Kill Your Heroes

Айхмофобия — страх перед острыми предметами

Её волосы оставались влажными после душа, когда Сакура пришла на трибуны, радостно откусывая кусочек анко данго, покрытого сиропом. Девочка никогда не испытывала настоящего дефицита калорий, пока не встретила нинкенов, но сейчас она ела больше, чем раньше, просто чтобы поддерживать свой вес. И тот вес, который у неё был, начал распределяться по-другому: сухие мышцы изменили форму её рук, ног и живота. Сакура и раньше не была совсем не в форме, но ежедневные тренировки изменили не только то, на что было способно её тело, но и то, на что, как она думала, было способно её тело. Это, в свою очередь, вселило определённую уверенность, когда она проходила под гостевым входом. Возможно, сегодня она не вышла бы на это поле, но она больше не чувствовала себя настолько не равной большинству из них. Просто большинство — она могла бы прожить двадцать лет и не чувствовать себя способной сделать что-то большее, чем убежать от Гаары. Но у неё есть одно существенное преимущество перед конкурентами — она могла наслаждаться товарами, привезёнными из четырёх стран продавцами, увидевшими возможность торговли богатым которые собрались на редкий матч. Сакура также была чистой, собранной и, вероятно, такой и останется. Всего за несколько дней до того, как она наконец-то обратилась к специалисту, и у неё больше не было шрама на лице, который бросался в глаза каждый раз, когда смотрела в зеркало. Странный оттенок сожаления присутствовал, как только она увидела его отсутствие, не почувствовала слабого прикосновения, когда улыбнулась, но это почти похоронилось под облегчением от того, что больше не было этого видимого напоминания о Волне. Она уже носила их с собой достаточно. Харуно следовала указаниям ниндзя по контролю за толпой и прокладывала себе путь через гражданских, толпившихся на лестницах, пока не спустилась к передним рядам, зарезервированным для шиноби. Идея заключалась в том, что, хотя от участников ожидалось, что у них хватит здравого смысла не использовать атаки, которые могут ранить кого-то на трибунах, все они понимали, что конкуренция влияет на решение, и поэтому формировали ряды живых щитов перед дайме и дипломатами, которые, по понятным причинам, могли быть убитыми случайным кунаем. Трибуны уже заполнялись, и Сакура пыталась найти кого-нибудь знакомого, чтобы сесть рядом, но особого успеха в этом не имела. С Ино и остальной частью Седьмой команды в финальном раунде у неё осталось мало вариантов среди ровесников: переход непосредственно от калечащей застенчивости к тому, чтобы быть лучшим другом самой популярной и способной куноичи в их классе, не принёс ей много друзей. И она не знала никого более из старших шиноби — Генма-сенсей являлся наблюдателей, а Райдо-сенсей служил помощником Хокаге-сама. Девочка уже начала думать, что ей следовало пригласить нинкенов составить ей компанию, как пришла к странному осознанию. Раньше мысль о том, что ей придётся сидеть одной, намёк на то, что ей не с кем посидеть, что она не принадлежит к группе, заставила бы её грудь сжаться от беспокойства. Для девочки-подростка — и, возможно, для мальчика-подростка, насколько она знала, — не принадлежать ни к чему хуже, чем принадлежать к группе, которая плохо с тобой обращалась. Сейчас… сейчас всё это казалось таким незначительным. Разве важно, что она сидела одна? Сакура убивала в одиночку, сражалась в одиночку, тренировалась в одиночку. Поэтому она выбрала место с видом, который ей нравился, взяла себе ещё одну порцию данго и приготовилась к соревнованиям. Если незнакомец рядом с ней — она выбрала место у прохода — вызывал у неё дискомфорт, то это больше не было чувством социальной неловкости, а просто нездоровой паранойей, которая до сих пор преследовала её по ночам и в течение её дня. Куноичи никогда бы никому не призналась, что в те первые несколько ночей после возвращения из Леса она отодвинула свою кровать достаточно далеко от стены, чувствуя себя там в большей безопасности, несмотря на то, что её тактический ум понимал, что это может ограничить её подвижность, если кто-то действительно нападёт на неё в её собственном доме. Но вокруг неё так сильно шумели и много двигались, чтобы она могла погрузиться в себя; даже шиноби были взволнованы предстоящими соревнования. В этом году было много имён, которые имели определённый вес: последний из Учиха, вундеркинд Хьюга, демон, вышедший из пустыни. Все остальные, возможно, приукрашивали свои бои, тем более что им гарантирован матч между первым и последним, и шансы были в значительной степени в пользу победителя этого матча, чтобы встретиться с Хьюгой в финале. Сакура не могла не согласиться, учитывая то, что она видела, но что-то вроде шансов не помешало бы Наруто биться головой о кирпичную стену, пока стена не потечёт кровью. Третий раунд начался с Тентен и Рока Ли, которые приняли «выставку» близко к сердцу, предоставив зрителям интенсивную демонстрацию технических навыков шиноби без серьёзной агрессии, ведущей их бой. И они тоже не бросались друг на друга безрассудно, каждый явно расхаживал в ожидании ещё нескольких раундов. Нет смысла выигрывать первый раунд, если вы столкнулись с истощением чакры в начале второго. Долгое время казалось, что всё может пойти в любую сторону, а затем Ли сделал какое-то движение, за которым она не могла уследить глазами, он прижал руку к горлу Тентен, которая упала. Когда Генма-сенсей завершил матч в пользу Ли, Сакура смогла только разглядеть печальную улыбку на лице Тентен, когда Ли убрал руку с её горла и помог подняться на ноги. Она дружески хлопнула мальчика по плечу. «Было… приятно», — решила Сакура, видеть команду, которая могла участвовать даже в таком соревновании с высокими ставками, как это, и при этом относиться друг к другу с уважением. Из всего, что они показали на поле, это произвело на неё наибольшее впечатление. Седьмая команда не смогла бы повторить это, даже несмотря на все их суперглаза и невероятные запасы чакры. Матч, который последовал за этим, был настолько непохож на первый, насколько это могло быть без реальных намерений убийства: Хьюга Неджи полон холодного достоинства, в то время как Наруто кричал, бушевал и кипел. Она была рада, что не могла точно разобрать, что он говорил, потому что, хотя время смягчило её негодование, она не забыла, что чувствовала, когда Хината снова и снова поднималась и бросалась на врага, для победы над которым ей не хватало искусства. «Скажи ей, что этого достаточно, — хотелось ей крикнуть. — Скажи ей, что всё в порядке, что она может сдаться. Скажи ей, что она не должна страдать из-за чужой ненависти». Какая-то часть её знала, что Наруто всего лишь хотел, чтобы Хината постояла за себя, защитила свою гордость и свои навыки, но что бы это значило — полностью выложиться и всё равно проиграть? Как бы этот бой ни повлиял на Хинату, какой бы эффект ни оказали все эти страстные крики на Неджи, именно Наруто выиграл матч. Следующий матч должен был состояться с Саске, но он до сих пор отсутствовал. Сакура обеспокоилась, но посчитала, что сокомандник с Какаши-сенсеем, который, вероятно, опоздает и на свои собственные похороны. Они объявили, что отложат долгожданную битву между Гаарой и Саске, а сейчас состоится матч с Шикамару. Учитывая характер последовавшего боя, Сакура подумала, что это разочарование для гражданских лиц, даже если они не ожидали ничего другого. Очень похоже на Какаши-сенсея, но без его способности побуждать других делать то, что он хотел, Шикамару потратил ровно столько усилий, чтобы достичь своих целей, и не более того. В Академии это в основном были проходные баллы, за исключением тестов с множественным выбором, которые требовали не так много усилий, как сочинения. Она не могла отделаться от мысли, что здесь замешан какой-то подкуп, чтобы удержать его в этой битве подольше, потому что он выглядел настолько апатичным. Но, по-видимому, недостаточно, чтобы обеспечить выход во второй раунд. Было неприятно наблюдать, как соперница, которая победила ее, получает победу от кого-то, кому просто всё равно, однако по выражению лица Темари становилось ясно, что она находила это раздражающим. И Сакура подумала, что хорошо, что там не было той ярости, которую она ощущала в матче Наруто против Неджи. Паранойя превратилась в слабое чувство стыда, потому что она пыталась убить её, и Темари, вероятно, зная это, воздержалась от того же. Она судила о ком-то по его товарищу по команде, что было глупо с её стороны. Это было одной из причин, по которой она ненавидела быть зачисленной в отряд с Наруто, потому что знала, что то, что люди думали о ней, будет запятнано тем, что они думали о нём. Она — не Наруто. И Темари — не Гаара. Куноичи обрадовалась, когда они вдвоём ушли и Ино с Шино заняли поле. Сакура болела за Яманака, хотя и понимала, что это плохо сочетается с её набором навыков, поскольку она не захотела бы убивать кикайчу Шино: разрушение его колонии было бы гораздо более травматичным, чем уничтожение его любимого куная. Ино проиграла, но сделала это со стилем: драматично рухнула на колени, в то время как облако поедающих чакру насекомых поднялось с её плеч, не окровавленное, не в синяках и не избитое, а, казалось бы, нетронутое. Если бы ей пришлось проиграть на публичной арене, подобной этой, такой финал лучше всего подходил Ино, особенно когда она попыталась встать, и её ноги чуть подкосились, и Генма-сенсей и Шино кинулись поймать её. Ино всегда была героиней в своей собственной истории. Она пришла в Академию с предопределённой командой, подготовленной несколькими поколениями, чтобы поддержать её навыки. Её умения были неоспоримы: от спаррингов до составления цветочных композиций, в сочетании если не с идеальной светской грацией, то с реальным ощущением