Kill Your Heroes

Скопофобия — страх перед насмешками

Она ушла с эгоистичным намерением провести время с Саске-куном. А возвращалась со шрамами, ножами мертвеца и воспоминаниями о битвах, которые заставляли её чувствовать себя чужой в собственном доме. Итак, Сакура ощущала подавленность, когда они направлялись в отдел назначения миссий для того, чтобы отдать отчёт, хотя Наруто был так взволнован, что только не особо слабая хватка Какаши-сенсея за воротник удержала его от того, чтобы броситься вперёд и объявить всем и каждому, что он, Узумаки Наруто, будущий хокаге, и в честь него уже начали называть мосты! Саске-кун вёл себя, как всегда, отчуждённо, но, судя по тому, с какой силой он засунул руки в карманы, ему потребовалась большая часть его самообладания, чтобы не ударить Наруто, который на самом деле не прилагал особых усилий, чтобы подчеркнуть, что он оказался намного лучше двух своих товарищей по команде. Однако он так много злорадствовал в целом и подробно рассказывал о своих грандиозных планах о славе и кабинете Хокаге, что даже заслужил выговор от Какаши-сенсея, пытающегося «смягчить это». Швы Сакуре сняли ещё в «Волне», так что шрам в уголке её рта был отчётливо виден. Учитывая, что рана зажила хорошо, и если бы она не была у неё на лице, она бы не стала особенно суетиться из-за тонкой розовой линии. Но это смахивало на клеймо, на что-то, на что каждый мог посмотреть, прочитать и узнать о ней то, чем она не хотела делиться. И, ну, она также являлась девочкой-подростком, которая вложила много времени и усилий в свою внешность. Даже если бы с этим не было связано таких разрушительных воспоминаний, ей бы не понравилось, что люди пялятся. Так что Сакура слишком остро ощущала шрам, стараясь не поднимать голову, прячась за барьером своей куфии. По крайней мере, это было то, о чём она не жалела, и она провела пальцами по краю, чтобы успокоиться, когда они вошли в отдел по выдаче миссий. Сам Хокаге снова присутствовал в комнате, точно так же, как в тот день, когда они получили задание, хотя это происходило довольно редко. Сакура не могла бы сказать, было ли это невезением или намерением, но она неловко переступила с ноги на ногу под знающим, взвешенным взглядом, который скользнул по ним, чтобы с нежной снисходительностью остановиться на Наруто, который даже не дождался подтверждения, чтобы начать потчевать всех присутствующих своей версией истории. Её взгляд переместился вправо от Хокаге, чтобы найти Ируку-сенсея, также дежурившего, в то время как другой чунин, сидящий слева, был ей незнаком. Её рука поднялась, чтобы схватиться за другую, когда Наруто начал приукрашивать свой рассказ широкими жестами и звуковыми эффектами. Её хватка усилилась, как только он дошёл до её роли, или, по крайней мере, той, которую он знал, что заставило внимание чунина и Хокаге ненадолго сосредоточиться на ней. Она сильнее вздёрнула подбородок и отвела взгляд, повернув к ним свою здоровую щеку. Хокаге, должно быть, нашёл его пересказ событий забавным, потому что позволил ему продолжать без перерыва, пока не дошло до того, что он просто ещё раз подчеркнул, что ему суждено стать великим, ведь уже есть мост с его именем. — Что ж, похоже, вы очень интересно провели время, — сказал Сандайме. — Я ожидаю, что в твоём отчёте есть гораздо менее захватывающая версия событий, Какаши? — Ага, — согласился Какаши-сенсей, извлекая свиток и пакет из своей сумки и передавая их Сандайме, который развернул их отработанным движением. Они стояли в относительном терпении и с разной степенью молчания, пока он читал это с непроницаемым выражением лица. — Я понимаю, — сказал он наконец. — Что ж, к сожалению, всё обернулось так, как обернулось. И, Какаши, ты, возможно, был немного неосторожен, не сообщив деревне о миссии, требующей реклассификации. Никто не волновался, потому что ты сказал, что можешь оставить своего генина на тренировке, но я думаю, что это было немного чрезмерно. Даже если бы они прислали достаточно средств, чтобы оплатить разницу, ты мог бы предположить, что я бы немного колебался, разрешая генину участвовать в миссии класса А. — Эй, это нечестно, дедуля! — Наруто запротестовал. — Ты что, не слушал? Мы справились просто отлично! Сарутоби-сама вздохнул. — Как бы то ни было, в этой деревне есть стандарты, которых необходимо придерживаться. Всем вам будут платить