Kill Your Heroes

Тестофобия — страх перед экзаменами

Когда рука наблюдателя опустилась, то Темари открыла рот, чтобы заговорить, а Сакура, обнажив свои ножи, метнулась прежде, чем закончился последний слог. Глаза Темари слегка расширились от скорости Сакуры, но её лезвия так и не коснулись кожи. За то время, что потребовалось, чтобы преодолеть расстояние в несколько футов между ними, другой куноичи каким-то образом удалось втиснуть ту громоздкую металлическую ленту, которую она носила на спине, между собой и Сакурой. Он был достаточно широким и длинным, чтобы защитить её тело, и Сакура зарычала от разочарования, потому что эта знакомый перечень: гортань, позвоночник, лёгкие, печень, яремная вена, подключичная артерия, почки, сердце — мог бы быть списком покупок продуктов для Забузы, но если её первый удар не удастся, ей придётся по-настоящему потрудиться для победы. И она просто чертовски устала. Странный, пронзительный визг вырвался из неё, когда она бросилась вперёд, на мгновение сжав руки вместе, пока её изображение замерцало и раскололось, создавая три версии Сакуры. Губы Темари скривились в свирепой гримасе соперничества, когда она раскрыла веер и взмахнула им параллельно полу на уровне талии. Пронизывающий ветер расширил досягаемость заострённых стальных рёбер, и это невидимое лезвие разрезало всех клонов Сакуры, но настоящее, — скрытое под гендзюцу, — скользнуло под ударом, сумев вывести Темари из равновесия, когда её нога задела лодыжку. Сакура проклинала себя, потому что она собиралась атаковать обоими ногами, однако бетон не способствовал скольжению. Кожа между её ботинками и шортами пульсировала, а рана в боку ныла, но девочка проигнорировала это, пытаясь пробить защиту Темари. Вскочив с пола, она подумала, что сможет воспользоваться любой контратакой, которую может предпринять Темари, но вопреки её ожиданиям, противница превратила своё колебание в отступление. «Более осторожная, чем её товарищ по команде, — отметила Сакура, — более зависимая от расстояния, чтобы сохранить преимущество. Зависит от ниндзюцу футона, а не от навыков рукопашного боя». Сакура не могла знать, что это не недостаток мастерства, а всего лишь разумная осторожность. Темари не была дурой: она видела, как вышла Сакура, видела, как быстро та вытащила свои ножи, и пришла к правильному выводу. Это был не тот противник, которого она подпустила бы к себе так близко. Темари послала ещё один порыв ветра в сторону Сакуры, и Харуно представила, что это было похоже на попытку противостоять ураганному порыву. Маленькие частички грязи, песка и мусора царапали её кожу, и только упорство и манипуляции с чакрой удерживали её в вертикальном положении. Её глаза наполнились слезами, и стало трудно дышать, но она только вздёрнула подбородок, вложила нож в ножны и натянула куфию на нос, используя чакру, чтобы удержать ту на месте, вместо того, чтобы освободить руку, чтобы снова её завязать. Затем в её руке оказался нож, и она двинулась вперёд, как тринадцатилетний цикл цикады, медленно, тяжело и неотвратимо. Это было почти так же плохо, как драка под мостом, потому что нет точки, в которой можно безопасно оторвать обе ноги от пола. И это было больше, чем просто неудобно, когда следующий порыв режущего ветра Темари внезапно наполнился кружащимися сюрикенами, которые жужжали, как разъярённые шершни. У неё была микросекунда, чтобы принять решение: держаться, что означало выбор, какие удары принять, или отступить. Сакура предпочла первый, изогнув своё тело таким образом, чтобы свести урон к минимуму. Раздался острый скрежет металла о металл: сюрикен, который она отбила в воздухе. Остальные нанесли ей только скользящие раны, которые, учитывая их скорость и остроту, почти не причиняли боли. Сакура бросилась вперёд в бесшумном порыве ветра, глаза Темари расширились, и она захлопнула веер, используя его, чтобы блокировать удары Сакуры. И Сакуре, с её двойными ножами, пришлось проглотить проклятие, поскольку их битва превратилась в своего рода танец с высокими ставками в молниеносном темпе. Одного хорошего удара по вееру было бы достаточно, чтобы навсегда испортить острие её ножа. Одного хорошего удара было бы достаточно, чтобы покончить с Темари навсегда. Темари надавила сильнее, и один из её ножей соскользнул и вылетел у неё из руки. Сакура