Kill Your Heroes

Скопофобия — страх перед насмешками

Сакура была в середине сна, где её медленно душил безжалостный, безликий противник, когда какая-то часть её разума отметила, что давление на грудь реально. Это встревожило её настолько, что она очнулась ото сна, глаза расширились, а затем она прищурилась в сером свете раннего рассвета. Ей не нужно было особо приглядываться. Паккун, выжидающе уставившись на нее, был прямо там, его зад плотно прижался к её грудине. У неё вырвался очень странный звук, нечто среднее между удивлением и стоном. «Гек», вероятно, было ближайшим фонетическим эквивалентом. — Не будь такой, Сакура, — сказал он. — Особенно с этим лицом. На этот раз не было никаких сомнений, что это был стон, и Паккуну пришлось слезть, когда она перевернулась на живот, на мгновение замерев и уткнувшись в подушку. Острые ощущения сна исчезали. В отличие от некоторых её кошмаров, этот, вероятно, будет почти забыт к тому времени, как она закончит умываться. Производя впечатление потягивающейся кошки, Сакуре удалось вырваться из последних цепких пальцев сна, прежде чем она накрыла Паккуна одеялом и встала с кровати. Где она чуть не споткнулась о Гуруко, который вилял хвостом, не поднимая головы. — Как вы все вообще сюда попали? — спросила она у зала в целом. Она подозревала, что вчерашняя передышка не продлится долго, поэтому не была откровенно удивлена, но думала, что Какаши-сенсей даст ей больше времени. — Знаешь, мы тоже ниндзя, — ответил Уруши. — Если это нужно сделать, мы найдем способ сделать это. Шиба хихикнул: — Например, позволить боссу открыть нам дверь. Акино шумно вздохнул. — Некоторые тайны лучше оставить необъяснёнными, — язвительно обратился он к Шибе. Который сразу же заявил, что манипулирование Хатаке Какаши было трюком, достойным похвалы. Она оставила их наедине с их негромкой перепалкой, вместо этого выполнив свой сильно сокращённый утренний распорядок. Примерно на второй день тренировки Какаши-сенсея «выгуливание собак» Сакура поняла, что бессмысленно прилагать много усилий, чтобы наряжаться, потому что через несколько часов всё равно всё будет испорчено. Хотя не смирилась с неизбежным до второй недели. Но сейчас девочка умылась, почистила зубы, собрала волосы в тугой хвост и совершила ещё одно опасное путешествие через всю комнату, чтобы порыться в шкафу, даже не остановившись, чтобы посмотреть на блеск для губ или освежить лак для ногтей. Она никогда не думала, что настанет время, когда она будет благодарна, что не увидит Саске-куна, но куноичи с радостью лишилась бы значительной части своего гонорара за миссию, если бы он никогда не увидел её после того, как нинкены закончат с ней. Сакура оделась в гражданскую одежду, которая, по её мнению, могла пережить пикник: топ с рукавом три четверти в паре с темно-серыми капри, аккуратно заправленными в её новые ботинки. Увидев, что она одета, её сопровождающие поднялись, зевая, потягиваясь и жалуясь, но все они виляли хвостами, когда гнали её к одной из лесистых тренировочных площадок. Ну, кроме Паккуна, который притворялся оскорбленным достоинством. Хотя он достаточно смягчился, чтобы грубовато сообщить ей, что Какаши-сенсей встретится с ней в больнице позже этим утром, что означало, что им придётся закончить сеанс пораньше. Его обещание, что они приложат дополнительные усилия казалось дурным предзнаменованием. И она была права. К концу утра его уязвленное достоинство восстановилось, а Сакура потеряла почти всё своё. Булл решил проверить её тело во время полного спринта, из-за чего она споткнулась, что было бы не так плохо, если бы там случайно не бежал Шиба. Он взвизгнул, она упала, и в конце концов Сакура оказалась по плечи в грязном, кишащем комарами пруду. Так что одна из её рук теперь была вымазана грязью до локтя, где она зацепилась, и часть