Kill Your Heroes

Танатофобия — страх перед неизвестностью, что будет после смерти

Сакура была очень напряжена, когда поднялась со своего футона, но это было скорее неудобно, чем действительно больно. Боль в её швах, ранах и запястье, когда она выпрямилась, показалась незначительнее, чем неописуемый звук храпа Наруто. Она проснулась незадолго до рассвета, не совсем отдохнувшая, но уверенная, что не сможет снова заснуть. Тем более, что кто-то, похоже, установил в комнате лесопилку, пока она спала. Поэтому Сакура лежала, уставившись в стену и наблюдая, как качество света медленно меняется. Она была несколько обижена тем фактом, что тело Наруто неуклюже раскинулось и мешало ей перевернуться, чтобы скоротать время, наблюдая за Саске-куном. Обычно девочка спала посередине, но так как она легла спать одна, за исключением Какаши-сенсея, то подтащила свой футон ближе к стене, прежде чем рухнуть на него. Сакура даже не заметила, как вошли остальные, хотя, когда она проснулась ночью, она была почти уверена, что Наруто там не было. Видимо, он пришёл гораздо позже, что хорошо сказалось на её качестве сна. Сакура боролась с беспокойством, вероятно, большую часть часа, прежде чем её потребность двигаться преодолела желание притвориться, что её не ждёт ещё один день на мосту. Это была скорее необходимость воспользоваться туалетом, чем что-либо ещё. И так как она встала, она выполнила свою утреннюю рутину, которая заставила её снова почувствовать себя человеком, особенно когда вышла на веранду после того, как закончила одеваться и провела некоторое время, потягиваясь. К тому времени, как она вернулась внутрь, Цунами уже встала и готовила завтрак, а Какаши-сенсей развалился за столом. Откровенное чтение порно так рано утром в чужом доме вызвало у неё желание шлёпнуть его, но её отвлёк другой человек за столом. Прошло всего несколько дней, но теперь казалось, что прошло гораздо больше времени с тех пор, как она в последний раз видела Саске-куна. Сакура была так взволнована, что почти забыла о таких вещах, как грубая царапина рядом с бровью или повязка, закрывающая швы, но когда Саске-кун взглянул на неё и его глаза расширились, всё это нахлынуло на неё. Она опустила подбородок, прячась за барьером из куфии, который оказался гораздо более полезным предметом одежды, чем её красное платье. — Доброе утро, Саске-кун, — пробормотала она в ткань, занимая своё место. И сразу же пожалела об этом, потому что могла бы пойти помогать Цунами, что не оставило бы её открытой для пристального внимания Саске-куна. Его открытое удивление вскоре исчезло, когда он овладел своим выражением, но оно всё ещё было в тоне его голоса, когда он спросил: — Что-то случилось, Сакура? Она слегка покраснела от того, что Саске-кун потрудился спросить, и открыла рот, чтобы сказать ему… Никаких слов не последовало. Девочка была удивлена и попыталась снова, но даже когда искала, не было абсолютно ничего о том дне, что она хотела бы ему рассказать. Потому что рассказать ему означало бы пережить это заново, а она достаточно часто делала это во сне. Сакура не хотела приносить этот страх, эту кровь, смерть и боль в эту комнату. Не там, где они принимали пищу. Не в обветшалом доме с семьей, которая глубоко любила друг друга, один из которых смотрел на неё с любопытством, а другой — со знанием дела. — Ничего страшного, — сказала она слабым голосом. — Я была просто… неуклюжей. Саске-кун не выглядел так, будто поверил ей, но это было не в его характере — спорить за завтраком о чьём-то благополучии. Хотя не слишком глубоко спрятанная часть ее хотела, чтобы он это сделал. Вместо этого ей пришлось довольствоваться тем, что она взглянула на Какаши-сенсея, который ободряюще улыбнулся ей. — Итак, — начал он, переключая внимание за столом на себя, — я думаю, мы должны позволить Наруто поспать, но тебе самое время присоединиться к нам на дежурстве, Саске.