взревела, пустая рука сжалась в кулак и ударила по барьеру веера. Металл протестующе заскрипел, прогибаясь, тем не менее её рука горела от дюжины крошечных трещин, характерных для боксерского перелома. Глаза Темари расширились от недоверия, но она продолжала защищаться, в то время как Сакура попыталась воспользоваться преимуществом. В своей решимости идти дальше, несмотря на боль, она упустила из виду собственную защиту, и сильный удар в живот от противницы отбросил её назад, и она не смогла вовремя прийти в себя, чтобы не быть подрезанной другим порывом ветра. Это оставило длинную рану на её руке, однако теперь у Сакуры новые стандарты боли. Поэтому она просто вложила свои ножи в ножны и сложила пальцы в знакомом наборе знаков, чувствуя пульсацию чакры, которая означала, что техника Адского Видения совершилась. Когда взгляд Темари остановился на призраке — женщине, — Сакура сотворила второе гендзюцу, которое снова сделало её невидимой, её рука безошибочно переместилась к подарку Фу. Девочка открыла его и очень внимательно наблюдала, как смертоносная жидкость капает на обесцвеченную сталь её ножа. Это заняло всего несколько мгновений, контейнер снова оказался закрытым и спрятанным, затем она рванула вперёд, приближаясь к тому, что двигалась так быстро, что не могла видеть. Возможно, Сакура стала слишком самоуверенной дзюцу Адского Видения. Какаши-сенсей однажды предупредил её, что гендзюцу вызывает страх и ужас и что некоторые люди реагируют на это совсем по-другому. Однако между этим заявлением и этой битвой лежали мертвецы, люди, которые застыли и уступили эту единственную необходимую секунду. Темари, каким-то образом ощутив её невидимый порыв, взглянула прямо на неё, её глаза были мокрыми от слёз, но горели яростью. Единственным утешением Сакуры, когда широкая металлическая грань сложенного веера Темари ударила её по черепу, было то, что она вовремя повернула запястье, оставив широкую рваную рану на руке другой куноичи, в то время как та отвела своё оружие для второго удара. «Если я умру, — смутно подумала она, — то и она тоже».

[Убей своих героев]

Какаши внутренне вздрогнул от звука, изданном длинным куском стали, который ударился о череп его ученицы, и он мог только надеяться, что вторая атака по её спине не раздробила позвонки. Куноичи Суны презрительно посмотрела на неё сверху вниз, затем сделала два шага назад и выжидающе уставилась на наблюдателя. Он услужливо объявил матч завершённым, медики устремились к Сакуре, а Какаши встал со своего места у стены, спускаясь на арену, чтобы убедиться, что его ученица всё ещё будет его ученицей после времяпровождения с ирьенином. Один из медиков взглянул на него, когда он подошёл ближе. — Чему именно ты учишь своих учеников, Хатаке? — требовательно спросил он. Какаши запомнил лица, если не имена, всего медицинского персонала в деревне, чтобы лучше от них ускользать, поэтому не удивился, узнав его. Но он был удивлён выражению его лица, которое обычно появлялось только тогда, когда он думал, что Какаши сделал что-то смертельно глупое на миссии АНБУ. — Я понятия не имею, что ты имеешь в виду, — беспечно ответил он. — Я о том, что твоя ученица стремительно приближается к нехилому сепсису, так что я понятия не имею, с чего ты взял, что её можно допускать до этого боя. Но я полагаю, тебе было бы приятно узнать, что, кроме этого и неприятной раны в боку, с которой всё началось, пробитой барабанной перепонки, нескольких серьёзных переломов руки, кровоподтёков на лопатках и сотрясения мозга, с ней всё в порядке. — …что ж, приятно это слышать, — произнёс Какаши после многозначительной паузы, вспоминая, как Саске схватил Сакуру за руку. Он подавил мрачный вздох и задался вопросом, была ли его команда такой большой обузой для Минато. «Сомнительно», — решил джонин, наблюдая, как медики укладывают Сакуру на носилки. — С Сакурой-тян всё будет хорошо? — с тревогой спросил Наруто, возвращаясь на балкон. Какаши перевёл взгляд на Саске, который внимательно слушал и пытался скрыть это, не отрываясь от арены. — Если я не ошибаюсь в своих предположениях, — сказал он легко, принимая во внимание её решение остаться с чужим шиноби, — она будет очень сердита, но в остальном она полностью выздоровеет. Наруто нахмурился. — Вы про проигрыш боя? Я имею в виду, это было вроде