Kill Your Heroes

Хронофобия — страх перед временем

— Я… не понимаю, — выдавила Сакура сквозь губы, которые, казалось, онемели. Цунаде-сама переплела пальцы и положила на них подбородок. — Когда Орочимару приблизился к твоему сокоманднику, он был отмечен как потенциальный дезертир. Учитывая его кеккей генкай, высокоприоритетный. На уровне генинов и даже в некоторых специализациях чунинов существуют официально признанные методы передачи гражданства в другую деревню. В Конохагакуре это включает в себя собеседование с Яманака, чтобы определить, сколько конфиденциальной информации вы намерены унести с собой. Джонины не имеют права на это, и есть несколько кеккей генкаев, которым мы не можем позволить покинуть это селение. Шаринган, очевидно, является одним из них. У чунина, назначенного в этот конкретный патрульный район, были инструкции проверить дом Учихи и подтвердить его присутствие. Ближе к рассвету они обнаружили, что он отсутствует, а его снаряжение для миссий пропало. На тот момент у меня было два варианта. Отправить соответствующую поисковую команду, чтобы вернуть его в деревню, независимо от его чувств по этому поводу, или отправить группу его ровесников, чтобы убедить его вернуться по собственному желанию. Я в курсе того, как работает Орочимару, — сказала она Сакуре с лёгким оттенком иронии. — Он очень хорош в том, чтобы сеять замешательство, сомнения и использовать только правильное прикосновение физической силы, чтобы манипулировать ситуацией. В долгосрочной перспективе, возвращение Учихи домой привело бы к любому комплексу преследования, который создал Орочимару. Поэтому я сделала ставку на его добровольное сотрудничество. И проиграла, — серьёзно признала Цунаде-сама. — Я недооценила, насколько сильно Орочимару хотел его. Обычно, сделать это для него — само по себе испытание. Если ты не можешь добраться до него, ты не стоишь его времени, — взгляд Цунаде-сама был отстранённым, задумчивым. — Просто он всегда был таким. Но на этот раз он отправил поисковые группы. Если бы там было меньше твоих ровесников или если бы они были менее опытны, это могло бы обернуться катастрофой. Как бы то ни было, никто не умер, но Учиха Саске теперь принадлежит Отогакуре. — Это произошло… вчера? — спросила Сакура дрожащим голосом. Потому что она вспомнила вчерашний день, всю красивую одежду, вкусную еду и прекрасный вид на океан. — Да, — подтвердила Сенджу. — Тебе нужно будет пройти допрос. Иноичи-сан вызвался провести его сам. Если ты знала о его намерениях, то продолжать скрывать их — преступление против селения. Сакура медленно покачала головой. — Я знала, что он был несчастен, — прошептала она. — И я видела… — её рука поднялась, чтобы схватиться за шею, где находилась печать Саске. Она сглотнула. — Я была там, когда он встретил Орочимару. Я до сих пор не думала… я не понимаю, почему он присоединился к нему. Цунаде-сама только одарила её горькой, кривой улыбкой и отправила на допрос с отцом Ино. Когда тот закончился, Сакура побрела в больницу, не отрывая глаз от своих ног. Она ожидала, что её мысли будут громкими и запутанными, но они были тихими и неподвижными. Саске ушёл — это единственное, что имело значение. Несмотря на то, что он заставлял её чувствовать себя неловко и бояться, он занимал такое большое место в её жизни до этих последних нескольких месяцев, что думать о жизни без него — всё равно, что созерцать жизнь без утреннего восхода солнца. Она стояла в течение долгих минут за пределами комнаты с табличкой «Узумаки Наруто», резко напомнив о последнем разе, как приходила навестить товарища по команде в больнице. Была ли эта ссора частью причины, по которой он ушёл? Сакура не могла свыкнуться с этой мыслью. Орочимару сказал, что он придёт к нему в поисках силы, но разве тот бой не продемонстрировал этого достаточно? Чидори Саске, Расенган Наруто — если взвесить одно против другого, они оба сделали бы человека так же мёртвым, как и то, что один оставил больший кратер. А её повысили до чунина в первый же год после окончания Академии. Седьмая команда могла стать самым мощным боевым отрядом своего поколения. Даже если Саске взбрело в голову отправиться на охоту за Итачи — её навыки дедуктивного мышления были достаточно развиты, чтобы понять, что, как только она приняла неудобный факт, что заявленной жизненной целью Саске было убийство, — их команда была сильной и способной. Хотя деревня, возможно, никогда бы не санкционировала миссию против Учихи Итачи, они бы последовали за Саске. Она могла видеть это мысленным взором: используя деревенскую разведку для определения района поиска, беря отпуск ровно настолько, чтобы выполнить