Глава 3.
13 ноября 2022 г., 13:00
***
После того злополучного вечера с шоколадом в гостиной между ними повисла тягостная, гнетущая тишина, растянувшаяся на несколько долгих дней. Чонгук стал мастером маскировки — он либо бесшумно исчезал в своей комнате, притворяясь невидимкой, либо проводил часы в университетском спортзале, вымещая непонятную агрессию на боксёрской груше. Ким ловил себя на том, что по десять раз на дню прокручивает в голове тот момент, сгорая от стыда и сожаления. Как он мог допустить, чтобы всё зашло так далеко? Разве кормление лучшего друга кусочком шоколада должно было обернуться такой ледяной стеной отчуждения? Когда он рассказал Чимину, что случилось, он старался не вдаваться в подробности, например, упуская тот факт, что Чон может производить смазку, и тот факт, что в какой-то момент тот пускал слюни на его пальцы. Он рассказал, что они с Чонгуком попали в затруднительную ситуацию, из-за которой им было неловко рядом друг с другом, и ему нужна помощь, чтобы сделать это менее неловким. Очевидно, что Чимин пытался предположить, что могло произойти, и, вероятно, уже понял, что произошло что-то неуместное, но, к счастью, не озвучил свои мысли. Тэхён знает, что никогда не разрушит невинность их макнэ. Тем не менее, если судить по тому, как Чонгук сосет пальцы, как член, то последнее, что есть у Чонгука - это невинность. Ему по-прежнему приходится воздерживаться от возбуждения всякий раз, когда он проигрывает в уме звуки Чонгука, который давится и чавкает. Чимин на другом конце провода мягко вздохнул. Сквозь тишину Тэхён почти физически ощущал, как тот всё понимает, но, к счастью, не стал лезть в душу. — Может, тебе стоит сначала просто вернуть всё как было? — предложил он осторожно, его голос звучал успокаивающе. — Обсудить случившееся можно и позже, когда вам обоим станет комфортнее. Просто создай для него безопасное пространство, Тэхён-а. Без намёков и лишнего давления. Тэхён поблагодарил его, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования. Ему хотелось конкретного волшебного рецепта, но Чимин, как всегда, был прав. Истина, как это часто бывает, оказалась одновременно и проще, и сложнее.***
Прошла целая вечность — или всего лишь неделя, что в сложившейся ситуации было одно и то же, — прежде чем Тэхёну удалось выманить Чонгука из его убежища. Он заманил его в гостиную обещанием посмотреть новую, разрекламированную дораму и самым большим вёдром попкорна, какое только можно найти в Сеуле (на этот раз он благоразумно умолчал о шоколадных батончиках). Когда Чонгук, робко устроившись на противоположном конце дивана, словно готовый в любой момент сорваться с места, понял, что Тэхён не собирается поднимать щекотливую тему, с него будто свалился тяжёлый груз. Его плечи, до этого напряжённые, наконец расслабились, а на лице постепенно проступила та самая, немного застенчивая, но такая родная улыбка, от которой у Тэхёна всегда теплело на душе. Они снова болтали о ерунде, спорили из-за выбора сериала и пинали друг друга ногами, как это бывало в самые лучшие их дни. Возвращение к привычной норме было настоящим бальзамом для израненной души Тэхёна. Пока он не ловил себя на том, что его мысли, словно непослушные щенки, снова и снова убегали в опасном направлении. Его воображение, подпитываемое живым воспоминанием о влажном тепле губ Чонгука на его пальцах, начинало рисовать картины, от которых по щекам разливался жар. Он представлял Чонгука в тот самый, для альфы период... его тело, гибкое и послушное, изнывающее от невысказанной потребности... в своем альфе, истекая смазкой... свои собственные пальцы, скользящие вглубь, нежно подготавливая его к чему-то большему, к