Катапедафобия
9 ноября 2022 г., 08:00
Катапедафобия — страх перед прыжком
Когда они вернулись в дом Тазуны, они обнаружили, что Наруто ждёт их, — или, скорее, Сакуру, — как нетерпеливый щенок. Его глаза сияли, а выражение лица было оживлённым, пока он переминался с ноги на ногу. — Тазуна сказал, что вы двое угнали яхту Гато! — воскликнул он почти в тот момент, как они вошли в дом, Сакура всё ещё очень аккуратно пыталась снять сандалии. Если бы она меньше знала о Наруто, то, возможно, потеряла бы равновесие, но она устала и начинала привыкать к его выходкам. Поэтому вместо этого девочка лишь долго смотрела на него, прежде чем снять обувь до конца, расположив их в генкане. — Я имею в виду, мы с Саске были заняты Хаку, — его энтузиазм заметно спал, что показалось ей странным, — так что я не видел, но Тазуна сказал, что когда ты увидела ту толпу наемников, ты применила к ним какое-то потрясающее дзюцу, которое заставило их замереть, а потом, вжик, ты просто сорвалась с места, перекинула его через плечо и спрыгнула с моста. К концу своей речи он подпрыгивал вверх-вниз на носках, в то время как Сакура изо всех сил старалась не переживать те моменты, когда у неё было достаточно времени во время полёта, чтобы решить, насколько больно будет падать. Он провёл рукой по воздуху резким диагональным жестом, по-настоящему погрузившись в своё повествование. — А затем ты спустилась по этой балке и прыгнула с неё на палубу яхты, где ты с Тазуной сразилась с тремя головорезами, прежде чем отплыть с триумфом! Это звучало намного более героически, когда Наруто рассказывал это, чем на самом деле было. Скрытая похвала оставила горький привкус у неё во рту, но она всё ещё чувствовала небольшую остаточную вину за то, что пыталась ударить его ранее. Поэтому Сакура только передвинулась так, что одна рука вцепилась в другую, контролируя мелкую дрожь. — Это не… у тебя или Саске-куна не было бы никаких проблем. И это, поняла она со странным ощущением почти отчуждения от своего тела, было очень близко к истине. Возможно, прыжок с моста, а затем с балки на яхту не прошёл бы так хорошо ни для одного из них — это были манипуляции с чакрой и математика, — но если бы они добрались до яхты, всё прошло бы совсем по-другому. В своём воображении она до сих пор могла видеть, как Саске-кун уничтожает водных клонов Забузы, быстро и захватывающе, как вспышка молнии. Наруто, менее опытный, но более выносливый, с десятками теневых клонов в его распоряжении, которых можно было вырубить, даже не оставив шрамов. Точно так же, как Какаши-сенсей подтолкнул её к осознанию специализации команды, её поразило чувство, что она не принадлежит к ним. Она сражалась с мужчинами-головорезами, которые, возможно, даже не были пропавшими без вести, и у неё остались воспоминания, кошмары и шрамы. Саске-кун и Наруто столкнулись с настоящими нукенинами, не проявив даже доли её неуклюжего отчаяния. Они жаждали выиграть бой. Сакура хотела только не умирать. У неё возникло внезапное, тревожное предчувствие своего будущего, слова Какаши-сенсея той ночью всплыли в её голове. Выживание принесло больше сражений. Больше сражений и более сложных. Потому что они не будут генинами вечно. Однажды их отправят на подобные задания как нечто само собой разумеющееся, а не только из-за не совсем правдивой миссии. — Сакура-тян? — Наруто спросил её с беспокойством, заставляя её понять, что она замолчала и замерла. Саске-кун тоже смотрел на неё. Привычка была могущественной вещью, даже перед лицом потрясающих мир событий. Мгновенная фальшивая улыбка сменила её вялое выражение. — Извини, я немного устала. Пробормотав извинения, Наруто отодвинулся в сторону и позволил ей пройти вглубь. Но в тот момент даже перспектива быть запертой в доме с Саске-куном не могла поднять ей настроение. Потому что она начинала понимать, что это не было каким-то ужасным тренировочным упражнением, где она могла закрыть глаза и ждать, когда всё это закончится. Это была её жизнь. И нравится ей это или нет, но Сакура должна была это пережить. Вот что означало выживать.[Убей своих героев]
