Kill Your Heroes

Эргофобия — страх перед работой

Сакура уставилась на Какаши-сенсея, молча умоляя его передумать, но его улыбка была такой же безжалостной, как летнее солнце. Наруто бросал взгляды между ними, явно сбитый с толку, и Саске-кун неловко заёрзал, но её внимание было приковано к Какаши-сенсею. — Я говорил тебе, что даже джонину не нравится использовать огонь, — сказал он ей непринужденно. — Но традиционно Учиха не входили в это число. Техника Катона Саске чрезвычайно развита для его возраста, и было бы жаль просить его отказаться от неё, не так ли? Сакуру трясло, обе руки потянулись вверх, чтобы схватить себя за плечи. — …что за упражнение? — спросила она сдавленным голосом. — Сакура-тян? Какаши-сенсей? Что, чёрт возьми, происходит? — потребовал Наруто. Но его проигнорировали. Её страх усилился, как только Какаши-сенсей сформировал знакомые печати, достаточно медленные, чтобы она могла легко следовать за ними. Рядом с ним материализовались три свирепых, насмешливых шиноби, и её горло сжалось, руки инстинктивно опустились к сумке с кунаями, хотя она знала, что они иллюзорны. Саске был быстрее, его руки пробежали через серию печатей так быстро, что она не могла за ними уследить, но когда они столкнулись в финальной печати тигра, она знала, что будет дальше. Он глубоко вдохнул, его глаза потемнели и сосредоточились, и когда он выдохнул, с рёвом возникло огромное корчащееся солнце в миниатюре, прежде чем оно развернулось вперёд в неизбежном столкновении с вражеским ниндзя. Сакура узнала технику великого пламени. Она также признала, что если бы вражеские ниндзя были быстрыми, они могли бы избежать дзюцу, которое было предсказуемым по своему пути и столь же быстрым в своём перемещении, как хорошо брошенный кунай. Но они этого не сделали. Какая-то часть её знала, что это — всего лишь гендзюцу, даже не особо тонкое, однако её память сохранила его запах, звук, и она могла только смотреть, как они сгорают в немом ужасе. И Саске-кун в иллюзии был далеко не так поражён, как она. Он посмотрел на неё, довольный, как кот, поймавший мышь, и в его тёмных глазах блеснул огонь. Девочка действительно закричала, когда кто-то схватил её за руки достаточно сильно, чтобы оставить синяки, а ногти впились в её кожу. — Прекратите это, Какаши! — потребовал Саске, хотя сила его хватки уже разрушила иллюзию. — Что бы вы ей ни показывали, остановитесь. Голос Какаши-сенсея был ровным в ответ, хотя, в то время как Сакура вырвалась из рук Саске-куна и присела на корточки, схватившись руками за голову и отчаянно пытаясь отогнать образ, он мог бы кричать, и ей было бы всё равно. Она продолжала видеть иллюзорную торжествующую ухмылку Саске-куна, что-то такое знакомое по десяткам схваток тайдзюцу в Академии, такое странное и непохожее на сцену, показанную ей гендзюцу. — Я делаю это не из жестокости. В твоей карьере наступит момент, когда ей придется смириться с твоим ниндзюцу. Лучше здесь и сейчас, без реальных врагов, которые могли бы воспользоваться её отвлечением, чем позже. Хотя я верю в способность Сакуры преодолевать страх в реальном бою. Сакуру не тронул комплимент, потому что она не находила ничего достойного восхищения в решимости не умирать и не наслаждалась этим конкретным моментом настолько, чтобы иметь место для большого тщеславия. — Сакура… Куноичи отпрянула от протянутой руки Саске-куна, делая глубокие, судорожные вдохи. — Хорошо, — натянуто сказала она. — Я в порядке, — улыбка была выше её сил, но девочка повторила мантру ещё раз. — Я в порядке. Саске-кун нахмурился на неё, но она не думала, что он будет ей противоречить. — Нет, — сказал он, к её удивлению. — Ты не такая. Но я не думаю, что то, что сделал Какаши, помогло. Какой в этом был смысл? — с требованием обратился к Какаши-сенсею. — Суть в следующем: увидев это, насколько хорошо вы двое можете сотрудничать друг с другом? Насколько