чему-то настоящему... Нет! Он яростно тряс головой, пытаясь стряхнуть эти порочные образы, словно назойливых мух. Чонгук был его лучшим другом. Не объектом его внезапно проснувшихся похотливых фантазий. Однажды вечером, сидя за своим ноутбуком в тишине собственной комнаты, Тэхён с отвращением и любопытством одновременно снова открыл злополучный блог. Его пальцы замерли над клавиатурой, готовые раз и навсегда удалить предательскую закладку и стереть из памяти это дьявольское руководство. Но что-то, какое-то упрямство, заставило его прокрутить страницу чуть дальше. «3. Дайте ей свою одежду». Он медленно прочёл описание: «Это даст вашей омеге постоянное чувство безопасности и комфорта, даже если вас нет физически рядом». Это... не звучало так уж опасно. Никаких кормлений с руки, никаких двусмысленных прикосновений. Просто одежда. Простой кусок ткани. Он мог бы попробовать. Скрестив пальцы на удачу и с глупой надеждой в сердце, Тэхён закрыл браузер. Миссия, как ни крути, продолжалась.***
Тихая комната в университетской библиотеке с дубовыми столами и запахом старых книг казалась безопасным нейтральным пространством. Солнечный свет, тёплый и бархатный, заливал комнату, окрашивая книжные корешки и страницы конспектов в медовые оттенки. Тэхён, уткнувшись в развалины своих заметок по истории искусства, отчаянно пытался найти вдохновение для новой исследовательской работы. Напротив, развалившись в мягком кресле, как кот на подоконнике, сидел Чонгук. Вместо того чтобы репетировать свою предстоящую презентацию по биологии, он с видом величайшего стратега, планирующего захват мира, уставился в свой телефон. Его брови были сведены, а пухлые, словно спелые ягоды, губы недовольно поджаты. — Ты в порядке? — наконец не выдержал Тэхён, отрываясь от изображения какой-то возрожденческой мадонны. — У тебя лицо, будто ты решаешь судьбу галактики, а не переписываешься с кем-то. Чонгук вздрогнул, словно его поймали на месте преступления, и несколько раз быстро моргнул, прежде чем кивнуть. — Да, просто... пишу другу. «Другу?» Тэхён насторожился, как сторожевой пёс. Чонгук редко упоминал кого-то за пределами их тесного, проверенного временем круга. В голове тут же всплыли образы: ухмыляющийся Джей, который уже однажды пытался увести Чонгука; милый и обаятельный Чимин, с которым у них явно были общие интересы. — Понятно, — произнёс он, стараясь, чтобы его голос звучал максимально нейтрально и непринуждённо. — Это... Чимин, — тихо, почти шёпотом, добавил Чонгук, покусывая свою нижнюю губу и бросая на Тэхёна быстрый, неуверенный взгляд из-под длинных тёмных ресниц. Сочетание имён «Чимин» и «Чонгук» в одном предложении вызвало в груди Тэхёна новую волну того самого колючего, неприятного чувства. Он отлично помнил, как Чонгук яростно отрицал какую-либо влюблённость в омегу, но теперь эта новая картина — они, переписывающиеся, возможно, сближающиеся на почве общих интересов — снова неприятно скрутила его изнутри. Каждая мысль о том, что Чонгук может быть с кем-то другим, причиняла физическую боль. И он молчал, загоняя свои чувства глубоко внутрь, потому что страх быть отвергнутым и потерять его навсегда был сильнее любой надежды. — Дай угадаю, он обучает тебя ботанике? — он заставил свои губы растянуться в подобие беззаботной улыбки. — Да, вообще-то, именно этому, — Чонгук заметно оживился, его пальцы снова залетали по экрану с новой энергией. — Он просто невероятно умный, я не понимаю, как наш профессор... — Кстати, о профессоре, — мягко, но настойчиво прервал его Тэхён, — разве у тебя скоро не должна быть та самая презентация? Лицо Чонгука исказилось в самой настоящей маске чистого, неподдельного