Kill Your Heroes

Лигирофобия — страх перед громкими звуками

Сакура забрала Наруто после того, как краткий осмотр несколько рваных следов укусов на шее Саске-куна убедил её, что они вызывают меньше беспокойства, чем тёмные пятна, скопившиеся, как чернила, под его кожей, образуя своего рода печать. Или, по крайней мере, это было её лучшее предположение. Фуиндзюцу было далеко за пределами академического материала, поэтому ей пришлось признать, что какой бы цели оно ни служило, Саске-кун нужен был ему живым, и всё, что она могла сделать, — переждать это. Если она обращалась с Наруто грубее, чем требовалось, так это лишь потому, что была более чем наполовину убеждена, что всё это — его вина. Даже если Сакура логически понимала, что их побег был маловероятен с того момента, как этот человек решил, что Саске-кун — его «добыча», она всё ещё была достаточно зла на него, чтобы не чувствовать ни капли вины. Она бесцеремонно бросила его на ветку, где оставила Саске-куна, мрачно размышляя о том, что нужно было сделать и на что способна. Ей нужно было вывести их из этого леса. Сакуре плевать, если они провалят этот экзамен, как и на то, насколько расстроены могут быть её товарищи по команде. Они могут злиться на неё и через шесть месяцев, когда у них будет право снова сдать экзамен. Но это лишь то, чего она хотела. Если только не вмешается наблюдатель или не произойдёт что-то ещё, шансы добраться до безопасного места, не столкнувшись с командой Отогакурэ, останутся невелики. Да, это большой лес, но такой человек не стал бы обещать визит своей команды, не будучи уверенным, что это произойдет. Не тогда, когда она была абсолютно уверена, что человек, которого они встретили, являлся Орочимару, потому что сколько людей в мире могли бы так легко вызывать гигантских змей? Часть её хотела знать, зачем ему вообще нужен Саске-кун, другая задавалась вопросом, почему он оставил Наруто и её в живых, а не просто забрал его, когда тот потерял сознание. Но причины в данный момент не имели значения. Они просто должны выжить до тех пор, пока не наступит более безопасное время, чтобы беспокоиться об этих вещах. Итак, что ей нужно было сделать, так это отступить в более защищённое место, чем это, куда-нибудь, где она могла бы дождаться, пока Наруто придёт в сознание. Их шансы всё равно были бы невелики, но они повысились бы. Девочка не заметила на нём никакой крови, которая не вытекла бы из того места, где она к нему прикасалась, и его температура и цвет лица были намного лучше, чем у Саске-куна, поэтому после попытки стандартного рассеивания гендзюцу на случай, если оно тонкое, которое она не могла почувствовать, потерпело неудачу, она оставила его в покое. Сакура очень гордилась собой за то, что не пнула его в бок, чтобы проверить эту теорию. Это напомнило ей, что ей до сих пор нужно перевязать рану в собственном боку, что не заняло у неё много времени. Она просто промокнула рану антисептическим полотенцем и плотно наложила повязку. Поскольку она не оторвалась, это был довольно чистый прокол, и о боли, по сравнению с Волной, едва ли стоило упоминать. Её руки болели от того, что она держалась внутри змеи, однако это тоже можно проигнорировать. Оказав первую помощь, она засунула мусор обратно в сумку и обдумала следующий насущный вопрос, который касался логистики. Двое мальчиков и одна она. И девочка была совершенно уверена, что они оба весят больше. Она несла Тазуну раньше, который, вероятно, весил столько же, сколько они оба вместе взятые, но это было на короткое расстояние, точно так же, как когда она схватила Саске-куна. И даже если бы она справилась с весом одного, их всё равно двое. Сакура потёрла виски, — вероятно, размазывая при этом больше крови по лицу, хотя она вытерла руки полотенцем, — обдумывая проблему. При нормальном ходе вещей невозможно, чтобы одна девушка была способна нести такой вес. «Но, — она поняла, глядя на их поле битвы, — это не так, если здесь не действуют обычные правила. Я могу прыгнуть с места на двадцать футов. И я знаю, как увеличить и укрепить свои мышцы и суставы с помощью чакры. Нет ничего, что мешало бы мне делать это постоянно. Вот и вся теория, лежащая в основе Шуншин-но-дзюцу. Какаши-сенсей сказал, что я не готова к этому, тем не менее, хотя такая скорость и была бы полезна, мне просто нужно немного больше силы». Это то, что, как она думала, она могла бы сделать. Что касается другой её проблемы — девочка с большим удовольствием отрезала рукава от куртки Наруто, так как у него единственного оказалась лишняя ткань. В её наборе была проволока, но она не взяла никакой веревки. Куноичи связала получившиеся полоски в три части разной длины. Она скрестила руки Наруто на груди и использовала самую короткую из частей, чтобы связать его предплечья вместе, образовав петлю, которую она натянула через голову. Это оставило Наруто опущенным вниз по её спине, и она подтянула