Kill Your Heroes

Центофобия — боязнь нового

Сакура прятала под кроватью растущую коробку стыда, хотя её родители снова уехали, а её романы о Цунами и вполовину не были такими постыдными, как серия «Ича Ича» Какаши-сенсея. Цунами даже не поцеловала Неко-куна, Хеби-куна или Усаги-кун в трёх книгах, которые Харуно прочитала, но явного напряжения было достаточно, чтобы заставить её покраснеть. И этого вполне хватило, чтобы убедиться, что за пределами «Лимон и Лайм» она не читала их вне уединения своей комнаты. Этот третий роман стал утешительным призом для неё самой после провальной трёхнедельной миссии. Солнечный южный остров, изобилующий растительной и животной жизнью — это должно было быть приятно, но будь то ошибка насекомых или бактерий, Сакура провела большую часть миссии очень больной. Та болезнь, при которой приходилось сутками напролёт сидеть в туалете. К тому моменту, как она вернулась домой, она похудела почти на семь фунтов. Как оказалось, независимо от её прежних мыслей о диете, ей нужно было сбросить не вес. Единственный спасительный момент во всей этой неразберихе наступил ближе к концу. В то время как команда, к которой она присоединилась, выполняла реальную миссию, — их наняли для защиты строительной площадки от преступников, которых островитяне годами ссылали в лес, которые, наконец, преодолели свои разногласия, чтобы совершить набег на припасы для восстановления храма, вся деревня почти десять лет собирала деньги для финансирования, — она получала несколько очень практических уроков по использованию духового ружья. Использование отравленных дротиков для охоты на обезьян на деревьях могло бы быть практичным методом на острове, однако Сакура видела его полезность для более широкого применения. Как только она вернулась домой, то нашла синтетическую версию, которую можно было разрезать на короткие части, а Хасекура-сан нашёл ей мешочек, который горизонтально висел у неё на поясе — в отличие от сенбонов, духовым пистолетом можно пользоваться почти в полной тишине и с тем же эффектом. И с тех пор, как Фу впервые познакомил её с ядом, она обнаружила, что мир — гораздо более враждебное место, чем даже её занятия в Академии заставили её поверить. Что-то столь безобидное на вид, как личинка, можно использовать для убийства, если бы это было потомство жука диамфидии — не то чтобы она выбрала именно это, потому что этот конкретный токсин не действовал быстро и заканчивался лихорадочным бредом. Местные лягушки снабдили токсинами обезьян, на которых она помогала охотиться; почти половина цветов, которые продавались в магазине матери Ино, содержали какой-то токсичный компонент. Судя по её показаниям, каждое второе животное и третье растение в Суне в той или иной степени токсичны. Это было почти ошеломляюще, но на данный момент это — лишь её «лёгкое» образовательное чтение. Её серьезное чтение включало вводные тексты курса «Ирьенина». Выяснить, какова учебная программа, оказалось совсем нетрудно, и, хотя книги были дорогими, её мать более чем обрадовалась приобрести учебники для неё перед тем, как снова уехать. «На день рождение», — сказала Мебуки дочери, и Сакура молча приняла тот факт, что её матери не будет дома в этот день. Она до сих пор не видела своего отца с момента её повышения, что не означало, что он не возвращался в Коноху: их миссии просто не позволяли им пересекаться дома. Он оставлял ей записки, расклеенные по всему дому — на шкафчиках на кухне, на зеркале в ванной, однажды текст, достойный целого разговора, был прикреплён к раме её двери. По-умному отвечать на них — та ещё работа. Но это было приятно, глупость, потому что, несмотря на то что учебная программа Академии довольно простая, Сакуре не нужно по-настоящему прилагать усилия — она проводила больше времени, восхищаясь Саске, чем читая материалы, и всё равно получала самые высокие баллы по письменным тестам — медицинское дзюцу было сложным даже на начальных этапах. Тем не менее, это хороший вызов. Безопасный, почти расслабляющий. По сравнению с тем, через что она заставила своё тело пройти физически, и с тем, что Годзен-сан сделала с ней эмоционально, было обнадеживающе снова быть от природы хорошей в чём-то. Только время покажет: почувствует ли она то же самое, когда перейдёт от бесконечного запоминания и упражнений по контролю чакры к реальной попытке применения техник.

