Kill Your Heroes

Тестофобия — страх перед экзаменами

Время, для того чтобы сдаться, прошло для неё почти незаметно, пока она боролась с мотивом Саске поймать её за руку, и презрительное от Анко: «Ладно, черви, уберитесь отсюда», — окатило её ледяной водой. Она хотела крикнуть: «Подождите!», — но социальные условия давили на неё почти так же сильно, как хватка её товарища по команде. Там ждали стыд и смущение, тогда как раньше это было бы тактическим отступлением. И её старой гордости, которая, как она думала, была растоптана усталостью, болью и реальностью, оказалось внутри достаточно, чтобы девочка не могла набраться смелости и потребовать, чтобы Анко отпустила её, пошла домой, вздремнула и позволила своим товарищам по команде самостоятельно справиться с оставшейся частью экзамена. Она не знала, был ли он действительно храбрым или просто забывчивым, но как бы то ни было, она не была. И довольно скоро представится ещё один шанс. Проиграть бой было нетрудно. Тем не менее, куноичи вырвала свою руку из хватки Саске и направилась вверх по одной из лестниц, туда, где ранее заметила Какаши-сенсея. Сакура старалась даже не смотреть в сторону Орочимару, хотя у неё было тревожное ощущение, что за ней наблюдают, и тонкие волоски на её шее встали дыбом. «Просто паранойя», — сказала она себе. Если бы он посмотрел в их сторону, то уставился бы на Саске. Она же просто отброс. Какаши-сенсей взглянул на неё, и его бровь приподнялась, однако никак иначе он не отреагировал. Она не знала, почему ожидала чего-то другого — у него было достаточно времени, чтобы полюбоваться забрызганным кровью видом. Наруто и его потребность во внимании вскоре перевели взгляд Какаши-сенсея в другое место, и Сакура в мрачном молчании слушала, как Анко радостно излагала правила, почти такие же, как в Лесу. Не ной, если в конечном итоге умрёшь. Если бы она сжала челюсти ещё крепче, её коренные зубы могли бы треснуть. Сакура позволила своим рукам, ранее плотно скрещённым на груди, безвольно упасть по бокам. Она бочком приблизилась к Какаши-сенсею, игнорируя наблюдателя, объявляющего первый матч. Тентен — куноичи из команды Рока Ли — и Ерой Акадо. У неё нет необходимости смотреть. У неё не нет намерений участвовать в третьем этапе экзамена, и за эти дни в Лесу она вдоволь навоевалась. Привлекая внимание Какаши-сенсея, она одними губами произнесла: «Ванная?» — и он кивнул головой в сторону одной из дверей. — Поверни налево, когда доберёшься до перекрестка. И не покидай этот этаж. Его тон был серьёзным, и Сакура кивнула, принимая это за предупреждение. Они построили башню посреди смертоносного леса не ради декораций; они сделали это потому, что какой бы цели ни служила башня, пока не использовалась на экзаменах, она нуждалась в чёткой защите, которую обеспечивал Лес Смерти и его обитатели. Большинство зрителей, всё внимание которых было приковано к матчу, даже не заметили, как она выскользнула за дверь. И ей не очень интересно, кто это всё же сделал. Она нашла ванную именно там, где и сказал Какаши-сенсей, и, позаботившись о делах, провела долгие минуты у раковины, оттирая кровь и грязь со своей кожи. Сакура ощутила гнев, похожий на тугой узел в грудине, когда смотрела, как вода стекает в канализацию, такая же грязная, какой она себя чувствовала. Вода была шокирующе холодной для её раскрасневшегося лица, и когда она задрала жилет, чтобы проверить то, что начинало казаться вторым сердцебиением, то вздрогнула, потянув за угол повязки. «Лучше, — решила куноичи через мгновение, — не будить лихо, пока оно тихо». Она ничего не могла сделать со своими волосами, кровь застыла так же жёстко и нелестно, как чрезмерное количество геля. И её одежда была в беспорядке — ей пришлось бы либо сжечь её, либо приложить много усилий, чтобы привести в порядок. Было очень жаль, что они такие дорогие, потому что она действительно предпочла бы первый вариант. «Если я выживу в этом матче, — подумала Сакура, теребя испачканную ткань своего жилета, — я поблагодарю свою мать за то, что она столько лет стирала мне белье». Как только она не смогла найти ничего другого, что можно было бы поправить, и только зря тратила воду, то глубоко вздохнула, расправила плечи и собралась вернуться на арену. И чуть не сбила кого-то с ног, когда распахнула дверь и шагнула вперёд с уверенностью, которой не чувствовала. К счастью, почти потерпевший быстро вскочил, отпрыгнув в сторону в движении, которое казалось каким-то игривым, подняв руки в притворной капитуляции. — А, — узнавание отразилось на его лице. — Онии-чан. Ты всё-таки добралась до вечеринки. Сакура прикусила губу, чтобы сдержать язвительный комментарий по поводу его определения вечеринок. — Ещё раз спасибо за то, что ты сделал там, — сказала она вместо