В ту ночь её разбудили не только кошмары. Она смутно задавалась вопросом, почему не спит, потому что не было никаких тех цепляющихся остатков ужаса, когда тихие звуки, которые она слышала, превратились во что-то более похожее на речь, хотя слишком тихую, чтобы она могла разобрать отдельные слова. Но, судя по шагам, это был Наруто, которого Какаши-сенсей вывел наружу. И как только девочка перевернулась, чтобы устроиться поудобнее, она поймала взгляд Саске-куна, прежде чем он отвернулся и притворился спящим.[Убей своих героев]
Какаши-сенсей решил остаться в стране Волн до завершения строительства моста, чему в значительной степени способствовал тот факт, что правительство страны Волн арестовало активы Гато. Несмотря на все его усилия, направленные на то, чтобы строительство моста так и не завершилось, нечестно нажитые доходы Гато пойдут на оплату строительства моста. Единственным разочарованием было то, что они не смогут сохранить всё это — в конечном итоге им придётся вернуть хотя бы часть средств, принадлежавших его законной корпорации, но они злобно затягивали бюрократический процесс. Несмотря на то что сам Гато погиб на мосту от руки Забузы, он привёл много наёмников, которые привыкли к лёгкой добыче и которые не участвовали в той битве. Их медленно перевозили на материк, но Седьмая команда всё ещё несла караульную службу на ротационной основе. Какаши-сенсей заступил на дневную смену, и Сакура присоединилась к нему, когда он объявил, что она достаточно здорова для лёгких дежурств, после двух дней ужасной лихорадки, из-за которой она совершенно не могла наслаждаться своим временем с Саске-куном. Но вторая половина дня на самом деле была расслабляющей, потому что, пока он отправлял Саске-куна и Наруто с инструкциями по спаррингу, результаты которого он оценивал, когда они возвращали Тазуну домой вечером, её утро было украшено частичным вниманием Какаши-сенсея. Что для того, кто никогда не испытывал много внимания, этого оказалось слишком. — Что Саске больше всего нужно, так это практика, а Наруто лучше всего учится повторением, — сказал он ей, когда они остановились на травянистом лугу недалеко от дома Тазуны. Скоро должен был наступить рассвет, и мир был залит серым светом, менее зловещим, чем в прошлый раз, когда у них произошёл подобный разговор, хотя помогло то, что Какаши-сенсей был гораздо менее напряженным и на этот раз. — Их объединение пойдёт на пользу для них обоих. Ты, с другой стороны, являешься типом гендзюцу, который идёт рука об руку с высоким интеллектом. И сейчас невозможно пройти больше двадцати шагов в Академии в качестве потенциального джонина-сенсея, не услышав, как инструкторы жалуются на то, как мало студентов, предрасположенных к гендзюцу. Твой стиль обучения просто другой. Ниндзюцу и тайдзюцу-типы лучше всего учатся, взаимодействуя с собственным телом, но твой маленький мозг заставляет твоё внимание рассеиваться, если он не занят должным образом. Покажи тебе схему и демонстрацию, и ты легко всё усвоишь, поэтому во время базовых упражнений ты, как правило, уделяешь больше внимания этому симпатичному шиноби во втором ряду, чем своим упражнениям. И, что хуже всего, ты достаточно умна, чтобы понять, сколько усилий ты можешь приложить к чему-либо, и всё равно получить за это похвалу. Сакура покраснела от точности этой оценки. Учения, во время которых они не изучали