Kill Your Heroes

Алетефобия — страх перед правдой

Сакура беспокоилась о ткани своего бронежилета чунина, когда они спускались по лестнице в Башне, не обращая внимания на то, как она уничтожала аккуратно отглаженные складки. Его всё равно пришлось бы относить в ателье, поскольку общий размер не подходил для чего-то, предназначенного для защиты её жизни. Какаши-сенсей взглянул на неё сверху вниз, на этот раз без своего романа. Сакура прикусила губу. — Мне обязательно это надевать? — тихо спросила она его. — Ты знаешь, что это не так, — указал Какаши-сенсей, — но отсутствие жилета не изменит того факта, что ты чунин. — Я не… — она подыскивала слова, в конце концов выдавив только жалобное: — Почему? Когда её взгляд метнулся к Хатаке, он выглядел мрачным. — Ты уже знаешь ответ и на этот вопрос, Сакура, — мягко предостерёг он её. — Наша эффективная военная мощь приняла на себя огромный удар. Но мы не можем этого признать. Это первое повышение в должности, но не последнее. Сакура заторможенно кивнула, потому что действительно понимала это. Какаши-сенсей отвернулся от неё, продолжая говорить: — Цунаде-сама категорически против продвижений по службе на поле боя вне военного времени. Она считает, что при этом учитываются только способности, без стабильности или эмоциональной зрелости, чтобы хорошо использовать эти способности. — Вы думаете, она права? — Сакура осторожно подтолкнула его. Уголок рта Какаши-сенсея, видимый ей, приподнялся. — За исключением того момента, когда я стал генином, все мои продвижения по службе были получены только на поле боя. Но то было военное время. Продвижения по службе на самом деле нельзя было избежать, не покалечив себя. Даже Цунаде-сама не согласилась бы с этим, хотя она была не очень рада моему, но после… ну, после этого я встретил кое-кого, кто никогда в своей карьере не сдавал экзамен. И когда он свернул не на ту дорожку, то забрал с собой много жизней, — мрачно закончил он. Учиха Итачи, догадалась Сакура, однако промолчала на эту тему. Она не готова обсуждать резню с Какаши-сенсеем. Потому что это привело бы к Годзен-сан и тому, что она должна сказать, а девочка хотела сохранить эту часть своей жизни в секрете как можно дольше. Притворяться, ещё немного, что это не что-то такое, что просачивалось во всё, портя её чёрно-белый мир всевозможными оттенками серого. И пауками. — Вы думаете, что я заслужила повышение? — вместо этого она заставила себя спросить. Какаши-сенсей долго молчал, и она была почти уверена, что он вообще не собирался отвечать, когда заговорил: — Я думаю, что тебе было бы намного проще, если бы у тебя было больше опыта работы в полевых условиях. Я согласен с Цунаде-сама в этом. Все твои миссии либо были D-рангами, либо задания срывались. Хотя у неё, возможно, есть свои принципы, но она осторожно относится к тому, кого продвигает. Кто-то другой мог бы продвинуть каждого генина, прошедшего в финальный раунд. Она этого не сделала. Вместо этого она повысила тебя, Нару и мальчика Абураме. Это не решение, основанное исключительно на экзамене — обоим мальчикам также удалось самостоятельно обнаружить гендзюцу, избежать его и внести свой вклад в защиту деревни, даже если Нара требовалась небольшая мотивация. Вероятно, именно поэтому она решила не продвигать Рока Ли, который обладает высокой квалификацией, но в то же время большим количеством недостатков. Я не сомневаюсь, что из него получится хороший чунин, но для этого ему действительно придётся потрудиться. Он отбросил свои размышления, протянув руку, чтобы взъерошить её волосы. — Не смотри так, Сакура, — сказал он ей. — Возможно, я не уверен, что ты готова, но ты заслужила повышение. Она уставилась на него в ответ — В этом нет никакого смысла, — запротестовала она. — Я очень сложный человек. Она ещё мгновение пристально смотрела на него, затем намеренно отвернулась. — Да уж, Какаши-сенсей. — Неужели я слышу сарказм от своей ученицы? — спросил он, на этот раз нежно постукивая костяшками пальцев по её голове. — Хотя, технически, теперь ты можешь называть меня «Какаши-семпай». Сакура почувствовала, как её желудок сжался от паники при мысли о последствиях этого, но Хатаке снова постучал по ней костяшками пальцев. — Когда почувствуешь, что готова, — произнёс он. — До тех пор у тебя есть команда, которой всё ещё нужно зарабатывать себе на повышение. Тебя, вероятно, попросят пока выполнять задания без них, как и меня, но ты до сих пор являешься частью Седьмой команды. И даже когда тебя нет с нами, чунины работают в отрядах и их не посылают на задания A-ранга, как произошло в Волне. Её пальцы медленно разжались на ткани жилета. — Я действительно рада, что с вами всё в порядке, — проговорила она с внезапной яростью. — Я мог бы сказать то же самое, — ответил Какаши-сенсей. — Учитывая наш послужной список и то, как долго я был… недоступен, я удивлён, что тебе не пришлось препятствовать ещё одному вторжению. И я хочу вернуть запасной ключ от своей квартиры, — небрежно добавил он. Сакура нахмурилась и пробормотала, не глядя на него: — Нет. У вас крепкие замки. — Я могу поменять их, — предложил он. — Вы не сделаете этого, — опровергла Сакура. — Я не скажу Наруто или Саске, где вы живёте. — Тогда ладно, — согласился Какаши-сенсей после ещё одной долгой паузы. — Но ты перестанешь расставлять мои романы по алфавиту.

