Kill Your Heroes

Айхмофобия — страх перед острыми предметами

Сакура приняла про себя молчаливое решение, что если… нет, когда она переживёт эту битву, приобретёт запечатывающий свиток, наполнит его всем, что, по её мнению, ей понадобится, и тем, что ей не нужно, и будет носить его повсюду. Она даже будет принимать ванну и класть его под подушку на ночь, если это потребуется. Как сейчас. У неё есть свой базовый набор, ставший её преданным спутником, как и каждый из нинкенов, если у неё с собой были лакомства, но, присев на корточки в стратегическом кругу с нинкенами, она не могла не почувствовать, что больше снаряжения полезнее, чем голова, набитая в основном теоретическими знаниями. К счастью, у нинкенов большой опыт. На краткий миг она ощутила себя очень одинокой, когда Наруто и Шикамару ушли, но это было неправильно. У неё действительно была команда, её стая, целых семь товарищей. — Мы не можем рисковать, используя ловушку-гендзюцу, не с таким большим отрядом, — пробормотал Акино. Гуруко серьёзно кивнул. — Если ты не сможешь убрать их всех быстро и чисто, это превратится в ловушку для тебя, а не для них. И для нас. Нам придётся их разделить. — Охота, спешка, стая, боль, — торжественно продекламировал Бисуке. — Мы никогда не практиковали это, никогда не охотились стаей с тобой, Сакура, так что слушай. Ухей, Акино и Шиба — самые быстрые в стае, и, работая вместе, они могут загнать среднестатистического ниндзя. Они могут подрезать шиноби сухожилия и уложить их, работая вместе, но только Булл достаточно большой, чтобы уложить человека в одиночку. У него в челюстях вдвое больше сокрушительной силы, чем у всех нас, — он может сломать большие кости в ноге человека. Булл фыркнул в знак согласия. — Гуруко, Уруши и я в первую очередь следопыты, но мы можем отвлечь и уничтожить врага. Сакура кивнула, фиксируя всё в памяти. Она знакома со скоростью каждой из собак, видела несколько их тактик в действии, но всё по-другому, когда это не игра. Харуно отчётливо помнила тот первый, ужасающий забег в Волне, поэтому понимала преимущество стаи. Им просто нужно придумать план, который эффективно использовал бы все их сильные стороны. Он не обязательно должен быть надёжным — Наруто здесь не было — но он должен сработать. Сакура закрыла глаза, прикусив губу. Восемь ниндзя. Две боевые группы. Вероятно, нетрудно разделить их на две команды — привычка была мощной силой, и очень немногие имели большую практику работы с отрядом, превышающим четыре. Если бы это была достаточно небольшая угроза, они, скорее всего, разделились бы на две ячейки: одна, чтобы справиться с ней, а другая, чтобы продолжить движение к назначенной цели. Если ей очень повезёт, они пошлют только одного или двух ниндзя, чтобы преследовать их, однако судьба благосклонна к Наруто. Сакуре стоит подготовиться к полной команде. Каким бы ни был её план помимо этого, это не могло занять много времени — ей всё равно нужно догнать отряд, преследующий остальных, прежде чем они действительно поймают их. Были определённые универсальные сигналы бедствия, которые могли заставить их повернуть назад, но она не могла рисковать тем, что больше сил Ото или Суны придут на разведку. «Я должна быть подобна молнии», — сказала Сакура про себя. Так быстро, так внезапно, что всё исчезнет до того, как появится звук. Она не имела в виду это как каламбур, но когда эта мысль утвердилась в её решимости, она осознала игру слов. «Когда они говорили о том, чтобы стать такой, как твой сенсей, — иронично подумала она, скрестив руки на коленях и спрятав голову за барьер, — я думала, что в итоге получу что-то более полезное, чем ужасное чувство юмора Какаши-сенсея».