ужаса. — Чёрт! — резко поднимаясь с кресла, Чонгук неловким движением расплескал холодный кофе из почти полной чашки. Коричневые капли разлетелись по белоснежному рукаву водолазки, образуя уродливые разводы. — Блять! — он с отчаянием посмотрел на Тэхёна, демонстрируя испорченную вещь. — Скажи, что это не так заметно... У меня же презентация через пять минут, переодеться совершенно некогда! И тут Тэхён почувствовал, как в его сознании щёлкнул тот самый выключатель. Это был его шанс. Тот самый момент, который он ждал, даже не осознавая этого. — Может, пятна от кофе — это новый ультрамодный тренд? — пошутил он, поднимаясь со своего места. — Если это так, то это самый ужасный тренд в истории моды, — прошипел Чонгук в ответ, разглядывая своё испорченное сокровище. — Вот, — Тэхён уже снимал с себя свой любимый тёмно-синий свитер, под которым оказалась простая хлопковая футболка. Мягкий, просторный свитер, ещё хранивший тепло его тела, он протянул Чонгуку. — Надень. Всё будет в полном порядке. — Ты уверен? — в глазах Чонгука читалась смесь надежды и лёгкого, щемящего смущения. — А у тебя есть другой достойный выбор? — парировал Тэхён с лёгкой, ободряющей ухмылкой. Чонгук, недолго думая, с решительным видом стянул с себя испорченную водолазку, вновь обнажив свой торс. Тэхён, видевший его без рубашки сотни, если не тысячи раз, на этот раз почувствовал, как воздух застрял у него в горле. Свет из окна мягко ложился на рельефный пресс, подчеркивая каждую линию накачанного живота. Игра мышц при каждом движении, изгибы загадочных татуировок, контрастирующих с упругой кожей...Он молча наблюдал, как Чон натягивает его свитер. Его собственный запах — тёплый, с нотами выдержанного виски, который идеально сочетался с горьковатым ароматом тёмного шоколада Чонгука, — был вплетён в саму ткань. Теперь их ароматы смешивались, создавая что-то новое, что-то общее, что-то принадлежащее только им двоим. Тэхён давно где-то натыкался на статью, что очень редко бывают случаи, что альфы могут быть истинными друг друга, но Ким не углублялся в эту тему. Он считал это выдумкой, но сейчас, глядя на Чонгука в своей одежде, ему хотелось верить, что это правда. Хотя он старался не придавать этому значения, списывая на игру воображения. Свитер сидел на Чонгуке немного мешковато, как и любил Ким, и Тэхён не мог отвести от него взгляда. Он выглядел... невероятно. Мягким, уютным, домашним и до невозможности, до боли привлекательным. Всё, чего хотел Тэхён в этот момент, — это вручить ему весь свой гардероб, а потом просто прижаться к его тёплой шее и глубже вдохнуть этот новый, совместный, пьянящий аромат. Чонгук поднял воротник свитера к своему носу и сделал глубокий, осознанный вдох. Из его груди вырвалось тихое, довольное, почти кошачье мурлыканье, а когда он открыл глаза, его взгляд был тёплым, немного затуманенным и невероятно мягким. — Спасибо, Тэ, — прошептал он, и его голос прозвучал как самая нежная ласка. — Я обязательно постираю водолазку сразу после занятий, — улыбнулся Тэхён, чувствуя, как его сердце тает и превращается в лужу нежности. — Удачи с презентацией, мой щенок. Ты справишься на отлично, я в тебе не сомневаюсь. — Ты лучший. Он никак не ожидал, что Чонгук внезапно вернётся, подойдя к нему вплотную, и оставит на его щеке быстрый, лёгкий, но от этого не менее значимый поцелуй. Это мимолётное, невинное прикосновение наполнило Тэхёна таким счастливым, необъяснимым и всепоглощающим теплом, что у него на мгновение перехватило дыхание. Чонгук отступил с хитрой, довольной ухмылкой, его глаза сияли, как две тёмные звезды, и он не отводил своего взгляда от Кима, пока окончательно не скрылся за дверью, оставив того в приятном оцепенении.***