собственного места в их маленькой микрокосме. Своего рода социальная команда, как назвала бы это Сакура. Возможно, она не пользовалась всеобщей симпатией, но никто не смеялся над Яманакой Ино. Сакура немного сожалела о том, что никогда не станет такой девушкой, тем не менее обида прошла, как будто её разум наконец осознал, что ей больше не место в этой истории. От этого она почувствовала себя свободнее. Печальнее, но свободнее. А затем появился Саске. Появился в последнюю секунду, с оседающими от шуншина волосами, спина к спине с шиноби, печально известным на континенте, — всё так идеально рассчитано, чтобы усилить драматизм момента, что она знала: за этим стоит Какаши-сенсей. Почему за этим стоял Какаши-сенсей, было другим вопросом, так как для него вполне нормально просто прийти в последнюю минуту, помахать Саске на прощание и вернуться к чтению своего отвратительного романа. «Может, — её взгляд скользнул на балкон Хокаге, — может, он опоздал, чтобы дать всем остальным шанс сразиться, не омрачая впечатление этим матчем». «Или, вероятно, — с иронией подумала она мгновение спустя, — Какаши-сенсей не смог устоять перед желанием поиграть на нервах такого количества людей одновременно с таким небольшим усилием с своей стороны». Этот был гораздо менее благороден, но гораздо более вероятен. — Йоу! — поприветствовал её Какаши-сенсей, внезапно облокотившись на разделительный поручень, засунув руки в карманы. — Вы забыли поставить будильник этим утром, Какаши-сенсей? — сухо спросила Сакура. — Потому что будильник в виде нинкенов, пускающих слюни, отлично сработал на мне. Джонин ухмыльнулся. — Считай, что это тренировка перед твоим первым парнем. Он тоже разбудит тебя за несколько часов до того, как ты будешь готова, просто чтобы обслюнявить… — Саске не стал бы, — автоматически парировала Сакура, прежде чем её мозг обработал сказанное. — Какаши-сенсей! — прошипела она, её уши запылали от смущения ярко-розовым цветом. Её упрёк только заставил его снова усмехнуться. — Я полагаю, мы действительно должны посмотреть, — лаконично сказал он, поворачиваясь обратно к арене. — Учитывая количество усилий, которые Саске вложил в своё обучение. Сакура была готова отвлечься от самого матча, тщательно засунуть его в тёмный уголок своего сознания и накрыть одеялом. Для неё Гаара — скорее монстр из плоти, чем коллега-шиноби. Она видела, как легко и непринуждённо он манипулировал песком, как мало значила для него жизнь. Досу не был для него противником, а досадой, раздавленной легче, чем прихлопнуть муху, и с таким же небольшим раскаянием. Девочка не хотела представлять, как Саске сражается с ним, потому что, несмотря на всё мастерство сокомандника, она не была уверена, что это будет бой. — Если ты будешь продолжать так хмуриться, к двадцати годам у тебя появятся морщины, — пожурил её Какаши-сенсей. — Я глубоко огорчён твоим недоверием. Ты же не думаешь, что я просто позволю Саске выйти против Гаары, не дав ему шанса, не так ли? — У вас был всего месяц, — скептически пробормотала Сакура. — Ма, есть множество коротких путей, которые можно использовать на тренировках, тем более учитывая шаринган. Особенно когда этот месяц был потрачен только на две вещи. Оружие, способное пробить этот песок, и скорость, которая ему понадобится, чтобы им воспользоваться. — Хо? Ты очень уверен в своём ученике, Какаши. Сакура вздрогнула, когда другой мужчина, — ещё один джонин-сенсей, — появился на ступеньках выше её наставника. Она не слышала, как он подошёл, он был большой копией Рока Ли, и это было болезненно для любого, кто разбирался в моде. Возможно, Сакура проводила больше времени в крови и грязи и меньше со своими волосами, но ни разу у неё не повредился мозг достаточно значительно, чтобы считать облегающий зелёный комбинезон чем-то менее отвратительным. Даже Саске не смог бы заставить это выглядеть хорошо. Харуно с трудом перевела взгляд на сенсея, тем не менее Хатаке проигнорировал его. Как только на арене началась драка, Сакура обнаружила, что после месячной разлуки, когда все её синяки и переломы зажили и она снова оказалась в безопасности, было трудно вспоминать, что она злилась на Саске, будучи наполовину убеждённой, что в любой момент он умрёт. Поединок Гаары с Досу был безжалостно коротким, но она думала, что понимает, насколько тот опасен. Она ошибалась. Каким бы пугающим он ни был, когда раздавил ниндзя Ото, ещё хуже видеть, насколько неэффективными были атаки Саске против него. И в тот момент, как она узнала, что имел в виду Какаши-сенсей, говоря об «оружии», она впечатлилась примерно на сорок три секунды, которые потребовались, чтобы понять, что потеря самообладания Гаарой — вовсе не преимущество. Дела шли плохо, и у неё болезненно перехватило дыхание, грудь сдавило от беспокойства, пальцы вцепились в край сиденья с такой силой, что раздался зловещий протестующий стон. А потом всё стало ещё хуже.