Kill Your Heroes

Тестофобия — страх перед экзаменами

Они забрали Наруто в напряжённой, неловкой тишине, и Сакура заняла свои руки уборкой сенбонов и кунаев, которые были разбросаны по полю, прежде чем они вдвоём переместились в другое место, которое Саске счёл «достаточно хорошим». Физическая боль подавила страх, Сакура, измученная и страдающая, была благодарна, когда Саске нарушил это молчание, грубо предложив присмотреть, пока она спит. Она проснулась очень напряжённой и дезориентированной, обнаружив, что её охраняют два теневых клона Наруто. К тому времени как Наруто и Саске вернулись, в живых остался только один, другой доказал, что вполне возможно рассеять клона с помощью удара тупым предметом по голове. Сакура была в ярости, потому что всё ещё не могла слышать одним ухом, её тело уже начало обильно покрываться синяками, прежде чем она с несчастным видом свернулась калачиком, опухшая рана в боку обжигала, и она боролась с болью и страхом за них, а они пошли и сделали что-то вроде этого. Знание того, что её глухота, скорее всего, была всего лишь пробитой барабанной перепонкой — достаточно распространённой травмой в Академии и ничем таким, что врачи не могли бы вылечить, как и другие её травмы, — не делало их менее реальными или пугающими в настоящем. Пока она спала, они вдвоём улизнули за другим свитком. И, судя по выражениям их лиц, они добились успеха и думали, что это каким-то образом улучшило ситуацию. Один из самых печально известных ниндзя, которые когда-либо носили повязку Конохи, нацелился на Саске, и они до сих пор сдавали экзамен. Наруто, возможно, держался напыщенно, как маленький бантам, готовый кукарекать, но он дрогнул от выражения лица сокомандницы, сжавшись позади Саске. Который выглядел настороженным, однако стоял на своём. — Сакура, — обратился он к ней и бросил ей свиток с символом Земли. — Вот. Храни его в безопасности. Мы выдвигаемся к башне. Сакура подавилась всем тем, что хотела крикнуть ему, потому что это был первый настоящий жест доверия, который он когда-либо оказывал ей. Это не заставило её гнев исчезнуть, однако он разрушил её импульс, и внезапно стало неловко рычать и злиться на него. Тем не менее, неловко это или нет, по сравнению с встречей с Орочимару, с ниндзя Отогакурэ, расстраивать Саске неожиданно показалось намного менее страшным, чем тогда, в Академии. Когда-то она сделала бы почти всё, если бы думала, что это доставит удовольствие Саске. Девочка никогда бы не подумала, что, увидев его многочисленные лица, изучив его настроения, работая рядом с ним, то, что она ощущала к нему, перерастёт во что-то меньшее и большее одновременно. Видя его боль и уязвимость, она почувствовала себя до странного собственницей и привилегированной, но как только он перестал пытаться убежать и повернулся, чтобы сразиться с врагом, несмотря на огромную разницу в опыте и власти над чем-то, что на самом деле не имело значения, не то что жизни гражданских лиц или товарищей по команде — это был первый раз, когда она подумала, что Учиха Саске тоже может быть дураком. — Если мы доберемся до башни, — спросила она, — что ты собираешься делать? — Хм? — промычал Наруто, выходя из-за спины Саске теперь, когда казалось, что куноичи не собирается кричать на них. — Что ты имеешь в виду, Сакура-тян? Конечно, мы собираемся пройти в третий раунд и всем им показать! — воскликнул он, ударяя одной рукой, сжатой в кулак, по ладони другой. — О? — ехидно протянула Сакура. — Может быть, мне стоит перестать бить тебя так сильно, потому что ты, кажется, не замечаешь, что Саннин нацелился на Саске. — Саннин? — тупо повторил он. — Где? Часть её боялась, что его ответ будет примерно таким: «Сан-что?», но, похоже, Легендарная Тройка заслуживала большего внимания, чем чакра. Если бы он не был таким жизнерадостным, Сакура помещала бы Наруто в графу «слишком тупой, чтобы жить». — О-ро-чи-ма-ру, — ответила Сакура, отчетливо выговаривая каждый слог с особым видом презрения, на который были способны только