почувствовать. Взрослые решили дежурить по очереди. Ну, и мы с Эриком, конечно, тоже остались, хотя нас и отправляли спать. Но для нас это было, скорее, приключение. Хотя Эрик был постарше, может, он и волновался. Но мне было тогда года три или четыре, и я не особо понимал, в чем вообще смысл. Ну и, конечно, я почти сразу уснул. А в больнице выяснилось, что с Августом все в порядке. Так что пострадал только стол. – А он орал, когда ударился? – спросил Симон. – О, да, – кивнул Вильгельм. – И когда ему делали укол. Во второй раз даже больше. – Так ему и надо, – засмеялся Симон. – Да ладно, он же тогда был еще просто ребенком, – Вильгельму вдруг стало немного обидно из-за такой реакции Симона. – Прости, – Симон виновато посмотрел на него. – Август не такой и плохой… Возможно… – Ну… По крайней мере, он не был плохим. В детстве. Мы все дружили, – пожал плечами Вильгельм. – Просто потом все изменилось… Они просидели за столом еще не меньше часа. За одной историей последовала другая, и третья, и пятая. Кажется, у Вильгельма их хватило бы на целую книгу. Что-то он помнил сам, что-то знал по рассказам взрослых. Возможно, не все в них было достоверно, но это было не так уж и важно. Как было не важно, кто и когда разбил китайскую вазу династии Тан, и кто нашел потерянный много лет назад бабушкин медальон, кто придумывал самые опасные игры и кого дедушка угощал самыми вкусными конфетами. Веселья, забав и неприятностей всем доставалось поровну, они все были всегда заодно. Они были семьей, и сейчас Вильгельм все сильнее скучал по этим давно ушедшим временам, которые он уже точно никогда не сможет вернуть. – Может, все-таки, уберем посуду? – предложил Симон, когда оба почувствовали, что бороться со сном становится все сложнее. – Давай, – согласился Вильгельм. – Если я вспомню, где кухня. – Пойдем тогда сначала найдем кухню, – хмыкнул Симон. Кухню пришлось искать с керосиновой лампой, чтобы не садить телефоны окончательно. Потому что зарядить их получится только завтра. Она оказалась не очень далеко, но чтобы ее найти, пришлось поплутать. Пустые темные коридоры навевали еще больше воспоминаний о детских приключениях. И Вильгельм подумал, что неплохо было бы приехать сюда летом, на недельку. Где-нибудь в августе. И лучше с компанией. Быть принцем, может, и не привилегия, а вот герцогом – вполне. – Ух, как в Аббатстве Даунтон, – воскликнул Симон, когда они, наконец, нашли кухню. – Ты смотрел Аббатство Даунтон? – Вильгельм искренне удивился. – Сара смотрела, – ответил Симон. – Ну, и я видел несколько серий. А посуда тут прямо медная? – он забрал у Вильгельма лампу и поднес ее к стене, освещая развешанные на крючках кастрюли, сковороды и другую утварь. – Думаю, да, – пожал плечами Вильгельм. Он никогда особо не интересовался кухней. – Круто, – восхитился Симон. – Интересно, в ней все также готовится, как и в обычной, или нет… – А ты умеешь готовить? – снова с удивлением спросил Вильгельм. – Ну… не то чтобы… Но иногда мне приходится, – ответил Симон. – Вернее, раньше приходилось, когда мама задерживалась на работе. – Я не знал… А что ты умеешь готовить? – спросил Вильгельм. – Могу пасту сварить… Или сделать омлет, – пожал плечами Симон. – Я вот только бутерброды умею делать, – хмыкнул Вильгельм. – Ну, тебя и не оставляли без ужина, когда твоя мама задерживалась на работе, – усмехнулся Симон. На кухне они нашли тележку для сервировки, так что смогли убрать всю посуду за один заход. И даже загрузили посудомойку. Посуда тут была антикварная, а вот посудомойка вполне современная. И даже свет был, хотя это они поняли только, когда пришли во второй раз уже с посудой. И раз уж так, то решили и телефоны немного подзарядить, пока была такая возможность. К тому же в холодильнике нашлось мороженное. – А что вы устраивали во время ваших совместных ночевок? – спросил Симон, когда они, наконец, направились в спальню. – Не может же быть, что вы просто спали… – Ну… лакричную историю ты уже знаешь, – усмехнулся Вильгельм. – Лакрично-блевотную, ты хотел сказать, – засмеялся Симон. – Тебе не надоело? – хмыкнул Вильгельм. – Никогда не надоест, – заверил его Симон. – Так что вы устраивали? – Ну… Мы строили замки из подушек, матрасов и одеял, – ответил Вильгельм. – Ели всякие вкусняшки, которые получалось стащить с кухни или из буфета. Рассказывали страшилки. Самое прикольное – это были страшилки. Самые страшные всегда рассказывал Эрик. У них с Августом было что-то вроде соревнования, а судьей вроде как был я. Чьей истории я больше испугаюсь, тот и победил. – И что, Август никогда не побеждал? – хмыкнул Симон. – Ну, почти, – ответил Вильгельм. – У Эрика истории всегда были страшнее. Или он их просто страшнее рассказывал. – Так вот почему ты любишь ужастики, – ответил Симон. – Ну, я не то чтобы их прямо люблю, – пожал плечами Вильгельм. – Но вообще да. – Давай построим замок из подушек и посмотрим ужастик с телефона, – предложил Симон. – Прикалываешься? – Вильгельм посмотрел на него с удивлением. – Вообще нет, – покачал головой Симон. – Ладно ужастик, но замок из подушек? Тебе что, пять? – нахмурился он. – Да ладно, ну прикольно же, – засмеялся Симон. – У нас и вкусняшки есть, – он продемонстрировал Вильгельму термос с горячим сидром, который они забрали из столовой. – А вообще… Почему бы и нет… – пожал плечами Вильгельм. Почему бы и нет? Кто сказал, что он слишком взрослый для того, чтобы устраивать посиделки в замке из подушек? Впрочем, ужастик они так и не досмотрели – уснули раньше. Прямо в своем укрытии из одеял. Это был очень долгий день, почти бесконечно долгий, наполненный воспоминаниями о прошлом и событиями, которые станут такими же теплыми воспоминаниями в будущем. Вильгельм был в этом уверен.