За неделю до того, как изматывающие баскетбольные тренировки должны были поглотить Чонгука с головой, их шумная компания решила устроить прощальную вылазку в клуб. Сама мысль о предстоящей долгой разлуке — весь декабрь из-за учёбы и спорта, а затем и каникул, которые Тэхён обычно проводил дома, — заставляла его чувствовать себя сиротливо и пусто. Он уже до боли привык к постоянному, живому присутствию Чонгука, к их вечерам, наполненным смехом, к его голосу, к его улыбке. Тэхён как раз застёгивал свою элегантную чёрную рубашку перед зеркалом, когда в дверь постучали, и буквально через секунду в комнату, словно ураган, ворвался Чонгук. С обнаженный торсом. Тэхён от неожиданности передернуло. Его собственное тело было в хорошей форме — регулярные походы в зал несколько раз в неделю, иногда в компании самого Чонгука, давали заметные результаты: рельефный пресс, прорисованные мышцы рук и плеч. Но рядом с Чонгуком, чьё тело было выточено ежедневными изматывающими тренировками и буквально дышало силой, он всегда чувствовал себя немного менее... впечатляющим. В такие моменты в голову закрадывались навязчивые мысли: а достаточно ли он хорош для Чонгука? Достоин ли он быть хотя бы другом? Его взгляд самопроизвольно скользнул по знакомому торсу, задержался на вызывающем поясе сетчатых колготок, выглядывавшем из-под широких джинсов с модными прорезями. Сквозь искусственные разрезы мерцала тёмная, манящая ткань, и это сочетание загадочности и откровенной сексуальности сводило с ума. Это было... более чем вызывающе. И чертовски привлекательно. Не в силах оторваться, Тэхён замер перед зеркалом, его восхищённый взгляд продолжал изучать рельефный торс Чонгука в отражении. Но почти сразу же он заметил нечто ещё более интересное: сам Чонгук пристально разглядывал его собственный пресс, видневшийся из-за расстёгнутой рубашки. На губах Тэхёна тут же появилась хитрая ухмылка — зрелище было слишком забавным. И в этот же миг Чонгук поднял взгляд, их глаза встретились в зеркале. Осознание, что его уличили, мгновенно залило его лицо алым румянцем — щёки пылали, а кончики ушей стали нежно-розовыми. Стало совершенно ясно: он понял, что Тэхён только что спалил его с поличным. — Х-хён... — смущённо выдохнул Чонгук. — Что, малыш? — Тэхён нарочито медленно начал застёгивать пуговицы. — Что-то привлекло твоё внимание? — спросил он, развернувшись к Чонгуку и глядя прямо в глаза. — Или, может, хочешь помочь мне с рубашкой? — Могу я... одолжить одну из твоих рубашек? — голос Чонгука слегка дрожал от смущения, и он упорно не поднимал взгляд с пола, словно пытаясь провалиться сквозь землю. Тэхён не смог бы отказать ему, даже если бы очень захотел. Он подошёл к своему шкафу, чувствуя странное, щекочущее нервы волнение. — Только при одном условии — выбираю я, — оговаривался он, с напускной серьёзностью просматривая вешалки. Чонгук заметно оживился, и в его глазах вспыхнул самый настоящий детский, беззаботный восторг. — Только, умоляю, не цветочную, — тут же предупредил он, складывая руки в молитвенном жесте. — А что, тебе не нравятся цветы? — не удержался от улыбки Тэхён. — Я хочу выглядеть сексуально и дерзко, а не как мирный садовник на пенсии. — Дорогой мой, ты мог бы выглядеть сексуально даже в мешке для картошки, — парировал Тэхён, игриво подмигивая ему, и был с лихвой вознаграждён, увидев, как щёки Чонгука снова заливаются прелестным румянцем. В итоге он выбрал простую, но стильную белую хлопковую рубашку из мягкого, приятного на ощупь материала, и протянул её. Чонгук, не раздумывая ни секунды, тут же натянул её на себя и ловко заправил в джинсы. Тонкая ткань идеально легла на его торс, подчеркивая