Глава 4.
26 ноября 2022 г., 11:40
***
4. Пометьте её своим запахом
Тэхён проснулся от настойчивых звуков, доносящихся с кухни. В выходной день, когда можно было наконец выспаться, кто-то решил нарушить его покой. Он с недовольным стоном перевернулся на другой бок, пытаясь игнорировать шум посуды и приглушённую музыку. В голове ещё стоял лёгкий гул после вчерашнего вечера в клубе, а воспоминания всплывали обрывками: горячие тела, сливающиеся в танце, сбивчивое дыхание в такт музыке, и дрожащие руки Чонгука, который снова позволил себе быть таким уязвимым. С трудом поднявшись с кровати, Тэхён потянулся, чувствуя, как мышцы ноют после вчерашнего танца, и медленно направился к кухне. В дверном проёме он замер, наблюдая за открывшейся картиной: Чонгук стоял у плиты в просторной белой футболке, которая мягко спадала с одного плеча, обнажая линию ключицы. Почти обтягивающие шорты из мягкой ткани, казалось, были специально сшиты для того, чтобы сводить с ума — они едва доходили до середины его аппетитных бёдер, оставляя открытыми соблазнительные участки кожи. Тэхён не мог отвести взгляд от этой картины: при каждом движении Чонгука играли мускулы, а свет ловко скользил по плавным изгибам, подчеркивая каждый контур. Воздух будто сгустился, наполняясь томным желанием, когда он представил, как его губы прикасаются к этой нежной коже, оставляя на внутренней поверхности бедра багровые следы — немые свидетельства его страсти. В сознании поплыли сладкие фантазии, как кожа под его прикосновениями розовеет, как вздрагивают эти аппетитные ноги, а пальцы Чонгука бессильно впиваются в простыни... Едва оторвав взгляд от соблазнительных бёдер, Тэхён поднял глаза выше — и замер. На шее Чонгука, чуть ниже линии челюсти, проступали слабые, но заметные следы — те самые отметины, которые он оставил в порыве страсти. При виде этих засосов что-то тёплое и приятно щемящее сжалось у него в груди — смесь вины и странного удовлетворения от того, что на теле лучшего друга остались следы его прикосновений. Он бесшумно подошёл сзади, дав себе секунду, чтобы просто полюбоваться гибкой линией его спины, а затем медленно, почти ритуально обнял Чонгука за талию, прижавшись лицом к его шее. Губы невольно прикоснулись к тому самому участку кожи, где проступали свежие засосы, оставленные им же. Чонгук резко замер, его тело напряглось, словно готовое к отпору, и Тэхён почувствовал, как под его ладонями мгновенно окаменели мышцы. — Хён… — голос прозвучал неуверенно, почти испуганно, и Тэхён почувствовал, как учащённо забилось сердце младшего. — Ты против? — прошептал он, проводя носом по линии подбородка, вдыхая любимый аромат. Он отчаянно надеялся, что не переступает хрупкие границы, установленные после вчерашнего вечера. Хотя с момента их последней близости прошло не так много времени, он уже успел соскучиться по этому ощущению единения, по теплу его кожи и по тому, как их тела идеально подходят друг другу, словно части сложного пазла. Он услышал, как дыхание Чонгука перехватило, а затем последовал медленный, немного дрожащий выдох, который показался Тэхёну вечностью. Ким уже начал сомневаться в своём порыве, его пальцы инстинктивно ослабили хватку, готовые отпустить, если последует малейший протест. Каждая клетка его тела ждала — надеялась и боялась одновременно — какого-либо знака, любого движения, которое расставило бы всё по своим местам. — Неважно, глупо было спрашивать, — он начал отстраняться, чувствуя, как по щекам разливается жар смущения. Его руки ослабили хватку, и он сделал шаг назад, создавая между ними дистанцию. Внутри всё сжалось от горького предвкушения отказа, от мысли, что он снова слишком поторопился, слишком многого захотел. Но в этот момент Чонгук развернулся, его пальцы схватили край футболки Тэхёна, не давая тому уйти окончательно. Это движение было резким, почти отчаянным, выдававшим внутреннюю борьбу, кипевшую в младшем. — Подожди, — его голос прозвучал тихо, но настойчиво, заставляя Тэхёна замереть на месте. — Я... я не против. Правда. Тэхён замер, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Он видел, как карие глаза Чонгука смотрят на него со странной смесью страха и надежды, и это зрелище было одновременно мучительным и прекрасным. В этих глазах он читал ту же неуверенность, то же смятение, что терзали