Kill Your Heroes

Айхмофобия — страх перед острыми предметами

Её сердцебиение замедлилось, пальцы расслабились, мышцы груди разжались. Сакура откинулась на спинку стула, охваченная тёплой дремотой. Она не чувствовала опасности и очень хотела спать. Именно эта абсолютная безопасность, будто убаюканная в материнских объятиях, заставляла мир быть неправильным. Сакура не ощущала себя в безопасности даже во сне, а сейчас и подавно, не тогда, когда она почти уверена, что вот-вот обнаружит: вся ли кровь Саске такая же красная, как жидкость, капающая с его костяшек. «Гендзюцу», — подумала она, рефлекторно останавливая поток чакры. И точно так же сонливость исчезла, сменившись напряжением, которое держало её натянутой так же туго, как струны кото. Она была почти удивлена, что не вибрирует, но заставила себя изящно склонить голову набок, опустив руки на колени. Ближе к ножам. Сакура быстро решила, что её поле зрения слишком ограничено; её волосы встали дыбом от беспокойства при мысли о том, чтобы притвориться спящей, когда она услышала характерный звук удара кунаем о кунай на трибунах вокруг неё. Её пальцы изогнулись в знакомом жесте, и она выскользнула из «скорлупы», оставляя клона сидеть на своем месте. Присев на четвереньки, куноичи наблюдала за хаосом, сидя под сиденьями: ниндзя из деревни сражались наверху, вокруг и между телами мирных жителей и шиноби, до сих пор захваченных гендзюцу. Только когда один из их противников вторгся в её пространство, она заметила слишком знакомую налобную повязку. Эта единственная музыкальная нота сказала ей всё. И ничего. Ждать некогда, потому что ниндзя не мёртв. Сакура прыгнула: мощные мышцы ног плавно повели движение вперёд, и прежде чем ниндзя восстановил равновесие, одна из её рук схватила его за челюсть, и девочка ударила его головой о бетон. Её контроль над своей усиленной чакрой силой улучшился; его челюсть треснула и раскрылась, а его голова стукнулась с достаточной силой, чтобы убить, и это она сделала намеренно. Ей было далеко до того, чтобы разбивать валуны и трескать бетон, и Харуно сломала лучевую кость в двух местах в течение этого месяца на тренировках, однако люди намного более хрупкие, чем камни. Особенно когда речь шла о травме головы тупым предметом. Джонин, который, по-видимому, бросился ей на помощь или, вероятно, просто хотел закончить то, что начал, недоверчиво уставился на неё сверху вниз на мгновение, а затем ушёл, не сказав ни слова. Сакура подумывала вернуться в исходное положение, но, оглянувшись на Какаши-сенсея и Майто Гая, обнаружила, что оба мужчины специально делают из себя мишени, и она не хотела участвовать в этом. Девочка думала о том, чтобы спрятаться на месте, притвориться мёртвой и подождать, пока всё закончится, но это было всего лишь то маленькое, испуганное «я», которое никогда не переставало убегать от того первого ниндзя с ртутными глазами. Остальная её часть прикидывала, как не высовываться и по-прежнему вносить свой вклад в битву. Лучше контролировать свою силу, усиленную чакрой, или нет; тренироваться один на один с её навыками владения ножом или нет; тренироваться в шуншине или нет; она была одним из генинов. В историях Орочимару являлся кем угодно, но точно не идиотом. Если бы ей пришлось вторгнуться в чужую деревню с ограниченными силами, все её лазутчики были бы джонинами. И против джонина у неё только одно оружие. Неожиданность. И если это не удастся, что ж, они отправят её матери по почте в коробке. Хорошо, что у неё узкие плечи и детское тело. В противном случае она действительно не смогла бы протиснуться между ножками и спинками сидений, не оставив характерного следа из шевелящихся тел. Сакура могла поклясться, что её сердце колотится о заднюю стенку горла, пока пробиралась между сиденьями, направляясь к битве, которую она могла слышать, но не видеть, не поднимая головы над безопасным окопом. Огромное количество футов, которые ей приходилось преодолевать, вызывало у неё беспокойство; кто настолько силён, чтобы погрузить такое количество ниндзя гендзюцу? Был ли это сам Орочимару? Какая-то часть её надеялась на это, потому что, если это не Орочимару, это означало, что у него есть подчинённый, способный на это. И это было плохо. Она попыталась засунуть мысль о том, что враг может зарезать спящего ниндзя, как скот, под ментальный камень, но она была такой настойчивой, как таракан. Сможет ли она их разбудить? Должна ли она их разбудить? Или это только вызовет ещё больший хаос? Сакура добралась до битвы прежде, чем ей пришлось принять какое-либо решение, и легла на живот, почти полностью заползая под одно из сидений и наблюдая за ногами двух джонинов, когда они сцепились в узком проходе. Ей повезло: они разговаривали, и ниндзя Отогакурэ была женщиной, со стройными лодыжками и крашенными ногтями. Ей