миссию, охота, ускоренная нинкенам. Теперь это всё — лишь разрушенные идеалы, осознала она, открывая дверь. — Я пытался вернуть его, — вырвалось у Наруто в тот момент, как он узнал, кто вошёл в комнату. — Я пытался, — запротестовал он, прежде чем она успела что-либо сказать, крепко сжимая руками покрывало. — Знаю, — просто ответила она, что заставило часть дикости исчезнуть из его глаз. — Ты… ты знаешь? — выпалил он. Сакура нахмурилась на него, когда прошла к стулу, придвигая его к кровати Наруто. Каким человеком она была в глазах Наруто? — Да. Цунаде-сама и отец Ино объяснили. Наруто заторможено кивнул, затем его взгляд упал на свои руки и остался там. — Мне жаль, что я не смог вернуть его тебе, Сакура-тян, — сказал он ей. — Это Саске решил уйти, — говорить это было почти так же больно, как жевать иголки, но правда иногда была такой. Годзен-сан показала ей это, поведала, что иногда это похоже на попытку выпить чашу, наполненную до краёв огненными муравьями — трудно и горько. Она оторвала взгляд от созерцания собственных рук и обнаружила, что Наруто пристально смотрит на неё. — Ты не злишься на меня? — Какое я имею право злиться, когда меня даже здесь не было? — с горечью спросила его Сакура. Настала очередь Наруто озадаченно наморщить лоб. — Откуда ты могла знать, что нужно быть здесь? Он говорил тебе, что собирается совершить такой идиотский поступок? — Я просто… — Сакура изо всех сил пыталась найти правильные слова, чтобы выразить, что звучало глупо, даже когда это слилось воедино. — Я просто должна была знать. Если любишь кого-то, должен чувствовать, собирается ли кто-то стать предателем. Или, по крайней мере, предположить. Саске никогда ничего мне не рассказывал, — тихо закончила она, предательство прорезалось в её словах, как фальшивая нота в симфонии. — Ну, ты мне нравишься, Сакура-тян, и я думал, что ты будешь кричать, так что, мне кажется, мы не всё поняли правильно, — храбро предложил Наруто, хотя его усмешка казалась кривой. — …Я тоже этого никогда не понимала, — призналась Сакура. — Я никогда не была добра к тебе, Наруто. Эта кривая усмешка дрогнула, а затем и вовсе исчезла. — Я думаю, что нет. Но ты была вежлива, когда мы впервые встретились. Не «доброй», но ты относилась ко мне точно так же, как и к остальным в классе. Позже, когда ты злилась на меня, ты говорила, что это я тебя раздражал, а не что я кусок дерьма на подошве, как меня называли все остальные, даже когда я им ничего не делал. Это я знал точно, — выражение его лица было таким трезво-задумчивым, что казалось, будто он смотрит на незнакомца. Затем он снова ухмыльнулся, хотя улыбка не коснулась его глаз. — И ты симпатичная. Это вызвало слабую улыбку. — Я не могу поверить, что собираюсь это сказать, но ты можешь добиться гораздо, гораздо большего, чем те, кого ты раздражал, — ответила Сакура. — Я никогда не буду находить забавными розыгрыши, которые наносят материальный ущерб, или думать, что нарушение правил, чтобы перейти в следующий класс, — это нечто смелое, а не раздражающее. Но мир полон людей. Те, с кем мы ещё даже не встречались, как постоянно говорит мне моя мама. Я — твоя сокомандница, Наруто. Может, однажды мы станем друзьями. Но я не думаю, что когда-нибудь влюблюсь… в тебя. Наруто поморщился. — Думаю, я это знал. И знаешь, твоя мама права. Есть много других симпатичных мальчиков, которые не являются первоклассными засранцами. Я думаю. Где-нибудь. — …Я не могу поверить, что мы разговариваем об этом, — сказала Сакура с дрожащим смехом, первые тёплые слёзы расцвели в её глазах. Наруто кивнул, его собственные глаза подозрительно увлажнились. — Ты действительно не злишься? — неуверенно спросил он. — Я действительно не злюсь. Грущу, до сих пор считаю, что это просто очередной кошмар. Гнев придёт позже. Но ты чуть не убил себя, пытаясь вернуть Саске. Наруто явно колебался, затем взглянул на дверь. — Не совсем так, — сказал он ей голосом, смягчённым его собственной горечью. — Они выпишут меня сегодня днём. Я… насчёт Леса Смерти, мне жаль. — Что ты имеешь в виду? Его руки снова вцепились в одеяло. — Сейчас это кажется глупым, но не похоже, чтобы кто-то когда-либо по-настоящему пострадал во время тренировок в Академии. Я просто думал, что так у всех. Да, больно, но ты смиряешься с этим, пока всё не прекратится. Вот, посмотри на мою руку, — он протянул её ей. Взглянув на него из-под приподнятых бровей, Сакура сделала, как он просил. — Что я должна найти? — спросила она наконец. Выглядело так, как и должна выглядеть рука, но потом до неё дошло, чего она не видела. — Это та рука, которую ты ударил ножом, когда возвращался, чтобы помахать? Они