Аграфобия — боязнь сексуальных домогательств

Сакура не совсем понимала, почему у Годзен-сан было полдюжины футонов, ведь к ней никогда не приходили гости, но женщина заставляла её регулярно проветривать их и обновлять пакетики с сушёными травами, благодаря которым все ящики и шкафы в доме благоухали. До сих пор футоны не извергали насекомых, не вспыхивали пламенем и не имели текстуры, похожей на крапиву, поэтому Сакуре было не по себе. И, по-видимому, это легко читалось по выражению её лица, потому что Годзен-сан усмехнулась, когда поравнялась с Сакурой, держа в руках кучу трав, которые росли в её саду и были тщательно высушены на крыльце. — Ах, выражение твоего лица. Иногда важна не иллюзия, а ожидание её. Подходящее настроение, — она легко, криво улыбнулась. — Ты знаешь, что есть два типа гендзюцу. Творческое, которым ты управляешь. И вызывающее воспоминания, которое ты извлекаешь из разума своей жертвы. Твоё дзюцу Адского Видения относится к последнему типу. Оно достаточно мягкое, как обычно бывает. Однажды, когда мы были на задании и у нас не было под рукой Яманаки или Учихи, нам пришлось допрашивать молодую куноичи. Чувствительную ко времени. Итак, мы намекнули ей, без реальных угроз, сделали наш язык тела именно таким, и подождали, пока освещение не станет подходящим — и тогда я дала волю воображению куноичи. Мы сделали всё слишком хорошо, и я не осталась наблюдать, что было ошибкой. Она так жестоко надругалась над собой, что впала в шок. — Что… что вы сделали? — Ну, она не была особо ценной, чтобы держать её в плену, поэтому, как только мы вытянули всю информацию, я убила её, — ответила Годзен-сан. — Некоторые травмы от гендзюцу очень сложно залечить.