как… Какаши поднял руку, чтобы не слышать того, что Наруто думал о сражении. — Мы поговорим об этом позже, — сказал он обоим своим студентам. — А пока сосредоточьтесь на своих матчах. В следующем бое Ино превратила желание Заку позлорадствовать в ловушку; его монолога, пока он держал её за волосы своей единственной функциональной рукой, было более чем достаточно, чтобы она перехватила контроль над его телом. Дух Яманаки может двигаться медленно и только по прямым линиям, так что заставить его тело сдаться в упор было делом нескольких секунд. Следующим в розыгрыше значилось имя Саске, против Инузуки Кибы, что при нормальном ходе событий его бы не беспокоило. За исключением того, что уродливая чакра, которая выползла из печати и разлилась по коже Саске, не была и близко нормальной, как и неохотное согласие Саске запечатать её. И поскольку он — Хатаке Какаши и его жизнь иногда казалась каким-то трагическим фарсом, сам Орочимару вышел из тени. И он хотел поговорить. Разговаривать с одним из самых известных ниндзя, когда-то носивших повязку Конохи, было всё равно что пытаться танцевать чечётку на минном поле. Шиноби, у которого, по-видимому, не совсем альтруистические намерения по отношению к одному из его учеников. Он знал, что наличие последнего Учихи в его команде будет означать защиту мальчишки и его кеккей-генкая от тех, кто хотел бы завладеть им; он просто не ожидал, что первая серьёзная угроза будет исходить от одного из Саннинов. Какаши не позволил себе расслабиться, когда Орочимару повернулся, чтобы уйти, поэтому и не напрягся, когда тот остановился и наполовину обернулся к нему. Эти жуткие жёлтые глаза снова сфокусировались на нём. — Харуно Сакура — она типа гендзюцу? — Почему это должно иметь значение? — осторожно возразил Какаши. Краткая улыбка. — Любопытство. Не следует упускать из виду неожиданные сокровища просто потому, что это не то, что ты искал. Думаю, её ждёт трудный путь. В конце концов, так мало примеров для подражания. Ты малому можешь научить её. К тому же есть много других, которым требуется твоё время. Интересно, сказал ли ей кто-нибудь, что двумя самыми последними типами гендзюцу из всех известных в этой деревне были Учиха Итачи и я? Нет? — спросил он, Какаши промолчал. — Вся руда уродлива. Имеет значение только то, стоит ли переработка усилий. Если тебя это не беспокоит, тебе следует найти кого-нибудь, кто может это сделать. — Тебя? — напряжённо спросил Какаши. Это вызвало у Саннина низкий, тревожный смешок. — Нет. Некоторые животные слишком опасны, чтобы их выращивать. И с этими словами он ушёл, а Какаши остался гадать, что же произошло в том Лесу. Он провёл ладонью по волосам и направился обратно к арене, но пересёкся с чужим ниндзя, который ранее стоял с Сакурой. Мальчик, руки которого были спрятаны в слишком длинных рукавах, безуспешно пытался подавить смех. Проходя мимо, он взглянул на Какаши и во второй раз за день встретился с янтарными глазами. Он убрал руки ото рта достаточно надолго, чтобы сказать: — Онии-чан укусила её, — и разразился очередным приступом хихиканья, исчезая в коридоре. Он вышел на балкон как раз вовремя, чтобы услышать, как ниндзя Суны зовут медика. Их куноичи, та, что была противницей Сакуры не более двадцати минут назад, потеряла способность говорить и быстро теряла сознание. Ирьенин диагностировал отравление и увёл её с арены под ропот наблюдающей толпы. «Что, черт возьми, произошло в Лесу Смерти?» — эта мысль занимала его на протяжении всего экзамена, однако ему хватило духа, чтобы беспорядочно поздравить Наруто с его победой над Чоджи и понаблюдать, как Шино переигрывает технику кукловода Суны очень простым, практичным способом — заставив рой кикайчу полакомиться необходимыми струнами чакры, с помощью которых можно манипулировать марионетками, а затем кикайчу перешли на чакру на его пальцах. К тому времени, как он оказался по плечи в шевелящихся жуках, ниндзя Суны пришлось сдаться. Какаши нетерпеливо ждал объявления следующего этапа экзамена и почти в тот момент, как они закончили, загнал своих генинов в палату, в которую ирьенин поместил Сакуру. Пришло время для обсуждения. И если ему придётся заставить их дежурить у постели Сакуры, пока та не будет готова разговаривать, что ж, так тому и быть, потому что в данный момент он был расстроен всеми ними.