так, как если бы это была миссия с рейтингом А, и именно так это будет отражено в ваших записях, но не ожидайте, что вам будут намеренно назначать ещё какие-либо подобные миссии, пока вы не получите соответствующий ранг. Теперь, — и он сложил руки над отчётом Какаши-сенсея, — я ожидаю, что ваши собственные отчёты будут переданы не позднее, чем через два дня. Я полагаю, вы все с нетерпением ждёте возможности снова увидеть свои кровати, так что не буду вас от этого отрывать. Однако, я собираюсь занять минутку времени вашего сенсея. И, Сакура-тян, не могла бы ты тоже остаться. Сакура уставилась в пол, когда Наруто с любопытством взглянул на неё. — Почему Сакура-тян должна остаться? — требовательно спросил он. И был вознаграждён кулаком Какаши-сенсея, опустившимся ему на голову несколько менее чем мягко. — Я думаю, что на сегодня достаточно вопиющего неуважения, — криво усмехнулся он. — Кыш. Наруто хмуро посмотрел на Какаши-сенсея, но сделал, как ему было сказано, в то время как Саске-кун ушёл, даже не взглянув на них, как только Хокаге отпустил их. Оба чунина искоса поглядывали на Хокаге, очевидно, задаваясь тем же вопросом, что и Наруто, но слишком уважительно, чтобы прямо требовать ответов. — Сакура-тян, твой сенсей сообщает, что, хотя это была ваша первая миссия за пределами деревни, в ходе миссии ты убила четырёх человек, защищая строителя моста. Сакуре хотелось, чтобы удивление Ируки-сенсея не было таким очевидным: он резко повернул голову, чтобы посмотреть на Хокаге, прежде чем снова повернуться к ней, всё ещё широко раскрыв глаза. Даже другой чунин выглядел немного встревоженным. — Да, сэр, — тихо ответила она. — Он также сообщает, что он уже говорил с тобой об этом опыте, но у меня есть некоторое представление о том, как Какаши считает адекватным справляться с надоедливыми вещами, такими как эмоции. У нас есть доступные для тебя консультанты, если тебе они понадобятся. Сакура сделала глубокий, прерывистый вдох, но прямо встретила взгляд Хокаге. — Я понимаю, сэр. У неё не было намерения искать их. Возможно, если бы они немедленно вернулись в деревню, когда кошмары на самом пике и она была непривычной к ним, она могла бы это сделать. Но теперь Сакура могла более или менее спать всю ночь, даже если это лучше всего получалось, пока она была подавлена усталостью, и не могла представить, что позволит незнакомцу подтолкнуть её к личным страхам. Она была немного удивлена, когда Хокаге поднялся, и два чунина поднялись вместе с ним. Засунув руки в рукава, Сарутоби наклонил голову, два чунина поклонились ещё ниже пояса. — Деревня благодарит тебя за службу, Харуно Сакура, — серьёзно сказал ей Хокаге, и чунины выпрямились, как только он закончил говорить. — Хотя мне жаль, что это произошло так рано в твоей карьере. Сакура могла только кивнуть, несмотря на клубок сложных эмоций, поклонившись Хокаге, прежде чем оставить Какаши-сенсея перед настоящим разбором полётов. Она не знала, получит ли он выговор за свои действия или нет, но на данный момент была только рада, что ей пришлось вернуться к Волне только в письменном отчёте. И этот отчёт уже был закончен, хотя девочка была не слишком нетерпелива в своём побеге, чтобы сдать его. Вместо этого она направилась домой, впервые воспользовавшись крышами. Когда-то куноичи думала, что это заставит её почувствовать себя «настоящим» ниндзя, но после Волны это казалось менее важной вещью. Тем не менее это было странное чувство: парить над людными улицами и видеть свой дом с другой точки обзора. Сакура остановилась у дома своей соседки, до того как вернуться к себе. Мива-сан, близкая подруга её матери в Академии, оставшаяся таковой после их выпуска, пообещала присматривать за домом и забирать почту в течение отсутствия Сакуры. Девочка давно научилась смотреть на неё как на своего рода тетю, учитывая, что она заботилась о ней, пока её родители были в отъезде после смерти бабушки. Она позволила ненадолго заключить себя в объятия, прежде чем отстранилась и нашла предлог, чтобы избежать приглашения на ужин. Два младших сына Мивы-сан, вместе взятые, обладали примерно таким же тактом, как Наруто, а у Сакуры не было желания отвечать на множество вопросов, даже ради домашней еды. Она со вздохом облегчения вошла в пустой дом, с любопытством просматривая почту. Когда она нашла письмо от своей матери, то нетерпеливо