подростки. — Или ты забыл о гигантских змеях? — Это не имеет значения, — Саске прервал Наруто. — Как только мы доберёмся до Башни, начнётся новый этап экзамена, и мы будем окружены джонином и наблюдателями. Он ничего там не предпримет. — Что, если ему не придётся этого делать? И есть еще третий этап, — сказала она, пытаясь смягчить свой тон и не совсем справляясь с этим. — Мы не знаем, что делает эта печать, Саске. Я думаю, было бы лучше, если бы мы сдались, а ты отправился под охрану… Её зубы щёлкнули друг о друга, когда его глаза сузились, на мгновение идеально отразив момент перед тем, как он шагнул вперёд и ухмыльнулся, ломая руку Заку, а затем вывернул её, просто чтобы услышать его крик. Там появилось… что-то такое, чего раньше не было. Сакура не знала, была ли это опасность, или жестокость, или гнев, но это заставило её захотеть замереть и ощетиниться, готовясь укусить в ответ, как только он нанесёт удар. Что-то из этого, должно быть, отразилось на её лице, потому что именно Саске вздрогнул и отвёл взгляд. — Ты говоришь мне бежать. Я не буду. Всё в порядке, — натянуто сказал он. — Ты не должна ничего говорить об этом. Не похоже на то, что джонины слепы. Если это действительно так опасно, Какаши сделает что-нибудь, чтобы помешать. Если бы она была отмечена, это не было бы сказано ни с обидой, ни с уверенностью. Потому что она не возражала против того, чтобы её спасли, и потому что узнала, что Какаши-сенсей может появиться только тогда, когда вы меньше всего хотите его видеть или он вам не особенно нужен. И он действительно придавал большое значение последствиям их собственных уроков. Если бы он не думал, что сам Орочимару вот-вот прорвётся сквозь эту печать, Какаши-сенсей оставил бы их учиться на их собственных ошибках. Иногда ей хотелось, чтобы их джонин-сенсей ожидал от них меньшего. Сакура хранила неодобрительное молчание большую часть их путешествия к Башне, которое было далеко не таким мучительным после того, как она пережила гигантских змей и ниндзя Отогакурэ. С Наруто и Саске, соревнующимися друг с другом, как в матче по очкам в Академии, и стремящимися компенсировать тот факт, что оба они почти не играли роли в последних двух битвах, она впала во что-то вроде своей старой позиции, но вместо того, чтобы звать на помощь, когда шиноби Амэгакурэ попытался схватить её, она чуть не отрубила ему пальцы. Они действительно добрались до Башни, одними из последних команд, которые сделали это, и к тому времени её подозрения по поводу антисанитарных условий змеиной пасти и некачественного наблюдения переросли в уверенность в заражении. Но если Саске притворялся, что не живёт на грани истощения, она тоже могла притворяться. Куноичи справилась достаточно хорошо, обнаружив, что частично глухота полезна, когда Наруто болтал о приобретении свитка Земли, что, по-видимому, включало в себя безрассудную храбрость и помощь Кабуто, седовласого генина, которого она подозревала в том, что он скрытый наблюдатель с того момента, как увидела его карты данных ниндзя. Личные дела не были настолько засекречены, по крайней мере, на уровне генинов, но в чужих деревнях не любили, когда кто-то собирал и анализировал данные об их ниндзя, не говоря уже о том, чтобы свободно распространять их. И откуда он получил всю информацию, если он был просто генином? Некоторые из их коллег-испытуемых, такие как Гаара, раньше не участвовали в экзаменах, так что даже предыдущие попытки Кабуто пройти тест не должны были дать ему такого рода знания. Но, если он являлся скрытым наблюдателем, зачем ему помогать Саске и Наруто? Если, конечно, у него не было такого же чувства юмора, как у Какаши-сенсея, и он бы беспечно объявил, что они потерпели неудачу как раз тогда, когда думали, что выиграли, приняв помощь. Их позднее прибытие означало, что времени на восстановление не оставалось, только на построение. Анко, их главный наблюдатель, казалось, с таким же энтузиазмом сыпала оскорблениями на их головы, когда они выстраивались в шеренги в соответствии