пришлось подождать, пока насмешливая куноичи Ото окажется в пределах досягаемости, и когда она это сделала, рука девочки метнулась, как атакующая змея, и сомкнулась вокруг лодыжки врага. Сакура изо всех сил дёрнула её на себя. Куноичи всем своим весом навалилась на своего противника, используя чакру, чтобы удержаться на ногах, однако Сакура стала той последней каплей в переполненной чаше. Куноичи тяжело упала, когда её противник воспользовался её внезапной слабостью, а её нога скользнула под сиденье, где пряталась Сакура. Это была бы плохая позиция для восстановления, несмотря ни на что: выпад прямо вверх мог вывихнуть бедро или сломать ногу, к тому же её противник не собирался давать ей больше пространства, тем не менее Сакура не рисковала, что один из людей Орочимару не согнётся там, где обычные люди не могли. Современные шиноби, как правило, носили лёгкую экипировку. Они являлись скрытными войсками, а не самурайскими ударными силами, хотя их ниндзюцу делало это возможным. Куноичи была верна этому правилу, так что только ткань и плоть служили преградой для ножа Харуно. А Сакура держала свои ножи очень острыми. Струя крови из бедренной артерии брызнула девочке в лицо, напугав её, и она сильно ударилась головой о нижнюю часть сиденья. Её рывок назад был опрометчивым, но ей удалось вытереть кровь с глаз и не быть атакованной, так что это была победа. — Ты в порядке? — джонин, которому она только что помогала, мельком взглянул на неё сверху вниз, прежде чем запустить кунаем в противника. — При условии, что она не сделала что-нибудь глупое, например, кровоточащую кислоту, — сказала Сакура, сопротивляясь желанию воспользоваться куфией, чтобы вытереть лицо. — Сэр, — добавила запоздало. Это вызвало у неё резкий смешок. — С тобой всё будет в порядке. Отлично помогла. — Спасибо. Хорошая или плохая идея попытаться разбудить кого-нибудь из наших? — спросила Сакура, чувствуя, как кровь приливает к её лицу, подавленная облегчением от того, что может спросить взрослого, что она должна делать. Даже совершенно незнакомого человека. Таким образом, если бы она разбудила кого-то и они умерли из-за этого, это не стало бы её виной. Она училась жить с реальностью собственной смертности и кровью на её руках. Сакура ещё недостаточно сильна, чтобы вынести смерть своих товарищей-солдат, не тогда, когда именно её решение привело их туда. — Если ты можешь разбудить кого-нибудь из чунинов, сделай это, — был его ответ. — Генинов оставь. — Да, сэр, — сказала Сакура. Она заползла под сиденье чунина, чтобы добраться до Ото-куноичи, теперь она затащила чунина в свой окоп. Ей не нужно было, чтобы он встал от неожиданности только для того, чтобы получить кунай в затылок. Сакура менее опытна в освобождении других от гендзюцу, чем самой себя, однако через несколько секунд на неё уставился очень смущённый чунин. — Что?.. — На нас напали силы Ото, — коротко сказала Сакура. — Насколько ты хорош в гендзюцу? Как оказалось, это было не так, но он предложил притащить к ней другого чунина. И вскоре Сакуру окружили многочисленные чунины, которых было достаточно, чтобы сформировать два боевых отделения, что почти освободило её ряд от тех, кто догадался надеть свои отличительные бронежилеты. Вероятно, среди них было больше чунинов, но они оставили тех, кто находился в штатском, спящими. Один отряд прикрывал их продвижение; когда они поменялись, куноичи, носящая отметки клана Инузука, стала помогать Сакуре развеивать гендзюцу. Это было удручающе медленно, потому что, в отличие от применения иллюзий, их разрушение требовало физического контакта для кого-то с её навыками. И она быстро устала объяснять, что да, было вторжение, и нет, она не собиралась играть в двадцать вопросов под огнём. Это было совсем не похоже на те драки, в которых она участвовала раньше. Это была битва, в которой убийство одного или двух человек почти не имело значения. Это не закончилось бы быстро или чисто. Они попали в места, где лазутчики убили их людей до того, как джонин смог бросить им вызов, они потеряли членов своего отряда, когда ниндзя Ото попытался остановить их продвижение вперёд. В отличие от джонинов, чунины сформировали отряды для борьбы с шиноби Отогакурэ: три команды остались недалеко от Сакуры и растущего числа ниндзя, способных к гендзюцу. — Я думаю, у нас достаточно людей, чтобы разбиться на отряды, — сказала куноичи Инудзука, работающая рядом с Сакурой. — Два, чтобы развеивать гендзюцу, и два боевых, чтобы прикрыть их? «Почему ты спрашиваешь меня?!» — какая-то часть Сакуры взвизгнула, потому что девушка была по крайней мере на четыре года старше Сакуры, но она кивнула. Куноичи Инудзука обнажила зубы в свирепой улыбке, прежде чем передать инструкции по линии. Она взяла с собой группу чунинов Абураме, которых они недавно разбудили, и