его самого. — Ты уверен? — Тэхён внимательно изучал его лицо, ища малейшие признаки дискомфорта. Его пальцы дрожали, всё ещё ощущая на кончиках тепло кожи Чонгука. — Тебе не обязательно потакать всем моим прихотям. — Хён, пожалуйста, — прошептал Чонгук, и его взгляд стал умоляющим. Легкий румянец залил его щеки, когда он наклонил голову, обнажая шею со свежими засосами. Его пальцы нервно теребили край собственной футболки, выдавая смущение. Тэхён не удержался от резкого вздоха, когда его ладони скользнули под мягкую ткань футболки, коснувшись горячей кожи спины. Он начал нежно оглаживать тело Чонгука, чувствуя, как под его пальцами вздрагивают напряженные мышцы. Чонгук прикусил губу, пытаясь скрыть дрожь, пробежавшую по его телу, но предательский румянец на шее и кончиках ушей выдавал его с головой. — Ты такой милый, — прошептал Тэхён, проводя носом по линии шеи и ключиц Чонгука, вдыхая его уникальный аромат с новыми, еле заметными сладкими нотками, которые появлялись только в моменты возбуждения.. — Когда ты краснеешь, я просто не могу устоять. Чонгук смущенно попытался прикрыть лицо ладонью, когда из его губ вырвался стон. Его уши горели румянцем, а ресницы нервно вздрагивали — он явно не мог справиться с нахлынувшими чувствами и стыдился собственных реакций. Ким мягко поймал его руку, не давая спрятаться, и поднёс к своим губам. Он задержал поцелуй на тонкой коже запястья, чувствуя под губами учащённый пульс Чонгука. Затем медленно опустил его руку, отпустив её, чтобы своей ладонью вновь обвить талию Чонгука. Этот плавный переход от нежности к явному желанию обладания заставил Чонгука тихо ахнуть, его спина непроизвольно выгнулась, прижимаясь к Тэхёну ещё теснее. — Не прячься, — попросил Тэхён, чувствуя, как его сердце наполняется нежностью. Его губы скользнули по чувствительной коже у основания шеи, вызывая новую волну смущенной дрожи у младшего. — Тебе нравится пахнуть мной, малыш? — Да... — простонал Чонгук, его голос прерывался от нахлынувших чувств. — Мне тоже нравится, когда ты пахнешь мной, — тихо признался Тэхён, его пальцы невольно сильнее сжали талии Чонгука. Терпкий шлейф выдержанного виски, исходивший от Тэхёна, вплетался в насыщенный, горьковато-сладкий аромат темного шоколада Чонгука. Эта гремучая смесь наполняла воздух напряжённой чувственностью, словно невидимая искра, готовая в любой момент вспыхнуть пламенем. Внезапно Тэхён без усилий поднял Чона на ближайшую свободную толешницу, вызвав удивлённый вздох. Но этот звук быстро перерос в счастливый смех, когда Чонгук инстинктивно обхватил его бёдрами, притягивая ближе. — Торопишься? — промурчал Тэхён, проводя носом по чувствительной линии подбородка, наслаждаясь тем, как Чонгук вздрагивает от каждого прикосновения. Его руки скользили вверх и вниз по мягким, но упругим бёдрам Чонгука, время от времени сжимая их. Тэхён прижался лбом к его виску. В этом простом жесте было больше нежности, чем во всех несказанных словах. Но в глубине души Тэхён не мог отогнать сомнения: а что, если Чонгук просто позволяет ему это из жалости? Или, что хуже, использует его, чтобы вызвать ревность у кого-то другого? Ведь Чонгук всегда был популярен, вокруг него постоянно крутились поклонники... — Хён... — нежно прошептал Чонгук, но теперь в его голосе слышалась не неуверенность, а доверие и лёгкая надежда. — Не останавливайся... Тэхён прикоснулся губами к его ключице, чувствуя, как тело под ним расслабляется. — Ты прекрасен, — прошептал он, покрывая поцелуями каждую отметину на его шее. Чонгук лишь тихо вздохнул в ответ, его пальцы легли на спину Тэхёна, прижимая его ближе. Тэхён глубже вдохнул его аромат, пытаясь запомнить этот момент. Даже если завтра всё изменится, даже если Чонгук найдёт того, кто действительно заслуживает его внимания, эти мгновения навсегда останутся в его памяти. Он знал, что должен остановиться, пока не стало слишком поздно, пока его сердце не разбилось окончательно... но не мог. Быть рядом с Чонгуком, даже таким образом, было лучше, чем вовсе потерять его. Но в глубине души он продолжал надеяться, что когда-нибудь между ними действительно может что-то сложиться. Эта надежда была одновременно и утешением, и пыткой.***