вы действительно доверяете друг другу? С тобой и Наруто вы спарринговались и спорили, но вы до сих пор способны эффективно работать вместе, когда это действительно необходимо. Вы с Сакурой способны на то же? Саске-кун выглядел так, будто хотел резко возразить, но, взглянув на Сакуру, успокоился. — Что вы хотите, чтобы мы сделали? — вместо этого он хрипло спросил: — Сакура, ты правша, а Саске предпочитает левую, если есть выбор, так что давай сделаем это. Держитесь за руки. — …что? — резко спросил Саске-кун. — Почему мы должны? — Сделайте так, — настаивал Какаши-сенсей. Притворный вздох Саске-куна стал признаком его капитуляции, но Сакура не почувствовала головокружительного возбуждения, когда он заключил её руку в свою. Его собственная ладонь была тёплой и сухой, её — липкой. Она находила это неловким, но в основном это было просто неудобно, поскольку какая-то часть её признавала, что это должно быть чем-то, что ей нравится, в то время как остальная часть её работала над тем, чтобы не отстраниться. Было ли её влечение к нему действительно настолько слабым, чтобы поколебаться, столкнувшись с образом того, как он поджигает людей? Она знала, что у него огненный характер. Слышала о ниндзюцу Учихи, видела, как он его использует. Но не смогла осознать, что это означало. Так что трепетание её сердца, когда Какаши-сенсей связал их руки вместе полоской тёмной ткани, было связано скорее с ощущением ловушки, чем с возбуждением. — Упражнение простое. Или это было бы так, если бы вы работали в одиночку или могли хорошо координировать свои движения. Мы уже делали подобное раньше, Сакура. Я собираюсь указать вам пункт назначения. Вам двоим придётся работать вместе, чтобы добраться туда, не «умерев». Если я попаду в цель с этим, — он подошёл к столбам, к которым когда-то привязывал Наруто, и поднял сумку, — вы мертвы, и вы вернётесь сюда и попробуете снова. Умрёте пять раз, и вы провалите упражнение. — Что такое «эти»?» — подозрительно спросил Саске-кун. — На этот раз это резиновые шарики, покрытые красным мелом, — весело ответил Какаши-сенсей. — Не волнуйтесь. Они оставят несколько неприятных синяков, но, вероятно, ничего не сломают. Правила — ну, я не обязан говорить вам ни о каком ниндзюцу. Никакого оружия. Цель состоит в том, чтобы увернуться, а не отклониться. Есть вопросы? Нет? Вы направитесь к северо-восточной границе тренировочной площадки, где есть расщепленный вяз с розовой лентой, привязанной к одному стволу, и синей лентой, привязанной к другому. Когда у вас будут обе ленты, вы будете в безопасности. Теоретически, это не сильно отличалось от упражнений, которые она выполняла по утрам в Волне. На практике это оказался совершенно другой зверь. Сакура несколько недель тренировалась убегать от многочисленных преследователей, предвидеть точки, в которых Какаши-сенсей решит атаковать, и отслеживать курс во время полного полёта. Её выносливость и способность уворачиваться были отточены лучше и больше, чем когда-либо. А Саске-кун был, ну, Саске-куном. Это должно было быть легко. Это было не так. Они «умерли» дважды подряд, и ни один раз точно не по вине того или другого, а просто потому, что работали вразнобой, а не вместе. Однажды, когда они всё ещё пытались приспособиться к бегу вместе — даже при том, что были почти одного роста, длина шага была меньшей проблемой, чем инстинкт Сакуры, чтобы приспособиться к темпу, который, как она узнала, она могла поддерживать, и желание Саске заставить их бежать немного быстрее — и затем, потому что они пытались увернуться в разных направлениях, что привело к некоторым спотыканиям, которые могли бы показаться забавными, если бы она являлась той, кто наблюдал. Как бы то ни было, её плечо немного побаливало. — Это не работает, — пробормотал Саске-кун, затаскивая их обоих под прикрытие массивного дерева. — Нам придётся… обозначать или что-то