[Убей своих героев]

Саске-кун был здесь, но и туман тоже. Он был гуще, чем обычно, но, похоже, Тазуне это нравилось. Она поняла почему, когда они добрались до мостика и обнаружили, что остальная команда уже в сборе. Они все ухмылялись и толкали друг друга локтями, как мальчишки, у которых есть секрет, что вызвало у Сакуры любопытство, несмотря на туман, заставлявший её нервничать. Одна рука поднялась, чтобы схватить её за предплечье, и её дыхание стало немного прерывистым, но она сказала себе, что глупо паниковать, пока Какаши-сенсей и Саске-кун здесь. Она даже почти поверила в это. В то время как Какаши-сенсей пошёл подметать мост, она и Саске-кун остались ждать с остальными. Маса воспользовался возможностью, чтобы подойти к ним. Она увидела, что он сменил шарф, его грубо подстриженные каштановые волосы теперь были убраны назад более яркой куфией в сине-чёрном цвете. — Доброе утро, Сакура-тян, — сказал он, улыбаясь ей. — И друг Сакуры-тян. Сакура автоматически ответила на приветствие, в то время как Саске-кун проворчал что-то в ответ. — Чему все так рады? — спросила она. Ухмылка Масы стала шире. — Сегодня день доставки, и у нас хороший, густой туман, а это значит, что нам не нужно так сильно спешить. — День доставки? Как раз в этот момент Какаши-сенсей дал понять, что всё чисто. — Давай, — сказал Маса, — ты увидишь. Он и остальные двинулись вперёд, тихо смеясь и натягивая перчатки. Вместо того, чтобы приступить к своей обычной работе, двое из них к крану, в то время как остальные сгрудились у одного края моста. Маса помахал им, и Сакура пошла за ним, Саске-кун молча следовал за ней. Добравшись до края, она посмотрела вниз, ожидая увидеть окутанное туманом море, и была удивлена, увидев вместо этого большую баржу, сидящую слишком низко в воде. Его команда уверенно двигалась, снимая брезент с материалов для моста. Она не узнала большинство из них, но Маса наклонился и объяснил, что их мост был сплошным многопролётным балочным мостом, который они строили по одному пролёту за раз. Поскольку этот последний пролёт был успешно завершён, им пришлось возводить новые коффердамы для возведения следующего ряда опор. На складах уже были спрятаны шпунтовые сваи и другое оборудование для коффердамов, но баржа доставляла новую арматуру, цемент и заполнитель, а также предварительно напряженные бетонные балки, которые необходимо было отлить на месте. Все это приходилось ввозить контрабандой с материка, что не только подвергало их риску обнаружения Гато, но и значительно замедляло процесс строительства. Сакура слушала вежливо, если не особенно внимательно, но это была тема, в которой Маса, очевидно, хорошо разбирался. Когда она отметила это, он рассмеялся, но вскоре его отозвал один из его товарищей по команде, и Сакура осталась наедине с Саске-куном. Она могла придумать много-много сценариев, в которых остаться наедине с Саске-куном было бы намного привлекательнее. Те, которые не были связаны с густым туманом, в котором её воображение продолжало рисовать врагов. И где Саске-кун не смотрел на неё с подозрением каждый раз, когда её рука тянулась к сумке с кунаями. Она опустила подбородок под барьер своей куфии и переплела пальцы вместе, хотя последнее заставило её сердце биться быстрее, что не имело никакого отношения к присутствию Саске-куна. «Вчера всё было не так плохо», — в отчаянии подумала она про себя. Но вчера не было такого тумана, и они не провозили контрабандой припасы прямо под носом у Гато. — И вот поэтому они не могли позволить себе должным образом управлять деревней, — заметил Какаши-сенсей низким, мягким голосом. — Контрабанда, как правило, обходится дорого, а строительство моста такого размера должно быть недешевым с самого начала. Сакура кивнула, и Саске-кун издал характерный звук подтверждения. И на этом разговор на некоторое время закончился, потому