новых манёвров или чего-то особенно сложного, она выполняла с минимальными усилиями и концентрацией. И она провела много времени, наблюдая за Саске-куном. Но затем Какаши-сенсей заговорил снова, и в отличие от её упражнений в Академии, девочка уделила ему всё своё внимание. — Я не хочу, чтобы ты подумала, что тренировка неважна. Потому что это не так. Наращивание мышечной памяти может спасти твою жизнь в бою. Но тебе это не подходит, поэтому мы собираемся попробовать кое-что другое на тренировке. И теперь, когда у нас есть немного времени для сенсея и Сакуры, мы можем продолжить с того места, на котором остановились. Движение. — Просто движение? — нерешительно спросила Сакура. — Твой стиль тайдзюцу соответствует стандарту Академии, — категорично ответил Какаши-сенсей. — Честно говоря, это похоже на одежду с вешалки. Поскольку он был разработан так, чтобы подходить всем, он никому не подходит хорошо, хотя это было бы просто прекрасно, если бы ты не состояла в боевой команде. И если бы ты была мужчиной, это могло бы сработать независимо от того, приложим ли мы к этому достаточно усилий. Но твоя сила никогда не будет заключаться в росте, досягаемости или весе. Твоё преимущество будет в манипулировании чакрой, так что немного бессмысленно учить тебя чему-то новому, пока мы не узнаем твои пределы в этом. Затем он улыбнулся, взглянув на неё. — Кроме того, я думаю, что, пока ты восстанавливаешься, ещё немного рано думать о каких-либо интенсивных тренировках тайдзюцу. Сакура позволила себе осторожно вздохнуть с облегчением, но затем ей в голову пришла другая мысль. — А гендзюцу? — подтолкнула она. Какаши-сенсей задумчиво промычал. — Я заключу с тобой сделку, Сакура-тян. Если у тебя осталось достаточно энергии, чтобы не спать по ночам, я научу тебя гендзюцу. Но, — сказал он, подняв палец, — только один раз в неделю. В остальное время ты можешь размышлять о том, как они могут быть применены в полевых условиях. Знание одного дзюцу и знание того, как и когда его использовать, более ценно, чем десяток, которых ты не знаешь. Она кивнула, и её взгляд упал на большой мешок рядом с Какаши-сенсеем. — Что это, сенсей? — Обучающие инструменты. Но прежде чем мы перейдем к ним, давай посмотрим, сможем ли мы научить тебя прыгать с высоты, не нанося непоправимого ущерба твоим суставам, хорошо? В некотором роде жаль, что мы за пределами деревни. Я думаю, ты одна из немногих, кому действительно пригодились бы некоторые справочные тексты. Но сейчас будем работать с тем, что есть. Я просто объясню по ходу дела. В отличие от её учителей в Академии, Какаши-сенсей не спешил хвалить её. Хотя дело не в том, что он был скор на ругань. В основном это сводилось к тому, что он кратко объяснял, что хотел, чтобы она сделала, демонстрировал это один раз, а затем оставлял её разбираться в деталях самостоятельно, пока сам дремал поблизости. Это был наименее «управляемый» комплекс упражнений, в котором Сакура когда-либо участвовала. Сначала девочка возмущалась таким подходом, пока успех не научил её, что подробные лекции её бывших учителей были костылем, в котором она не нуждалась. И, какая-то часть её признавала, учитывая, как он падал в обморок раньше и как часто он бодрствовал по ночам со своими учениками, возможно, дополнительный сон был хорошей идеей, если всё пошло наперекосяк. Сакура быстро обнаружила, что самостоятельная работа над каждой манипуляцией с чакрой была гораздо более полезной, чем разжёвывание информации, что было огромным источником её и Наруто разочарования в Академии. Она всегда быстро осваивала подобные вещи, и это раздражало, когда приходилось ждать, пока учителя снова и снова будут тренировать самых медлительных учеников выполнять упражнения. Её