рельеф мышц. Сочетание белоснежной рубашки с рваными джинсами создавало дерзкий, но невероятно стильный образ, который казался специально созданным для Чонгука. Горизонтальные порезы на джинсах, начинавшиеся чуть ниже линии ягодиц и спускавшиеся до щиколоток, лишь подчеркивали совершенство его фигуры, а просвечивающая сквозь прорези сетка колготок добавляла образу пикантной загадочности. Каждое движение открывало новые фрагменты сетчатой ткани, заставляя воображение рисовать соблазнительные картины того, что скрыто. Несколько серебряных цепочек на запястье и шее завершали этот безупречный лук, делая его похожим на модель с обложки глянцевого журнала. Взгляд Тэхёна задержался на его талии — невероятно тонкой, даже тоньше, чем у многих омег, что создавало поразительный контраст с широкими плечами и мощными бёдрами. Он почувствовал прилив глупой, но такой сладкой гордости, наблюдая, как каждая деталь гармонично сочетается и подчеркивает его природную красоту и безупречное чувство стиля. Рубашка мягко облегала торс, намекая на рельеф мышц, а джинсы соблазнительно обтягивали упругие ягодицы, оставляя достаточно простора для фантазии. Чонгук подошёл к большому зеркалу, медленно покрутился перед ним, демонстрируя, как идеально сидит на нём вся одежда. Его движения были плавными и чувственными, словно приглашающими прикоснуться. Затем он провёл ладонями по своим бокам, чувственно очерчивая линию бёдер, и Тэхён невольно, заворожённо, проследил за этим движением, представляя, как его собственные пальцы впиваются в эту узкую, крепкую талию, спускаются ниже, ощущая под собой упругость его тела. Оставив две верхние пуговицы расстёгнутыми, Чонгук открыл взгляд изящные, манящие ключицы. Искушение приблизиться и оставить на них нежный, жгучий поцелуй, провести языком по этой нежной коже, было почти физическим, пьянящим и непреодолимым. — Ну как, Тэ? — обернулся к нему Чонгук, небрежно засунув одну руку в карман, отчего мышцы его предплечья красиво напряглись. Другой он откинул с лица непослушные чёрные пряди, и его взгляд стал томным, зазывающим. — Я выгляжу хоть немного мило? — Ты выглядишь чертовски горячо, малыш, — вырвалось у Тэхёна прежде, чем он успел обдумать свои слова. — Эта талия... она сводит меня с ума. Настолько горячо, что я... — тут же заткнулся Тэхён, осознав, что перебарщивает. Яркая краска залила щёки Чонгука, его уши покраснели, а губы растянулись в смущённой, но довольной улыбке. Вместо того чтобы смутиться или отчитать его, Чонгук рассмеялся — счастливо и беззаботно. Он легко подскочил к Тэхёну, обвил его шею своими тёплыми руками, прижимаясь всем телом так близко, что Тэхён почувствовал исходящее от него тепло. — Ну, а ты и сам сегодня не так уж и плох, — прошептал он ему прямо в ухо, губы скользнули по мочке, вызывая дрожь. Его дыхание было горячим и влажным, когда он добавил: — Так что ты там не договорил? И, наклонившись, он оставил на его щеке поцелуй — на этот раз более медленный, наполненный таким скрытым смыслом, что у Тэхёна перехватило дыхание. Когда Чонгук, словно бабочка, выпорхнул из комнаты, Тэхён остался стоять посередине комнаты один, с горящими ушами, бешено колотящимся сердцем и приятным, смущающим напряжением в низу живота.***