со временем прибытия, а не принадлежностью к деревне, как и она, когда отправляла их в лес. После того, как они провели перекличку, она хмуро посмотрела на них сверху вниз. — Что это? — усмехнулась она. — Я не ожидала, что так много из вас, червей, будут пялиться на меня, добравшись до сюда. Некоторые из вас, вероятно, уже знают, но руководители деревень приняли совместное решение сделать этот последний этап показательным матчем. Покажите нашим клиентам то, за что они платят. Мы хотели продемонстрировать наше лучшее и ярчайшее, но, похоже, им придётся довольствоваться тем, что они не засыпают. У нас недостаточно свободных мест для всех вас, поэтому нам придётся провести серьёзную отбраковку, прежде чем у кого-либо из вас появятся какие-либо блестящие идеи о получении звания чунина. Так что держитесь крепче, дамы, пока мы решаем, кого мы собираемся скормить собакам Инузука. А, личинки? Я слышу, как вы шепчетесь, считая это хорошей возможностью, чтобы поделиться сплетнями. Вы будете ждать, уткнувшись лицом в пол. Поняли? Последовал нестройный хор утвердительных ответов. — Я сказала, вы поняли это? — прорычала она. На этот раз они выдавили из себя нечто более похожее на то, что она, по-видимому, сочла приемлемым, потому что повернулась на каблуках, плащ резко распахнулся. Долгое время стояла полная тишина, затем её нарушил шорох одежды, когда кто-то беспокойно пошевелился, кто-то ещё кашлянул. Сакура не знала, как долго и наберётся ли у кого-нибудь достаточно смелости, чтобы ослушаться приказов Анко, но она воспользовалась возможностью, чтобы украдкой взглянуть на инструкторов-джонинов, выстроившихся вдоль балкона. Большинство из них собрались в группы в соответствии с деревней, тихо переговариваясь друг с другом и оглядывая собравшихся генинов. Хотя у Какаши-сенсея не было чувства товарищества или срочности, он прислонился к стене и полностью сосредоточился на своей книге, одетый в зеленое джонин рядом с ним, по-видимому, не смущался и вёл односторонний разговор. Она почувствовала, как дернулась её бровь. Это особенно ужасное заявление о моде никак не могло быть совпадением — она почти уверена, что этот мужчина являлся джонином-сенсеем Рока Ли. Её взгляд скользнул по другим группам, пока она не наткнулась на другую фигуру, которая, похоже, не заботилась о компании. И она ощутила, как по ней пробежал холодок, покалывая кожу головы и перехватывая дыхание. Символ звуковой ноты был её первой подсказкой, однако она могла бы догадаться и так. То же самое чувство гендерной двусмысленности — красивая женщина? симпатичный мужчина? — в сочетании с этими слишком пристальными глазами. Губы могли улыбаться, но именно эти глаза обещали съесть тебя живьём. Бронежилеты, хотя его дизайн и цвет были немного более лестными, чем стандарт Конохи, всегда сводили к минимуму различия, обычно столь очевидные в их повседневной форме. Но в данном случае именно линия подбородка придавала ему определённую женственность — у большинства мужчин не было такой идеально заостренной буквы «V». В противном случае, он мог бы быть из тех утончённых икемен, которые попали в зону её удара. Он выглядел совсем не так, как в лесу, но его глаза встретились с её, а уголки губ приподнялись. Сакура и близко не была так искусна в чтении по губам, как Ино, которая превратила это хобби по сбору сплетен в полезный навык, но она была почти уверена, что он сказал: «Теперь я милый?» Сакура вздрогнула так сильно, что привлекла взгляды, тем не менее она сжала ладони в кулаки и напомнила себе о необходимости дышать. «Было бы лучше, — подумала она, — если бы он выглядел хоть немного обеспокоенным тем, что его могут поймать». Вместо этого он нашёл время, чтобы подразнить генина, который был удивлён, что остался жив после их первой встречи. Он играл в игры. Учитывая рассказы, у него более чем достаточно боевого опыта, чтобы судить о ситуации; то, что он не беспокоился о Хокаге и более чем двух десятках джонинов, так сильно нервировало Сакуру, как будто это