Дни проходят, большинство из них без Чонгука, но они продолжают обнюхивать друг друга всякий раз, когда появляется свободное время. Обычно это происходит в те редкие ночи, когда Тэхён все еще не спит и учится, а Чонгук возвращается домой поздно после тренировки. Чон уходит в спортзал задолго до того, как Тэхён просыпается на занятия. Иногда глаза Кима распахиваются, когда на улице еще темно, а шаги Чонгука направляются к входной двери, цифры на его будильнике показывают, что сейчас только шесть часов. Так что у Тэхёна тоже нет свободного времени. Философия все еще сложно даётся, но не сложнее, как его исследовательская работа по истории искусств. Заглянув в телефон, он видит сообщение от Чимина: «Как ты?» Вопрос кажется неожиданным. Они вчера обсуждали график Чонгука, и Тэхён не понимает, почему разговор вдруг переключился на его состояние. «Выжимаю себя как лимон.» Почти сразу же добавляет второе сообщение: «Завален заданиями по уши». Ответ приходит мгновенно: «Кафе у универа, 17:30. Без опозданий». Пальцы сами тянутся написать «не смогу», но чувство вины накатывает стремительной волной. Он вздыхает, стирает отказ и набирает новое сообщение.***
Чимин с улыбкой смотрит на экран телефона, когда Тэхён входит в кафе. Вероятно, он пишет Намджуну — их переписка кажется бесконечной. Ким бесшумно подходит к столику и опускается на противоположный стул, с наслаждением чувствуя мягкость сиденья после долгих часов, проведенных за неудобной библиотечной мебелью. Перед ним уже стоит кружка с дымящимся напитком — Чимин помнит, что Тэхён предпочитает горячий шоколад. Поблагодарив друга и обменявшись приветствиями, Тэхён осторожно делает глоток. Он с наслаждением мычит, когда сладкий горячий шоколад обволакивает его язык, на мгновение затмевая всю усталость и напряжение последних недель. Разговор течет легко, как всегда с Чимином, и Тэхён снова мысленно благодарит друга за то, что тот вытащил его из библиотеки, ставшей ему вторым домом. Хотя тревоги о учебе и Чонгуке не покидают его полностью, приятно осознавать, что в это напряженное время он не один. Есть что-то исцеляющее в простом человеческом общении после дней, проведенных в одиночестве с книгами и конспектами. — Как ты вообще живешь? — спрашивает Чимин, наблюдая, как Тэхён снова тянется к кружке. — Ты выглядишь так, будто не спал неделю. Тэхён лишь пожимает плечами: — Философия не сдаст себя сама. А искусствоведение... Лучше не спрашивай. В какой-то момент экран телефона Чимина загорается. Тэхён не хочет подсматривать, правда не хочет, но его взгляд непроизвольно скользит по уведомлению от Чонгука, прежде чем экран гаснет. Он понимает, что Чимин заметил его взгляд, и чувствует легкий румянец на щеках. — Кстати, Чонгук говорил, что ты занимаешься с ним ботаникой, — произносит Тэхён, в основном чтобы заполнить паузу и перевести разговор на безопасные рельсы. К его удивлению, Пак весело фыркает, и его глаза забавно блестят. — Репетиторство? Вряд ли это можно отнести к биологии. Если только мы не говорим о ботанике в метафорическом смысле. — Что ты имеешь в виду? — брови Тэхёна сдвигаются, он ставит кружку на стол с легким стуком. — Он приходил ко мне за советом насчет отношений, — объясняет Чимин, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Кажется, он немного завидует тому, что у нас с Намджуном ушло всего месяц на то, чтобы сойтись, пока он борется со своими чувствами уже больше года. Тэхён поперхнулся, делая очередной глоток горячего шоколада. Больше года?! Чонгук влюблен?! Эта мысль кажется такой нереальной, что он сначала думает, не шутит ли Чимин. Но выражение лица друга говорит об обратном. В голове проносятся возможные кандидатуры. Может быть, Джей? Но Чонгук не упоминал о нем с той вечеринки, так что Ким давно исключил этот вариант. Сам Чимин? Но Чонгук уверял, что ничего к нему не чувствует, да и сейчас он явно с Намджуном. Тэхён не знает, кто бы это еще мог быть, ведь Чонгук больше ни о ком не рассказывал. Разве что кто-то из команды или однокурсник. Может, тайный роман, о котором Ким и не подозревал? Эта мысль заставляет что-то болезненно сжаться в его груди. Он игнорирует, как сжимается его нутро при мысли, что в моменты их близости Чонгук думал о ком-то другом. Неужели Чон представлял на его месте кого-то еще, когда его пальцы были в его рту, когда они танцевали в клубе? Может, поэтому Чонгук так прижимался к нему? Эти мысли теперь