Kill Your Heroes

Контрафобия — стремление к противостоянию с ситуацией, вызывающей страх, при этом получая острые ощущения, без которых переживаешь

Сакура ушла вместе с Какаши-сенсеем, хотя огромный уродливый синяк на её лопатках протестовал против подобного решения. Это всё же было предпочтительнее нервирующего ощущения, что в любой момент кто-то может появиться у двери палаты и превратить стерильную комнату без окон в её могилу. Темари, несмотря на заверения Какаши-сенсея. Товарищ Темари по команде, с бездушными глазами и всем этим дробящим песком. Орочимару. Эта мысль заставила её подойти немного ближе к Какаши-сенсею, её взгляд нервно скользил по людям, мимо которых они проходили в коридорах. «Он может быть кем угодно», — настаивала параноидальная часть её мозга, на что логическая парировала: «Ты этого не стоишь». Она пыталась поверить рациональному голосу, но всё ещё находилась в шоке от необъяснимого поворота событий в Лесу Смерти. Ничто в её карьере, казалось, не шло так, как должно, так почему же это должно было быть чем-то другим? — Сакура, если я остановлюсь, мне придётся соскребать тебя со своего локтя, — криво усмехнулся Какаши-сенсей. — Я не собирался допрашивать тебя, как мальчиков, но я послушаю, если есть что-то, что ты хочешь мне сказать. Она прикусила губу, бросив последний тревожный взгляд вокруг входа, когда они покидали Башню — которая казалась более зловещей из-за медицинских учреждений на территории, — и затем рассказала обо всём, что произошло в Лесу, голосом, который был едва громче шёпота. Джонины охраняли путь из леса от хищников, что сделало их выход намного проще, чем путешествие внутрь, и ничто не отвлекало её от рассказа. Какаши-сенсей молчал, пока Сакура не закончила, что было даже к лучшему, потому что, как только та начала говорить, казалось, что она не могла остановиться. Ей пришлось вытереть глаза ладонью, однако девочка чувствовала не только страх, но и ярость, и разочарование, и досаду — всё смешалось воедино. Не только Орочимару, но и Наруто, и Саске, и все остальные — даже несмотря на то, что она изо всех сил пыталась проглотить горечь, было так приятно наконец сказать это вслух. Её дыхание сделалось слегка прерывистым, когда Сакура закончила, однако она ни разу не повысила голос, ни разу. И хотя девочка вытирала слёзы, она не плакала открыто, даже если рассказать Какаши-сенсею о том, что она находилась в пасти змеи, облегчило её душу. Её превосходная память, столь полезная в других местах, продолжала передавать запахи, звуки, и её желудок рефлекторно сжимался, когда она вспоминала ощущение невесомости, ожидания подвешенного в воздухе существа. Но Сакура выстояла, пришла к Башне и Темари и довела дело до конца. Теперь она нервно взглянула на Какаши-сенсея, который сосредоточенно хмурился, но когда он заметил её внимание, то поднял брови в своей излюбленной манере, скривив рот в кривой усмешке. — Давай просто согласимся, что когда ты будешь пересдавать экзамен, ты не будешь так сильно стараться произвести впечатление на нукенинов S-класса. — Произвести впечатление? — Я запечатал маленький сувенир Саске, и Оричимару подошёл как раз после того, как я закончил. Он не казался слишком обеспокоенным запечатыванием, что немного тревожно, но у него нашлось несколько хороших слов о тебе. Сакура сначала сомневалась, потому что Какаши-сенсей преподавал жизненные уроки, подвергнув генинов ужасающему гендзюцу, но потом поняла, что он был серьёзен. Казалось, что каждый тонкий волосок на её теле встал по стойке смирно в своём фолликуле, потому что упоминание Орочимару означало, что тот обратил на неё внимание. Это было на первом месте в её списке нежеланий, потому что это противоречило её ближайшей жизненной цели, которая заключалась в том, чтобы прожить ещё один день. Куноичи сжала предплечье так сильно, что стало больно, стиснула зубы от дрожи, сотрясающей её тело. — Это…действительно плохо, Какаши-сенсей. — Согласен. Но не похоже, что он заинтересован в том, чтобы завербовать тебя, если это тебя утешит. Хотя нам придётся присматривать за Саске, — сомнение вернулось, когда она искоса взглянула на Какаши-сенсея. — Не волнуйся, — успокоил он её. — Я не прошу тебя вступать с Орочимару в бой, просто хочу убедиться, что Саске не сбежит. — …как? Он слушает только Наруто, — пробормотала она. — Гендзюцу, если понадобится, — надменно ответил Какаши-сенсея. — Будь уверена, что бы ты ему ни показала, это будет намного, намного предпочтительнее того, на что способен Орочимару. Сакура обдумала последствия, что её дзюцу Адского Видения будет лучше, и не успокоилась этим разрешением использовать свои техники против своего товарища по команде. Но её обнадёживало, что в течение следующего месяца Какаши-сенсей возьмёт на себя обязанность присматривать за Саске. И кто-то ещё, чтобы присматривать за Наруто. Возможно, после этого её гнев мог бы утихнуть, Наруто снова будет просто раздражать, а Саске… Что ж, Сакура надеялась, что однажды взглянёт на него, а не на ликующее выражение его лица, пока он ломал руку Заку.