что она не могла заставить себя попытаться вовлечь Саске-куна в дискуссию. Каждая тема, которая, по её мнению, могла бы заинтересовать его, просто как бы проваливалась, даже когда она пыталась сформулировать её в уме. Возможно, это было потому, что Сакура постоянно отвлекалась, потому что не могла следить за всеми движениями вокруг неё и звучать наполовину остроумно. Её классные руководители были бы разочарованы. Больше арматуры и цемента, чем она когда-либо видела в своей жизни, уже было выгружено на мост и увезено для закрепления в другом месте, баржа поднялась из воды, когда было вывезено несколько тонн материала. Это было впечатляюще эффективно, даже с точки зрения ниндзя, и Сакура начала считать, что всё пройдет гладко, когда туман начал сгущаться. Неестественно быстро. Её рука нырнула в сумку за кунаем ещё до того, как она услышала сдержанное требование Какаши-сенсея. — Всем покинуть мост, — приказал он достаточно громко, чтобы быть услышанным, но даже без намека на панику, которую она чувствовала. — Кроме вас, Тазуна. Вам следует держаться поближе. Оператор крана, который поднял одну из огромных предварительно поднятых бетонных балок примерно на полпути вверх, на мгновение неуверенно замер, прежде чем Какаши-сенсей резко сказал ему оставить это. И он сделал это, бросившись прочь к берегу, туман поглотил его, продолжая сгущаться. Вскоре он стал достаточно густым, чтобы создать ощущение полной изоляции, как будто они оказались на острове с недружелюбным морем-барьером. Она не могла сказать, было ли приглушающее качество тумана психологическим или компонентом дзюцу, но звуки поселения исчезли. Её хватка на кунае усилилась, и у неё возникло странное, неуместное желание, чтобы это был нож. Не то чтобы это принесло бы много утешения. Она может нервничать из-за маскирующих свойств естественного тумана, может навсегда ассоциировать его с тем, чтобы взглянуть вниз с моста и принять решение, которое навсегда изменит её жизнь, но этот вид тумана… Этот вид тумана предвещал появление демона. И тогда он появился со стороны берега, отрезая любое лёгкое отступление обратно на сушу. Этот мост, который, как она уже узнала, был жестоким полем битвы, должен был стать сценой, на которой решалась эта маленькая человеческая драма. Сакура вздрогнула, её ладонь на обёрнутой рукояти куная стала липкой, но она переместила центр тяжести, чтобы лучше подготовиться к удару. — Извини, что заставил тебя ждать, Какаши, — раздался голос Забузы, пронзая настороженную тишину. — Я вижу, эти сопляки всё ещё с тобой. Всё ещё дрожат, бедняжки. Сначала Сакура подумала, что он говорит о ней, и хотя её дыхание дрожало, её руки не были слабыми. Только когда Саске-кун переместился, она вспомнила, как Забуза насмехался над ним при их первой встрече. А потом клоны Забузы оказались вокруг них, но по приказу Какаши-сенсея Саске убил их всех. Её сердце немного затрепетало от чего-то другого, кроме страха, при виде демонстрации Саске-куном мастерства, которое совсем не походило на грубую, жестокую битву, в которой она участвовала всего несколько дней назад. Это было всё равно что сравнивать мощный и грациозный полёт орла с неуклюжей траекторией шмеля. Новая гордость за то, что она в команде Саске-куна, затопила её, тем не менее она была смыта приступом нервного беспокойства, когда Забуза отметил его как цель для лже-охотника-ниндзя, который сопровождал его. Однако она сделала то, что должна была, и удержала свою позицию рядом с Тазуной, когда начались две разные битвы. Даже когда стало ясно, что тот пробел в мастерстве, о котором говорил Какаши-сенсей, был в пользу ниндзя по имени Хаку. — С ним все будет в порядке? — тихо спросил её Тазуна. — Он мой товарищ по команде, — прошептала Сакура напряжённым от сдерживаемых эмоций голосом. — Я должна доверять ему. И это было трудно сделать, но