разорвала его, высыпав фотографии. Сакура смеялась над фотографиями своей матери, позирующей с птенцами ястреба, достаточно маленькими, чтобы поместиться в её сложенных чашечкой ладонях, её обычного серьёзного выражения нигде не было видно. Она широко улыбалась в камеру, морщинки вокруг её рта были менее заметны, отчего она выглядела на годы моложе. Сакура вдруг отчаянно затосковала по своей матери, как не скучала уже долгое время. Её мать являлась профессиональным чунином, которая управляла птицами-посыльными, составляющими одну из основных коммуникационных сетей как в деревне, так и за её пределами, поэтому она не жила в страхе перед сообщением о том, что её мать погибла в бою. Но её специальность — разведение и тренировка свирепых, мощных ястребов, которые больше всего использовались в межпоселенческих и пограничных коммуникациях, что означало, что большую часть своего времени она проводила на одной из пограничных станций. Не то чтобы это была особенно необычная история. Быть шиноби означало быть готовым удовлетворить потребности деревни, и хотя Харуно Мебуки иногда переводили обратно в центральный вольер в самой деревне, она делила эту смену с несколькими другими ниндзя, которые также хотели снова увидеть свои семьи. В то время как Сакура была маленькой, она оставалась в деревне, чтобы быть с дочерью, но как только Сакура стала достаточно взрослой, чтобы поступить в Академию, то вернулась к своему прежнему положению. Сакура была оставлена в основном на попечение матери своего отца, которая жила с ними столько, сколько она себя помнила, а после её смерти осталась Мива-сан. Так что это не было чем-то новым или неожиданным, но в уголках её сознания таилось странное ощущение предательства. Её родители всегда тщательно выделяли время для главных событий в её жизни, и её переполняло чувство, что всё должно было быть по-другому. Как будто каким-то образом её мать должна была почувствовать, что что-то не так, и ждала её, готовая… Даже Сакура не знала, как закончить это предложение. Может быть, снова всё будет хорошо. Что не будет никаких вопросов, но в то же время они будут. Чего-то невозможного она хотела от своей матери. Но Мебуки здесь не было и, судя по содержанию её письма, возможно, она не вернётся домой до нового года. И даже если у неё не было каких-то смутных воспоминаний о деталях миссий класса А, которые должны были быть отправлены каким-то способом, отличным от обычной почты, и, кроме того, требовали какого-то разрешения, это не было тем, что она хотела сказать в письменной форме. Сегодня я убила человека, мама… Не тогда, когда Сакура, наконец, поняла, почему её родители были одновременно горды и обеспокоены, когда Какаши-сенсей был представлен им как её учитель. Она бы удовлетворилась успокаивающим присутствием своего отца, но весёлый и харизматичный характер Харуно Кизаши и способность создавать видимость «безобидного гражданского лица» хорошо послужили ему в его карьере по сбору разведданных, что означало, что, хотя у него не было постоянной должности, как у её матери, он приходил и уходил без особого уведомления. Он может быть дома завтра, а может появиться снова с подарками и обильными извинениями несколько месяцев спустя. Как и её мать, он также являлся профессиональным чунином, его миссии были не столько в духе заговоров с целью свержения дайме, сколько в плане подтверждения или опровержения внебрачных связей богатых людей, которые, по его словам, могли быть более опасными, чем можно ожидать. Однако, по крайней мере, до сих пор он всегда возвращался домой целым и невредимым. Но сейчас его здесь не было. Итак, без родительских объятий, в которые можно было бы броситься, Сакура провела остаток дня, занимаясь домашними делами, которые она обычно ненавидела. Но почему-то такая совершенно повседневная вещь, как уборка пылесосом, казалось, немного успокоила её. Девочка находилась в деревне, и это означало определённую меру безопасности. Не постоянную, не абсолютную, потому что будут миссии, которые снова уведут её от неё, но трудно было представить, что на неё нападёт что-то худшее, чем странствующие насекомые в помещениях, которые были знакомы ей с детства. В ту ночь она спала лучше, чем за последние недели, хотя тишина немного нервировала её после того, как она так долго жила в одной комнате со столькими другими людьми.