[Убей своих героев]

Нинкены, по крайней мере, позволили ей вернуться домой и принять душ после их утренней «прогулки», поскольку у неё запланирована встреча со своим временным сенсеем, и девочка хотела произвести впечатление, не связанное с грязью и слюнями. Собачья шерсть была неизбежна, поэтому куноичи проигнорировала то, как её одежда ниже талии словно магнитом притягивала её. С ней остались только Булл и Паккун. Последний прокатился на голове более крупной собаки, в то время как у Булла рот был закрыт футляром для свитков. — Инструкции по твоему кормлению и уходу, — произнёс Паккун, когда заметил направление её взгляда. — Какаши-сенсей не сказал моему наставнику, чему он хотел, чтобы он или она научили меня сами? — Это не в стиле босса, — ответил Паккун. — Таким образом, если им что-то не понравится, у них не будет возможности с этим поспорить. По крайней мере, не лично. — Какаши-сенсей: Путь к экономии усилий, — сухо заметила Сакура, что заставило Паккуна усмехнуться. — Примерно так оно и есть. — Так кто же мой сенсей? — подтолкнула она. — Всё тебе расскажи, ребёнок. Кроме того, мы почти на месте. «Местом» была аккуратная маленькая забегаловка, в которой Какаши-сенсей однажды обманом заставил её заплатить за него, воспоминание заставило её нахмуриться, когда она вошла в дверь и её встретили официанты. Кабинки были разделены решётчатыми ширмами, которые создавали атмосферу уединения, тем не менее затрудняли поиск кого-то, даже если бы она знала этого человека. К счастью, Булл, видимо, знал дорогу, и в закусочной, как и в большинстве мест, где обслуживали ниндзя, была гибкая политика по поводу животных-ниндзя. Их пунктом назначения оказался столик в дальнем углу с видом на обе двери — место паранойи, как её дразнили, хотя под юмором скрывалось молчаливое понимание того, что это место принадлежало тому джонину, который сядет туда первым. Какаши-сенсей, очевидно, считал, что беспрепятственный вид на выходы переоценен. Его требованиями были хорошее освещение и быстрое обслуживание, в результате чего они обычно сидели за барной стойкой или рядом с кухней. Джонин, сидевший за столиком, был занят разговором с официанткой, когда они подошли, поэтому им пришлось подождать, пока она уйдёт, прежде чем Сакура смогла сделать изящный поклон и представиться. Джоунин рассматривал её, а сенбон во рту почти раздражённо щёлкал, что-то отразилось в нахмуренных бровях. Но затем это разгладилось, и его губы изогнулись в язвительной усмешка, более серьезной, чем выражение лица Какаши-сенсея. — Генма Ширануи, — представился он. — Какаши попросил о некоторых услугах за проигранные пари, и я всё равно нахожусь в деревне, чтобы предоставить дополнительную рабочую силу на время экзаменов, так что я здесь. Присядешь? Наклоном головы он указал на скамью напротив себя, и Сакура боязливо выполнила действие. — Я уже просмотрел записи о тебе и знаю всё о твоей успеваемости на экзаменах — отличные баллы на письменном этапе, проигрыш на втором, за что ты жестоко отомстила. Но я не знаю, чему именно Какаши хочет, чтобы я тебя научил. Это был сигнал Буллу, который положил футляр для свитков на стол и, с отвращением посмотрев на скользкую от слюны поверхность, Генма-сенсей вытащил из него свиток. Его брови поползли вверх, по мере того, как он разворачивал и читал его, что, по мнению Сакуры, не предвещало ничего хорошего, однако это был Какаши-сенсей. Ничего другого она и не ожидала. Честно говоря, если существовал шанс, что Сакура снова встретится с Орочимару, она бы выдержала вдвое больше его обычных пыток, и даже обрадовалась бы. — Чёрт, — с чувством произнёс Генма-сенсей. — У него здесь список литературы длиной с мою руку. И для некоторой необходим статус джонина, чтобы просто достать из архива. Похоже, большой упор идёт на теорию чакры, манипуляции и гендзюцу, а также тут достаточное количестве текстов по анатомии, чтобы квалифицировать тебя как ниндзя-охотника Киригакурэ. Что касается физической подготовки, похоже, утром ты тренируешься с его собаками на выносливость, и это хорошо. Я не утренняя пташка. Поработать над твоими ножами, хорошо. Хочет увеличить твои возможности с помощью метательного оружия, говорит, что прицел слишком сильно ухудшается, когда ты в движении. Опять же, довольно просто. А вот что не является основами и граничит с сумасшествием, так это то, что он хочет, чтобы ты научилась Шуншину на полной скорости к тому времени, когда я верну тебя ему. — Шуншин настолько