терпение быстро иссякало, и её мысли обращались к другим, более привлекательным вещам, например, к тому, насколько идеальным был профиль Саске-куна. Не здесь. Как только девочка должным образом овладевала одним, Какаши-сенсей давал ей другую. Очень быстро освоив прыжки с ветки на ветку, она перешла к прыжкам с высоты с большей осторожностью. Её недавний опыт сильно повлиял на неё, и её немного осторожный подход к изучению физических вещей заставил её постепенно подниматься к более экстремальным высотам. Но по мере увеличения высоты она ощущала себя всё более неловко, совершая простые ошибки, из-за которых приземлялась тяжелее или неловче, чем следовало бы. Она теряла уверенность с каждым из них, и в животе у неё росло болезненное чувство. После одного особенно неудачного приземления она присела на корточки и обхватила ноги руками, положив подбородок на колени. «Это не работает», — подумала она про себя. Скоро она всё испортит, снова причинит себе боль, и что тогда будет? Но куноичи уже принимала все меры предосторожности, какие только могла придумать, и работала в самых контролируемых условиях, какие только могла себе представить. И всё же Сакура боялась, и часть её разума, очень маленькая часть, отделённая от этого страха, знала, что это была причина, по которой она продолжала колебаться. Закрыв глаза, девочка попыталась представить, что Какаши-сенсей мог бы сделать, чтобы помочь ей. А потом вздохнула, потому что «помогите» и «Какаши-сенсей» всё ещё звучали как антонимы, особенно когда дело доходило до того, чтобы убедить её преодолеть личные страхи. Поэтому она обратила своё воображение на своих товарищей по команде, снова оказавшись в тупике, как дело дошло до Саске-куна. Если Саске-кун и боялся, она сомневалась, что он когда-нибудь признается в этом. И он, вероятно, нашёл бы какой-нибудь способ отодвинуть это в сторону и выступить идеально, несмотря ни на что. Оставался только Наруто. Но хотя у неё была хорошая идея о том, что может сделать Наруто, она не знала, сможет ли набраться достаточно смелости, чтобы сделать это. Или если это вообще была хорошая идея. Потому что Наруто нашёл бы самое высокое дерево в округе и бросился бы с вершины, будь прокляты последствия и страхи. Но если бы она смогла сделать это и не поранилась, всё остальное на этом острове стало бы более коротким прыжком. И, по сравнению с деревьями дома, здесь не росло ничего чрезмерно высокого. Где-то глубоко в тайниках своей памяти Сакура смутно помнила лекции о преодолении страха путем прямого противостояния ему, тем не менее не знала, следует ли применять это к прыжкам с высоты. Даже при том, что часть её знала, что это глупо, очень глупо, она заставила себя подняться на ноги и идти вперёд, трепет возрастал с каждым шагом. Но гордость боролась с желанием, чтобы страх просто прошёл, и почти прежде, чем поняла, что делает, она взобралась на подходящее дерево и балансировала на самой верхушке, узнав во время их обучения прыжкам с веток, как вливать чакру в поверхности, которые обычно не выдерживают её вес. И до того как здравый смысл смог её догнать, она прыгнула. Сакура подавилась своим криком по пути вниз, ветви проносились мимо, хлеща по её обнаженным рукам, но она была слишком обеспокоена тем, что земля неслась вверх, чтобы встретить ее ноги. «Плохая идея», — проносилось в её голове, но мысль была отброшена быстрее, чем конечности. Вместо этого нахлынули знания о чакре. В те долгие, мучительные секунды она никогда так остро не осознавала этого. Ни лёгкость, с которой она могла течь и отливать, смещаться и меняться, ни сама возможность, заложенная в чакре. Должно казаться невероятным, что эта штука внутри неё может разрушать горы, вызывать огонь, формировать