долговязого нервного чунина, который проходил первую стадию обучения на ирьенина. Сакура не узнала клановую принадлежность ни одного из ниндзя, которые внезапно окружили её, но подумала, что её партнёр по разрушению гендзюцу — Яманака. Лидером её объединённой боевой команды был шиноби с длинными белыми волосами, тонкими, как паутинный шёлк, и кодати, который плавно рассекал воздух. Сакура чуть не ударила головой Какаши-сенсея, который внезапно присел перед ней, когда она двинулась к следующему чунину. — Как закончишь руководить сопротивлением, — сухо сказал Хатаке, — у меня будет для тебя задание. Сакура долгое время тупо смотрела на него, пока её мозг приспосабливался к идее, что существует мир за пределами следующего чунина. Затем она кивнула, взглянув на лидера своей команды, который услужливо вытащил свой клинок из живота шиноби Ото и бочком подошёл ближе. — Я одолжу свою ученицу, — обратился к нему Какаши, прежде чем Сакура сама смогла что-либо сказать. — Понятно, сэр, — произнёс её лидер, и Сакура попыталась зафиксировать его внешний вид в своём сознании. Высоко на боку у него зияющая, сильно кровоточащая рана, которую он получил, когда пара куноичи Суны пыталась напасть на Харуно. Он убил первую, заработав рану, убил вторую почти до того, как до него дошло, что Суна предала их и сотрудничала с Ото во время вторжения. Она даже не знала его имени, и это казалось неправильным. Когда всё закончится, она спросит. Она поднялась с корточек, колени запротестовали, а затем, поколебавшись и не последовав за Какаши. Когда всё это закончится, возможно, у неё не будет возможности. — Спасибо, — выпалила она, заставив его оглянуться на неё. — Я — Харуно Сакура. — Сакуя. Уэмацу Сакуя. — Я дам Саске знать, что у тебя случился роман, пока он гонялся за Гаарой, — пробормотал Какаши-сенсей, подхватив её под мышку и переместившись на верхний уровень стадиона, где сидели Наруто и Шикамару. — Сакура-тян, ты в порядке? — обеспокоенно спросил её Наруто, и на мгновение она вспомнила, что на её лице кровь, засохшая и отшелушивающаяся. Но сейчас были и другие заботы. — Это не моя, — и тут же обратилась к Какаши-сенсею: — Вы сказали, что Саске преследует Гаару — Его команда забрала его и увела отсюда. И Саске решил проявить инициативу и последовал за ними, — ответил Хатаке. — Вот тут-то вы все и вступаете в игру. Это будет первая миссия A-ранга со времён Волны, — его голос звучал легко, однако его единственный видимый глаз не смеялся. Наруто выглядел взволнованным перспективой сделать что-то, но ладони Сакуры сжались в кулаки. Отсюда, из самой гущи сражения, она могла слышать звуки борьбы на улицах за стадионом. «Глупо, — сказала какая-то часть её разума, — конечно, это были не все их силы». И в лесу будут другие. Там, снаружи, нет боевого отделения, поддерживающего её, прикрывающего фланги и оберегающего от вреда. Сакура молча наблюдала, как Какаши-сенсей объяснил их миссию, вызвал нинкенов и отправил их в путь. Появилось ощущение неизбежности, когда Паккун предупредил их о том, что у них хвост. Большая группа, восемь ниндзя, два боевых отряда уровня чунина. Она слушала, как Шикамару подписывал себе приговор, вызываясь быть тем, кто останется, чтобы устроить засаду, а они смогут уйти дальше. Она могла бы позволить ему. Не так давно она бы позволила ему. Он был бы прав, потому что у той Сакуры не было необходимых навыков, и, более того, не хватило бы необходимой смелости. Она не уже не «та» Сакура. Её немного утешал тот факт, что Какаши-сенсей, похоже, предвидел это, отправив всю стаю, а не только Паккуна. — Нет, — твёрдо сказала она, приковывая к себе удивлённые взгляды. — Твои запасы чакры не восстановились после поединка с Темари. Ты умнее меня, Шикамару, но ты не можешь перехитрить чакроистощение. Возьмите Паккуна с собой и догоните Саске, пока он не попал в неприятности. Стая и я… мы позаботимся об этом. Кто-то, — она не смотрела вниз, чтобы определить, кто именно, но мех похож на Шибу или, может, Акино, — коснулся её руки в жесте молчаливого утешения. — Ты уверена? — выпалил Наруто. — Да, — слово прозвучало не так твёрдо, как ей хотелось, поэтому она прочистила горло и попробовала снова. — Да. Это… ну, это не то что всё хорошо, но хотя бы не так, — сказала она, дёрнув подбородком назад, туда, где дым чернел в небе над деревней. — Просто… верните Саске. Пожалуйста. Если бы она объяснила ещё что-нибудь, попыталась сказать что-нибудь ещё, у неё бы сдали нервы; она крепко стиснула зубы, чтобы больше не вырвалось ни звука. Сакура ожидала, что Наруто будет спорить, но он бросил на неё очень странный взгляд. А затем торжественно кивнул. — Хорошо, — произнёс он хриплым голосом. — Хорошо. Мы вернёмся и заберём тебя раньше, чем ты успеешь оглянуться. И тогда мы вместе покажем им всем. А затем они исчезли.