необычен? — робко спросила Сакура. — В первый год после окончания Академии? Если ты какой-нибудь вундеркинд, то, может быть, и нет, но, похоже, для тебя это чересчур. — Сакура уже знает основы, — ответил Паккун. — Ей просто нужно поработать над тонким контролем чакры, чтобы, когда она улучшит свою способность воспринимать быстрые движения, она не поджарила свой глазной нерв в процессе. — Действительно? — скептически спросил Генма-сенсей. — Потому что этого не было в… — его голос затих, а затем он печально покачал головой. — Прости, Сакура, — извинился он. — Я должен был ожидать, что Какаши не будет полностью откровенен в ваших досье. Он скрытный ублюдок со своими секретами, не нужно ожидать чего-то другого, когда дело доходит до вашего ведения записей. Немного внимательнее с твоими товарищам по команде, но оно и понятно: больше людей держат с ними ухо востро. Его губы изогнулись, как будто это шутка, но Сакура не могла понять его юмора. — Я не знаю, когда он ожидает, что ты будешь спать с такой нагрузкой, но мы сделаем всё, что в наших силах. Но сначала позавтракаем. Работа с Генмой-сенсеем кардинально отличалась от работы с Какаши-сенсеем. Его шутки менее острые, что делало обучение под его руководством больше похожим на упражнения в Академии и меньше на стиль Какаши-сенсея «будешь готов к жизни, если выживешь», который стал нормой их занятий со времен Волны. Но Генма также был очень, очень хорош в том, что делал, по крайней мере, в вооруженном и рукопашном бою, хотя и с готовностью признался, что в области гендзюцу хорош лишь в разрушении иллюзий. Что было прекрасно. Он не лгал, говоря о списке чтения, большую часть которого приходилось выполнять с блокнотом и словарём в руках, даже если многие из них являлись короткими трактатами, а не книгами в натуральную величину. Однако это, по крайней мере, одна область, в которой Сакура полностью уверена и наслаждалась вызовом своему разуму, приступая к выполнению заданий с удовольствием, которого обычно не испытывала, занимаясь физической подготовкой. Её девизом стало — больше сделаешь сегодня, меньше будешь страдать завтра, но она была жадна до знаний. Даже когда это знание — бесконечные диаграммы глаз и потоков чакры и всеми способами, которыми она могла бы в конечном итоге навсегда ослепить себя при использовании Шуншина, если бы неправильно направила поток даже частично или поддерживала усиление слишком долго. Прошло чуть больше половины месяца, когда Генма-сенсея отозвали во время одной из их тренировок, и Сакура поняла, что что-то не так, когда он отправил записку, отменяющую оставшуюся часть урока. В отличие от Какаши-сенсея, Генма-сенсей, несмотря на весь свой юмор, очень серьёзно относился к своим обязанностям. Было странно нервировать её сенсея, прибывшего раньше неё на их тренировочное поле. Поскольку она не получила ни слова об обратном, то появилась на их тренировочном поле вовремя и обнаружила, что её ждёт до странного сосредоточенный Генма-сенсей. Но он был не один. — Привет, Сакура, — поприветствовал он её. — Генма-сенсей. Сенбон Генмы-сенсея щёлкнул, пока он рассматривал её, затем он вздохнул. — Хорошо, я взял книги на своё имя и разрешаю тебе ими пользоваться, полагаю, я могу доверять твоей осмотрительности. Прошлой ночью у нас произошел инцидент. Хаяте — тот, кто проводил отборочный раунд после второго раунда — мёртв. И я назначен наблюдателем третьего этапа, что означает, что я возьму на себя дополнительные обязанности. Следовательно, у нас меньше времени. Но Райдо согласился уделить немного своего времени и помочь. Он будет тренировать тебя с твоими ножами, — он ухмыльнулся. — Это, пожалуй, единственное, в чём он лучше меня, поэтому мы должны позволить ему насладиться шансом показать себя. Другой мужчина — Райдо — молча закатил глаза. Он был одним из немногих джонинов, которых Сакура когда-либо видела со шрамами на лице, хорошо зажившими, но с толстыми полосами от рубцов, которые пересекали переносицу и расширялись вдоль щеки. В остальном у него был определенный деловой вид: его волосы коротко подстрижены, а какие-либо индивидуальные изменения в его униформе отсутвовали. — Позаботьтесь обо мне, — вежливо сказала Сакура. Райдо кивнул. — Судя по тому, что мне сказал Генма, с тобой легко работать. Моя специальность — кендзюцу, поэтому я могу дать тебе хорошее представление о том, как приблизиться к противнику, используя клинок с большей досягаемостью. Я не получал никаких уведомлений, поэтому у меня