Эйфобия — боязнь хороших новостей, которые могут предвещать плохие

Сакура месяцами работала в изнурительном графике миссий: иногда со своими сверстниками, очень редко возглавляя отряды, но в основном присоединяясь к более опытным отрядам чунинов, — однако теперь она получила более постоянную команду. Поэтому находилась в запутанных чувствах. Негодование, потому что это задание привело к осознанию того факта, что Седьмая команда разбросана по четырём сторонам и, возможно, никогда больше не соберётся вместе. Волнение, потому что ей не терпелось снова найти своё место, окунуться в комфорт групповой идентичности. Саске мог отрицать, но принадлежность крайне важна. Тень Ино защищала её от издевательств в Академии, включение в Седьмую команду было поводом для гордости. Харуно устала от того, что её жалели и кричали на неё по очереди, потому была готова приписать себя к чему-то другому, даже если это немного походило на предательство. Её не перевели в другую команду из четырёх человек, что немного улучшило ситуацию. Ряды чунинов Конохагакуре были в беспорядке после вторжения. И что касается требований миссии, то не было такой роскоши, как тщательное обдумывание, как собрать все разбитые части обратно воедино. Вместо этого использовали конгломератные команды, подобные той, которую они собрали для миссии в Мияковасуре. Цунаде-сама медленно собирала новые специализированные команды, пока количество неаффилированных чунинов не сократилось примерно до того же уровня, что и до нападения. Но вместо того, чтобы продолжать собирать команды самостоятельно или оказывать большее давление на отдел по выдаче миссий, Цунаде-сама собирала остальных в подразделения по двенадцать человек под руководством опытного чунина, который принимал задания и собирал команды из их членов по мере необходимости. Сакура развивала настоящий исследовательский навык в реальное время, узнавая, кого, когда, где и о чём спрашивать, чтобы получить ответ, так что было нетрудно найти информацию о её новом командире. Марико узнала имя руководителя своей группы, но то, что она смогла сказать Сакуре, не оказалось обнадёживающим. Айхара Чо была генином только в последней войне, но, хотя подробности о том, как это произошло, скудны, оба её товарища по команде были убиты, а её джонин-сенсей покончил с собой после возвращения молодой девушки в деревню. Она никогда снова не входила в другую команду из четырёх человек, и вместо этого провела свою карьеру в качестве специалиста широкого профиля, тем не менее так и не став джонином. Для брифингов и встреч джонинам отведены звуконепроницаемые комнаты, но все остальные обходились без этого. Местом седьмой команды был мост; местом её новой команды стала солнечная терраса, с которой открывался вид на столь же приятный внутренний дворик. Все остальные в команде работали вместе в течение нескольких недель, по крайней мере, так ей сказали, так что Сакура — последний человек, которого назначили в отряд. На террасу вела наружная лестница, и ботинки Сакуры на мягкой подошве почти бесшумно ступали по дереву, но её появление никого не удивило. Она увидела восемь ниндзя, развалившихся на удобных креслах, что создавало большую аудиторию, чем та, в которой ей было бы комфортно. Однако она не была враждебной. Большинство из них улыбались, но не настолько широко, чтобы это казалось насмешливым. Все они были старше, что не стало неожиданностью, но некоторые из них оказались ближе к её возрасту, чем она ожидала. От шестнадцати до двадцати. К ней подошла женщина чуть постарше, прежде чем она смогла сделать больше, чем обычное численное соотношение куноичи и шиноби. Для человека с таким нежным и эфемерным именем, как Айхара Чо, эта женщина была воплощением иронии. Её чёрные волосы безжалостно подстрижены до линии подбородка, и хотя она была миниатюрной, её фигура была крепкой, а руки — грубыми от мозолей. И у неё самые ледяные голубые глаза, которые Сакура когда-либо встречала, похожие на зимнее небо, которое она видела только в фильмах. Сакура наклонила голову, поприветствовала её и представилась: когда она подняла взгляд, эти глаза не совсем оттаяли, но некоторые жёсткие морщинки вокруг них расслабились. — Добро пожаловать в страну разбитых команд, Харуно, — сказала Айхара-тайчо. За этим последовал молниеносный круг представлений, и Сакура поспешила запомнить их имена, но не очень успешно. Очевидно, они собрались только для того, чтобы поздороваться со своим новым участником, что было в некотором роде лестно. — Я полагаю, тебе рассказали немного о том, как будет действовать этот отряд? — Да, тайчо, — быстро ответила Сакура, затем повторила то, что ей сказали. — Хорошая память, — похвалила её Айхара-тайчо. — Почти правильно. Если бы у нас было около трёх месяцев, в течение которых я могла бы тренировать вас всех вместе, не было бы проблемой менять участников по своему желанию. Как бы то ни было, я распределила всех по парам, уравновесив безопасность того, кто хорошо знаком с твоим стилем боя, гибкостью работы с другими парами по мере необходимости. У тебя удивительно длинный послужной список для того, кто недавно стал чунином, с более высокоранговыми миссиями, чем я ожидала, — произнесла она с некоторым намёком на вопрос в заявлении. У Сакуры не было хорошего ответа на это — Какаши-сенсей, использующий своё влияние, — не совсем то впечатление, которое она хотела произвести — и момент прошёл. — Я знала, что тебя назначат ко мне с тех пор, как отряд только начал готовиться, и я прочитала твоё досье, так что у меня есть некоторое представление о твоём стиле. Сила, увеличенная чакрой, хотя и не такая утончённая, как у Цунаде-сама, — прокомментировала Айхара-тайчо, одной рукой касаясь противоположного плеча, локтя и запястья в отголоске чёрных компрессионных повязок, которые стали частью гардероба Сакуры в попытке облегчить дискомфорт в суставах и мышцах. Это была цена, которую она платила за своё обучение. — Также значительно ускоренная тренировка на кого-то вроде специалиста по ножам — в твоём досье указано, что ты тренировалась под руководством Райдо Намиаши. И что Генма Ширануи руководил твоими ускоренными тренировками. Любительница ядов. В твоих файлах ты классифицирована как тип гендзюцу, но там не упоминается специальная подготовка. Сакура всё ещё не была уверена, можно ли назвать то, что делала Годзен-сан, «обучением», потому что за все эти месяцы пожилая женщина показала ей больше о природе страха и человеческом разуме, чем она когда-либо хотела знать, но она никогда не показывала ей, как использовать какую-либо технику. Сакура хранила молчание, потому что та часть её жизни, которой управляла Годзен-сан, и её циничный взгляд на людей и историю деревни были каким-то образом даже более личными, чем её книги. — Это неплохое резюме для человека твоего возраста. Это звучит — и придёт время, когда я попрошу демонстрации, — очень легко адаптируемо. Поэтому я поставила тебя в пару с кем-то столь же гибким, — Сакура посмотрела на оставшихся ниндзя, но Айхара-тайчо отрицательно покачала головой. — Не здесь. Мы пойдём ему навстречу — твой напарник уже на месте.