сам воздух, но если это не так, она собиралась получить очень интуитивное определение термина «оскольчатый перелом», который был ещё одним разбитым фрагментом мысли, который пронесся в её голове. Её сердце, казалось, билось с другой скоростью, чем всё остальное в ней, так как оно как будто застряло у неё в горле, и её завтрак изо всех сил пытался протолкнуться сквозь него. Но как бы долго ни ощущалось падение, оно быстро закончилось, её дрожащие пальцы мягко коснулись колючего одеяла из сосновых иголок, покрывавшего лесную подстилку. Девочка слегка присела, распределяя силу удара по всему телу, как показал ей Какаши-сенсей, но она упала вперёд на колени и задышала большими судорожными вдохами. Какаши-сенсей приземлился рядом с ней, даже не потревожив сосновые иголки у своих ног. — Ма… Сакура-тян? Ей удалось издать несколько сдавленный звук подтверждения. Последовала долгая пауза, как будто Какаши-сенсей не мог решить, что ей сказать. — …всё хорошо? — Это… это было ужасно, Какаши-сенсей! — выдохнула она. — Ма, ма, — сказал он. — Ты благополучно приземлились. Но что ты пыталась сделать? Она сбивчиво объяснила, из-за чего Какаши-сенсей скептически уставился на нее сверху вниз. — …и это сработало? — Нет, — сказала она очень твердо. Затем: — …может быть. Он погладил её по голове, что начинало заставлять её чувствовать себя скорее любимым домашним животным, чем любимой ученицей. От неё не ускользнуло, что Какаши-сенсей делал это с ней только по привычке. — …хочешь попробовать ещё раз? — он спросил.[Убей своих героев]
Когда она смогла выполнять технику быстро и без ошибок, что заняло у неё большую часть недели и оставило достаточно беспокойства ближе к концу, чтобы выучить дзюцу Адского Видения, которое Какаши-сенсей довольно невпечатляюще представил как самое слабое из гендзюцу окружающей среды, они перешли к кое-чему другому. Бегу. Но это была не обычная её пробежка. Это утро застало их на веранде, слабого солнечного света было как раз достаточно, чтобы она смогла прочитать топографическую карту, которую он придавил камнями. — Итак, — начал Какаши-сенсей, лениво постукивая одним из гладких камней по карте, — правила. Никакого лазания по деревьям, никакого оружия, тебе предстоит прогулка по воде, так что в этом случае можешь пользоваться чакрой. Твоя задача — добраться отсюда, — сказал он, указывая туда, где находится дом Тазуны, в другую точку, не совсем через скопление островков, но близко, — сюда. — И это всё? — насмешливо спросила Сакура, пытаясь запомнить карту. — У меня есть ограничение по времени? — Не ограничение по времени как таковое, но… — голос Какаши-сенсея затих. — Ну, я думаю, ты могла бы назвать это стимулом выкладываться по максимуму, не так ли? Он не смотрел на неё, но тон его голоса опасно изменился, и Сакуре пришлось бороться с дрожью. — Вот, иди встань на другом конце двора. Подожди, пока я не подам тебе сигнал. Теперь она насторожилась, её сердце забилось чуть быстрее в груди, Сакура сделала, как ей сказали. Мирная атмосфера исчезла, сменившись зловещей тишиной прямо перед тем, как разразится бурей. Не было никакой особой причины, по которой она должна была чувствовать, что вот-вот произойдет что-то ужасное, но её ладони уже вспотели, а дыхание было неровным. Какаши-сенсей прикусил большой палец, руки переключались между жестами так быстро, что никто из них не заметил, но когда он хлопнул ладонью по дереву, она не могла не заметить трёх собак, которые остались, когда дым рассеялся. — Через пять минут, — сказал он спокойно, как будто не было огромного бульдога, сердито смотрящего на неё из-за его плеча, — я пошлю Шибу, Уруши и Булла за тобой. А, Сакура? Они действительно кусаются. А теперь беги. Она побежала.