всё её обучение в Академии чётко указывало на её роль в этом сценарии. Это был Тазуна, за защиту которого им заплатили. Если бы он был поражён случайным кунаем, если бы он умер, исход любого из этих сражений стал бы несущественным. Не только с точки зрения провала миссии, но и за последние несколько дней она поняла, что именно его знания и решимость были так же важны для строительства этого моста, как и все материалы, собранные вместе. Если он умрёт, Гато победит. Сакура держала себя настороже, потому что Демон Тумана и Какаши-сенсей сражались слишком спокойно. Если Забузе удастся снова заманить его в ловушку, пусть даже ненадолго, он прорвётся сквозь неё, чтобы добраться до Тазуны. Сакура знала свой долг, не желала смерти Тазуны и того, чтобы эти люди остались под гнётом Гато, но в равной степени глубоко укоренившееся чувство самосохранения заставляло её сверхчувствительно относиться к своему окружению. Паранойя, что за ней охотятся, преследовала её ртутными глазами, заставляла её подозревать, что на неё нападут отовсюду. Это был почти неприемлемый уровень напряжения, нарушенный только однажды при появлении Наруто — каким бы желанным это ни было, учитывая трудности Саске-куна, ему всё же каким-то образом удалось сделать это неприятным — но она была слишком сильно взвинчена, чтобы доверять такому повороту битвы. Когда тени начали превращаться в целую толпу людей в конце моста, она самодовольно признала, что её ожидание худшего оправдалось, и в этом было странное облегчение — прежде чем она была вынуждена столкнуться с реальностью, которой Гато определённо не доверял и не считал, этот поединок не закончится так же, как первая встреча. И она оказалась в ужасном положении, чтобы восхищаться этим. Хаку и его техника закрыли выход на сушу, ожесточённая битва Какаши-сенсея и Забузы сделала маневрирование вокруг них на мосту почти невозможным, и теперь в конце моста собралось больше головорезов и пропавших без вести, чем можно было легко сосчитать, как стая хищных животных, ожидающих нападения, ощущающих запах слабости. У неё было всего несколько секунд, чтобы решить, что она собирается делать, и её единственной уверенностью было то, что она не хотела оказаться в ловушке на мосту. И она не могла оставить Тазуну. Девочка могла бы отступить под мост и оттуда добраться до берега, но Тазуна был, по крайней мере, вдвое больше её по весу и росту. Если бы они умерли от падения с нижней стороны моста, потому что у неё вообще не было практики таскать такой тяжелый груз вверх ногами и цепко цепляться за него своей чакрой, это было бы лучше, чем быть зарезанным до смерти, но это было не то лучшее, на что она надеялась. Ей нужно было убрать себя и Тазуну с поля боя. Сакура понимала решение Какаши-сенсея оставить его там, не позволив Забузе послать за ним своего охотника, пока он задерживал Седьмую команду, но это изменилось с прибытием людей Гато. И если она не может пройти мимо них, ей придётся спуститься. Если она сможет выдержать вес Тазуны, чтобы они не упали, она сможет дотащить их до баржи. Если они не поднимутся на борт, она сможет нести Тазуну по воде. Единственная трудность заключалась в том, что между ней и её целью была целая толпа противников, потому что в данный момент ниндзя из Кровавого Тумана находился между ними и ближайшим пирсом в другом направлении, но в её памяти запечатлелись слова Какаши-сенсея. Они были всего лишь головорезами и генинами, покинувшими свои деревни. Какая-то часть её разума настаивала на том, что она всего лишь генин, и есть только она одна, и потому это не сработает, но если и были другие варианты, сейчас она не могла их видеть. — Держитесь поближе ко мне, — сказала Сакура Тазуне голосом, ставшим свирепым от страха. Вложив кунай в ножны, девочка сделала один долгий вдох, рискнула зажмурить глаза всего на мгновение, потому