Эрейтрофилия — любовь к красному

Когда она впервые встретила его, он был ничем не примечателен в том смысле, на который способны только по-настоящему превосходные лазутчики. Ей даже описали его, и ей стыдно признаться, что она, возможно, не посмотрела бы на него дважды, если бы не искала специально. Его рука призрачно скользнула по её бедру, когда он мягко отодвинул её со своего пути через переполненную толпу, его вежливое «извините, извините меня» сопровождалось короткой, но безличной улыбкой — если бы она действительно была двадцатилетней женщиной, чьё лицо носила, это могло бы быть совершенно безобидно. Как бы то ни было, сейчас в её кармане лежало послание, однако с его содержанием придётся подождать, пока не станет безопасно уходить. Во второй раз ошибиться в нём было невозможно. Клановая принадлежность всегда выражается в таких вещах, как цвет глаз и форма лица, но у него на этом всё заканчивалось. Его кофейно-каштановые волосы струились естественной волной, и хотя они были традиционно длинными, он собрал их в расслабленный хвост. Характерные глаза Хьюги были частично скрыты очками, такими же гладкими и стильными, как и её собственные, только его линзы окрашены в поразительный красный цвет. И в отличие от большинства Хьюг, которых она встречала, в его выборе одежды нет ничего традиционного. Он обладал изяществом и стилем рок-звезды: наполовину расстёгнутый жилет без рукавов с капюшоном, обитым мехом, открывающим лёгкие доспехи, которые обычные носили АНБУ, алые, а не белые или серые, сапоги вместо сандалий, свободные чёрные брюки, заправленные в обувь. — Хьюга Тацуо. Я много слышал о вас, Харуно-сан. Пожалуйста, относитесь ко мне по-доброму, — хотя его одежда была очень современной, в его манерах чувствовалась лёгкая, старомодная правильность. — Приятно познакомиться с вами, — ответила Сакура, — я с нетерпением жду возможности поработать с вами, — и хотя слова, возможно, были заученными, они определённо не были ложью.

Скотомафобия — страх ослепнуть

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Тацуо, когда Сакура присела на корточки, сильно прижав ладони к ноющим глазам. — Да, — прошипела она, но не пошевелила руками, хотя её виски болели почти с такой же силой. Тацуо был опытным, обученным Дзюкену Хьюга, и ему было семнадцать. Что делало совершенно нормальным то, что он быстрее её, но она усерднее тренировалась в скорости, пытаясь сравняться со своим партнером. Даже без шуншина он мог двигаться со скоростью, за которой она не могла уследить, не используя чакру для искусственного управления скоростью, с которой её глаза и мозг могли обрабатывать визуальные сигналы, поэтому она всё чаще делала это. Первые несколько недель это не было проблемой, но потом начались головные боли. Не всё время, только иногда. И теперь это напряжение глаз ощущалось так, как будто кто-то тыкал сенбоном в её зрительный нерв. Руки Тацуо легли ей на плечи. — Это не похоже на «хорошо», — мягко заметил он. — Я буду в порядке, — отрезала она, затем смягчила голос и повторила, как будто пыталась заставить себя поверить в это: — Я буду в порядке.