удалили твои шрамы? Сжав губы, мальчик только выжидающе посмотрел на неё, поэтому она потянулась вперёд и провела пальцами по коже, такой гладкой, что Ино испытала бы приступ ревности. — У тебя нет никаких шрамов, — удивлённо заметила она. Даже тех крошечных, которые накопились за всю жизнь обращения с оружием, независимо от того, насколько осторожным вы старались быть. — И у тебя нет мозолей от оружия. — Видишь? — сказал Наруто. — Это то, чего я не понимал тогда, в Лесу. Пока не увидел, сколько времени тебе потребовалось, чтобы восстановиться, и насколько серьёзными были твои шрамы. Я не лечусь так, как ты, поэтому мне не больно, как тебе. Прости, Сакура-тян. Я не знал. Сакура просто уставилась на него, но затем заставила себя сжать челюсти, её большой палец в последний раз погладил неповреждённые костяшки пальцев, прежде чем её рука вернулась на колени. — Так у тебя есть какая-то регенеративная способность? — Что-то вроде того, — пробормотал Наруто. — Это… — Сакура поискала слово, — полезно. — И это всё? — требовательно воскликнул Наруто. — Просто «это полезно»?!» — Это также заставляет меня чувствовать себя ещё менее виноватой за то, что я била тебя по голове, хотя это в значительной степени отрицательно сказывается на твоих мозгах, — раздражённо сообщила ему Сакура, лишь слегка стиснув зубы, пытаясь держать себя в руках. — Я прожила всю свою жизнь в окружении одноклассников, у которых есть навыки, которых у меня никогда не будет, просто потому, что они родились в правильном клане. Моя семья служила, сражалась, умирала и никак не вошла в историю с момента основания деревни. Когда я была моложе и мне всё ещё было трудно в Академии, это обычно выводило меня из себя — настолько, что я говорила ужасные вещи своим родителям и бабушке, — мрачно призналась она. — Я винила их за то, что они были совершенно ничем не примечательными людьми. — …что изменилось? — тихо спросил Наруто, вероятно, опасаясь вспыльчивости Харуно. — Когда моя бабушка умирала, она сказала мне, что это — возможность. Что бы я ни сделала из себя, мне не придётся жить в тени имени моего клана. Моё имя — моё собственное, мои достижения — мои собственные, и что я могла бы передавать это наследие дальше, пока в далёком-далёком будущем не появится какой-нибудь ребенок, который будет задаваться вопросом, как когда-нибудь сравняется со своей прародительницей. На самом деле я ей не поверила, но это заставило меня осознать, что я не хочу прожить всю свою жизнь, преследуемая завистью. Это только делало меня несчастной, потому что это не могли изменить никакие желания. Так что, да, это полезно, как Бьякуган, Шаринган или любое другое тайное клановое дзюцу. Её тон был слегка раздражительным, потому что, несмотря на всю её речь и лучшие намерения, трудно быть великодушным, когда сталкиваешься с вещами, которые не можешь иметь. Тем не менее, она пыталась. Иногда это усилия, которые не имели значение. Девочка была вознаграждена застенчивой улыбкой. — Да, думаю, что да, — признал Наруто. — Я просто хотел доказать, что они все ошибаются, что я чего-то стою, что бы они ни говорили обо мне, и мне не нужно было какое-то модное название клана, чтобы сделать это. — Ну, — смущённо ответила Сакура, — мне помогло то, что я постоянно входила в тройку лучших в нашем классе. Наруто фыркнул. — Да, — снова сказал он. Затем, более мягко: — Да. Эм, Сакура-тян? — Что? — Ты знаешь, после этого, когда меня выпишут из больницы, Джирайя хочет забрать меня из деревни. На тренировки. — Ты не хочешь идти? Наруто пожал плечами. — Цунаде-баа уже сказала, что не собирается посылать больше ниндзя за Саске. И Эро-сеннин звучал не так, как будто действительно есть выбор. По большей части он идиот и извращенец, но я думаю, что на самом деле нельзя сказать, что он не заслуживает быть одним из Саннинов. Но когда и я, и Саске… уйдём, что будет с тобой? Настала её очередь повторить этот жест. — Я чунин, Наруто. Буду ходить на задания. В составных командах, как в последней, в которой я была, — она прикусила губу и поспешно смахнула слезу, скатившуюся по её щеке. — Эй, — позвал Наруто, наклоняясь вперёд и хватая её за ладонь, — мы вернём его. Я обещаю. Всё в языке его тела говорило ей, что он серьёзен, что он действительно верит в это. — Если бы всё, что требовалось, — это притащить его домой, Цунаде-сама послала бы джонина сделать это, — прошептала она, останавливая поток слёз. — Он возвратится, и что потом, Наруто? Мы можем вернуть его в деревню, но только Саске может решить остаться. Его хватка на её руке усилилась, и в этот момент наступило молчаливое понимание. Что Наруто попытается, несмотря ни на что.