что она не хотела быть здесь, хотела притвориться, что она где-то в другом месте, где даже никогда не слышала о Гато. А потом она открыла глаза. Потому что она была здесь. Её пальцы легко перебирали последовательность печатей, которые она старательно запоминала. Демоническая Иллюзия: Техника Адского Видения. На последней печати она почувствовала, как её охватило тяжелое, болезненное чувство сомнения — их было так много, — но затем она почувствовала огромную нагрузку на свою чакру. Сакура наблюдала, как их глаза заволокло дымкой, а челюсти разжались, большая часть толпы попала в ловушку её техники. Когда первый мужчина закричал, она схватила Тазуну за запястье и бросилась вперёд с мужчиной на буксире. Она не поймала всех, однако вызвала достаточно хаоса, чтобы дать ей несколько драгоценных секунд. Некоторые из тех, кто был в курсе, беспокоились о своих товарищах, некоторые о ловушке, которую они не могли видеть, но Сакуре было всё равно. Когда девочка достаточно приблизилась, она рискнула подойти поближе к перилам, чтобы посмотреть на баржу. Но всё, что предстало её взору, была одна вода там, где только что была баржа, и сверкающая яхта, которая не могла принадлежать никому, кроме Гато. Она споткнулась и почти полностью остановилась, но была менее чем в десяти шагах от ближайшего врага. Её взгляд зацепился за бетонную балку, всё ещё подвешенную в воздухе. Если… Сакура с кряхтением подняла Тазуну на плечи, прежде чем он успел запротестовать. Его вес сильно ограничивал её, но каким-то образом она удержалась на перилах и бросилась вперёд, прыгнув. Если бы она пошатнулась, то упала бы, но её ноги удержались на узкой тропинке. Один из головорезов бросился к ней и, возможно, схватил бы её, если бы ему не пришлось оттолкнуть нескольких мужчин, всё ещё находящихся под её гендзюцу, в сторону. А потом, слишком скоро, закончился мост. Бросаться было так же плохо, как и в первый раз, когда она это сделала. Но Сакура правильно рассчитала дугу, и её ноги опустились на бетонную балку с приятным и несколько болезненным шлепком. Инерция понесла её вперёд, и ей пришлось вытянуть руку и использовать стальной трос — что-то, что снова разорвало её ладонь, — чтобы удержаться на пути, даже когда сама балка поворачивалась вокруг оси, обеспечиваемой тросом. Их веса было достаточно, чтобы заставить балку сместиться, так что она сначала бежала вверх по склону, а затем прыгнула с его нижнего края. Она прыгнула так, как сделала вчера, одновременно оттолкнувшись с помощью своей чакрой. И это сработало. Сакура всё ещё толком не понимала, что делает, использовала только воспоминания об одном несчастном случае, но внезапно почувствовала, что летит. Это было заблуждением лишь на долю секунды, так как стало совершенно ясно, что она падает, и это будет больно, и там находилось двое мужчин, прислонившихся к перилам на носу яхты, и её путь приведёт их к парению над их головами, и, о Ками, это будет больно. Она вонзила кунай в парус, когда они проносились мимо него, отчаянно надеясь сбросить немного инерции, но её кунаи были достаточно острыми, а они достаточно тяжёлыми. Они врезались в палубу с такой силой, что прилипание ступнями к палубе чакрой только отбросило её вперед, и она больно ударилась коленями и носом, и Тазуна продолжал двигаться, даже несмотря на то, что она остановилась. Девочка ослабила хватку на Тазуне, и он с хриплым ворчанием повалился вперед. Сакура захныкала, подтягивая тело, но не было времени считать свои синяки, разве что сморгнуть дезориентацию от удара лицом о твёрдую поверхность. И когда она подняла голову, зная, что ей нужно встать, что позади неё двое врагов, то увидела, как из рулевой кабины вышел ещё один мужчина. Кровь из её носа стекала в рот, слёзы текли из глаз не только от боли, и её единственной, всепоглощающей мыслью было: «Я не хочу умирать».