[Убей своих героев]

Сакура лежала животом вниз в зарослях шиповника, в своего рода туннеле, созданном животными. Это не идеальное укрытие, но так глубоко под легендарными высокими деревьями родных лесов Конохи шиповник и ему подобные были единственными растениями, которые могли расти с таким упорством. Её куфия была надёжно завязана на нижней половине лица, ткань плотно прилегала к скулам. Она достала из сумки свои боевые очки — первый раз, когда она ткнула себя в глаз низко свисающей веткой, двигаясь быстрее, чем обычно может отслеживать человеческий глаз, был, по её мнению, последним. Она была более чем наполовину убеждена, что выколола себе глаз. Гладкие, вроде как круто выглядящие, её боевые очки сидели близко к лицу и имели узкую оправу из какого-то губчатого материала по краям линз, в которую она могла направлять чакру, чтобы создать печать, что она и сделала. Сакура мечтала об успокаивающем тепле маленького тела, прижатого к ней, однако сейчас нинкены находились за пределами поляны, согласно плану. Паккун — лучший сенсор в стае, но Акино подтвердил, что полный отряд клюнул на их приманку и пошёл по следу Сакуры. Её пальцы прорыли борозды в суглинке, пока она наблюдала, как они выходят на поляну: их шаги были тяжёлыми и уверенными. Четверо мужчин постарше, без отличительной формы или оружия. Скорее чунины, чем джонины. «Что делает их всё ещё лучше», — резко осадила она себя. Она затаила дыхание, в то время как один ниндзя чуть не наступил ей на пальцы, но её гендзюцу, по-видимому, защитило от их обнаружения. Это было хорошо. Они почти уверены, что команда отслеживала их обычным способом; хороший сенсор сделал бы её гендзюцу таким же бессмысленным, как бумажный пакет, натянутый на голову на таком расстоянии. Сакура не сдвинулась с места, даже когда ниндзя повернулся, чтобы что-то сказать своей команде. «Шиноби выбирает свой момент», — напомнила она себе, тем не менее ожидание выматывало. Она полностью уверена, что звук её сердцебиения был таким же громким для врага, как и для неё, что ниндзя Ото играли с ней, однако затем один из шиноби поставил ногу прямо на один из помеченных пакетов. Направленный импульс чакры прервал её гендзюцу, и метки, скрытые вокруг поляны, с рёвом взлетели вверх; густой серый дым повалил наружу, и в этом дыму содержалось достаточно капсаицина, чтобы у Сакуры мгновенно обожгло горло, несмотря на её меры предосторожности. Ниндзя Ото было намного хуже, но к ним она не чувствовала ни вины, ни жалости, не то что к тому с серебряными глазами, который погиб в огне. Это её дом, последнее безопасное место. И они всё разрушили. Ей даже не пришлось бросаться на ниндзя: он находился так близко, что хватило того, чтобы просто приподняться на коленях и вонзить ножи в его бедренную артерию. Не ниже бедра, потому что дальше она шла вдоль сухожильной щели, как у куноичи, а чуть ниже паха. Её ножи были повернуты вниз и слегка наклонены, как у рыбы с острым плавником, разрезая плотную мышцу, чтобы достать медиальную артерию, огибающую бедренную кость. Он рухнул почти на неё, и Сакуре пришлось неловко вывернуться, чтобы не попасть в ловушку его веса и в естественную ловушку из шиповника. Она зашипела, когда кунай прочертил длинную неглубокую царапину вдоль её ключиц, и глубокий вдох обжёг сильнее, чем рана, однако она подавила желание закашляться, превратив боль и страх в движение. Благодаря Какаши-сенсею и нинкенам, у неё много опыта маневрирования в густых зарослях шиповника, который состоял из колючек и неожиданно сильных ветвей. Где бы ни находилась Отогакурэ, у них, по-видимому, было меньше подлеска, потому что для продвижения вперёд в этих условиях требовалось ступать высоко и чётко, в отличие от низких, мягких шагов, которым ниндзя обучены для минимизации шума. Даже в густом дыму она могла выследить своих противников по звуку ругани, кашля и дёрганья за сеть из шиповника. Она услышала, как слева от неё стало тише, один из них скрылся за деревьями, но двое остались на земле. Её покрывающий дым был обоюдоострым лезвием: из-за него намного, намного труднее уклоняться от кунаев. Ещё два следа остались на её руках, когда она устремилась к цели, самой дальней справа от неё. Она не знала, как он увидел её сквозь слезы, текущие из его