[Убей своих героев]

Когда они вошли в больницу, Какаши-сенсей исчез на повторный приём, на который сама Цунаде-сама недвусмысленно намекала ему. Если бы она играла, то поставила бы деньги на то, что он сбежит в течение первых трёх минут. Сакуре оставалось только надеть свой новый бронежилет, — совет сенсея заключался в том, что лучше, чтобы её товарищи по команде узнали об этом сейчас, а не позже, — и спросить дорогу к палате Саске. Тайна того, почему Какаши-сенсей и Саске были госпитализированы — или в случае Хатаке — отправлены на лечение домой — в одно и то же время терзала её, усиливалась тем фактом, что все отказались говорить ей об этом. И она видела Какаши-сенсея, у которого нет видимых и зияющих ран. Оставались либо яд, либо гендзюцу, но знание этого приносило только новые предположения. Какаши-сенсей никогда бы ей не сказал, а вот Саске мог бы. Однако Саске будет… недовольным. Она поморщилась от собственного преуменьшения, потому что Учиха придёт в ярость, а Наруто расстроится, но она действительно считала, что Какаши-сенсей, вероятно, прав. Точно так же, как когда заставил её столкнуться с реальностью природы чакры Саске и всеми ниндзюцу его клана. Лучше сейчас, в относительной безопасности деревни, чем в реальном бою. На самом деле, это не делало перспективу более приятной. Когда она пришла в номер, куда её направили, она дважды проверила число на табличке и потратила несколько минут, приводя в порядок одежду и приглаживая волосы. Всё, что угодно, лишь бы оттянуть фактическое открытие двери, но, наконец, она распахнула её быстрым, решительным движением. И ничего не нашла. «Никого», — быстро поправилась она, потому что покрывала на кровати были откинуты таким образом, что наводило на мысль, что кто-то встал в спешке. Вся её нервозность перешла в раздражение, Сакура задумалась о том, куда они могли пойти. Скорее всего, они не покидали больницу — в конце концов, Саске не был Какаши-сенсеем — тем не менее она не могла на самом деле представить, как Саске намеренно слоняется по коридорам больницы. Девочка сильнее прикусила губу, размышляя о том, насколько вероятно, что они пошли куда-то, что не является общественным местом. Саске мог отказаться от почётных званий, но обычно он не старался изо всех сил нарушать правила. Но что касается Наруто, то, как доказал его послужной список в Академии, двери, предназначенные для того, чтобы не впускать его, были в основном вызовом. Не один из их инструкторов ехидно спрашивал его, умеет ли он читать. Имея это в виду, у неё появилась идея, где они могут быть. Её глаза нервно забегали по коридору, когда она прокралась к лестнице, осторожно закрывая дверь. Для неё это была бы просто удача, если бы Наруто и Саске прошли незамеченными, но кто-нибудь поймал бы её по пути наверх. Она не была похожа на свою белокурую подругу по команде; у неё мало опыта общения со взрослыми. И, несмотря на то, насколько жалким это казалось, она всё ещё чувствовала тот же нервный укол в животе, пока думала о том, что на неё накричат. Несмотря на всех мертвецов, стоявших между ней и Академией, она во многих отношениях оставалась тем хорошим ребёнком, который думал, что правила существуют не просто так. Тем не менее Сакура благополучно добралась до крыши и обнаружила, что дверь, ведущая на крышу, закрыта не до конца. Она бы осторожно выбралась наружу — в конце концов, это мог быть кто-то из персонала — однако услышала резкий, безошибочно узнаваемый скрежет кунаев. Сакура бросилась вон, но как только в поле зрения появились две