её рубашки пахла застоявшейся водой. Девочка беспокоилась, что причинила боль Шибе, но, если не считать неспособности смотреть на неё без хихиканья, он казался в порядке. С другой стороны, шрам на её груди зудел. Она думала, что это было в основном физиологично, дважды проверив, не осталось ли среди ила вигглеров и нимф — она действительно начала подозревать, что они специально прошли мимо этого конкретного пруда, — но это не помешало ему превратиться из раздражения во всепоглощающую потребность, пока она пыталась игнорировать это. Когда она больше не могла этого выносить, то оттянула воротник своей рубашки и очень осторожно почесала мизинцем участок, который проходил по её ключице. Это был гораздо более широкий шрам, чем тот, что у нее на лице, более грубый и красный, хотя теперь он болел только в конце тренировки и когда собирался дождь. Она всё ещё поворачивала голову в сторону, чтобы не смотреть на него прямо. Это было её единственным оправданием для того, чтобы не замечать приближающуюся группу, потому что, хотя её мышцы были похожи на переваренную лапшу, у неё хватило бы энергии совершить отчаянный побег. Как бы то ни было, она сильно вздрогнула, когда знакомый голос громко позвал: — Сакура, это ты? Сакура не надела свою куфию, потому что она всё ещё такая новая, что было бы стыдно её испачкать, но она внезапно почувствовала себя очень голой без неё и поспешно поправила воротник на место. Но, судя по тому, как Ино разинула рот, было слишком поздно для чего-либо, кроме устранения повреждений. Когда её взгляд скользнул от Ино, она обнаружила, что брови Шикамару постепенно приподнимаются, но она не могла иначе интерпретировать выражение его лица. И Асума-сенсей был откровенно удивлён. Девочка почувствовала краткую вспышку благодарности за то, что Чоджи, по-видимому, не отрываясь ел пачку чипсов, потому что он казался более смущённым реакцией своих товарищей по команде, чем чем-либо другим. Осознав, что её рука до сих пор сжимала плечо, она опустила её на бок. — А кем ещё я могу быть, свинка? — огрызнулась Сакура, защищаясь. И сразу же почувствовала себя немного виноватой, когда Ино ощетинилась, однако её смущение от того, что её увидели, пересилило это. Дело было не только в шрамах, хотя и они были достаточно серьёзными. Она была грязной, от неё воняло, и её голова кипела утром, как её преследовали собаки, и миссиями, где ей или кому-то ещё предстояло умереть. И Ино… Ино — хорошенькая даже без наигранности. Она была Яманакой в команде, созданной для того, чтобы наилучшим образом использовать её таланты, что никогда не оставило бы её в затруднительном положении на поле боя. «Несправедливо», — злобно подумала Сакура, прежде чем чувство вины заставило её отречься от этой мысли. Кем бы они ни были сейчас, Ино являлась её лучшей подругой в очень трудный период жизни. И того, через что она прошла в Волне, она бы никому не пожелала. Её рука поползла вверх, пока она снова не схватилась за предплечье, погруженная в свои мысли, когда поняла, что Ино смотрит на неё с беспокойством. Она была намного ближе, чем раньше, вероятно, подойдя, чтобы высказать Сакуре своё мнение. Она всегда была такой. — Сакура, — медленно произнесла Ино, — эти шрамы… И это был вопрос, к которому она готовилась с того момента, как узнала голос Ино. Сакура всё ещё вздрагивала, несмотря ни на что. Если бы они были только вдвоём, она могла бы ответить более честно, но даже несмотря на то, что Шикамару и Чоджи — близкие друзья детства Ино, Сакура знала их только как одноклассников. Асума-сенсей был для неё всё равно что незнакомец. Поэтому куноичи пожала плечами, показная бравада была очень хрупкой, но это лучшее, на что она была способна. — Извини, — коротко сказала она, — мне нужно кое-что сделать. И с этим надуманным оправданием девочка сбежала.