глаз, но в руках у него лежала пара кунаев. Он был выше, сильнее, тем не менее капсаицин делал своё дело: его дыхание было хриплым, неровным, прерываемым сильным кашлем. Трудно бороться, когда ты не можешь дышать. Его удары были грубыми, немного отчаянными и далеко не такими быстрыми, как у Райдо-сенсея. Он атаковал её обоими кунаями, прижатыми близко друг к другу, направляя их к центру её массы, что могло бы быть более эффективным с его полной силой и некоторым импульсом позади неё. Она использовала свой нож в левой руке, чтобы перенаправить силу удара в одну сторону, что дало ей возможность освободиться. Сакура услышала, как другой враг подошёл к ней сзади, и немного запаниковала, бросившись вперёд, хотя угол был неправильным. Её удар вдоль его бока не был чистым, и одна из его рук вернулась назад и попала ей в челюсть — холодное металлическое кольцо его куная повело удар. Сакура потеряла равновесие, металл врезался в её щеку с такой силой, что её зубы прорвали кожу, а сами зубы болели и казались расшатанными, но ей не дали времени прийти в себя. На таком близком расстоянии дым создавал менее эффективный барьер, и её противники пытались покончить с этим так же быстро, как и она. Она направила чакру в подошвы, побежав вперёд, когда её трусливое «я» закричало: «Убегай!» Один нож был убран в ножны, её рука метала кунаи с чакрой, заставляя их со свистом рассекать воздух, и вот она снова открылась. Она неожиданно быстро восстановилась, судя по тому, как расширились его глаза, и низко опустилась: её плечо задело раненого ниндзя чуть ниже грудной клетки всего за несколько секунд до того, как нож в её другой руке вошёл глубоко. Слишком глубоко — она почувствовала рывок, когда он начал падать, знала, что рискует сломать лезвие, если оно застрянет между позвонками. Она выпустила нож, как раз вовремя, чтобы блокировать ещё один удар его партнера и едва увернуться в сторону, когда другой враг спрыгнул с дерева. Почти уклониться. Прямо по лопатке тянулась жгучая линия, но, к счастью, позвоночник не задело, и болело меньше, чем лицо. И это не помешало её стратегическому отступлению; дым рассеялся достаточно, чтобы она снова могла ясно видеть своих противников. Она использовала деревья, чтобы затруднить им использование кунаев, и они не прошли и двадцати ярдов, как нинкены дали о себе знать. Уруши выскочил из подлеска, действуя как живая растяжка, инерция швырнула шиноби Ото лицом в землю. Прежде чем он смог сделать больше, чем приподняться на локтях, Булл оказался на нём и его мощные челюсти сомкнулись на задней части его шеи. Сакура обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ухей, Акино и Шиба выскочили из своих укрытий: двое из них окружили последнего ниндзя с флангов и вцепились зубами в его рукава, третий оцарапал заднюю часть одного колена. Он начал отчаянно сопротивляться, но Акино и Шиба не ослабили хватки и потянули его за руки, как будто перетягивали канат. Сакура услышала, как ткань его рукавов начала поддаваться, но её кунай уже вонзился ему в основание горла. Тяжело дыша, Сакура очень осторожно поднесла руку к своей шее. Когда она повернулась, последовал резкий болезненный толчок, а затем — онемение. Позвонки выбиты. Куноичи ничего не могла с этим поделать, кроме как надеяться, что ничего не зацепилось, пока она пыталась повернуть голову. Она даже не пыталась осмотреть свою щёку. Нинкены не стали ждать её — она повернулась, чтобы забрать свой второй нож. Им понадобится время, чтобы подобраться как можно ближе к другому отряду, потому что, хотя они были быстрыми, ни один из нинкенов не мог двигаться со скоростью шуншина без помощи Какаши-сенсея. Сакуре пришлось потрудиться, чтобы взять своё дыхание под контроль, потому что это был бы не только самый опасный шуншин, который она когда-либо делала, но и самый долгий. А остальные находились под наблюдением и контролировались. Ошибки, допущенные на такой скорости, означали раздробленные кости или что-то похуже. Даже если она ни во что не попадёт, если нарушит поток чакры, который временно увеличит скорость, с которой не оптический нерв обрабатывает входные данные, она потенциально может ослепнуть на всю оставшуюся жизнь. Шуншин оставил довольно странный опыт: казалось, увеличивал время и сжимал