знакомые фигуры, она услышала другой звук. Щебета тысячи птиц. Чидори. И там стоял Наруто, воздух в его ладони скручивался и искажался, и они оба кричали; Саске пикировал вниз, как хищная птица, а Наруто отступал назад, как что-то слишком большое, на чём «когти» Саске не смогут сомкнуться. Куноичи не узнала атаку Наруто, но в тот момент, как ей пришлось наблюдать за битвой, она поняла, что он думал, что это будет бой с Чидори, иначе обратился бы к своим клонам. «Это не дружеская драка», — тупо подумала она. Это превратилось в смертельный поединок. Её раздражение смешалось со страхом — и это вылилось в движение. Её глаза видели всё медленным, как распускающийся цветок; её тело было быстрым, как удар молнии. Руки Сакуры сомкнулись на их запястьях, но потрескивающая энергия Чидори Саске преодолела брешь, и она закричала, когда её мышцы непроизвольно сжались, и они оба выскользнули из её хватки. Харуно наполовину повернулась, ровно настолько, чтобы их руки врезались в крышу, а не друг в друга; запястье Саске погрузилось по локоть, в то время как рука Наруто оставила после себя искривлённый кратер. Сакура могла только смотреть, грудь вздымалась от прерывистого дыхания, одна рука крепко сжимала ноющий след от атаки Саске. — О чём вы только думали?! — воскликнула она пронзительно, пятясь от них обоих. — Сакура-тян? — дрожащим голосом спросил Наруто, поднимаясь. Саске пришлось приложить больше усилий, чтобы освободиться, и его глаза слегка расширились, остановившись на Сакуре. — Вы могли убить друг друга, — тупо сказала Сакура. — Вы бы убили друг друга. — Это не… — нерешительный протест Наруто застрял у него в горле. — Я не хотел, чтобы это зашло так далеко. Глаза Саске метнулись к Наруто, опустились на кратер у его ног и задержались там с такой интенсивностью, что Сакуре захотелось отшатнуться от него, а затем вернулись к Сакуре. — Что на тебе надето? — спросил он её, и тон его был твёрже, чем она когда-либо слышала. Сакура заставила себя опустить руки, хотя по всей длине одной из них остался жгучий рубец от электричества. Она пыталась игнорировать это и ту часть своего мозга, которая была занята переживанием того, насколько близко она подошла к познанию того же рода силы, которая когда-то пронзила песок Гаары. Девочка выпрямила спину, вздёрнула подбородок и сказала: — Мой жилет чунина. Глаза Саске сузились, однако реакция Наруто оказалась гораздо более лестной. Его челюсть на мгновение отвисла, а затем широкая улыбка расплылась по его лицу. — Оба-сан повысила тебя? — Тебя исключили в предварительных соревнованиях, — резко произнёс Саске. — Это было повышение на поле боя, — ответила Сакура. Глаза Саске обвиняюще смотрели на неё, а Шаринган горел красным. — Тебя даже не было там на битве с Гаарой, — прорычал он. — Почему ты заслуживаешь повышения? — Эй, — вмешался Наруто, — это нечестно, Саске. Ты же знаешь, Сакура осталась, чтобы мы могли добраться до тебя вовремя и спасти твою тощую задницу. Губы Саске скривились в усмешке, но Сакура рявкнула: — Прекрати это. Просто… остановись, — выдавила она более мягко. — У нас уже будут проблемы из-за состояния этой крыши. Не делай ещё хуже. В любом случае, из-за чего вы вообще ссорились? — Потому что Саске — идиот, — проворчал Наруто. — Насколько я понимаю, — раздался сухой голос Какаши-сенсея, — вы все — идиоты. — Какаши-сенсей! — нетерпеливо сказал Узумаки, в то время как Саске и Сакура хранили молчание. Единственный видимый глаз Хатаке скользнул по ним, оценивая сцену. — Ну, — подтолкнул он. — Это я должен услышать.