такое, когда мы замечаем Какаши. Сакура не привыкла к такой неуверенности со стороны Саске-куна, но она кивнула, даже не взглянув на него. Она знала, что на самом деле не помогает, сохраняя больше расстояния между ними, чем обычно, но каждый раз, когда она подходила ближе, ей казалось, что она чувствует запах дыма. Было ли это реальностью или плодом её чрезмерно активного воображения, не имело значения. Это просто усложняло упражнение. Поэтому девочка оставила Саске-куна руководить, но даже при том, что он теперь относился к этому очень серьёзно, его шаринган активировался, и Сакура вспомнила своё время с Какаши-сенсеем, чтобы максимально использовать свою собственную полезность — в конце концов, он на самом деле не пытался убить их, поэтому он почти всегда транслировал своё местоположение способом, которым они заметили бы, если бы были внимательны — но, хотя они продвинулись дальше, чем любая другая попытка, Саске-кун закончил с ещё одним красным пятном, размазанным по его рубашке. — Я не глухой, вы знаете, — сухо крикнул Какаши-сенсей со своей позиции среди деревьев. Саске-кун хмуро посмотрел на него, и они молча поплелись обратно к исходной точке. Если бы это происходило до Волны, Сакура почти не сомневалась, что к этому моменту она, вероятно, была бы измотана. Дистанция, которую он назначил им для прохождения, не незначительна, и, если сложить их попытки, они уже пробежали её более одного раза. Но теперь она преодолела только первую стену дискомфорта и была готова к их следующей попытке. Она, наконец, украдкой взглянула на Саске-куна, легко прочитав его разочарование, затем опустила взгляд на их сцепленные руки. Что, если…? Куноичи заставила себя придвинуться ближе к Саске-куну. Который сразу же заметил отсутствие дистанции, его глаза обратились к ней, хотя он и не повернул головы. — Это всего лишь предложение, но, — сказала она тихим голосом, — что, если мы применим давление? — Хн? — Что, если мы переместим наши руки так, чтобы наши пальцы были переплетены? Это пять точек соприкосновения. Что, если мы присвоим направление каждому пальцу? Например, вперёд — для указательного пальца, назад — для мизинца, влево — для среднего пальца, вправо — для безымянного и вниз — для большого? Саске-кун молчал так долго, что она начала думать, что ему не понравилась эта идея, и он предпочёл притвориться, что они вообще не держались за руки. — Это может сработать, — выдохнул он наконец. — Потренируемся на обратном пути? И он переместил свою руку так, что её пальцы переплелись с его. Её сердце пропустило удар, и это было не только потому, что парень, который ей нравился, держал её за руку так, что это казалось гораздо более личным, чем пассивное пожатие, которое у них происходило раньше. Это было также потому, что Учиха Саске, лучший шиноби их выпускного класса, согласился с её планом. И потому, что этот аромат был не только в её воображении. От Саске-куна действительно слегка пахло дымом. Сакура отбросила это в сторону, вместо этого сосредоточившись на сотрудничестве с Саске-куном, потому что было бы неловко, если бы она ошиблась в указаниях, учитывая, что именно она их назначила. На этот раз, когда Какаши-сенсей подал им сигнал, они двинулись почти в идеальном унисоне. Саске-кун казался немного удивлённым, когда она начала увеличивать свою собственную скорость с помощью чакры теперь, когда они были в предпоследней «жизни», соответствуя темпу, который он пытался установить ранее, но мальчик достаточно легко подстроился. И её система давления сработала, их решимость сделала их обоих сверхвнимательными к сигналам, посылаемым другим. Это было некрасиво, ничего похожего на то, с чем любой из них смог бы справиться самостоятельно, но это оказалось функциональным. Это привело их к вязу. И принесло им голубую ленту, но Сакура знала всё о засадах в последнюю секунду и Какаши-сенсее. В тот