расстояние, однако овладение им вызывало острый трепет. Она просто не ожидала, что ей так скоро придётся им воспользоваться. Она сделала ещё один вдох, уняв дрожь. И затем начала двигаться. Чунин наполовину повернулся к ней, так что её нож чисто перерезал его горло, кровь стекала с края её ножа. — Чёрт, — яростно прорычал один из её противников, когда остальная команда развернулась к ней лицом. — Похоже, команда Акаги облажалась, — прокомментировал другой, звучавший гораздо менее обеспокоенным, чем его товарищ. Это взволновало Сакуру, тем не менее она уже возвращалась по своему собственному следу, мчась к нинкенам. Они надеялись, что ниндзя предпочтёт преследовать добычу, которую могли видеть, и Сакура почувствовала краткую вспышку удовлетворения, мельком увидев всех троих, осмелившись оглянуться. Это удовлетворение превратилось в боль, когда три ниндзя оказались слишком быстрыми для её умения уклоняться — ей пришлось прыгнуть, чтобы избежать смертельного удара, и кунай попал ей высоко в плечо. Она издала странный, наполовину сдавленный крик и тяжело приземлилась, но продолжила бежать. Сакура начала волноваться, и у неё слегка закружилась голова к тому времени, как услышала, как нинкен набросился на врага, и она повернулась, чтобы словить очередной один кунай. Он вонзился в её плечо ещё глубже, и на этот раз девочка действительно закричала, но при этом одной рукой вцепилась в глаза нападавшего и дёрнула достаточно сильно, чтобы сбросить его с себя. Сакура с трудом выпрямилась и оказалась почти лицом к лицу с тем ниндзя, который говорил с такой уверенностью ранее. На его лице была нервирующая ухмылка, когда он поднялся с лесной подстилки, небрежно отряхивая штанины. Было ли в кодексе шиноби Отогакурэ какое-то требование, согласно которому им не разрешалось выпускать ниндзя из тренировок, пока они не убедят их, что убийство не принесёт никакой пользы, если они не приправят его небольшим количеством страха? Её тошнило от боли, и её левая рука плохо работала, хотя грубое движение, когда ниндзя Ото доказал, что не только Коноха знает, как использовать огонь, выбило кунай. Гуруко почти напугал её, бросившись вперёд, однако их враг был быстр и сильно ударил маленькую собачку по рёбрам. Гуруко взвизгнул, когда он оторвал его от земли и швырнул в дерево. Поток сенбонов пригвоздил его, и Сакура бросилась вперёд, пытаясь воспользоваться преимуществом, но недооценила, насколько хорош её противник. Широкое клиновидное лезвие куная вонзилось ей между рёбер, и она снова закричала, тем не менее ей удалось поймать его за запястье, прежде чем он смог вытащить своё оружие. Крик превратился в боевой клич, и она ударила его головой изо всех сил, вложив всю силу своего тела, и услышала тошнотворный треск его сломанного носа. Куноичи отпустила его запястье, чтобы схватить за воротник и сильнее ударить головой ему в лоб, а когда его мёртвый вес навалился на её руки, позволила ему упасть. Сакура долго стояла неподвижно, её зрение было расфокусировано, а из глаз текли слёзы, она хватала ртом воздух. Затем вцепилась в свою куфию, дёрнув её вниз как раз вовремя, чтобы опустошить желудок. Закончив, девочка обнаружила, что стоит на четвереньках, почти рыдая, и использовала ткань, чтобы вытереть рвоту, которая просочилась через длинную рваную дыру в её щеке. Её руки потянулись к кунаю, застрявшему между ребер, но кто-то рявкнул на неё: — Не вытаскивай его! — Больно, больно, больно, — причитала она и с трудом выпрямилась, грубо запихивая испачканную куфию в мешочек. Сакура пыталась остановить слёзы, потому что её прерывистое дыхание отзывалось болью в каждой ране, но это было выше её сил. Всё, что она могла сделать, — это, пошатываясь, подойти к Гуруко и вытащить сенбон так осторожно, как только могли её неуклюжие пальцы. Он дышал, но лежал маленькой скомканной кучкой, которую она осторожно прижала к груди. Остальные нинкены собрались вокруг неё, шерсть на их мордах стала жёсткой от засыхающей крови. Пока куноичи смотрела, Булл обнюхал её поверженного противника, а затем сомкнул зубы на горле шиноби. Он с силой встряхнул тело, прежде чем отпустить его, и подошёл к ней, слабо поскуливая. — Это всё, что мы могли сделать, — мягко произнесла Сакура. — На этом наша миссия закончена.