была та убийственная аура в Лесу. И почему-то она не считала, что это просто видимость. Это парализовало, как не парализовал страх в лесу, потому что последствия её действий в этой комнате были бы усилены всеми людьми в ней. На карту поставлена не только её жизнь. И даже не жизнь её отряда. Если бы она раскрыла его, попыталась вмешаться в ту игру, которую он затеял, она не сомневалась, что его расправа была бы мгновенной и кровавой. Сколько генинов, стоящих здесь и понятия не имеющих о змее среди них, умрут? Сколько джонин-сенсеев готовы умереть, защищая своих учеников? Это помещение казалось большим, но если Орочимару призовёт одну из своих змей, сколько из них будет раздавлено? Выбор был подобен острому, как бритва, кунаю, приставленному к её шее. Хранить молчание, быть соучастником и спасать жизни — или открыть рот и обречь всех на смерть. То, что казалось правильным, достойным гордости поступком, могло оказаться «плохим» поступком для всех этих людей, которые, возможно, не были вовлечены в его заговор. Чего бы он ни хотел, это имело отношение к Саске. «Может быть, — подумала она с внезапной вспышкой озарения, — он снова проверяет Саске и эту печать». В конце концов, это в первый раз… Первый раз должен был вывести команду Отогакурэ из игры, но если они стояли здесь, то все они были либо такими же стойкими, как Наруто, либо действовали с той преданностью, которая превращала фанатиков в мучеников. Тогда она пришла к решению. Даже для того, чтобы защитить своего товарища по команде, Сакура не была готова к тому сопутствующему ущербу, который может нанести попытка привлечь внимание к его настоящей личности. Она даже не была уверена в успехе. Она хотела верить, что Хокаге и джонины уже знали о нём, что по какой-то причине, — возможно, по той же, что и она, — они не вмешивались, однако её вера во всемогущество взрослых умерла в Волне. Он наблюдал за ней. И он наслаждался её агонией. Сакура прикусила язык и оторвала взгляд от Орочимару, сосредоточившись на среднем расстоянии чуть выше левого плеча Саске, пытаясь проглотить тошноту. Ей никогда раньше не приходилось принимать подобное решение. Она не должна была принимать такое решение. Она — генин. Её выбор должен касаться того, что съесть на завтрак, причёски и на какую пару обуви она хотела бы накопить. Выбор, который если и окажется плохим, то повлияет только на неё. Куноичи знала, что это всего лишь принятие желаемого за действительное, потому что она только что получила хороший урок о том, как действия одного члена команды имели последствия для всего отряда, но пришла к ограниченному принятию решений, которые она сделала относительно своего жизненного пути. Если бы только жизнь перестала делать это таким чертовски трудным. Вернулась Анко. — Теперь, — протянула она, — если бы это зависело от меня, мы бы сократили время вдвое и заставили вас повторить это снова, и посмотрим, кто тогда устоит. Но Хокаге-сама решил, что быстрее дать вам немного попробовать того, чего вы собираетесь получить. Предварительные матчи на выбывание. Половина из вас будет на задницах к тому времени, как это закончится, — сказала она, проведя большим пальцем по горлу с явной угрозой. — Ладно, черви, последний шанс. Сдавайтесь сейчас или считайте, что готовы к тому, чтобы вас оставили на полу разорванными на куски. Это на вашей совести, так что не смотрите на своих товарищей по команде. Сакура устала и боялась, и её амбиции стать чунином в первый год после окончания Академии были раздавлены тяжестью реальности. И Саске и Наруто были бы свободны делать всё, что им заблагорассудится. Её рука немного дрожала от небольшого груза сожаления и стыда, однако девочка начала поднимать её и хотела объявить, что не участвует в экзамене. Вот только Саске, как будто у него были глаза на затылке, схватил её за руку, не поворачиваясь, и сжал так крепко, что в её воображении послышался скрип костей. — Не убегай сейчас, — произнёс он тихим голосом. — Мы зашли так далеко. Мы должны закончить это.