Каинофилия — любовь к переменам

Ногти Ино впились в руку Сакуры, и хватка только усилилась, когда она попыталась вырваться. — Ладно, Лобастая, — сказала Ино, — ты не только ходишь по магазинам одежды без меня, но тебя ещё и назначают в новую команду, и ты даже не представляешь меня своему новому товарищу? Сакура вздрогнула от настоящей боли, которая лежала в основе гнева Ино. Десятая команда познакомилась с другими её друзьями-чунинами: Марико и Ри, Сакуей и его командой, — но она никогда не представляла их никому из членов команды Айхары-тайчо. Дело было не в том, что она стыдилась Десятой команды. Она также не стыдилась своего нового отряда. Но они не такие, как, по её мнению, должна выглядеть команда, не такие, как Десятая или даже Седьмая команда. Айхара-тайчо — её командир, а не друг. Остальные — её коллеги, что означало, что она ладила со всеми, уважала их вклад так же, как они уважали её, но никто не старался общаться за пределами праздничных обедов после успешных миссий. Существовало невысказанное понимание того, что они не были настоящей командой, а просто разбитыми остатками, и для большинства из них эта потеря всё ещё была слишком острой, чтобы хотеть притворяться иначе. Существовала также дополнительная сложность в смене работы — на местах всегда были пары, и могли пройти недели, прежде чем она снова работала с определённой парой, что препятствовало любым зарождающимся дружеским отношениям, которые могли бы развиться. Таким образом, остался только Тацуо, который когда-то был токубецу джонином со специализацией в разведке, пока атака не разрушила его глаза, и они вернули ему статус чунина. Это было рассказано по секрету, когда у неё особенно сильно разболелась голова после тяжёлой тренировки. Она уже заметила, что он никогда не использовал свой Бьякуган на миссиях, но она думала, что это просто особенность. Как оказалось, он мог использовать своё додзюцу только очень короткое время, прежде чем боль становилась нестерпимой. Вездесущие солнцезащитные очки должны бороться с чрезвычайной чувствительностью к ультрафиолетовому излучению, их оттенок корректировал цветовой спектр, в котором он видел мир. Атака что-то сделала с чакроканалами, которые были ключом к Бьякугану, и высвобожденная чакра мутировала клетки его глаз таким образом, что большинство целителей сочли бы необратимым. Она спросила, почему он не попросил Цунаде-саму осмотреть их. Его ответом стало объяснение закона, который запрещал Цунаде-сама вмешиваться в клановое додзюцу — для этого у них были свои собственные медики, хотя неклановые медики могли лечить любые другие раны. Её взгляд скользнул к Тацуо, который, вероятно, не был заинтересован в общении с шиноби на несколько лет младше его. Но он только улыбнулся. — Мы как раз собирались что-нибудь перекусить. Не хотите присоединиться?

Ходофобия — страх перед путешествиями

Такигакуре предстояло провести следующий экзамен на чунина. Оно, наряду с Амегакуре, Кусагакуре и их бывшим союзником Суной, заключило договор с Конохой, согласно которому признавалось повышение, присуждённое лидером любой из этих деревень в ходе экзамена. Проводить экзамен — честь, но он также был дорогостоящим с точки зрения ресурсов. Мало того, что принимающая деревня должна обеспечить безопасность и наблюдателей для мероприятия, она также теряла любой доход, который могли бы обеспечить эти ниндзя, если бы их отправили на миссии вместо этого. Так что это тоже было своего рода хвастовством. Конохагакуре и Сунагакуре устраивали экзамен гораздо чаще, чем небольшие деревни, и когда наступала очередь одной из менее процветающих и густонаселённых деревень, другие селения часто присылали дополнительный персонал вместе с экзаменуемыми для оказания помощи. Это было вдвойне правильно после фиаско последних экзаменов, потому что, хотя и предполагалось, что целью Орочимару была Коноха и её Каге, никто не хотел верить, что змея впала в спячку. Так получилось, что Сакура отправилась в деревню Водопадов в составе дополнительной охраны. Тацуо, конечно же, был там, и Шино с Шикамару завершили состав. Для них, по крайней мере, это было удобно, потому что их отряды пересдавали экзамен, который в Такигакуре не требовал команды из трёх человек. Из того, что ей сказали во время инструктажа, их отделение будет обеспечивать безопасность контингента Конохи в течение ночи. Она не заметила этого во время своего собственного экзамена, но Водопад ввёл комендантский час для иностранных ниндзя, чтобы предотвратить любые неприятности, поэтому они будут патрулировать помещения, отведённые для шиноби Листа. Они должны убедиться, что никто не ускользнёт или не проскользнёт внутрь. Для прошлой Сакуры это могло показаться скучным, но Сакура, которая направлялась в Такигакуре, держала свои ножи острыми и обрабатывала лезвия местным анестетиком. Скука иногда была желанным другом.