его колени вперёд, связав его в положение на спине, которое она дополнительно закрепила последней частью, которую закрепила петлёй под его руками, проведя лоскут между ними и через свои плечи, протянула её вниз под свои руки и завязала за спиной. К тому времени, как она закончила, её плечевые суставы ныли, однако Наруто был в безопасности настолько, насколько она могла его ею обеспечить. Сакура осторожно пыталась сделать это достаточно близко к Саске-куну, чтобы ей не пришлось опускаться на колени, а затем снова вставать с весом Наруто на спине, и подняла Саске-куна гораздо аккуратнее, чем своего белокурого товарища по команде. Когда он неподвижно лежал в её объятиях, она испытала краткую вспышку ревности. Девочка хотела, чтобы Саске-кун взял на себя роль спасителя и ответственность за то, чтобы вывести их всех из этого леса живыми. «В этом есть только одна хорошая вещь», — подумала она, вставая. Вес Саске-куна уравновешивал вес Наруто, поэтому ей не нужно было беспокоиться о том, чтобы наклоняться вперёд или назад. И они оказались не такими тяжёлыми, как она боялась, но куноичи всё равно чувствовала, как чакра постоянно покидает её тело. Если в Академии когда-либо читали лекцию о том, как лечь на землю, когда твои товарищи по команде без сознания, Сакура по какой-то причине пропустила её, хотя в данный момент это казалось ужасно необходимой информацией. Но она посещала лекции об обороняемых позициях, и хотя их практические занятия проводились не в таких лесах, как эти, у неё было некоторое представление о том, что она искала. Спустя почти сорок минут пути к Башне, где гарантированно были взрослые, в то время как границы зоны, вероятно, патрулировались менее тщательно, она нашла то, что хотела. Большие ветви, которые оторвались от верхушек деревьев и зацепились внизу, каким-то образом удерживаясь на месте без какой-либо гарантии, что останутся там, не зря назывались вдоводелами. Иногда это были целые верхушки деревьев, вырванные на свободу особенно сильными штормами. В других случаях это могут быть целые деревья, искривлённые или сломанные на полпути вверх по стволу и ещё не опущенные. У этих деревьев-бегемотов даже ветви были размером с обычные стволы деревьев, и когда Сакура увидела огромную ветвь, подвешенную на том, что казалось крайне тонким, истирающимся маленьким участком, и неустойчивую поддержку из некоторых близлежащих ветвей, её накрыла волна вдохновения. Это — смертельная ловушка, ожидающая своего часа. И это — как раз то, в чём нуждалась Сакура. Она настороженно следила за веткой, пока проходила под ней, вздрагивая каждый раз, как ветер заставлял ту скрипеть, но у неё не было времени тратить его на страх. У одного из деревьев, почти прямо под ним, у корней росли тяжёлые завесы мха, и девочка осторожно потянула их вверх и в сторону, не порвав. Кунай не был лопатой, тем не менее это лучшее, что у неё есть, и она взялась за него с усердием, рождённым страхом. Удача, казалось, была немного на её стороне, потому что Сакура не слишком много копала, когда обрушила стену земли и обнаружила что-то вроде логова животного. Вход в него был с другой стороны корня, вот почему она не заметила его с самого начала, но это значительно уменьшило потребность копать. Он казался заброшенным, без свежих следов, ведущих внутрь, и именно поэтому куноичи чувствовала себя довольно уверенно, запихивая своих товарищей по команде внутрь. Она закрыла его обратно, когда ей удалось засунуть их обоих, восстановив мох в максимально нетронутом положении, насколько это было возможно, рассчитывая, что нора обеспечит приток свежего воздуха. Сакура надеялась, что никто из них не проснётся и не запаникует, думая, что их похоронили заживо. Затем она пробралась к деревьям, используя проволоку Саске-куна и взрывной порошок, чтобы устроить засаду в масштабах, которые никогда не представляла. И когда она закончила, то наложила поверх него технику ложного окружения, так что для тех, кто не обращает особого внимания или нечувствителен к гендзюцу, это выглядело как обычная ветка. Большая часть её знаний о быстрых и грязных ловушках основывалась на использовании молодых саженцев для метания кунаев или сюрикенов или для натягивания тугих силков, но эти деревья были такими огромными и хорошо укоренившимися, что для большого количества подлеска не хватало света или воды. Такого рода среда, или действительно любая среда, была причиной того, что пользователи дотона считались мастерами ловушек в мире ниндзя. У неё не было достаточно времени, чтобы выкапывать ловушки вручную, поэтому она вычеркнула это из своего мысленного списка, наряду со всем, что требовало сложных уплотнений, взрывчатого порошка или многого другого в плане оборудования. Итак, минное поле было готово. Она не была уверена, что смогла бы переварить результаты попадания кого-либо в эту ловушку, несмотря ни на что. Осколочные повреждения