Клуб «Aura» был таким, какими бывают все клубы — душным, громким и наполненным до краёв людьми. Но сегодня эта атмосфера даже нравилась Тэхёну. В этой анонимной, пульсирующей в такт музыке толпе он мог позволить себе украдкой, без всяких угрызений совести, наблюдать за Чонгуком, не боясь, что его взгляд покажется кому-то подозрительным или слишком пристальным. Тот сейчас танцевал с Намджуном, их тела легко и пластично двигались в унисон под зажигательные ритмы, и Тэхён, сидя с Юнги у массивной барной стойки, чувствовал то самое, знакомое колючее чувство ревности, но на этот раз оно было приглушённым, почти фоновым. Вдруг Чонгук отделился от толпы и направился прямо к ним, его глаза блестели в неоновом свете, как бриллианты. — Ты знаешь, что тебе сейчас абсолютно необходимо сделать? — он без лишних церемоний обвил Тэхёна за шею, и его уникальный запах, даже приглушённый блокаторами, сладкой волной накатил на Тэхёна. — Что? — Тэхён машинально накрутил на палец прядь его мягких волос. — Купи мне выпить, — надул свои пухлые, соблазнительные губы Чонгук, и это сочетание детской обиды и взрослого вызова сводило с ума. — Что-нибудь особенное. — А что я получу взамен? — приподнял бровь Тэхён, с удовольствием входя в игру. — Я уже одолжил тебе свою любимую рубашку, а теперь ещё и платить за твой алкоголь должен? Какая несправедливость. Чонгук наклонился так близко, что его горячие губы едва коснулись раковины уха Тэхёна. — Я хочу что-нибудь покрепче, — почти прошептал, и его горячее дыхание обожгло кожу, оставив после себя мурашки. Тэхён сглотнул, чувствуя, как по всему его телу разливается медленная, густая волна жара. Едва Чонгук скрылся в танцующей толпе, Тэхён тут же кивнул бармену и заказал для него не слишком крепкий, но коктейль, который, как он знал, Чонгук мог оценить. Когда бокал наконец оказался на стойке, Чонгук медленно обернулся через плечо — его победоносный взгляд был томным и обещающим, а лёгкая улыбка на губах говорила яснее любых слов, что эта ночь может закончиться совсем не так, как планировалось. — Он ощутимо пахнет тобой, — раздался рядом спокойный, невозмутимый голос Юнги. Тэхён медленно обернулся к нему. — Наверное, его блокаторы сегодня не сработали как следует. Бывает. — Блокаторы, не блокаторы, — парировал Юнги, лениво помешивая свою «Кровавую Мэри». — Но факт остаётся фактом: он носит твою рубашку. И вы в последнее время буквально висите друг на друге, как два сросшихся близнеца. Это всё ещё та самая «просто дружба», о которой ты мне когда-то рассказывал? — Мы друзья, — фыркнул Тэхён, но его предательский взгляд снова и снова самопроизвольно возвращался к мелькавшей в толпе фигуре Чонгука. — Лучшие друзья. В этом нет ничего странного. — Я думаю, ты мог бы обмануть кого угодно в этом клубе, Тэхён-а, — покачал головой Юнги, и в его глазах читалась лёгкая усмешка. — Но только не меня. Впрочем, ладно, не буду лезть в твои дела. Разбирайся сам. Юнги просто смеется и качает головой, соскальзывая со стула. Чонгук проходит мимо Юнги, когда подходит к Тэхёну. Схватил свой бокал и, не отрывая тёмного, пристального взгляда от Тэхёна, сделал несколько длинных, медленных глотков. Потом, с удовольствием облизнув губу, он допил напиток до дна и схватил Тэхёна за запястье. — Почему хён ушел? — спрашивает Чонгук. — Наверное, чтобы спросить, не хочет ли Сокджин заняться сексом в туалете, — предполагает Ким и пожимает плечами. Чонгук с недоверием смотрит на него. — Да, — утверждает Тэ. Его ухмылка становится шире, а глаза сверкают чем-то злым. Из Чонгука вырывается гримаса отвращения. — Мне нужно избавиться от этого образа, которым ты меня проклял, — говорит Чонгук, поднимая Тэхёна с места и направляя его в центр танцпола, где они сливаются с остальными. — Я же говорил, я не умею танцевать! — взмолился Тэхён, но Чонгук уже обвил его руками за шею, а свои сильные, тёплые руки уверенно положил ему на талию, притягивая ближе. — Просто расслабься и доверься мне, хён, — его голос прозвучал прямо у уха, заставляя Тэхёна вздрогнуть.