этого, потому что это был мальчик из леса. Это вышло немного натянуто, потому что Сакура была измучена и в крови, а на нём были эти заколки в форме звезды и эти слишком длинные рукава, да и выглядел он так, словно вышел из Академии после занятия с лектором с чувством юмора. Он пожал плечами. — Просто воспользовался, вот и всё. Собираешься вернуться, чтобы посмотреть бои? Сакура кивнула. — Не возражаешь, если я пойду с тобой? Джонины, которые оформляли моих товарищей по команде, рекомендовали посмотреть. Очевидно, что для сбора и вывоза тел требуется тонна бумажной работы, — сказал он беспечно. — Хотя, судя по тому, что я видел, это скорее кусочки того, что оставил после себя Песочный человек. В его глазах снова появился тот жёсткий, ломкий взгляд, который противоречил лёгкости его голоса. — Глупо с их стороны, знаешь ли, пытаться сделать что-то подобное, пока я был на разведке. Но я вернулся как раз вовремя, чтобы посмотреть кульминацию шоу. Немного более кровавую, чем твоя, онии-чан. Это напомнило мне, ты воспользовалась моим подарком? Сакура почти забыла о маленьком контейнере, который спрятала, чтобы разобраться с Саске, и с тех пор у неё не было времени подумать о нём. Она выудила его из своего рюкзака и с облегчением обнаружила, что он не разбился и не протёк: янтарная субстанция всё ещё надёжно скрывалась за стенками контейнера. — Я даже не знаю, что это такое, — призналась она. — Или твоё имя, — дополнила она, нахмурившись. — Умехара Фу. Твоё, онии-чан? — Харуно Сакура. Он ухмыльнулся. — Видишь ли, есть такая вещь, как прозорливость. То, что я тебе дал — это яд. Чёрная мамба. Иногда ты выбираешь вещи, которые, по твоему мнению, подходят людям, а в мире есть разные способы убийства, поэтому я подумал, что подарю тебе что-нибудь, соответствующее твоему стилю. Ты наносишь удары чисто. Ты не валяешь дурака, не режешь только для того, чтобы посмотреть, как кто-то истекает кровью. Поэтому я подумал, что тебе это подходит. Фу вытащил свой собственный нож и рассмеялся, когда Сакура напряглась. — Не нужно бояться, онии-чан. Просто посмотри. И она это сделала, потому что вблизи его нож был таким же жестоким и странным, как и в первый раз, когда девочка увидела его мельком. Длинный, широкий, с глубокими крючковатыми зазубринами, которые она заметила раньше, он был больше предназначен для того, чтобы рвать, чем резать. Вопреки себе, Сакура придвинулась немного ближе. — Что это за бороздки? — она спросила. Они прослеживались от рукояти до кончика каждого зазубренного края, почти как… Почти как змеиные клыки. — Они доставляют ядовитый груз, — объяснил он, подтверждая её подозрения. — Яд должен попасть в кровоток, чтобы быть эффективным — при условии, что у тебя нет язв или открытых ран во рту, ты можешь выпить это вещество. Но ты теряешь силу, размазывая его по лезвию. Таким образом, в металле выгравированы каналы, и они запечатаны очень тонким прозрачным полимером. Я бы объяснил систему доставки, но это секрет, — поддразнил он. — Я называю его Взаимностью. У тебя есть имя для своего? Сакура медленно покачала головой, положив руку на рукоять повреждённого ножа. — Нет. Они… они просто инструменты. Как лезвия, которыми вы бы резали кисточки или рис, просто… людей, вместо этого. Фу издал задумчивый жужжащий звук глубоко в горле. — Равнодушно, — сказал он, — очень равнодушно. Они могут почувствовать себя нелюбимыми из-за этого. Сакура не собиралась давать имя ножам, которые вытащила из тела мертвеца. — Тот яд, который ты использовал, что это было? Он обезоруживающе улыбнулся, снова выглядя поразительно молодым. — Секрет, стоящий за названием «Взаимность». Яд, который я тебе дал, чрезвычайно смертоносен, но почти безболезнен. Нуэротоксин, кардиотоксин. В основном покалывание в пальцах и прогрессирующий паралич, пока твоё сердце не остановится. Полезно, но не очень весело. То, что я использую, не убивает, просто причиняет такую сильную боль, что она изнуряет. Боль за боль. Я признаю, что источник немного менее гламурный — каменная рыба выглядит не очень, но наступить на неё — это не ошибка, которую ты совершаешь больше одного раза, если только ты не слишком глуп, чтобы жить. И это всё, что я могу сегодня показать и рассказать, онии-чан. Фу плавно вложил нож в ножны, затем обошёл Сакуру сзади, чтобы подтолкнуть её вперёд, обратно к арене. Сакура протестовала против того, чтобы её загоняли, но это нисколько не разубедило его, просто заставило его глаза озорно заблестеть, когда они вернулись на балкон как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рок Ли доказывает, что его тайдзюцу более чем соответствует устрашающе знакомым манипуляциям с телом, используемым Мисуми. Не имело значения, что одетый в пурпур генин казался бескостным в своей