момент, как она встретилась с глазами Саске-куна, сияющими торжеством и тёмными, как ночь, она знала, что должно было произойти. — Нет! Он уже разорвал ленту, обнажив бумажную печать, которая была искусно замаскирована под ней. Она активировалась, вызвав близлежащие ловушки, которые были спрятаны так тщательно, что он не заметил их своим шаринганом. А без этого у него не было времени на реакцию, чтобы удержаться от удара. Однако Сакура пошевелилась до того, как выдохнула своё сокращённое предупреждение. Девочка предпочла проигнорировать, что его самодовольный, уверенный в себе триумфальный взгляд был зеркальным отражением того, который Какаши-сенсей показывал им в гендзюцу. Однажды это может стать реальностью. И тогда она справилась бы с этим, должна была бы решить, была ли она более напугана самим актом или тем, что она это сделала, или затяжная травма была вызвана какой-то смесью этих факторов и других вещей. Но сегодня не тот день. Сегодня Саске-кун — её товарищ по команде. Из-за их связанных рук было неловко делать что-либо, кроме как броситься вперёд, крепко обхватив свободной рукой торс Саске-куна. Она использовала всё, что узнала о манипулировании чакрой, отталкивая их от дерева так быстро, что мир превратился в цветные полосы, одно тёмное пятно, которое заставило её усилить хватку, почти наверняка Какаши-сенсей. Куноичи подбросила их вверх по дуге, которая должна была привести к тому, что Сакура приземлится на ствол другого вяза, но в воздухе она совершенно уязвима. И как только её ноги сильно ударились о другой ствол, не получив ни одного удара, она поняла, что это было то, чего хотел Какаши-сенсей. Они не выиграли. Им позволили пройти тест. Несмотря ни на что, она схватила ленту, отбросив их с пути очередного раунда ловушек. Может быть, в один невероятный день она будет достаточно хороша, чтобы победить Какаши-сенсея. Но сейчас девочка хотела бы получить просто его одобрение. При условии, подумала она с тревогой, видя, как быстро Саске-кун отодвинулся от неё на расстояние вытянутой руки, что Саске-кун вообще будет разговаривать с ней после того, как она эффективно уделала его.

[Убей своих героев]

У Сакуры была аудитория, когда она стояла перед зеркалом, впервые надевая все части своего нового наряда вместе. Девочка добилась значительного прогресса в разноске своих ботинок, но она отполировала их до блеска, чтобы добиться полного эффекта. Её верхняя юбка была короче и из значительно меньшего количества ткани, чем её платье, оттенка пурпурно-розового, из-за чего вставки выглядели почти как квадратные лепестки цветка. Её платья были укорочены до жилетов без рукавов, и она надела свою куфию, которую наконец-то научилась завязывать. Её волосы были зачёсаны назад и собраны в свободный низкий хвост, защитная маска для лба находилась на своём обычном месте на макушке. И, как и обещал Хасекура-сан, её ножи удобно располагались на внешней стороне бёдер, со встроенным хранилищем для кунаев и сюрикенов. Он вставил немного лёгкой подкладки в панели, прилегающие к её ноге, для удобства длительного ношения, и, поскольку это была полная комплектация, он объяснил, что будет легко добавлять и снимать крепления по мере необходимости на её поясе. Это заставляло её чувствовать себя очень взрослой. Обычно это стало бы очень хорошей, вдохновляющей вещью. Но в этот момент, в этих обстоятельствах, она не была уверена, что хотела бы быть взрослой. Завтра — крайний срок регистрации на экзамен на чунина. Что означало, что сегодня — последний шанс Какаши-сенсея объявить мальчикам, что они проходят тест, если он решил, что они готовы. Её пальцы вытянулись, словно для того, чтобы коснуться зеркала, но она отдёрнула их, прежде чем оставить отпечатки. — Итак, что вы думаете? — спросила она свою аудиторию, поворачиваясь к ним лицом. Хвосты завиляли в подобии тихих аплодисментов, хотя, поскольку