являлись уродливой вещью, даже на фотографиях, и, увидев результат стрельбы, она не знала, была ли достаточно напугана, чтобы сделать это преднамеренно. В данный момент, чтобы спасти себя, девочка могла сделать всё, что угодно, но между этим и намерением сделать что-то столь же вероятное, как и прямое убийство, — огромная пропасть. Что бы она сделала, если бы они пережили первый взрыв? Хватит ли у неё самообладания, чтобы закончить то, что начала? И если бы ответ на этот вопрос был утвердительным, сколько бы ей пришлось заплатить за это позже в своих кошмарах? Однако ей не потребовалось слишком много времени, чтобы обдумать «что, если», хотя и достаточно для глубокого, пронзительного ощущения сожаления о том, насколько ограниченным было её снаряжение. Она уже потеряла четыре куная внутри первой змеи и не могла полностью собрать оружие своих товарищей по команде, поэтому даже хитроумная система растяжек, спрятанных в траве, которая натягивала тугую проволоку на уровне горла, была дорогостоящей с точки зрения припасов. Сакура ограничилась только теми точками проникновения, которые ей было бы трудно держать под наблюдением. В других местах она установила устройства, больше нацеленные на то, чтобы предупредить её о чьём-либо приближении, чем на причинение вреда, и всё это было сделано с помощью собранных материалов. И когда это было закончено, всё, что ей оставалось делать, — это ждать. И беспокоиться. Пока это ожидание тянулось и тянулось и девочка обнаружила, что вздрагивает от шума насекомых, у неё мелькнула короткая мысль, что она внезапно поняла, почему Какаши-сенсей повсюду таскал эту мерзкую книгу. Хуже всего была не подготовка. Именно ожидание, когда её воображение изображало всевозможные ужасные вещи, оказалось самым трудным препятствием. Потому что теперь у неё было время обдумать, с чем именно ей предстоит столкнуться. Время потерять самообладание, поразмышлять о том, чтобы бросить своих товарищей по команде. Если бы это была только она, она знала, что, вероятно, добралась бы до Башни. Сакура будет жить дальше, без необходимости терпеть боль, которая, как была уверена, грядёт. Но, подумала она, уронив голову на руки, если бы она побежала сейчас, это стало бы концом. Она превратилась бы в тот мусор, о котором говорил Какаши-сенсей. В то же время она действительно, действительно не хотела быть здесь. Эти две противоречивые эмоции так сильно давили на неё, что она была почти рада, когда одна из оповещательных ловушек сработала, и куноичи подняла голову, увидев трёх шиноби, вышедших на поляну. Девочка вспомнила их с регистрации, но пометки на их повязках выдали бы их в любом случае. Сакура ничего не сказала, просто стояла и ждала, чтобы узнать, как они будут действовать дальше. Она помнила, как Кабуто справился с ними, поэтому не собиралась рисковать собой в лобовой атаке. Они, казалось, были почему-то удивлены, заметив её. Конечно, у неё была идея, что она выглядела как беглянка из фильма ужасов: кровь засохла в её волосах и превратила их в жёсткое месиво, из-за чего её одежда воняла, как на бойне, и зудела, когда она отслаивалась от её кожи. Забинтованный ниндзя со странной походкой первым вышел на поляну и хрипло спросил: — Девочка, где Саске? Сакура пожала плечами, снимая часть напряжения и скованности в плечах от того, что она сидела и предвкушала этот бой. Его единственный глаз сузился. — Я не в настроении играть с тобой в игры, девочка. Позови Саске. Он — единственная причина, по которой мы находимся в этой деревне. Или он слишком труслив, чтобы выйти и сражаться? Нашёл себе девушку, которая его защищает? Он заработал себе неприязненный взгляд от своего товарища по команде, но Сакура признала, что если бы Наруто или Саске-кун были в сознании, такая насмешка вывела бы Наруто из укрытия и, по крайней мере, заставила бы Саске-куна раскрыть себя. — Жаль разочаровывать, — коротко сказала Сакура. — Но, по-видимому, «подарки» Орочимару — это палка о двух концах. Ей было интересно посмотреть, как глаза Досу сузились при упоминании имени Орочимару. — Что ты имеешь в виду под этим? — потребовал ответа тот, что был посередине. Досу? Да, что-то в этом роде. Слева от него — Заку, а их куноичи — Кин. — Разве это имеет значение? Может быть, звука того, что мы убиваем здесь его девушку, будет достаточно, чтобы заставить его выйти из укрытия, — усмехнулся Заку. Учитывая, как он выглядел, когда она замуровала их, Заку мог пытать её несколько дней, так и не добившись результата. — Может быть, она будет разговорчивее, если мы её немного поколотим? — предложила Кин, и это заставило Заку ухмыльнуться. Поэтому Сакура не удивилась, когда они втроём бросились к ней. Её замена произошла так быстро, как быстро пришла уверенность в том, что никто не придёт ей на помощь, и прежде чем они смогли даже поднять глаза, она уже хлопнула в ладоши в финальной печати для техники Адского Видения.