[Убей своих героев]

Рано утром следующего дня Сакура сбросила оставшиеся платья ципао, чтобы их разрезать и сшить заново, затем провела следующие несколько часов в поисках идеальной, менее длинной, но не слишком короткой верхней юбки, которую можно было надеть поверх шорт, а также высоких сапог, чтобы защитить её сильно пострадавшие голени. Пробежка кругов во дворе Академии на самом деле не подготовила её к реальности бега по шиповнику, который, по утверждению Паккуна, развивает ловкость. Как только она увидела цену хорошей пары, то обрадовалась последнему пополнению своего банковского счёта, потому что у неё была последняя остановка, даже когда она сделала все покупки, которые собиралась сделать в этот день. Сжимая в руке листок с указаниями, написанными удивительно аккуратным почерком Какаши-сенсея, Сакура шла по улицам, не очень хорошо ей знакомым. Многие мелкие розничные торговцы предметами для шиноби и специализированными услугами даже не допускали внутрь студентов Академии, а из-за продолжающейся холодной войны между ней и Ино не было особых причин совершать покупки в одиночку. Но она наконец добралась до места назначения, неловко перекладывая свои пакеты и размышляя о том, что, возможно, было бы разумнее сначала сходить сюда. Витрина магазина, такая, какая она есть, сама по себе не привлекла бы её внимания. Во-первых, там отсутствовали витрины с выставленными товарами, только вывеска над дверью, которая указывала, что это коммерческое заведение. И это тоже не было чем-то ярким. Просто «Хасекура», почти такое же простое, как то, по которому можно было бы определить место жительства. Когда Сакура осторожно открыла дверь, звякнул колокольчик, но не последовало немедленного приветственного крика, из-за чего она засомневалась, стоит ли заходить дальше. Но там было на что посмотреть, даже с того места, где она задержалась перед дверью. В витринах из освещённого стекла были выставлены изделия из тонкой кожи, в то время как вдоль стен была выставлена более прозаичная линейка ножен и подсумков, а также сложные системы сбруи. Это был не очень большой магазин, и в нём не было особого убранства; «утилитарность» казалась руководящим принципом. Ей не пришлось долго ждать, так как из двери в задней части магазина вышел мужчина, сметая в сторону ничем не украшенный синий норэн. Он был примерно на полголовы выше Какаши-сенсея, с копной растрёпанных рыжевато-каштановых волос, квадратной челюстью с жёсткой щетиной на подбородке и крепким телосложением. Он оказался не таким, как она ожидала. — Ты выглядишь потерянной, дитя, — заметил он. — Чем я могу тебе помочь? Его голос был таким же грубым, как и внешность. — Эм, мой сенсей сказал мне прийти сюда и последовать вашему совету, — неловко объяснила она. — А кто твой сенсей? — Хатаке Какаши. Его глаза слегка расширились от узнавания, затем его лицо снова приобрело нейтральные черты. Поскольку они сгладились, это делало его немного менее пугающим. — Ах. Работал с его отцом больше, чем с Какаши, но ладно. Покажи мне, что у тебя есть. Сакура моргнула от его прямоты, прежде чем взглянуть на свои сумки и, быстро приняв решение, прислонила их к одной из витрин. Она держала при себе только одну. Куноичи вынесла её из дома этим утром и держала при себе весь день, так как ножи, которые она взяла с собой из Волны, были слишком длинными, чтобы поместиться в её обычный набор. Она завернула их в старое полотенце, чтобы они не испортили пакет, и когда её пальцы коснулись холодных металлических краёв, когда она разворачивала их, Сакуре пришлось подавить дрожь. Но затем они выпали у неё из рук, когда мужчина — она предположила, что это, должно быть, Хасекура-сан — осмотрел их. На его явно сомневающийся взгляд на обесцвеченный, девочка произнесла: — Какаши-сенсей сказал, что это, вероятно, в основном лишь косметические повреждения, — не совсем