глаза Гуруко были закрыты, она не знала, насколько всё это искренне. Её охватила внезапная ностальгия по своей дружбе с Ино. В первый раз, когда она надела своё новое ципао, Ино сидела на её кровати и аплодировала её моделированию. Как ни странно, ей нравились нинкены, даже после того, через что они заставляли её проходить на регулярной основе, но это было другое. Поэтому, вздохнув, девочка восприняла их комплименты как лучшее, что могла получить, и позволила себе и стае выйти из дома. Вскоре они разошлись, чтобы заняться тем, чем намеревались заняться в течение дня, и Сакура сделала то же самое. До встречи с Седьмой командой оставалось немного времени, а её соперничество с Ино оставило зияющую дыру там, где была их дружба, Сакура просто как бы отдалилась. Какое-то время она ходила по магазинам, но просто смотреть было не так весело в одиночку, и было ещё слишком рано, чтобы есть, поэтому она была отчасти благодарна, когда услышала знакомый голос. Хотя, как только она обнаружила, что Наруто играет в ниндзя со студентами Академии, она не знала, правильная ли это эмоциональная реакция. И намёк на то, что Сакура была его девушкой, был совершенно неуместен. Она бы пропустила это мимо ушей, потому что теперь являлась генином, а генины не ввязывались в драки со студентами Академии, но когда Наруто покраснел, почесал затылок и сказал: — Ты так думаешь? — это было уже слишком. Ему она могла дать подзатыльник. Резкого взгляда на остальных оказалось достаточно, чтобы заставить их бежать, что было неплохо, пока самый громкий и шумный из группы не врезался в кого-то. И что этот кто-то носил налобную повязку с символом, который она видела только в учебниках. Он также был очень немилосерден по поводу всего этого, что девочка в какой-то степени могла понять. Тем не менее не до такой степени, чтобы вот так поднимать Конохамару в воздух. Наруто не прекращал отстаивать свою позицию и явно угрожал обострить ситуацию языком своего тела, даже если он не сказал ничего, кроме своего требования, чтобы незнакомец опустил Конохамару. Сакура, однако, не хотела, чтобы ситуация стала ещё хуже, чем уже была, тем более что у неё была хорошая идея, почему ниндзя Суны позволено свободно бродить по улицам. Межпоселенческие инциденты были плохими, независимо от того, с какой деревней это происходило. Поэтому вместо этого куноичи поклонилась. — Мне очень жаль, — извинилась она, её искренность усилилась из-за нервозности. Потому что, хотя они, вероятно, были кандидатами-генинами на экзамен, оба они старше Наруто и её. Но старший мальчик не был готов к тому, чтобы его так легко успокоили. Пока он насмехался над ними, Сакура искала правильные слова, чтобы исправить ситуацию, стараясь держать руки подальше от ножей. Потому что, как только в ход пойдёт оружие или даже что-то похожее на настоящее насилие, будет очень, очень трудно заставить кого-либо добровольно отступить. Ну, по крайней мере, таков её опыт общения с Наруто и Саске-куном. Она была бы более чем готова решать проблемы словами. Но Саске-кун вмешался прежде, чем Сакура смогла что-либо придумать. И, как она и думала, незнакомец был готов встретить камень Саске чем-то другим, но, к счастью, она так и не узнала, чем это будет. Когда третий незнакомец, на этот раз рыжеволосый и помоложе, присоединился к остальным, у неё на мгновение возникло сомнение, действительно ли это удача. Потому что, когда он явно контролировал своих товарищей по команде с помощью страха, она не хотела знать, каким он был бы, если бы они встретились с ним на экзаменах. Девочка прикусила губу и не вмешивалась, когда он потребовал имя Саске-куна, и Саске-кун получил взамен имя Собаку но Гаара. Пусть Наруто купается в их внимании. Она была бы счастлива, если бы эти напряжённые, тревожащие зелёные глаза никогда не останавливались на ней. Никто ни слова не сказал о её новом наряде.