гибкости; невероятная скорость Ли делала просмотр матча похожим на наблюдение за тем, как оса убивает гусеницу. Сакура смотрела на него с восхищением, смешанным с завистью, потому что в его движениях видна плавность и грация, с которыми она не могла сравниться, даже когда прошла пятидневный тест на выживание. Идеальный баланс, отличный контроль, явный опыт были в каждом его ударе. Какая-то часть её задавалась вопросом, как она выглядит, когда сражается, учитывая, что всё, что она, казалось, делала на тренировках изо дня в день, — это убегала от нинкенов и уклонялась от снарядов Какаши-сенсея. Один раз девочка оглянулась туда, где стояли её товарищи по команде, и обнаружила, что узел в грудине затянулся. Наруто убил бы их в столкновении с Орочимару. Саске не стал бы уважать её решение сдаться. В тот момент Сакура не чувствовала ничего, кроме обиды за свою команду. Поэтому она отвернулась, воспользовавшись возможностью взглянуть на опубликованные результаты матчей, которые она пропустила. Тентен выиграла свой поединок, а Шикамару выиграл тот, что последовал за этим против Кин. Затем был объявлён следующий матч, который, как оказалось, был самим определением термина «обида». Стало ясно, несмотря на розыгрыш Хинаты в последнюю минуту, кто выйдет победителем в этом конкретном матче. Сакура чуть не задохнулась от гнева, пока Наруто подбадривал её до остановки сердца, ловкое мастерство Неджи в их общем стиле не могло быть преодолено чем-то таким банальным, как философия Наруто «никогда не говори, что умираешь». Её пальцы сжались вокруг перил, которые издали металлический скрип протеста, заставивший Фу оглянуться на неё. Она ослабила хватку, разжала челюсти и притворилась, что её всё более инстинктивное использование чакры не оставило отпечатков пальцев на стальной рейке. Но его любопытство переключилось на что-то другое, когда на дисплее вспыхнули два новых имени. Досу больше не выглядел дезориентированным, хотя любая тонкость выражения лица терялась за его обширными повязками, но его противник — рыжий мальчик из Суны, который так нервировал во время их первой короткой встречи. Не помогло и то, что Фу втянул в себя воздух и пробормотал: — Ну давай, Песчаный человек. То, что произошло дальше, навсегда запечатлелось бы в её памяти, потому что если между Неджи и Хинатой существовал дисбаланс в силах, то расстояние между Гаарой и Досу было пропастью. Досу не являлся неспособным ниндзя, неохотно признала она, наблюдая, как он продвигается вперёд, уверенный в своём ниндзюцу, но Гаара… Гаара был монстром. Он не двигался, казалось, вовсе не дышал и почти не моргал. Просто стоял там, а песок гасил все звуковые волны Досу, и затем весь этот песок протянулся, как рука бога, и раздавил Досу. Раздался короткий, очень короткий крик, затем кровь просочилась сквозь песок, толпа стала такой тихой, что ей почудилось, что она слышит, как кровь капает на пол. Гаара не прихорашивался и не злорадствовал. Он просто… выпустил комок из скомканной плоти и сломанных костей на пол с влажным звуком и ушёл, присоединившись к своей команде, как будто это было просто очередное упражнение в Академии. Как будто он только что не убил кого-то, даже не подняв руки. Что было плохо, так это то, что ни его товарищи по команде, ни джонин-сенсей не дрогнули от удивления, хотя она подумала, что, возможно, губы куноичи скривились от отвращения. Но не так, как если бы кто-то увидел кого-то ужасного, а как домохозяйка, увидевшая грязный пол. Что ещё хуже, так это то, что имя Сакуры высветилось на доске следующим. И её противницей оказалась та куноичи из Песка, которая так спокойно смотрела на то, что ещё минуту назад было человеком. Им пришлось ждать, пока они вымоют пол, и даже когда он был признан пригодным для использования, на нём остался тонкий слой песка, который им нужно было смыть с бетона позже. Какая-то часть её мозга задавалась вопросом, были ли у них водостоки, встроенные в этот пол именно для этого случая. Остальная часть её разума обдумывала, что это может означать — проиграть этой куноичи. Песок скрипел под её ботинками, пока она шла, чтобы занять своё место в центре, как будто что-то уродливое ползло под суглинком. У Темари — так её звали — не было гладкой, глянцевой привлекательности куноичи из Конохагакуре. Она была жёсткой, острой, колючей, как листва, произрастающая на Суне, что, возможно, было своего рода красотой. Это сказало Сакуре, что она тоже выжила и что эта битва будет похожа на ту, что произошла на мосту и в Лесу. И когда Темари ухмыльнулась, Сакура намеренно отбросила всякую мысль о проигрыше. Она не знала, сможет ли победить, но не собиралась заканчивать так, как Досу. И если это означало, что Темари должна была умереть, что ж, она сможет с этим смириться.