кажутся отравленными, и Тэхён чувствует, как знакомое тепло шоколада в его желудке превращается в что-то тяжелое и неприятное. Этому не должно быть так больно. Это не должно иметь значения — в конце концов, они просто друзья, верно? И все же Ким ненавидит чувствовать себя заменой, временным заполнителем пустоты. — Больше года? — переспрашивает Тэхён, делая еще один глоток, чтобы смыть ком в горле. Его голос звучит хрипло, и он надеется, что Чимин не заметит, как его рука дрожит. — Он назвал имя? — Нет, но это и не нужно. Это и так очевидно, — Чимин усмехается и качает головой, как будто говорит о чем-то само собой разумеющемся. Как, черт возьми, Тэхён мог не заметить то, что Чимин понял за пару месяцев дружбы, тогда как он был лучшим другом Чонгука больше года? Что это говорит о нем? Может, он настолько плохой друг, что не видел, что творится в сердце самого близкого человека? — Так кто же это? — звучит грубее, чем он хотел. Тэхён сжимает кружку так сильно, что костяшки пальцев белеют. — Ты сейчас серьезно? — Чимин смотрит на него с недоверием, его брови взлетают почти до линии волос. — Конечно. Он мне ничего не говорил, — Ким закатывает глаза, пытаясь скрыть нарастающую панику под маской раздражения. — Ты просто слепой, Тэхён-а, — Чимин качает головой с улыбкой, и Тэхён чувствует себя оскорбленным. Почему все вдруг стали считать его слепым? — Вспомни ночь в клубе. Ответ там. Тэхён пытается, но ничего не приходит на ум. Чонгук большую часть вечера танцевал с Намджуном и Хосоком, а когда нет — с ним самим. Возможно, был кто-то, кого Ким не заметил, на кого Чонгук смотрел, кого он упустил из виду... Он лихорадочно перебирает в памяти лица, но все тщетно. — Чонгук танцевал со мной, чтобы заставить его ревновать? — вырывается у него, глаза расширяются, когда острая, жгучая ревность пронзает грудь, как нож. Мысль о том, что он был всего лишь инструментом в чужом любовном плане, унизительна и болезненна. — Господи, ты безнадежен, — стонет Чимин. Его плечи вздрагивают от смеха или отчаяния — Тэхён не может определить. — Но даже если так, почему это так тебя задевает, а? Вы же не встречаетесь. Какая разница? — Потому что я хочу, чтобы он был только моим! — Тэхён с силой бьет кулаком по столу, заставляя кружки подпрыгнуть. Он тяжело дышит, пытаясь успокоиться, но волна эмоций слишком сильна. — Я... я не могу вынести мысли, что он смотрит на кого-то еще, думает о ком-то другом... Внезапное признание не приносит облегчения, лишь оставляет горький привкус и чувство уязвимости. Он только что выдал свою самую большую тайну, и теперь не может забрать ее обратно. Он влюблен в Чонгука. Кажется, невозможно не влюбиться в такого человека, как он — красивого, целеустремленного, нежного. Однако осознание настигает его с силой удара, от которого перехватывает дыхание и земля уходит из-под ног. Мысль о поцелуе с лучшим другом больше не заставляет его отшатнуться — напротив, это все, чего он хочет. Он хочет снова танцевать с Чонгуком, обнимать его, говорить, какой он красивый и милый, говорить, что в нем есть все, что Тэхён так обожает — его упрямство, его преданность, даже его привычка оставлять мокрые полотенца на полу. Но он не может, потому что Чонгук не отвечает ему взаимностью. Он влюблен в кого-то другого и, видимо, не доверяет Тэхёну настолько, чтобы рассказать об этом. Эта мысль ранит больше всего — что он не заслужил такого доверия, несмотря на всю их близость. Он перебирает в памяти все, что происходило между ними с тех пор, как Тэхён начал следовать тому дурацкому руководству. Он думал, что это были знаки взаимности — нежные прикосновения, долгие взгляды, то, как Чонгук искал его в толпе. Очевидно, он просто слишком увлекся и видел то, что хотел видеть. — Я люблю Чонгука, — тихо бормочет Тэхён, бессильно опуская плечи. — Но... И что? Он не любит меня. Чимин смотрит на него с разочарованием, но в его глазах также есть и сочувствие. — Ты разобрался в своих чувствах, и это хорошо. Но хватит уже так слепо игнорировать чувства Чонгука, иначе нам с Намджуном, возможно, придется запереть вас двоих в одной комнате, пока вы не разберетесь. — Чимин наклоняется вперед, его выражение становится серьезным. — Не отступай, ладно? Поговори с ним. Серьезно, Тэхён, иногда самые очевидные вещи — самые сложные для восприятия.