[Убей своих героев]

Сакура держалась в стороне, пока мальчики выпрашивали информацию у Какаши-сенсея. И если утвердительный ответ вызвал у неё смятение, она постаралась хорошо это скрыть. Потому что, после всего, через что они прошли вместе, не хотела быть той, кто сдерживает их команду. Наруто скулил, что куноичи находила раздражающим, но терпимым, однако после их совместной тренировки и, возможно, до этого, она не могла разочаровать Саске-куна. И он явно был настроен на их участие. Поэтому Сакура проглотила свои собственные сомнения. И если бы она подождала до следующего утра, чтобы заполнить документы, решив вместо этого провести вечер, одержимо проверяя свое оборудование, а затем провести несколько часов, вжавшись в угол своей комнаты, с одеялом с кровати, накинутым на плечи, пока она пыталась рассуждать о том, что принесет завтрашний день, не было никого дома, кто мог бы об этом узнать. К тому времени, как девочка проснулась на следующее утро, к ней вернулось некоторое самообладание и перспектива. Это был всего лишь тест, призванный оценить их пригодность для продвижения по службе. Их миссия в Волне была отклонением, которое она не должна была использовать в качестве меры того, что на самом деле ожидалось от них на данном этапе их карьеры. Она убедила себя, что это будет гораздо ближе к их тренировкам в Академии, чем к тому, что они видели на мосту. В конце концов, условия будут контролироваться, за абитуриентами будет вестись наблюдение, и не будет особого смысла терять генина во время экзамена. Особенно генинов, которые принадлежали к чужим деревням, как Суна, с которыми они столкнулись вчера. Сакура могла представить, что это могло бы стать главным предметом спора, если бы их шиноби так часто умирали, находясь в стенах других деревень. И, поразмыслив, когда она рассказала своим родителям о тесте колокольчика Какаши-сенсея, они поведали ей истории о своих собственных выпускных экзаменах. Её родители были чунинами, и если экзамен действительно был таким ужасным, она подумала, что сейчас был бы подходящий момент, чтобы они упомянули об этом. И большинство ниндзя в деревне были чунинами, даже те, кто занимал небоевые позиции. Так что это должно было быть что-то, что могли пройти даже те шиноби, которым суждено работать в отделах по взлому кодов или в вольере, как её матери. Так что не неуверенность в том, что они обязательно получат повышение, сопровождала её за дверью, а уверенность в характере экзамена. Независимо от того, что произошло после её окончания, куноичи всё ещё помнила, каково это — хорошо учиться в Академии. Если бы они попросили её сделать что-то подобное, у неё достаточно веры в свои собственные навыки, чтобы не быть той, кто сдерживал команду. И, судя по выражениям лиц и языку тела её товарищей по команде, они оба разделяли это мнение. Сначала не произошло ничего, что могло бы поколебать эту уверенность Сакуры. Даже если бы она была настолько невнимательна, что пропустила тот факт, что первый этаж был чётко обозначен, и они не поднялись на достаточное количество пролётов, чтобы добраться до третьего этажа, она почувствовала использование гендзюцу до того, как спустилась по лестнице. Последовавший за этим письменный экзамен только укрепил её суждения, потому что, хотя вопросы казались ей сложными, они были не настолько сложными, чтобы заставить её считать, что она ошиблась. И если то, что ей сказали, что ничто из этого вообще никак не влияло, пока они решили остаться на экзамене, о чём так драматично свидетельствует Наруто, ранило её гордость, это не имело никакого значения по сравнению с тем, что произошло дальше. Лес Смерти был достаточно плох сам по себе. Но то, что застало их там, изменило их навсегда.