[Убей своих героев]

Сакура отправилась домой, приняла душ и оделась с гораздо большей тщательностью, чем утром, и всё равно пришла на двадцать минут раньше Какаши-сенсея. Обычно ожидание его не сильно раздражало, так как это давало ей время попытаться завязать разговор с Саске-куном, но опоздание на настоящую встречу взвинтило её нервы. Ну, технически они ещё не опоздали, однако Сакура всегда была из тех, кто приходит немного раньше, так что она никогда не выглядела торопливой или измотанной, и потому что она была из тех учениц и дочерей, которые чувствительны к одобрению взрослых. Доставлять неудобства персоналу больницы показалось ей очень плохой идеей, но Какаши-сенсей прибыл в последнюю минуту и заполнил необходимые документы с такой беспечностью, что ей захотелось накричать на него. Но они были на публике, и он был её учителем, так что она этого не сделала. Помогло то, что медсестра смотрела на него с какой-то насмешливой, знающей терпимостью. Тем не менее, когда их повели по коридору, всё её раздражение смыло нервное ожидание. Девочка нервно теребила руки, пока они находились в смотровой, но, к счастью, или, возможно, в результате их появления в последнюю минуту, им не пришлось долго ждать. Женщина, открывшая дверь, была среднего роста, достаточно симпатичная в обычном смысле этого слова, с длинными светлыми волосами, собранными сзади в низкий хвост, но её улыбка была достаточно доброй, чтобы Сакуре стало легче. — Я Хонда Котоне, и сегодня я буду твоим ирьенином, Сакура-тян, — произнесла она, входя в комнату. — Ты можешь называть меня по имени, я не возражаю. Я слышала, у тебя было довольно много волнений во время твоей последней миссии. Из того, что я здесь вижу, — она взглянула на планшет, который держала в одной руке, — кажется, что тебе было бы удобнее, если бы твой сенсей подождал в приёмной. Если только ты не предпочитаешь, чтобы он остался? Сакура покачала головой, и Какаши-сенсей слегка помахал ей, ковыляя к двери с книгой в руке. Она предположила, что он был достаточно счастлив сидеть и читать, пока ждёт. Девочка оглянулась на своего медика, которая смотрела на теперь закрытую дверь с тем же видом веселья, что и медсестра. — Этот человек, — покачала она головой и повернулась обратно к Сакуре. — Ну что, посмотрим? Даже если она медицинский работник и к тому же женщина, было что-то немного неловкое в том, чтобы снимать рубашку перед незнакомцем. Одно дело — в общественной бане, но было крайне неловко, когда кто-то пялился на неё, когда она раздевалась. Даже если её глаза были явно прикованы к шраму. Женщина издала задумчивый звук, когда подошла ближе, отложив свой планшет в сторону, и её рука начала светиться зеленой чакрой. Сакуру отвлекло от смущения незнакомое дзюцу. В Академии их учили, что очень редко чакра имеет видимое проявление, которое не является элементарным. Видя её интерес, ирьенин объяснил. — Это самое базовое и гибкое из медицинских дзюцу. Ты можешь использовать его как диагностический инструмент, как я собираюсь сделать сейчас, или для лечения. Сакура старалась сидеть очень тихо, пока Котоне-сенсей проводила рукой по всей длине шрама. Она задумчиво промурлыкала, прежде чем сказать: — Твой врач неплохо справился с этим, учитывая, что у неё, вероятно, не так много опыта с такого рода травмами. Несколько сеансов, и у нас всё будет как новенькое, — Сакура была удивлена, когда её рука поднялась, чтобы провести по шраму в уголке рта. — То же самое и с этим. Сакура моргнула, прежде чем выпалить: — Какаши-сенсей сказал, что деревня не заплатит за лечение раны на моём лице. — Учитывая, что твой сенсей — Хатаке Какаши, я не думаю, что он был намеренно злым, — сказала Котоне-сэнсэй, придвигая стул на колесиках к столу. — Раньше, когда можно было заставить его сидеть неподвижно достаточно долго, чтобы лечить, пока он ещё в сознании — и ты не представляешь, как я удивлена, что он вообще сопровождал тебя сюда, — такова была политика. Медицинская программа Цунаде-сама всё ещё находилась в зачаточном состоянии, поэтому медиков было не так много, а те, что у нас были, должны были сосредоточиться на том, чтобы как можно скорее вернуть шиноби на поле боя. На самом деле не было времени или лишней чакры, чтобы тратить их на косметические процедуры, но в настоящее время Конохагакуре видит ценность в том, чтобы иметь шиноби, которые не выглядят так, будто едят маленьких детей на завтрак. Можно сказать, это часть нашего «бренда», — она посмеялась. — И особенно для куноичи, мы не применяем такого понятия, как косметический шрам. Если по какой-то причине ты не можешь использовать трансформационное дзюцу на задании, люди находят шрамы на мужчинах гораздо менее подозрительными, чем на женщинах. Мы пытаемся уговорить шиноби посещать дополнительные сеансы исцеления, но иногда они решают, что тот или иной шрам является «героическим» или «мужественным», и нам приходится оставлять всё как есть. Она закатила глаза, ясно давая понять своё мнение по этому поводу. — Итак, если коротко, то да, деревня вылечит этот шрам. Но хотя я могу заняться этим с сегодняшнего дня и устранить его за несколько сеансов, у нас есть специалист, который занимается удалением шрамов на лице и ожогов. Кожа лица особенно склонна к обесцвечиванию после заживления, и ты проведёшь с ней гораздо больше времени, чем с чем-либо другим, поэтому мы передаем её кому-то с действительно лёгким прикосновением. И хотя я попрошу их назначить тебе встречу, ты, вероятно, не сможешь увидеться с ней до окончания экзаменов. Так что тебе придется пожить с этим ещё немного, хорошо? Поскольку Сакура ожидала прожить с этим всю оставшуюся жизнь, это было более чем нормально.