уверенная, что делать с пустой сумкой, она положила её поверх других своих вещей. А потом неловко перетасовала их, ожидая, пока Хасекура-сан закончит осмотр. — Я предполагаю, что эти рукояти были завёрнуты. Я могу заменить это, без проблем — лучше всего подойдёт нейлоновый шнур, — пробормотал он себе под нос. Куноичи чуть не отскочила назад, когда он внезапно присел, отложил ножи в сторону и выудил из кармана измерительную ленту, блокнот и карандаш. — Стой спокойно, — коротко сказал он, и Сакура, привыкшая подчиняться инструкциям, сделала, как ей было велено. — В тебе больше здравого смысла, чем у большинства, — сказал он ей, снимая мерки с быстрой, безличной эффективностью. — Тебе не нужно ничего длиннее этого, если только ты не станешь значительно выше. И я бы не рекомендовал ничего с большим изгибом. — …эм, почему? — осторожно спросила она. Он отложил свои инструменты и взял её ножи, ловко перевернув их так, чтобы они оказались рукоятью вверх, затем прижал их к внешней стороне её бёдер, что было возможно только потому, что она сняла свои сумки с кунаями для дневного похода по магазинам. Кончик лезвия оказался чуть выше её колена, в то время как рукоять — ниже самой широкой точки её бёдер. — Особенность ножей в том, что ты не можешь держать их в руках вечно. Так что тебе нужно либо запечатать их, либо вложить в ножны, а особенность свитков в том, что они требуют на несколько секунд больше работы, чем просто держать их в руке. Как только речь заходит о мечах, такие дураки, как ты, думают, что чем больше, тем лучше. — …и это плохо? — Для самурая в доспехах? Может быть и нет, в зависимости от того, как быстро ты сможешь снять эту штуку со спины, и будем надеяться, что твой противник подождёт, пока ты это сделаешь. Для шиноби? Твой позвоночник изгибается. Этот клинок не будет. И если ты не используешь чакру, она будет закреплена в двух точках: сверху и снизу. Представь, что ты пытаешься сделать такой бросок вперёд. Таким образом, ты теряешь большую гибкость. То же самое с горизонтальной вставкой на талии. У тебя есть тот выступ, который будет цепляться за вещи, когда ты меньше всего этого хочешь. Но они почти идеальны. Видишь, как аккуратно они установлены заподлицо, не перекрывая друг друга в том месте, где тебе нужно согнуться? Это то, чего ты хочешь. Я могу сделать тебе установку для них, без проблем. Встроенное хранилище кунаев и сюрикенов тоже. Он назвал ей цену, которая на самом деле была ниже, чем она ожидала, и, должно быть, прочитал удивление на её лице. Его рука опустилась на колено, и он порывисто вздохнул, поднимаясь на ноги. — Я продаю тебе твоё повседневное снаряжение, а не то, которое ты носишь, охраняя дайме. Это не будет кожа ручной работы. На самом деле, не будет никакой кожи. Я не рекомендую использовать её в полевых условиях, хотя сделаю исключение, если ты несёшь караульную службу где-то, где нужно произвести впечатление на некоторых аристократов. Во-первых, кожа заставляет тебя потеть, а во-вторых, за ней трудно ухаживать. Если ты не будешь следить, она заплесневеет и твои лезвия заржавеют. Я использую нейлон, с которым гораздо быстрее и проще работать, хотя укреплю место упора наконечника и кромку оболочки. И тебе также легко его чистить. Он будет изнашиваться, потому что вы — ниндзя, и на вашем оборудовании, независимо от того, насколько прочным я его делаю, я получаю множество постоянных клиентов. Нет смысла отгонять их завышенными ценами. Итак, ты в деле, малышка? Потому что, если ты сейчас скажешь «да», я смогу сделать их вовремя, чтобы отдать перед экзаменами. — Экзамены? — непонимающе спросила Сакура. — Экзамены на чунина, — объяснил Хасекура-сан. — Я подумал, что это может быть причиной, по которой Какаши отправил тебя сюда одну, вместо того, чтобы привести тебя сюда в своё чёртово время. Итак, да или нет? Ответ, конечно же, был утвердительным.