— Я тебя научу. Ничего сложного. И он начал свой урок. Сначала Тэхён чувствовал себя нелепо и скованно, его тело отказывалось слушаться, но под гипнотизирующим, ободряющим взглядом Чонгука и в такт его плавным, уверенным движениям, он постепенно начал расслабляться. Потом Чонгук неожиданно развернулся к нему спиной, прижался к его груди всей спиной и положил руки Тэхёна себе на талию, словно вкладывая в них некий символический ключ. — Ты немного скован, тебе нужно расслабиться, — Чонгук подмигивает. Когда Чонгук находится в своей зоне комфорта, как на поле или на танцполе, то он уже не тот застенчивый и тихий человек, которого Тэхён видит в обычные дни. Таким образом, Чон становится более властным и раскрепощенным. Музыка была громкой, ритмичной, с глубоким, пульсирующим битом, и вскоре они начали двигаться как одно целое, их тела находили свой собственный, интимный ритм. Это был уже не просто танец, это был немой, но красноречивый разговор на языке прикосновений и взаимного притяжения. — Будь чуть раскрепащеней, — обернулся к нему Чонгук, его губы снова оказались в опасной близости от уха Тэхёна. Он плавно, чувственно прижался своей поясницей к паху Тэхёна, задавая новый, более откровенный ритм. — Да, вот так... именно так... Тэхён забыл обо всём на свете. О клубе, о музыке, о людях вокруг. Его руки сами собой крепче обхватили узкую талию Чонгука, он чувствовал каждое движение его бёдер, каждый изгиб его спины, каждый вздох. Он слышал его учащённое, сбивчивое дыхание, чувствовал, как всё тело Чонгука отвечает на его прикосновения, как оно отзывается на его близость. Запах Чонгука, этот сладкий, пряный, уникальный аромат, начинал пробиваться сквозь слой блокаторов, пьяня его, кружа голову и лишая воли. Он не удержался и прижался губами к его горячей шее, и в ответ Чонгук издал тихий, похожий на стон звук, который потонул в грохоте музыки, но был слышен только ему. — Тэ... — простонал он, и его голос дрожал от переполнявших его эмоций. — Ты... ты слишком быстро учишься. — У меня просто невероятно талантливый учитель, — выдохнул Тэхён, и его рука сама собой, почти без его ведома, скользнула с талии чуть ниже, на внешнюю сторону его бедра. Он был пьян — не от одного выпитого стакана виски, а от этой головокружительной близости, от этого момента, от него. — Тебе нравится, мой щенок? Нравится, как мы танцуем? — Да, чёрт возьми, — сдавленно, почти задыхаясь, ответил Чонгук, его тело всё сильнее, всё откровеннее прижималось к Тэхёну. Тэхён забылся. Его губы скользнули по шее Чонгука, и он почувствовал, как тот вздрагивает. Запах Чонгука стал ещё гуще, ещё слаще, в нём проступили те самые нотки, которые Тэхён однажды уже чувствовал. Его альфа-инстинкты проснулись, желая пометить его, укусить эту манящую кожу на шее и смешать их феромоны навсегда. То, как они танцуют, больше похоже на секс, чем на танец. Их тела сливаются воедино, Тэхён прижимается к заднице Чонгука, а Чон отвечает ему взаимностью. Он слышит тяжелое дыхание Чонгука, представляет, как его глаза закрыты, рот открыт, голова запрокинута назад, когда член Кима трется об его задницу. Из него тоже вырываются приглушенные стоны, заглушенные музыкой, чтобы их не мог услышать кто-либо, кроме Тэхёна. — Тэ, — стонет Чонгук. — Тебе это нравится, мой похотливый щенок? — выдыхает Тэхён, слегка посасывая шею и ключици Чона. Одна его рука скользит от талии Чонгука к заднице. — Да, черт возьми, — выдыхает Чонгук. — Шлёпни меня. Боже, он не знает, что сейчас происходит, как это началось, но он знает, что ему нравится, какой грязный Чонгук. Желающий, чтобы его отшлепали на глазах у всех этих людей, так бесстыдно трется об член Тэхёна своей задницей. Он рычит в шею Чона и крепче сжимает рукой его талию. — Черт, малыш, ты