[Убей своих героев]

Её шрам — уже заметно менее красный и приподнятый — казался немного странным, но Сакура была в более весёлых чувствах, чем обычно в последние недели, когда она следовала за Какаши-сенсеем на их обычную тренировочную площадку. Ситуация с Ино продолжала угрожать испортить ей настроение, но ей удалось на время отодвинуть это в сторону. Однако у неё на уме было кое-что ещё, и она воспользовалась возможностью спросить Какаши-сенсея об этом, пока они были там, где мальчики не услышали бы. — Какаши-сенсей? — Аа? — спросил он, не глядя на неё. Сакуре, возможно, было неловко быть замеченной с кем-то, читающим порно на публике — или она была бы смущена, если бы кто-нибудь обратил на Какаши-сенсея хоть какое-то внимание — но она не могла не ревновать к осознанию того, что позволяет ему читать и ходить по оживлённым улицам Конохи, ни на что не натыкаясь. — Экзамен на чунина… собираемся ли мы в нём участвовать? Она сомневалась в этом, так как у неё сложилось впечатление, что большинство генинов оставались генинами гораздо дольше, чем они были вместе, но Какаши-сенсей также позволил им остаться в Волне после того, как узнал о Забузе. То, что это говорило о его ожиданиях от них, пугало Сакуру, если она слишком много думала об этом. Какаши-сенсей издал задумчивый мурлыкающий звук. — Сенсей до сих пор обдумывает это, так что ты воздержись от обсуждения этого с мальчиками. Сначала нам нужно кое-что проверить. — Что? — Ты увидишь, — ответил он. Сакура боролась со сложными чувствами по поводу возможности быть допущенной к экзаменам на чунина всю дорогу до красного моста, который каким-то образом стал неофициальным местом «ожидания Какаши-сенсея» для Седьмой команды. Оба мальчика выглядели удивлёнными, увидев их. — А?! — воскликнул Наруто. — Какаши-сенсей вроде как вовремя! Что это?! Какаши-сенсей театрально вздохнул. — Ничто из того, что я делаю, никогда не делает тебя счастливым, не так ли? — Иногда вы заставляете меня просыпаться очень рано, а потом приходите очень поздно, — нахмурившись, ответил Наруто. — Ах, я действительно так делаю? — сказал Какаши-сенсей таким мягким тоном, как будто ему никогда не приходило в голову, что они сочтут это раздражающим. — Да! — подтвердил Наруто, поднимая руки, чтобы схватиться за воздух. — Я мог бы спать или, по крайней мере, изучать крутое дзюцу, но нееет, вы просто заставляете меня ждать с этим ублюдком, — сказал он, протягивая обе руки к Саске-куну, чей собственный хмурый взгляд усилился. — Идиот, — пробормотал Саске-кун не совсем себе под нос. Какаши-сенсей вмешался прежде, чем это могло начать новый раунд споров. — Маа, маа, давайте теперь все будем дружелюбны. Есть кое-что немного другое, что мы собираемся обсудить на тренировке сегодня днём. Наруто склонил голову набок. — Вы же не говорите о том, чтобы научить нас новому дзюцу, не так ли? — скептически спросил он. — Не совсем, нет. Это скорее командное упражнение. — А нам нужно? — Наруто заскулил. — Раньше у нас всё было просто отлично. — Да. Хотя это в первую очередь упражнение для Саске и Сакуры. Сакура просияла от этой новости, украдкой взглянув на Саске-куна, чтобы узнать, что он об этом думает. Выражение его лица не сильно изменилось по сравнению с предыдущим, но она утешала себя тем, что он был недоволен Наруто, а не ею. Словно почувствовав её взгляд, его глаза повернулись к ней, и часть суровости исчезла с его лица. Другим членам Седьмой команды никогда не было необходимости требовать объяснений, поскольку Наруто всегда выполнял эту функцию. — Почему они вдвоём? — заскулил он, и в его голосе звучала лёгкая обида за то, что его исключили. Сакура больше жаждала возможности поработать с Саске-куном, чем была готова сопереживать ему, тем более, что мальчики проводили большую часть своего времени в спаррингах, когда они не координировали свои способности в реальных битвах. До сих пор они были скорее командой из двух человек, с Какаши-сенсеем и Сакурой, действующими независимо. Но то, что Какаши-сенсей сказал дальше, убило её пыл. — Потому что в основе ниндзюцу в стиле Учиха лежит Катон. И я сомневаюсь, что он был бы достаточно великодушен, чтобы научиться сражаться без этого. Его слова, возможно, были адресованы Наруто, но его единственный глаз был прикован к Сакуре. Это был первый раз, когда она когда-либо желала, чтобы Саске-кун находился где-нибудь ещё, только не рядом с ней.