не было времени уточнить расписание миссий. Время от времени у тебя будут свободные дни — если тебе нужна моя рекомендация, заполняй их заданиями D-рангами вместо дополнительных тренировок. Я видел твоё расписание. Ты же не хочешь перегореть, а дополнительные миссии пойдут для твоего резюме на пользу. Сакура приняла его совет и все его уроки близко к сердцу. Она не проникнулась к нему так, как Генме-сенсею, потому что он был таким же серьёзным и профессиональным, как некоторые приглашённые преподаватели в Академии, больше заинтересованные в передаче своих знаний, чем в образовании каких-либо связей. Каким-то образом это заставило её ещё больше осознать, что она отнимает у него время, и потому девочка упорно трудилась, чтобы не разочаровать его. В свою очередь, он заставил её усердно работать ради этого. Он сказал, что его специализация — кендзюцу, что правда, однако не уточнил, что он наиболее известен как убийца. В его стиле было мало того, что она считала «искусством боя на мечах», — лишён всякого блеска и скуп на движения. Она провела большую часть их тренировок, будучи «убитой» одним ударом: Райдо-сенсей методично использовал каждую слабость в её защите. А затем так же терпеливо разбирал, что Сакура сделала не так и что ей нужно сделать вместо этого. Это было почти как оказаться в Академии, за исключением индивидуального внимания, которого всегда жаждала и за которое боролась такая прирожденная любимица учителя, как Сакура. Это практически снова сделало жизнь шиноби весёлой, помогло её паранойе ослабнуть, хотя каждая ночь напоминала ей, почему именно она так усердно тренировалась каждый день. Новые кошмары не улучшились, но точно так же, как она обнаружила с Волны, девочка стала лучше справляться с ними. Попытки не спать только заставляли их появляться в часы её бодрствования и, кроме того, делали её неряшливой, поэтому она научилась всевозможным трюкам, чтобы заснуть, оставаться спящей и вновь засыпать, когда второе не получалось. Куноичи старалась не доводить себя до изнеможения непосредственно перед сном, что делало сны более яркими, и иногда Сакура относилась к этим моментам панического пробуждения с мрачным юмором — у неё никогда не было такой практики контролировать своё дыхание и замедлять сердцебиение. Она ничего не слышала ни от Какаши-сенсея, ни от своих товарищей по команде в течение месяца, и у неё не было достаточно свободного времени, чтобы тратить его на разжигание своей обиды. Это рассеялось, жар её прежнего гнева остыл, хотя её чувства так и не вернулись к своему первоначальному состоянию. Наруто просто раздражал, и хотя Саске красив, она не могла не удивляться той вспышке жестокости. Сколько в этом было Орочимару, а сколько Саске. Сакура встречалась с другими. Ино, щеголявшая с уродливыми, медленно заживающими синяками, которые свидетельствовали, что Заку не пощадил её лицо, пришла не для того, чтобы похвастаться своей победой. Вместо этого, она пришла, чтобы осторожно обсудить идею возобновления их дружбы. — Я посмотрела на тебя там, на арене, и увидела ту же незнакомку, которую встречала раньше, — когда я впервые увидела этот шрам, ты знаешь, — и я почувствовала, что… как будто я каким-то образом проигрываю тебе. Мне это не понравилось, — откровенно призналась она, что вернуло Сакуру на лужайку Академии во время их обеденного перерыва. — Так что я не могла проиграть свой матч, что бы ни натворил этот урод. Я должна поблагодарить тебя за это, Сакура. Ино не спросила её о том, как она получила шрам, а Сакура не собиралась делать это добровольно. Слишком многое в их отношениях было утрачено, и Харуно слишком хорошо понимала, что у Ино ещё не было Волны, у неё не было миссии, которая привела бы её к краю и вернула бы её другим человеком. Возможно, однажды они снова станут лучшими друзьями. До тех пор она довольствовалась тем, что позволяла Ино выбирать одежду для её наряда и её куфию. Это был первый раз за долгое время, когда у неё состоялся разговор, который лишь косвенно касался её способности кого-то убивать. Другой её посетитель был более тревожным и менее громким. Гаара, товарищ Темари по команде. Между ними не было сказано ни единого слова, но у неё осталось впечатление, что для Гаары произошла целая беседа. Она понятия не имела, что он извлёк из этого, потому как отсутствие бровей делало его ещё более непроницаемым, чем удавалось одним этим глазам. А потом её месяц подошёл к концу, и пришло время снова стать частью Седьмой команды.