хочешь, чтобы я шлепнул твою задницу? У всех на глазах? — Тэхён задается вопросом, не переступает ли черту. — А я думал, что ты хороший мальчик, — дразнит Ким и прижимает бедра Чона к себе, в результате чего Чонгук жалобно хнычет. — Хорошие мальчики не трахаются со своим альфой на публике. Из-за выпитого алкоголя Тэхён превращается в похотливого пса, который не может контролировать свои слова. Внезапно Тэхён учуял сладкие нотки в запахе Чонгука, что заставляли глубоко вдыхать этот аромат, из-за чего Тэ чувствует зависимость от этого, как наркоман. Его член дергается в джинсах, и он облизывает полосу от шеи Чона до челюсти, мурлыча от удовольствия, когда Чонгук издает жалобный стон. Он надеется, что все остальные тоже чуют их запах, чтобы все знали, что Чонгук принадлежит только ему. Запах Чонгука теперь витал в воздухе вокруг них густым, сладким, невероятно соблазнительным облаком, привлекая внимание окружающих. Внезапно их окружили Чимин и Намджун, словно появившись из ниоткуда. — Вам двоим нужно уходить. Прямо сейчас, — строго, без обычной улыбки, сказал Намджун, его взгляд скользнул с растерянного Тэхёна на смущённого и испуганного Чонгука. Тэхён молча кивнул, инстинктивно притянув Чонгука к себе, защищая его своим телом от любопытных и оценивающих взглядов. Он вёл его через толпу к выходу, чувствуя, как тот мелко дрожит. В прохладной тишине его машины царила напряжённая атмосфера. Тэхён открыл окно, пытаясь проветрить салон, наполненный пьянящим, сладким ароматом Чонгука, который теперь казался ещё гуще и насыщеннее. Оглянувшись, он видит Чонгука со скрещенными руками и обеспокоенным выражением лица. Неуверенно Ким кладет руку на бедро Чона и успокаивающе поглаживает. — Как ты себя чувствуешь? — тихо, почти шёпотом, спросил он. На губах Чонгука появляется намек на надутые губы, когда он фыркает, отворачиваясь к тёмному окну, словно надеясь в нём раствориться. — Мне чертовски стыдно, хён, — прошептал Чонгук в ответ. — Этому не стоит стыдиться, — твёрдо сказал Тэхён, сам нуждаясь в этой уверенности. — Но это странно, — бормочет Чон. — Альфы не должны… — Это часть тебя. Твоя уникальная, прекрасная часть. Она не делает тебя менее альфой, понимаешь? Ты особенный, Чонгук-а. И ты прекрасен именно таким, какой есть. Всегда. Тебе не нужно пытаться быть как все. Он боялся посмотреть на него прямо сейчас, боялся увидеть в его глазах отторжение или боль, но тут услышал тихий, сдавленный всхлип. Когда он всё же обернулся, он увидел, как по щекам Чонгука, освещённым мерцающим светом фонарей, катятся одинокие слёзы. — О, нет, малыш, что случилось? — забеспокоился он. — Я сказал что-то не то? Прости меня. — Нет, — Чонгук потёр глаза тыльной стороной ладони, пытаясь скрыть свои слёзы. — Просто... иногда ты говоришь такие вещи, от которых мне кажется, что всё не так уж плохо и безнадёжно. Что я... что я действительно в порядке. Тэхён почувствовал, как у него сжимается горло от нахлынувших чувств. Он притянул Чонгука к себе в объятия и нежно, с бесконечной нежностью, поцеловал его в лоб. — Ты не просто в порядке. Ты один из самых лучших, самых сильных и самых красивых альф, которых я когда-либо знал. Мой золотой мальчик. Всегда помни это. Пока он вёл машину по ночным улицам Сеула, в тишине, нарушаемой лишь ровным гулом мотора и тихими всхлипами Чонгука, Тэхён думал, что, возможно, ему действительно пора избавиться от того дурацкого, наивного руководства. Потому что оно, само того не ведая, привело его к чему-то гораздо более настоящему, глубокому и пугающему. Оно привело его к правде, которую он теперь не мог игнорировать, даже если бы очень захотел. Он был по уши влюблён в своего лучшего друга.
